[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Такси мигнуло габаритными огнями и уехало, растворилось в мокром чикагском тумане, и Бейли развернулся, возвращая шляпу на голову.
- Собирайтесь, мэм, хочу убедиться, что на улице чисто. После подумаем, где вам будет достаточно безопасно.
Она сказала, что, возможно, могла бы переночевать у одной из своих подруг по "Золотому часу", но даже если бы и правда могла, Джон сомневался в том, что это хорошая идея: там ее уже нашли, а значит, следует держаться подальше от всего, что связано с клубом.
- Если в квартире кто-то ждет, я пойму, когда вы не поставите лампу на подоконник, но не задерживайтесь: сейчас мяч не у нас.
Он все ждал - но она оставалась спокойна, или, по крайней мере, тщательно хранила эту маску, как будто не хотела, чтобы он видел ее страх или волнение - как будто изо всех сил держалась того, что ей еще осталось.
Зевы подъездов домов напротив казались темными провалами - туман и тусклый рассвет превращал улицы в декорации колдовского леса, и сама Ольга казалась не совсем реальной: слишком красивая, слишком спокойная, слишком чужая - красивая той чуждой красотой, на которую, должно быть, и был падок Нитти - на эту тоску в глазах, на сжатые губы, хранящие тайну.

Он смотрел, как она перешла улицу - не оглядываясь, придерживая полы пальто от ветра, который никак не мог справиться с туманом и лишь перемешивал его влажные щупальца с испарениями самого города.
Оглянулся, нащупывая в кармане револьвер, выискивая взглядом малейшее шевеление в укромных углах - под навесом лавки зеленщика, где на грубо сколоченных козлах были навалены деревянные ящики с остатками гниющих овощей, испускающие зловоние, в темном открытом подъезде другого дома, готовом приютить бездомного бродягу.
Проехавшее такси, чьи фары блеснули сквозь туман глазами жестокого хищника, оставило после себя бензиновый смрад и рокот мотора - Джон укрылся напротив дома, в который вошла Ольга, нашел взглядом мансардное окно и приготовился ждать.
Минута сменяла минуту - он гадал, сколько времени ей потребуется, чтобы подняться по лестнице, отдавая себе отчет, что сейчас ожидает худшего, но вот в окне под самой крышей показался тусклый свет, постепенно приближающийся к стеклу, и вот его источник остался неподвижным на подоконнике.
Джон уловил движение - показалось, что она на миг задержалась возле окна. Искала взглядом его? Подумала, что он ушел?
В любом случае, он остался на месте, сторожа улицу - но немного успокоился: именно сейчас ее никто не ждал, они выгадали еще немного времени, подумал, закуривая, отпуская рукоять револьвера.
Ей следовало продать все, что можно, чтобы выгадать хотя бы пару лишних долларов, попрощаться с сыном и купить билет на поезд - и он думал, что знает место, где она могла бы укрыться прежде, чем исчезнуть окончательно, но перед этим ему требовалось кое с кем переговорить, а пока же ей нужно было уйти с радаров, сделать так, чтобы ее потеряли, оставить эту квартиру, "Золотой час", прежних подруг.
Ему придется предложить ей обождать у него, вот о чем думал Бейли, докуривая сигарету и наблюдая за тем, как рассвет медленно вползал на городские улицы, обнажая те изъяны, которые ночью тонули в пьяном угаре и дешевой мишуре продажной ласки.
Придется снова привести ее в офис агентства, предложить остаться - предложить подняться наверх по узкой лестнице, умыться в его ванной, лечь на его постель, чтобы хотя бы немного отдохнуть. Разделить с ним кофе и завтрак - и это его волновало. Не потому что она могла согласиться - а потому что он хотел, чтобы она согласилась, даже зная, что его увечье для нее не секрет.
Он оборвал эти нелепые, тягостные мысли прежде, чем зашел дальше - вступил подальше в подъезд. заслышав приближение автомобилей.
Вопреки ожиданиям, эти автомобили не были такси и не проехали мимо - остановились аккурат напротив ее дома, оттуда вылезли пятеро - трое побежали к крыльцу, двое остались рядом с машинами. Джон прислушался, разобрал итальянский акцент, предвкушение в голосе переговаривающихся - судя по всему, они были уверены, что получат желаемое.
Он расстегнул плащ, чтобы тот не мешал движению, вытащил револьвер, высунулся - дверь ее дома распахнулась еще до того, как прибывшие постучали: их ждали и тут же впустили.
Джон выругался, расслышав имя Нитти в беседе тех двоих, что остались на улице. Не оставалось сомнений, ее выследили - за ней наконец-то пришли.
Он начал действовать, не раздумывая - спрятал револьвер в рукаве, поглубже надвинул шляпу и вывалился из подъезда, изображая загулявшего пьяницу.
Скользкие булыжники под ногами только добавляли убедительности его покачиваниям и шатающейся походке.
- Эй, парни, - пробормотал Джон, старательно подражая итальянскому говору, который часто слышал там, где вырос, - не будет огоньку? Моя подружка сказала адрес, но я вроде малость заплутал - и уже битый час кружусь в этой дыре, вместо того, чтобы...
Он засмеялся, пожимая плечами, и эти два олуха - явно шестерки, а не боевики - засмеялись следом, не столько вместе с ним, сколько над ним, пьяным неудачником, позабывшим адрес шлюхи.
Один из них - молодой, едва ли старше Ольги, но с широким шрамом на щеке - полез в карман за зажигалкой, все еще посмеиваясь и пересыпая свою речь фразочками на итальянском:
- Ну ты даешь, пьяный fesso! Думаешь, эта batona все еще тебя ждет? Она, должно быть, brutte come la merda de gatto, раз тебе потребовалось столько выпить, что ты едва на ногах стоишь...
Джон тоже глупо засмеялся вместе с ним, качнулся ближе, как будто поскальзываясь, ухватился за его рукав и прижался.
- Эй! Vattone, frocio di caccare! - заорал шестерка, отталкивая Джона, но Бейли уже вытащил револьвер, плотно прижимая дуло к его груди, нажал на спуск, и ругательства захлебнулись. Выстрел оказался тише, чем мог бы, тело итальянца заглушило звук - Джон оттолкнул хрипящего умирающего, развернулся ко второму и как раз вовремя: сильный удар в лицо отбросил его на мокрый капот, и он поспешил ухватиться за хромированную радиаторную решетку, зато устоял на ногах.
- Ceffo! Che cazzo vuoi? - заорал оставшийся, наступая - в его руке сверкнул нож, Джон едва успел уклониться, неуклюже дернувшись, культю пронзила острая боль, добираясь аж до самого позвоночника, и это его всерьез разозлило. Вновь начавшийся дождь смыл кровь с его рассеченной брови, Джон поднял револьвер и выстрелил второму нападающему прямо в лицо.
Тот тут же упал наземь, пару раз дернувшись, и Джон, оттолкнувшись от капота, шагнул к первому, корчащемуся на мокром асфальте. Под ним растекалась лужа крови, струи дождя смывали ее в ливневку. Он повернул бледное лицо к Джону, облизывая дождевую влагу с губ, застонал - и Джон выстрелил в голову и ему, не желая оставлять свидетелей.
И похромал к торцу здания, когда мансардное окно распахнулось.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Она уже спускалась по лестнице - та раскачивалась, трещала, с металла сыпались чешуйки ржавчины и оседали на несущихся по улице потоках воды. Сверху слышались громкие возгласы - итальянские ругательства перемежались с американскими крепкими словечками, и Джон едва успел прихромать к лестнице, чтобы поймать ее, когда она повисла на руках на последней ступени в десяти футах над улицей. Металл заскрипел, проржавевшие крепления с глухими хлопками повисли между кирпичами.
- Шлюха! - донеслось сверху. - Держи ее!
Джон обхватил ее за бедра, давая опору - Ольга тут же дернулась, должно быть, не заметив его внизу, приняв за одного из нападающих, дернулась, ударила его коленом в подбородок, отбиваясь.
- Мисс Вронская! Мисс Вронская, это я! - прохрипел Джон, сплевывая кровь из разбитой губы - как иронично, вторую из сегодняшних травм ему нанесла она сама.
К его удивлению, она тут же расслабилась - будто он произнес волшебное слово - и отпустила последнюю перекладину, доверившись. Джон качнулся, но все же удержал ее - подол шелкового платья пополз вверх по чулкам, цепляясь за пояс, но Джон уже ставил ее на ноги, босую, как есть.
В распахнутое окно вывалились орущие рожи - Бейли задрал голову, сквозь струи дождя находя тех троих. что отправились в дом, вытащил револьвер, прицеливаясь.
Первая пуля ушла в сторону, задев старый карниз, сшибая его, и по ним тут же открыли ответную стрельбу.
- Быстро, уходим! - Джон толкнул ее к стене, под прикрытие угла здания, выстрелил еще дважды, почти не целясь - и барабан опустел, но и этого хватило, чтобы парни в окне отшатнулись подальше, ругаясь по-итальянски.
Бейли схватил ее за руку, потащил в сторону - прямо между домами, туда, где вдалеке маячила вывеска круглосуточной прачечной, возле которого собирались вышедшие на смену таксисты, чтобы поделиться новостями и выпить по стаканчику дрянного кофе.
Даже сейчас там стояло несколько автомобилей - Джон втолкнул ее в тот, что стоял поближе, стараясь не обращать внимания на горящие спицы, пронзающие на каждом шагу его покалеченную ногу, упал следом, называя адрес, и оглянулся, высматривая в заднем стекле погоню.
Но улица за ними была пуста - таксист с интересом поглядывал на них обоих, но вопросов не задавал.
Бейли стащил с себя плащ, накидывая Ольге на мокрые плечи и пряча револьвер.
- Я найду вам безопасное место недалеко от Чикаго, чтобы вы могли не бросать ребенка. Но мне нужно немного времени. Сейчас вам лучше всего будет остаться у меня - по крайней мере, там тепло и там вас никто не найдет. Если у вас есть идея получше, говорите.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Она так долго молчала, что Бейли решил было, что она сочла его предложение двусмысленным и теперь подбирала слова, чтобы отказать максимально деликатно - деликатность у нее была врожденная, это он уже понял - и когда она все же согласилась, был удивлен: его предложение не содержало в себе ничего непристойного, но ей, певице из "Золотого часа", едва ли так легко было в это поверить.
Чтобы не смущать ее окончательно, он отвернулся к мокрому окну, будто за стеклом можно было хоть что-то разглядеть среди низко стелящегося по грязным улицам тумана - она плакала почти беззвучно, лишь вздрагивала, когда дыхания не хватало, и прятала от него лицо.
Такси мягко затормозило напротив здания, в котором квартировалось агентство. Таксист все поглядывал на них - в большей степени, конечно, на Ольгу, даже когда Бейли развернулся к ней.
- Мэм, позвольте, я достану бумажник, он в плаще.
Услышала ли она его или нет, но чуть подвинулась, и Джон вытащил старый потертый бумажник из внутреннего кармана плаща, случайно коснувшись ее мокрого платья и почувствовав бившую ее крупную дрожь.
К дождю и туману вполне могло прибавиться нервное переутомление, страх, все пережитое - Бейли и так был удивлен, что она еще находила силы держаться, хотя наверняка на это требовалось куда больше, чем у нее было.
Острое желание обнять ее, успокоить, пообещать, что все наладится, которое он почувствовал, удивило даже его самого: Чикаго диктовал свои правила и Джон не относил себя к сентиментальным слюнтяям, способным расчувствоваться от женских слез, но с ней все шло к черту - все его принципы, все четко выверенные способы не просто выжить в Чикаго, но и найти свое место в пищевой цепочке.
Сунув таксисту мятые купюры, Бейли, хромая еще сильнее обыкновенного, обошел автомобиль, открывая перед ней дверь, наклонился, заглядывая в салон и протягивая руку:
- Мэм, пойдемте. Осталось совсем немного.

Выстуженное помещение встретило их сыростью: с выключенным радиатором здесь было совсем неуютно.
Бейли шел сзади, чтобы она не видела, насколько ему не сладко - не видела его перекошенной от боли физиономии, а дождь все лил и лил, расходясь ни на шутку.
Заперев дверь, Джон остановился, пережидая и с мрачным смирением оценивая необходимость тащиться на второй этаж - туда, где находилось по-настоящему жилое помещение, где было намного теплее, где стояла настоящая кровать и где она могла бы немного прийти в себя.
Когда боль чуть унялась - теперь это не было похоже на раскаленные спицы, теперь он мог бы поручиться, что от колена и ниже его ногу обгладывает старый тупозубый пес, и ему хватит работы до вечера - он прохромал к радиатору, выставляя обогрев на возможный в этом еще довоенной постройки доме максимум, а затем дохромал к ней, обеспокоенно вглядываясь в ее бледное лицо сквозь вползающий в приемную рассвет.
- Ольга, вы в порядке? - мягко спросил, ожидая чего угодно. - Хотите кофе, что-нибудь съесть или сразу подниметесь наверх и попробуете поспать? Вон там лестница, видите? Она ведет в квартиру... Точнее, там всего одна комната, но там можно отогреться и немного вздремнуть.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Она медленно качнулась навстречу, поднимая руки - Бейли подумал, что она сейчас обнимет его, пусть даже в поисках тепла или из благодарности, по тем же причинам, по которым приняла его предложение переждать здесь, но сейчас это было бы для него не важно: адреналин, давший ему пробежать на одной ноге до стоянки такси, все еще действовал, кипел в крови, заставляя мир вокруг казаться ярче, полным других возможностей, которые Бейли обычно отрицал, и она - мисс Вронская - была одной из этих возможностей.
Но это не было объятием. Она потянула за старинного плетения серебряную цепочку на своей шее и из складок плаща показался крест - массивный, тяжелый, темно-красные камни казались каплями крови на чуть потемневшем от времени металле.
Согретый на ее груди, крест казался почти живым, когда она вложила его в ладонь Бейли.
Почти живым - и тяжелым, теплым, а ее пальцы - напротив, холодными, и он инстинктивно задержал ее руку в своей, инстинктивно захотел поделиться теплом, тем адреналиновым жаром, который все еще чувствовал, несмотря на промокший на плечах пиджак и хлюпающую в ботинках грязную воду с улиц.
И без ее рассказа было ясно, что крест - дорогой, по-настоящему ценный, куда ценнее, чем кичевые серьги, с которыми она пришла к нему, говоря, что это последнее, что у нее есть, но сейчас Бейли не стал винить ее в этой лжи: расстаться с крестом, должно быть, ей было куда сложнее, чем расстаться с серьгами.
Память о родителях, о семье - вот что значил для нее этот крест, и Джон, выросший в приюте и никогда не ощущавший этой кровной связи ни с кем, с уважением отнесся к ее словам, видя в ее глазах надежду - надежду на него.
Она смотрела на него так, будто только на него и могла надеяться - так, будто только он мог ее спасти, и сжимала его руку вокруг креста, и какой бы мужчина устоял перед этим взглядом, перед этим прикосновением?
Перед ней - даже с заплаканными глазами красивее любой из женщин, которых Джон знал - даже залитый дождем и туманом город казался сказочным королевством, тем самым, в котором жили цари, бояре, устраивалась соколиная охота...
Бейли притянул ее ближе, обхватывая запястье, так близко, что ощутил ее лихорадочное ожидание его согласия как мог бы ощутить слишком терпкие духи, - прижал к себе, обнимая за плечи, стягивая с нее мокрый плащ.
- Вы сами отдадите крест своему сыну. С вами ничего не случиться. Я не позволю ничему случится. Вы же верите мне? Верьте, вы должны мне верить.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]Она не отстранилась, ни словом, ни жестом не показала, что ей это неприятно - то, как близко он встал, его руки на ее плечах, а затем - Бейли показалось, что он услышал ее короткий вздох перед этим, вздох. с которым пловец бросается в холодную воду, не зная еще, выплывет или потонет - она обняла его в ответ, качнулась еще ближе, подняла голову, мазнув по шее теплым запястьем.
Плащ мягко сполз с ее плеч, радиатор разгонял по комнате сухой теплый воздух, и в темноте ее платье казалось почти черным, а рука белела перед его лицом не то поднятая в попытке остановить его, не то чтобы погладить.
Если она коснется его лица, он ее поцелует, подумал Джон, вслушиваясь в то, как звучит ее шепот в полутьме - не важно было, что она говорила, не важно, почему.
- Нет, - выдохнул Бейли хрипло и тихо - давно и основательно переломанный хрящ носовой перегородки не давал ему как следует дышать. - Просто царапина.
Он уже не чувствовал ни холода, ни мокрого пиджака - напротив, ему было жарко, так жарко, как будто за окнами установилась какая-то катастрофически аномальная жара, а не несколько дней подряд шел дождь, намереваясь утопить город.
В полутьме, без включенного освещения, приемная казалась незнакомой, чужой комнатой, вынесенной за границы Чикаго - оторванной от реальности и потому опасно, фальшиво безопасной.
- Вы замерзли и промокли, - так же тихо сказал Джон, не отпуская ее, опуская руки к талии по тонкой ткани промокшего платья, липнувшего к коже. - Я сварю вам кофе.
С каждым словом он почти касался губами ее пальцев - и легче было сказать, что он сварит ей кофе, чем в самом деле отпустить ее. отправиться к подоконнику, заняться чем-то, чтобы отвлечься, прогнать из рук память о ее теле под слоями ткани, о легкой дрожи, вполне возможно, показавшейся ему, когда он дотронулся до ее спины.
Крест, выпущенный из руки, тяжело лег на стол позади нее, цепочка мелодично зазвенела, скользя со столешницы, тускло блестя в темноте, и замерла, раскачиваясь, в паре футах от пола.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]Она все же его коснулась - легко, почти невесомо коснулась губы прямо над ссадиной, как будто обладала волшебной властью залечивать любую рану, и Джон качнулся к ней еще ближе, опуская голову, находя ее губы, поднятое к нему лицо.
Она ответила - очень слабо, несмело, но все же ответила, и Джон уловил этот ответ, уловил, что и она хотела этого поцелуя, по ее легкому движению навстречу вслед за рукой, по тому, как она прикрыла глаза.
Он целовал ее так же, как гладил по спине - бережно, чтобы не испугать, не сломать это хрупкое доверие, отчаянное, ничем им особенно не заслуженное, этот дар, принесенный ему вот так невзначай, и в то же время настолько значимый.
Не нужно кофе, прошептала она чуть слышно, когда они разорвали поцелуй, чтобы вдохнуть - и Джон услышал в этом то, о чем она не сказала, то, что не было отказом, а напротив, было разрешением, было согласием, невысказанным, но от того не менее ясным.
Не нужно кофе - не останавливайся.
Она могла его остановить - могла даже сейчас и наверняка знала это: он ждал, ждал отказа - ждал того, что она отвернется, ждал, что положит ему руку на грудь и отстранится, не давая прижать ее снова к себе, но она лишь отказалась от кофе, и все так же поднимала к нему лицо, затененное полумраком комнаты, полуоткрытые губы, казавшиеся ярче и темнее.
Джон поцеловал ее вновь - уже иначе, не так осторожно, не так легко. Прижал крепче, давая согреться в том же огне, который уже горел в нем, разгораясь все ярче. Где-то прямо за ней был стол - он опустил руку по ее бедру, остро чувствуя два слоя тонкого мокрого шелка, край чулка, и оперся на столешницу, наклоняясь еще ниже, вдыхая смутный запах роз и еще какого-то цветка, воскресившего в памяти солнечные склоны Мичигана.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Когда она все же отстранилась, Бейли потянулся за ней - но она тут же замерла, зажатая между ним и столом, замерла, прижав руку к груди, потянула.
Пуговица. В ее пальцах скользнула пуговица, и Джон взглянул ей в глаза, тяжело, жадно - и прочел ответ.
Даже если сейчас ей двигала благодарность, даже если все, что у них могло быть, уместилось бы в это утро, он уже не мог отказаться - не сейчас, не от нее.
Как не мог и подняться на второй этаж - туда, где в самом деле была кровать, пусть старая, но чистая, а не только продавленный диван приемной - просто не мог, иначе ему пришлось бы ползти по этой чертовой лестнице, ползти за ней следом, и зрелища более жалкого, более отвращающего ему было сложно представить.
И это была последняя связная мысль, которую Джон себе позволил - последняя связная мысль не о ней, не о теплоте и гладкости ее кожи, когда он скользнул губами по ее щеке, снова шагая к ней, и шаг этот вышел совсем легко, как будто у него было две ноги, как будто культя не ныла который день к ряду, а ремни не натирали колено.
Джон накрыл ее пальцы своими, находя губы - поцеловал еще раз, коротко, но крепко, и расстегнул пуговицу под краем воротника, а затем опустил обе руки, развязывая на ней шелковый пояс, тут же упавший под ноги.
То, что она хотела ему дать, то, что так несмело предлагала - это не было игрой в скромность, он хорошо различал игру, хорошо различал ложь, наверное, потому "Бейли и Ко" еще держалось на плаву, постепенно приобретая некоторую известность у людей, чьи проблемы выходили за границы супружеской неверности.
И он знал, что не должен был этого делать - не должен был мешать бизнес с личным - но, наверное, хотел этого с первой их встречи, подмечая в ней то, чего не было в чикагских женщинах, знакомых ему. Подмечая то, что сейчас мерцало в ее зрачках, то, чем пахло ее дыхание и волосы.
Джон взялся за ткань юбки ее платья, потянул вверх. Мокрый шелк скользнул по чулкам, по кружевному краю сорочки, в распахнувшемся вороте мелькнула тонкая бретелька - и он снова оторвался от ее губ, чтобы снять с нее платье, этот первый покров, и это его как током ударило, хотя этой черной шелковой сорочки было больше, чем красного платья, в котором она выходила на сцену.
Дело было в другом - каким бы откровенным ни было платье, это был лишь костюм, маска, которую она носила в "Золотом часе", перед теми, кто хотел видеть только маску, а не женщину за ней, зато сейчас она раздевалась для него - он раздевал ее для себя - и больше никого не было, и маски на ней не было, и потому ее белые плечи, контрастирующие с черными лямками, верх груди в отделанном кружевами низком вырезе - все это воспринималось иначе, острее, ярче, четче, и Джон не выдержал, наклонился ниже, позволяя платью скользнуть за ее спиной куда-то вниз, и коснулся губами шеи, той ямки между шеей и плечом, тонкого следа от лямок, сдвинутых им в сторону.
Ее кожа пылала - и этот аромат, роза и что-то еще - стал гуще, насыщеннее, заполняя собой, казалось, всю комнату, и Джон вдохнул его вместо воздуха и с тех пор дышал только им - только ею.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Вместе с платьем с нее будто спадали невидимые узы - она уже смелее касалась его плеч, снимала с него пиджак, прижимаясь на миг еще ближе, оставляя на галстуке и рубашке пудровый аромат духов. Запрокинула голову, подставляя шею, коснулась его затылка - Джон сперва замер, а затем тут же расслабился под этим прикосновением длинных пальцев, которое не могло быть ничем иным кроме как лаской.
Она хотела этого, позволила этому случиться - и молчаливым подтверждением тому повела плечами, стягивая вниз шелк, обнажая больше, еще больше.
Целуя ее, Джон последовал за ее пальцами - повел за падающими с плеч лямками, за скользящим кружевом выреза, касаясь горячей кожи, груди, мягкой тяжестью ложащейся ему в ладонь, а потом потянул еще ниже, через бедра, избавляя ее от следующего слоя, погладил гладкую кожу над резинкой чулка, ловя ее судорожный вздох.
Серое дождливое утро вступало в свои права - за окном зазвенел трамвай, первый на улицах, будя, выдергивая Джона из грезы, сотканной из сладости ее губ, тепла и податливости ее тела, из того, как она к нему прикасалась.
С каким смущенным желанием, ответным его страсти - так, будто вместе с одеждой она потеряла и этот образ Лолы Ли, подружки правой руки Капоне и певички в дешевом клубе.
И осталась той, настоящей, которую он увидел при первой же встрече - увидел и, наверное, был очарован ею.

Джон отстранился вдохнуть, потянул узел галстука, пока не смог стащить его через шею, кинул туда же на стол, к кресту и ее платью, торопливо потянулся к пуговицам на своей рубашке - и остановился.
- У меня... Ты знаешь, да? Знаешь о моей ноге? - это не должно было стать для нее сюрпризом, она уже догадалась, но Джон прекрасно понимал, что одно дело знать, и совсем другое - видеть своими глазами. - Мне придется кое-что сделать. Снять то, что ниже колена. Если ты не захочешь после этого, то скажи - просто скажи. Не лги, хорошо?
Он все равно разглядит ложь - особенно теперь, когда узнал, как она дышит, как звучит ее голос, как она трогает его, когда не лжет.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]Он наклонился еще немного, чтобы получить как можно больше ласки, ткнулся в ладонь, пряча недоверчивую ухмылку - вот ладонь у нее пахла дождем. дождем и туманом, и он поцеловал эту ладонь, потому что хотел всю ее целовать, от стоп до кончиков пальцев, хватило бы времени.
- Я тебе покажу, - пообещал отрывисто, не зная, чем еще отблагодарить ее за эту щедрость, за эту ласку и нежность, от которых он уже успел отвыкнуть.
Он бросил взгляд на лестницу - чертову лестницу, подобную его личной дороге к Голгофе - взбирание по которой в такие сырые дни после бессонной ночи, как этот, его бы попросту доконало, но она и здесь, будто угадав его страх, не стала настаивать на том, чтобы подняться в спальню.
И когда он снова взглянул на нее - она уже отстегивала чулок, спрятав пылающее лицо, но когда снова посмотрела на него, в ее взгляде была уверенность и желание.
Она продолжила раздеваться - и сперва спряталась за ладонями, а потом отвела руки от груди, показываясь ему, как будто отвыкла от мужского взгляда, отвыкла несмотря на откровенные наряды певицы и все эти фокусы с ширмами и веерами.
Остановилась, наверняка зная, что красива, наверняка зная, насколько красива - Фрэнк Нитти мог получить любую женщину в Чикаго, а захотел ее, и, хоть и прошло несколько лет, все равно хотел ее - и взглянула Джону в лицо, и его обдало этим взглядом, как горячей волной от взрыва.
Это было вызовом - и он потянулся к пуговицам на рубашке, торопливо, но без суеты расстегивая каждую, кинул ее к остальным вещам, стащил с себя майку, подставляя под ее взгляд плечи, грудь, живот с тонким белым шрамом от ножа. Помедлил, сцепив руки на ремне - даже после ее слов, после того, что она сказала, это все равно было... болезненным, показать ей культю, то, что делало его слабым, что послужило причиной ухода из полиции и много чему другому.
Он знал, это было глупо - он не мог всю жизнь провести, делая вид, что никаких проблем с ногой у него нет. Многие парни вернулись с куда более страшными травмами - и все равно жили, жили, а не выживали, и он тоже нашел свою нишу, нашел себе дело, и она могла отказаться, но не отказалась, и даже после напоминания смотрела на него с той же смесью смущения и желания, и сейчас, показав себя почти всю, казалась куда уязвимее...
И, уже не в силах сопротивляться, не в силах помедлить еще немного, даже если бы от этого зависела его жизнь, он взял ее за руку, повел, босую, почти обнаженную, к жалкому продавленному дивану в этой убогой приемной, и с каждым ее шагом по вытертому ковру комната преображалась - так, должно быть, леди Годива спускалась из замка к ждущей ее кобыле.
И только там, уже садясь на этот чертов диван, проседающий под ним, Джон потянулся к ней, расстегивая ремень:
- Ты должна быть сверху, знаешь? Чтобы все получилось.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Она все еще сомневалась - это было заметно, заметно в неуверенных движениях, в том, как она медленно переступила через спущенный с бедер пояс, в том, как поглядывала на него, не отводя от лица выпавшую из закрученных наверх волос прядь, как будто пряталась за ней, но Джон, предполагая, что знает причину ее неуверенности, оказался не прав: она отчего-то боялась ему не понравиться, отчего-то считала, что он может не захотеть на нее смотреть, хотя ему требовалась вся выдержка, чтобы смотреть ей в лицо, а не на тело после того взгляда, когда она только убрала руки.
Она была красоткой - настоящей красоткой даже по самым строгим меркам, ей вслед смотрели таксисты, мужчины терпели дрянной виски и запах сырости, чтобы смотреть, как она поет, Нитти подарил ей серьги, которые стоили столько, сколько простой рабочий зарабатывал за полгода, и она думала, что он, Джон, может не захотеть на нее смотреть? Сможет на нее не смотреть? Думала, что может ему не понравиться?
Он наклонился, перехватил ее руку, потянул к себе, усаживая на колени:
- Я за всю жизнь не видел никого красивее, чем ты, - искренне произнес Джон, глядя ей в лицо - наверное, мужчины по всему миру говорили такое своим женщинам, но это не делало его слова менее правдивыми. - И если ты не хочешь - я не стану смотреть, ни сейчас, ни потом, но ты должна знать - ты самая красивая женщина из всех, кого я видел, и это не из-за шелковых платьев или кружева. И даже смотреть на тебя - просто смотреть - это уже хорошо, так хорошо, что у меня нет слов, чтобы рассказать тебе об этом, сказать, как ты красива, сказать, как мне нравится то, что я вижу. И как сильно я хочу этого - смотреть на тебя, целовать, прикасаться... Всего. Всего, что может быть.
Он гладил ее талию, задевая шелковый край над бедром, гладил спину - узкие лопатки, похожие на сложенные и покрытые горячей гладкой кожей крылья, и смотрел ей в лицо - прямо в глаза, ища там ответ, любой ответ, и когда ему показалось, что нашел, Джон повел ладонь дальше, на плоский живот, спрятанный под тканью, задержался там, давая им обоим привыкнуть, и уложил ее спиной на диван, наклоняясь следом.
Протез неудобно затормозил, помешал перевернуться - но это было не то неудобство, которое он не смог бы пережить, и Джон снова ее поцеловал, ухватившись за спинку дивана свободной рукой. Поцеловал, без слов повторяя уже сказанное - уверяя каждым прикосновением, и погладил снова, ниже, стягивая с нее последний кусок ткани, обнажая впадину пупка, изгиб белых бедер, темный треугольник внизу живота.
Он все еще хотел быть неторопливым - но, должно быть, постепенно подбирался к пределам своего терпения, и теперь, когда она была обнажена, когда их разделяли только его брюки, это стало не просто желанием, теперь это уже была насущная потребность, сравнимая с необходимостью дышать - вот эта потребность смотреть на нее, прикасаться к ней.
Вытаскивая ремень, расправляясь с пуговицами на брюках, он уже спешил - и, бросив это на полпути, снова вернул руку на ее бедра, никак не в состоянии так надолго ее оставить, не чувствовать ее тела.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]Она потянулась за шпильками, тряхнула головой - и превратилась в совсем другую женщину. Не ту, что пряталась за безукоризненной вежливостью, и не ту, которая смущалась, раздеваясь перед ним - эта женщина хотела лечь с ним, прямо сейчас, зная про его ногу, видя его, трогая его горячими ладонями, обжигая и обещая.
Сейчас, казалось, она даже хотела его взглядов - и стояла рядом на коленях, не прячась от света, полностью обнаженная, с рассыпавшимися по плечам и груди волосами.
И ждала - не было сомнения, что она ждала его.
Джон привстал, избавляясь от одежды - правая брючина собралась складками вокруг деревянной колодки в ботинке, закрутилась. Он не стал медлить, это все уже не имело значения - даже для нее, сказала она, это не имело значения, так что он торопливо рванул ремни, сложную конструкцию из кожи и металлических заклепок, освобождая натертую культю, но даже не ощутил обычного облегчения, сопровождающего отстегивание искусственной ноги - слишком сильно было другое желание, чтобы оставить место вот этому, такому банальному, пустому.
Протез гулко упал на пол - дерево об дерево - но Джон уже не слышал: закидывая полторы ноги на диван - целую и то, что ему осталось от правой - он слышал только свое дыхание, слышал, как стучит его сердце, и был уверен, что ее сердце сейчас стучит так же быстро, как будто время потеряло свою вечную размеренность и секунды понеслись вскачь, подгоняя друг друга, наскакивая одна на другую, но только здесь, в его собственной приемной, а потом, когда он тяжело опустился на заскрипевший диван и потянул ее на себя, все прекратилось: время остановилось, замерло, и осталась только она, ее лицо над ним, грудь, которой он мог бы коснуться, немного приподнявшись.
- Иди сюда, - позвал он, и эти слова были только отражением того, что он хотел сказать на самом деле: стань моей, дай мне взять тебя так, как я могу, как я хочу. Если ты правда хочешь этого так же, как хочу я - иди ко мне.
И она пришла.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Джон придержал ее под бедра, опуская на себя, и все и правда получилось: она взглянула на него, целиком, ожидаемо задержав взгляд на культе - ему все еще трудно было привыкнуть к тому, что теперь женские взгляды вернее притягивал огрызок его ноги, чем все остальное, случись ему избавиться от одежды - но затем снова посмотрела на него и на ее лице он не увидел ни нежелания, ни той унизительной, липкой жалости, которая сейчас могла бы причинить ему боль большую, чем любое ее неосторожное движение.
Но ничего не было неосторожного - все вышло так легко, как будто они делали это десятки раз: она опустилась сверху, принимая его в себя мягко и влажно, как туман, все еще клубившийся на улицах города и не желающий отступить ни пяди тусклому солнцу, проглядывающему сквозь тучи.
Джон приподнялся на локтях, чтобы быть ближе, и она качнулась к нему, щекоча его плечи влажными прядями, а затем, коротко и тихо застонав, задвигалась - медленно, настолько невероятно медленно, что ему показалось, будто он тонет, тонет в ней, и он с радостью отдался этому чувству.

Наступивший рассвет крался в приемную как уличный кот на задворки в поисках добычи - скользнул под подоконником, через потрепанный ковер, по шелку ее сброшенного белья, по серебряной цепочке, по прежнему свешивающейся со стола. Высветлил ее щеку, левое плечо, бедро - Джон поднял руку, накрывая грудь, чувствуя, как с каждым движением она толкается ему в ладонь, как ее колени упираются в его ребра по бокам.
И когда она наклонилась к нему, шепча, чтобы он показал, Джон поймал губами влажную прядь, пахнувшую розами и ирисами - он все же узнал этот второй цветок - потянул, захватил ее лицо в ладони, приподнимаясь, целуя, а затем отпустил, надавил ей между грудей, и она откинулась назад, выгнулась в солнечном лучше, скользя коленями по обивке дивана.
- Вот так. Чтобы я мог тебя видеть - тебя всю, - низко попросил Джон, не убирая руки с ее груди, держась вот так, на локте. - Я хочу тебя видеть.
И не торопись, подумал он, ради бога, не торопись - не торопись, чтобы это мгновение не кончалось еще долго, чтобы мы могли задержать этот момент.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Она уперлась ему ладонью в грудь и задвигалась быстрее под скрип дивана, под немелодичное дребезжание трамвая, под крики уличных мальчишек - продавцов газет, и Джон задышал тяжелее, чаще, поспевая за этим ритмом, и его мысленная мольба сменилась другой - быстрее, быстрее, не останавливайся.
Ему не хватало ноги в обыденной жизни и не хватало в постели - те женщины, с которыми он ложился после возвращения, воспринимали этот эпизод либо как забавное приключение, либо как подвиг, ему же претило и то, и другое, но с Ольгой все было иначе - она не задавала лишних вопросов, не оглядывалась, чтобы убедиться, что его культя по-прежнему на месте.
Она отдавалась ему со стихийной нежностью женщины, которая не замечает изъянов в своем любовнике - отдавалась со страстью, о которой свидетельствовали ее всхлипы, заглушаемые прикушенными пальцами, и влага, собирающаяся между их телами, - и это значило для Джона больше, чем любые слова, любые заверения, на которые были иной раз горазды те другие.
Она была искренней в своем молчании - и он, глядя на излом ее темный бровей, на припухшие губы, на то, как она все сильнее прикусывает пальцы, едва ли замечая эту легкую боль, приближался к разрядке, подхваченный этой стихией, увлекаемый за нею, забывая о своей ноге, забывая о Нитти, о том, что за этим утром неизбежно придут другие - длинная череда других, совсем других, без нее.
Джон не просил больше ни о чем - было не о чем, она понимала сама, угадывала сама, и их тела двигались вместе, в унисон, даря ему настолько острое, живое, настоящее, что у него не было больше слов. Как будто их тела знали то, чего не знали сами они - знали с самого начала, с самой первой минуты первой встречи, когда она, промокшая и озябшая, неуверенно постучала в дверь приемной, и вошла, одарив его взглядом, полным надежды и отчаяния.
И теперь, когда это наконец-то с ними случилось, Джон мог думать только о ней - о том, что она подарила ему себя, не прося ничего взамен, цепляясь за него с той же страстью, которая горела в нем, разгораясь все сильнее, все жарче, кипя в крови и заставляя его обхватить ее плечи, опуская на себя сильнее, потянуться к ней всем телом, касаясь губами, языком нежного соска, забирая его в рот.
Потянуться к ней, опираясь на руки позади себя, чувствуя ее всю - ее тяжесть, ее влагу, ее нежность, - и дрожь ее груди, слыша ее короткие, рваные выдохи.
Подаваясь вверх с каждым ее движением вниз - все чаще, все быстрее, как будто сердцебиение подсказало им этот ритм, подсказало кратчайший и ярчайший путь к тому, чего они оба хотели.

[nick]Джон Бейли[/nick][status]Решает проблемы. Дорого. Качественно.[/status][icon]http://sd.uploads.ru/NOhZ5.jpg[/icon]
Ее тихий вздох перешел в такое же тихое аханье и она вздрогнула, содрогнулась всем телом, сжимая его собой так мягко и нежно, что Джон совсем потерял голову - притянул ее к себе, крепко обхватывая ее талию, сжимая, прижимая к себе, вжимая в себя.
Ирисы поглотили розу - он чувствовал только их, когда она упала на него, цепляясь за его плечи, жарко и влажно вдыхая прямо возле его лица, и снова подставляя губы, подставляя щеки, отяжелев, как будто впитала его жажду и его желание - и тогда он перевернул ее на спину, доверчивую, позволившую ему это, и, упираясь целым коленом в жесткую обивку, поспешил за ней, туда, где они снова на миг соприкоснулись не телами, но иначе - он в восходящем потоке, а она в нисходящем.
И это тоже было хорошо - так хорошо, что он не смог подавить длинный выдох, больше похожий на стон, и, уже откатываясь, чтобы дать ей вздохнуть, все еще чувствовал этот момент так, как будто время застыло вокруг них.
Постепенно за стуком сердца и их дыханием проявились другие звуки, осторожно вплывая в комнату вслед за рассветом - все эти звуки снаружи, звуки проснувшегося города, который неминуемо вставал между ними.

- У меня есть друг, - произнес Джон, дотягиваясь до сброшенных брюк и нашаривая в кармане сигареты. - Его сестра живет где-то в пригороде - у нее небольшой пансион. Ты сможешь остаться у нее - под другим именем, с совершенно новой историей, как ее племянница или крестница, не важно. Никто не станет задавать вопросы, а Семья потеряет твой след.
Запах ирисов опьянял - ему казалось, он больше никогда не сможет избыть этот аромат, как будто не только комната, но и он сам пропитался насквозь ее духами, ее собственным запахом.
Закуривая, он искал слова - но все, что он хотел и мог ей сказать, не могло выдержать дневного света: любовные клятвы и ласковые обещания не выносят жестокой реальности, а больше ничего у них не было.
- Какой размер ты носишь? Туфли, я о них.
Едва ли ей нужны были от него обещания запомнить ее или другие клятвы, которые все равно никогда никто не мог сдержать - но туфли и теплое пальто послужили бы ей лучше здесь, в Чикаго, чем цветы или любые признания.