[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Утро приходит внезапно вместе с толчком в плечо - Джерри открывает глаза, морщится от света, пытается сообразить, где он - выходит довольно быстро, видимо, то, что он не добил бутылку, найденную в баре Дюмон, сослужило неплохую службу: похмелье есть, но не вот полностью выбивает его из колеи, скорее, просто отвлекает от боли в виске.
Дюмон сует ему записку и тут же скачет в прихожую, даже не дожидаясь, пока он встанет.
Кто-то стучится в дверь.
Джерри очень хочет верить, что у Дюмон хватит соображения, чтобы отличить стук, который может произвести одна из тех тварей, как-то пробравшаяся в дом, от стука живого человека - но одной веры мало, одной веры всегда мало, поэтому Джерри скидывает с дивана босые ноги, потирает лицо, приходя в себя, и тащится следом, наспех оглядывая следы этой со всех сторон странной ночи. Они так и уснули на диване - сказалось пережитое, в какой-то момент Дюмон привалилась к подлокотнику, опустив на грудь голову, и Джерри понял, что она спит. Не стал будить - просто уложил поудобнее, а потом и сам вырубился - и это последнее, что он помнит.

В прихожей на кушетке сидит мужик, держа на весу левую руку - он одет в какие-то свободные широкие штаны на резинке, такую же свободную рубашку на широких завязках, сейчас развязанных, чем-то смутно напоминающую эти наряды средневековых японцев или киношных каратистов, и легкие кожаные мокасины. Сам тощий, не старый еще, но седой, и еще нервный - породистый, приходит Джерри на ум. Приятель Дюмон? Подходит этой квартире, этому дому - вчера утром он бы сказал, что подходит и Дюмон, но сейчас так не думает.
Джерри бросает взгляд на дверь - уже закрытую, возле которой стоит его секатор - и разглядывает мужика внимательнее, особенно его руку, которую тот демонстрирует Дюмон.
Судя по тому, как мужик бледен, только на щеках два красных пятна, и с какой горячностью что-то втолковывает Эвер, он, наверное, уже столкнулся с теми, кто прошлым вечером оккупировал улицы.
Встречая его взгляд - полный чего-то вроде искреннего удивления, - Джерри кивает мужику в знак приветствия, старательно не обращая внимания на то, как мужик оглядывает его от взъерошенных волос до босых ног. Приятель? Жених? Муж?
Она сказала вчера, что живет одна - но сейчас, в современном мире, это может значить совсем не то, как понял этот ответ Джерри.
Он проверяет, что дверь заперта, смотрит в глазок - на площадке пусто - и уходит их прихожей, давая им прояснить ситуацию, если мужик и правда имеет на Дюмон какие-то права и недоволен его, Джерри, здесь присутствием.
В кухне он выглядывает из окна - твари на улице по-прежнему на месте, причем их определенно стало больше. Они не прорвались бы вчера из того склада до дома Дюмон, будь тварей на улице столько же - те просто взяли бы их количеством, заблокировали и разорвали бы на части.
Эта мысль Джерри не нравится.
Он хочет умыться, надеясь, что это его освежит - но, сколько ни крутит кран, воды нет, ни горячей, ни холодной. Тогда он выливает в ладонь немного из открытой бутылки, стоящей возле холодильника, споласкивает лицо, затем пьет, а затем уже наливает в стакан - тот мужик выглядит так, что ему не помешает сделать пару глотков воды, чтобы успокоиться, если одного присутствия Дюмон будет недостаточно.
Джерри не приходит в голову, что если это и в самом деле бойфренд Дюмон, то ему не стоит демонстрировать гостеприимство в чужой квартире - и обувшись и со стаканом в руке он отправляется обратно в прихожую.

Они в ванной - ванная еще вчера вечером была превращена в операционную, так что, наверное, гость сейчас получает медицинскую помощь.
- В кухонном кране нет воды, - сообщает он. - Как вы сюда попали? Там, на улице, полно тварей - до вас, я смотрю, тоже добрались?
Последнее, конечно, мужику - Джерри спрашивает у него, и тут же смотрит на Дюмон, потому что все равно не услышит, что тот ему ответит.
Интересно, думает он, что умеет этот - эта такая глупая, прямо-таки подростковая мысль, что Джерри тут же ее отбрасывает: совершенно не обязательно, что все выжившие получили какое-то новое умение, к тому же, засыпал он с мыслью, что к утру эти способности вполне могут их покинуть...
Стоя к мужику боком, он под прикрытием бедра сжимает в кулак свободную руку, прислушивается к себе - будет ли снова это ощущение нарастающего жара?
Ничего.
Джерри протягивает гостю стакан с водой.
- Хотите? Я Джерри Кейтель, пациент доктора Дюмон.
Если, конечно, собрания их реабилитационной группы будут продолжены, в чем Джерри весьма сомневается.
Мужик почти выхватывает стакан у него из рук, осушает в два глотка, что-то говорит - наверное, благодарит.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Судя по тому, что этот мужик не начинает его как-то по особенному разглядывать или там жестикулировать, Джерри - достаточно на такое насмотревшийся - приходит к выводу, что Дюмон о его проблемах со слухом пока помалкивает, ну и тоже не лезет. Его, понятно, куда больше другое заботит - даже не слыша рассказа Люка Дадли Джерри после обнаружения неполадок с водой задается вопросом, а что насчет электричества, и пока Дюмон и ее гость, прижимающий к груди перевязанную руку, идут в кухню, Джерри возвращается в гостиную.
Щелкает выключателем верхнего света - безрезультатно, затем подходит к высокому белесому торшеру возле бара, проверяет, что тот подключен к электросети и лампочка на месте, несколько раз щелкает тумблером, убеждаясь, что лампочка так и не зажигается. Затем наступает очередь телевизора, а после - ноутбука, окончательно разряженного.
Наверное, со стороны то, как он бродит по гостиной, и так порядком потрепанной его вчерашним вторжением - особенно это сказывается на когда-то белом, а сейчас прожженом, неопрятно высохнувшем и с розовыми бледными отпечатками подошв его, Джерри, ботинков ковре - но это помогает Джерри собраться с мыслями. Без электричества исчезла и их единственная связь со внешним миром, не подразумевающая выхода на улицу - если сейчас по телевидению или в интернете и выдается какая-то полезная информация, о пунктах эвакуации, предпринимаемых мерах или даже о развитии ситуации, они с Дюмон не могут об этом узнать. Больше всего, разумеется, Джерри обеспокоен тем, что за несколько часов сна ситуация могла измениться в любую сторону. Что, если оставаться в укрытиях уже не панацея? Что, если помощь не придет и они лишь потратят драгоценное время на ожидание спасения вместо того, чтобы выбираться из горячей зоны самостоятельно?
И что, если все это происходит не только в Дэнвере, а по всему штату? По всей стране? По всему миру?
При этой мысли - она кажется ему горькой, будто разжеванная таблетка аспирина - Джерри вновь чувствует себя беспомощным как в те первые дни после возвращения в Штаты, после первой операции, когда ему объяснили, что слух не вернется.
Более того, это чувство связано не только с ним: есть еще Дюмон - как, по его мнению, она выберется из этой задницы?
В Джерри все сильнее крепнет убеждение, что им нужно либо выяснить, идет ли помощь, попытавшись как-то найти связь с внешним миром - может быть, у Дюмон есть неразряженный девайс, с которого они могли бы выйти в сеть, задается он воопросом,  - либо самим организовать себе помощь. Найти хорошую тачку. Добраться до какого-то другого места, где наверняка еще хозяйничают люди, а не твари - копы, военные, национальная гвардия, у Джерри есть пара соображений на этот счет, на счет того, что это могут быть за места, если в городе введено чрезвычайное положение.
Вчера вечером отрубилась сотовая связь и интернет, вспоминает он - вполне возможно, эта ситуация сохранилась до сих пор, и тогда, с учетом того, что все становится только хуже, тем более нет смысла сидеть здесь, в центре оккупированного тварями района.

Как бы там ни было, Джерри умеет это - умеет действовать по ситуации, не теряя головы. Более того, умеет действовать в критической ситуации - и заставлять действовать других.
И умеет сставлять планы - сейчас, несмотря на похмелье и благодаря нескольким часам отдыха, он не собирается ждать и дальше, теряя возможно драгоценное время. Нужно проверить интернет - выяснить, возможно ли разобраться с проблемой с электричеством, быть может, дело всего лишь в выбитых пробках и в соседних квартирах с электричеством все в порядке, но если нет - поискать ноутбук или телефон. Нужно выяснить, есть ли изменения в рекомендациях от правительства - что делается и делается хоть что-то, что сообщается о дожде или об этих тварях, а может, даже о том, другом, об этих способностях, которые сейчас кажутся Джерри каким-то сном, и если полученные ответы его не удовлетворят, придется отсюда - из этой квартиры, куда они так стремились попасть - уходить, пока не стало слишком поздно.
Он даже не думает, что Дюмон может не захотеть покидать дом - вообще не мыслит этими категориями, как будто она под его командованием и не было этой ночи, которую они провели как друзья, не было ее шутки насчет того, что ей не нужно кормить кота в ответ на его историю, не было "Поезда на Юму", не было того, как она держала окровавленную порезанную ладонь на его предплечье, исцеляя - ничего не было.
Сейчас его больше волнует, как бы им спасти свои задницы - а теперь с ними еще этот мужик, и кто знает, сколько еще в этом доме людей, которые боятся высунуться на улицу?
Сколько гражданских, которых ему должно защитить?
И, может, есть хотя бы один ствол - любой, Джерри скромен в своих желаниях и не просит М-16, но, может быть, хотя бы распространенный тридцать восьмой? По данным Американской Стрелковой Ассоциации, у каждого седьмого совершеннолетнего дееспособного гражданина США есть огнестрельное оружие - сколько человек проживает в этом доме?

Джерри выходит из гостиной, направляясь на кухню, чтобы поделиться своим планом с Дюмон и этим мужиком - и заодно выяснить у него насчет телефона, тачки и оружия. Тот, конечно, не выглядит членом Американской Стрелковой Ассоциации - даже мать Джерри больше похожа на человека, у которого дома в сейфе лежит пушка - но попытать счастья можно.
Так думает Джерри, когда на него прямо из кухни выскакивает Дюмон.
Джерри ловит ее на автомате, кидает взгляд за ее плечо - и охреневает: этот мужик, чьего имени он так и не узнал, поднимается с пола, не отрывая от них с Дюмон налитых кровью глаз. Его движения, сначала такие неуклюжие, с каждым мгновением становятся увереннее - Джерри понимает, что произошло. Не понимает, как, но понимает, что - этот человек стал таким же, как те твари на улице, и это, вообще-то, проблема, потому что здесь, в квартире, пусть и просторной, у Джерри нет такого пространства для маневра.
Тварь, совсем недавно бывшая благообразным знакомым Дюмон, вскакивает на ноги - ее слегка ведет при первых шагах, но она быстро разбирается с тем, как двигаться: Джерри как будто наблюдает в невероятно ускоренной перемотке то, как ребенок учится ходить, а затем и бегать.
Он инстинктивно толкает Дюмон к лестнице на второй этаж, сам торопится следом - и тварь тоже торопится за ними. Джерри еще успевает пнуть тварь в грудь, воспользовавшись тем преимуществом, что оказался выше на несколько ступенек, и она, все еще немного неуклюжая, теряет равновесие, скатывается на плитку в прихожей, но почти сразу же поднимается снова, как будто пинок тяжелым ботинком, в который Джерри все душу вложил и который вполне способен переломать пару ребер, просто мелочь, на которую и внимания обращать не стоит.
На втором этаже Джерри дергает первую же попавшуюся дверь, толкает туда Дюмон, следом заскакивает сам - и захлопывает дверь прямо перед носом твари: у него пустые руки и нет ничего, что даже близко походило бы на секатор, оставшийся внизу.
Он оглядывается - это спальня, и он здесь уже был, когда ему ночью потребовалось продемонстрировать Дюмон исцеленную ладонь, но что в спальне может пригодиться против плотоядной твари, в которую превратился этот утренний гость?
- Все в порядке? - спрашивает Джерри, наскоро осматривая Дюмон, поддергивая повыше широкие рукава халата. - Он до тебя добрался? Не успел?
Вроде бы, не успел - но кое-что Джерри уже понял: это все укус. Сейчас не время говорить об этом, но это важно - может, не менее важно, чем расспросы о телефоне или электричестве. Однако не так важно, как тварь за дверью - и в подтверждение этого дверь содрогается, когда то, что за ней, кидается снова.
- Мне нужно что-то, - Джерри снова принимается осматриваться. - Что-то острое, или тяжелое - или и острое и тяжелое одновременно.... Что-то, чем я мог бы утихомирить эту тварь... Давай, док, помоги мне. Пошевели мозгами, это твой дом, твоя спальня... Тебе лучше знать.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Она ведет его к стене - Джерри оглядывается на дверь, в которой не особенно уверен, но идет. И когда Дюмон снимает со стены картину в музейной раме, за которой находится металлическая дверца сейфа, небольшого встроенного в стены сейфа, он уже заинтригован - потому что в таких сейфах в спальне хранят обычно пушку, небольшую надежную пушку, какой-нибудь аккуратный глок со стандартным магазином, весящий под три фунта, или - если Дюмон любит что-то повнушительнее - сорок пятый бушмастер, способный напугать одним своим видом.
Но там не глок и не бушмастер - у нее там штайер. Самозарядный ствол для самообороны, как его называют при экспорте - довольно современный, не особенно расхожий, малоизвестный, отличающийся небольшим весом и стальным каркасом, обеспечивающим жесткость конструкции. Джерри в руки ни разу не попадался - он только кое-что слышал, но даже беглый осмотр приводит его к выводу, что такую пушку выбирают вдумчиво - не хватают растиражированные модели, а подбирают для себя, под собственные нужды.
Джерри выщелкивает магазин - на десять патронов, заполненный, загоняет обратно, почти слыша этот щелчок вставшего на место паза - не слыша, но определенно чувствуя.
Смотрит на Дюмон - на Эвер Дюмон, пытаясь совместить эти два образа: женщины, готовой нянчиться с любым, кто нуждается в помощи, начиная от потерявших слух незнакомцев до воючего бродяги, и женщины, хранящей дома полностью заряженный пистолет.
Это, кстати, нарушение правил хранения - но если она живет одна, без детей, то едва ли такое уж серьезное.
Что Джерри особенно с трудом принимает, так это то, что это укороченный образец, под ее руку, явно для того, чтобы носить с собой - в сумочке, в кармане, в бардачке автомобиля.
Выбирала ли она его, чтобы носить с собой? А если так, то почему не носит?
Глубже в сейфе лежит и кобура, и пакет со всем необходимым для чистки, судя по запаху, стоит и коробка с патронами.
Джерри не просто удивлен, он, пожалуй, поражен - поражен этой новой стороной, с которой ему открывается Дюмон. Женщина-со-штайером.
Зачем ей пушка, думает Джерри. От кого она хотела защититься?
Но это лишние мысли - лишние и в этой ситуации, и вообще: он напоминает себе, что они с Дюмон скорее невольные попутчики в этом апокалипсисе, а не друзья, и это ощущение внезапной близости, вьевшееся ему глубоко под кожу после этих часов, проведенных вместе, после того, как они оказывали друг другу необходимую помощь и поддержку, вместе ели, вместе исследовали свои новые возможности, вместе пытались спастись и, да что уж, разделили ночью диван и фильм, оно на самом деле вызвано всего лишь обстоятельствами и не имеет ничего общего с настоящей близостью.
Он проверяет предохранитель, с некоторым трудом приноравливаясь к слишком небольшому для его руки стволу - не сомневается, что штайер исправен, в нем крепнет убеждение, что Дюмон не слишком нравятся неисправные вещи, судя по квартире, несмотря на выбранную ею профессию, а может, профессию она как раз и выбрала, чтобы помогать маскировать неисправным свою неисправность... Не сомневается, но это что-то вроде привычки - всегда проверять чужое оружие, если берешь его в руки.
- Если у тебя под кроватью М-16, я хочу попросить у твоего отца разрешение пригласить тебя на танцы, - задумчиво говорит Джерри - он не слышал, разумеется, что она ему рассказывала об отце, и не намеренно допускает бестактность. Думает, что выражение лица Дюмон относится к тому, что, как он уже понял, она не слишком приходит в восторг от его шуток - и поясняет:
- Это шутка. Просто расхожее выражение... Но у тебя больше ничего нет?
У нее больше ничего нет - ну что же, и то хлеб, пытается не быть разочарованным Джерри, и даже не спрашивает, какого черта она не носит штайер с собой. В конце концов, даже эта находка - большая удача.

Через пару минут он разбирается с мистером Дадли, и он падает на пол с простреленным легким и головой: первый выстрел, в корпус, был проверкой - как выяснилось еще вчера, это твари совершенно спокойно переносят повреждения, способные если не убить, но, по крайней мере, послать в нокаут любого человека, исключением является только повреждение мозга. Девятимиллиметровый патрон штайера - стандартный под парабеллум, самый распространенный, пожалуй, по всему миру, - повреждает мозг так, что осколки черепа и ошметки мозговой ткани из выходного отверстия украшают собой коридор на добрые три фута.
Выглядывая в окно спальни Джерри думает, что Дюмон, скорее всего, захочет что-то сделать с телом, а потом напоминает себе, что сейчас это не так уж и важно - потому что он собирается забрать ее отсюда.
Твари на улице определенно слышали выстрел - они стягиваются к забору, куда возбужденнее, чем полчаса назад, когда он выглядывал из окон кухни, и это, конечно, не лучшая новость, учитывая, что Джерри задумал.
Он поворачивается к Дюмон - штайер по-прежнему у него, непривычно маленький, непривычно легкий, но Джерри пока не готов выпустить его из рук. Нелепо так думать, нелепо, а еще ошибочно - но ствол дает ему что-то... Что-то вроде уверенности в себе. Когда ты двадцать лет с небольшим парень-с-пушкой, парень-с-автоматом, не так-то просто привыкнуть к гражданской жизни.
- Док, я вот что думаю. По-моему, все становится хуже. Без воды и электричества мы тут долго не просидим - я пока даже не вижу признаков того, что кто-то решает вопрос. Может, где-то в другом месте - но не здесь. Если воды и света нет не только в твоей квартире, а во всем доме, если интернет и сотовая связь по-прежнему не работают, нам лучше не ждать, пока за нами кто-то придет...
Потому что пока за ними пришли только твари, но это Джерри не договаривает.
- Я думаю, надо убираться отсюда. У меня есть пара мыслей насчет того, куда отправиться - где могут быть развернуты штабы чрезвычайного положения... Мы можем найти тачку на ходу?
Ее автомобиль остался на бульваре - и Джерри, конечно, не особенно по душе лезть в машину, он все еще переживает травмирующее воспоминание, как говорил ему тот, первый парень, приходивший к нему до и после первой опперации, но у Джерри все в порядке с инстинктом самосохранения, а судя по количеству тварей на улице, пешком идти сейчас все равно, что добровольно назваться сытным обедом.
- У тебя есть заряд на телефоне или планшете? Можешь попытаться выяснить, нет ли новых сообщений?
Что делать, чего ждать - или ждать уже нечего и лучше положиться на себя в вопросах собственного выживания.
Если уж на то пошло, второй вариант Джерри нравится больше - за последние полгода он задолбался чувствовать себя никчемным, тем, за кого все решили - врачи, правительство, ассоциация ветеранов. У него нет проблем с выполнением приказов, но этот последний приказ - свободен, капитан - пока вызывает у него только чувство бессильной, ни на кого лично и в то же время направленной на всех злости, и искреннего недоумения.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz] Джерри ждет ответа, кляня свою глухоту — Дюмон не кивнула ему, ничего такого, озирается так, как будто ищет, с чего начать уборку, а потом выходит из своей спальни, обходя труп в коридоре.
Они были близки с этим человеком, который совсем недавно был совершенно здоровым? У нее шок? Стресс?
Это по-прежнему не кстати, сейчас даже сильнее — потому что сейчас Джерри нечем ее утешить, нечего пообещать: он не может сказать ей, что до ее дома, который вчера вечером казался ей таким знакомым, безопасным местом, осталось совсем немного, как и не может сказать, что о них позаботятся.
Никто о них не позаботится, кроме них самих — и если ему эта мысль знакома и не вызывает отторжения, ей, должно быть, от этого факта всерьез не по себе.
Согласится ли она уйти из своей квартиры?
Здесь, где у нее есть крепкие стены для защиты, бутылки с водой, кое-какая еда — согласится ли уйти с фактически незнакомцем куда-то через город, по которому бродят плотоядные твари?
У Джерри есть сомнения в этом, но он заставляет себя думать о другом — о штайере в сейфе в спальне. Женщина, которая ждет, что о ней позаботятся, не купила бы пистолет — и не важно, носила Дюмон его с собой или нет, это хороший знак.
Джерри смотрит ей вслед, думая, что сказать еще — как ее убедить, к чему она окажется чувствительнее, к сгущению красок или к мягким уговорам, — забирает из сейфа кобуру из плотного прорезиненного материала, коробку с патронами, почти полную, пакет с оружейным маслом и несколькими салфетками для чистки, и идет за ней.

В гостиной она берется за блокнот — плохой признак: если бы была согласна со всем, что он сказал, просто кивнула бы и осталась в спальне, чтобы переодеться, но она хочет поговорить об этом. Что здесь обсуждать, Джерри не знает — он уверен, что им нужно убираться из центра, и всерьез раздумывает, как донести эту уверенность до Дюмон, и что делать, если у него не выйдет. Он не может отдать приказ — они не на службе. Не может ее уговорить — он мало что о ней знает, чтобы найти точку воздействия. Что он может? Оставить ее здесь? Заставить пойти с ним? Как, силой?
Перспективы откровенно хреновые — и Джерри оставляет пока этот вопрос, принимая планшет.
Пытается переподключиться к сети, но это бессмысленно — раз за разом на экране появляется сообщение о том, что сеть по каким-то причинам недоступна. Это все еще продолжение вчерашнего, и Джерри понимает, что совсем не удивлен — он готов к такому развитию ситуации, но все же перезагружает планшет, надеясь, что дело в каком-то механическом сбое.
Индикатор заряда подсвечен оранжевым, осталось меньше десяти процентов — перезагрузка сжирает еще три, но это оказывается бессмысленным: связи нет.
Ни связи, ни электричества, ни сообщений о том, что выжившим делать дальше - ничего.

Он качает головой, кладет планшет рядом с Дюмон - кажется, ей хватает взгляда на него, чтобы понять, что хороших новостей не будет, но если захочет - сможет попробовать сама.
Джерри читает ее записку - Дюмон не ограничилась парой строк, она подробно описывает подземный гараж, выезд из которого ведет к воротам в заборе, пишет, что там наверняка должен быть автомобиль Люка Дадли. Джерри догадывается, что это тот человек, что лежит сейчас мертвым перед ее спальней - ну что же, это, наверное, наилучший выход, так, по крайней мере, они оба будут уверены, что не лишат средства передвижения того, кого происходящее застигло вне дома, но кто, возможно, еще захочет сюда вернуться, хотя бы за тачкой.
Пишет о том, что неподалеку есть автоматизированная заправка - может быть, перебои с электричеством не затронули эту заправку?
Пишет о том, что сейчас соберется и будет готова - Джерри испытывает чувство сродни облегчению, когда читает это. Ни споров. Ни вопросов. Ни возражений. Она сейчас соберется и будет готова.
И, наконец, просьбу.
Она просит его поехать с ней в Колорадо-Спрингс, к ее матери - за ее матерью, так понимает Джерри.
Он поднимает глаза.
Шансы, что ее мать жива, есть - они же живы, и потом, кто знает, затронуло ли все это Колорадо-Спрингс?
До него чуть больше шестидесяти миль - вполне возможно, что дождь нанес там куда меньший ушерб, а две военные базы и гора Шайен на заднем дворе служат основанием предположить, что там могло удастся все быстро взять под контроль: меньше плотность населения, совсем другой тип застройки... Да Колорадо-Спрингс - это мечта для любого толкового офицера, которому нужно организовать ведение боев в городской черте.
Он думал о том, чтобы добраться до аэропорта - стандартная точка для развертывания штаба группы быстрого реагирования и службы спасателей, когда масштаб бедствия настолько велик, что объявлено чрезвычайное положение, но почему бы не податься в Колорадо-Спрингс.
Джерри не думает, что проблемы будут на междугороднем шоссе - а из города им в любом случае выбираться.
- Хорошо, - говорит он, постукивая пальцем по последней строчку - там, где она пишет о матери. - Найдем ключи от автомобиля этого человека и попробуем добраться до Колорадо-Спрингс. Но сначала поедим. Нет необходимости бросать продукты, а нам не придется думать об этом в дороге.

Но, скорее всего, придется - по крайней мере, Джерри, потому что электрическая начинка кухни Дюмон сейчас мертва и бессмысленна, и на еще один стейк рассчитывать ему не приходится. Холодильник уже размораживается - должно быть, электричество отключилось ночью.
Дюмон стоит перед открытым холодильником, затем начинает выгребать оттуда еду - или то, что ей кажется едой.
Джерри с тоской смотрит на появляющиеся на стойке орехи, свежие фрукты, наверняка купленные не в сетевом магазине, а в одной из этих жутко дорогих и претенциозных современных фермерских лавочек, на йогурт без добавок, на овощи и цельнозерновые хлебцы. Все, без сомнения, невероятно полезное, кое-что даже питательное, но даже близко не дотягивающее до вчерашнего стейка или хотя бы хот-дога из парка.
Впрочем, чтобы утолить голод, хватает.
- Собирайся, я поищу ключи в квартире нашего мертвого приятеля, - закончив с завтраком, Джерри поднимается с места - не иначе как штайер на бедре внушает ему уверенность в своих возможностях, заставляя забыть о том, что в его нынешнем положении он узнает о приближении одной из тварей, только когда та вцепится ему в горло.
Однако что-то заставляет его взглянуть в глазок прежде, чем выпереться на площадку - перед раскрытой дверью в квартиру напротив стоит, покачиваясь, еще один мертвец. Он одет в униформу, сейчас немного потрепанную, но когда-то, должно быть, весьма приличную - просто чернокожий мужчина лет пятидесяти, сейчас какой-то серый, и на его подбородке и вокруг рта засохло немного крови. Он стоит на одном месте, как будто чего-то ждет. Может быть, пришел на звук выстрела, может, еще из-за чего-то, но, заслышав, как Джерри открывает дверь, сразу же оживляется - разворачивается, торопится через площадку.
Джерри стреляет ему в лицо - штайер лежит в руке по-прежнему неудобно, слишком короткий, слишком легкий, но это дело привычки. Когда тварь падает и затихает, Джерри еще немного ждет, стоя в дверях, если кто-то из воскресших соседей Дюмон решит спуститься или подняться к нему, не забывая и о распахнутой двери в квартиру напротив, но, должно быть, дом пуст.

Ключи находятся в прихожей - Джерри надеется, что фирменный брелок автосигнализации с узнаваемым логотипом мерседеса принадлежит не какому-нибудь кабриолету. Не то чтобы в Колорадо популярны кабриолеты, но в Колорадо и не очень-то популярны японские веера и каменные статуэтки Будды, а в этой квартире и того, и другого с избытком. Не терзаясь чувством вины, Джерри проходит на кухню - здесь планировка не отличается от планировки в квартире Дюмон, так что заблудиться у него нет шансов - но холодильник пуст, как будто этот человек - Люк Дадли - не питается в доме, только открытая бутылка воды стоит в дверце, еще прохладная.
Джерри забирает ее, стараясь не думать, что это еще один шаг по пути мародера - секатор, тапки для боулинга, пусть тот парень отдал их Дюмон сам, телефон из цветочного магазина, а теперь автомобиль и вода.
Перед тем, как вернуться в квартиру Дюмон, он прихватывает еще и легкую летнюю куртку, лежащую в прихожей на низком пуфе - его собственная осталась на теле бродяги в парке, и Джерри думает, что нелепо делать огромный крюк, чтобы заехать в его собственную квартиру в Брайтоне.

- Не бери много вещей. Вполне возможно, ты скоро вернешься. Немного одежды, документы, деньги и вода, - говорит он, возвращаясь.
Вполне возможно, они все скоро смогут вернуться по домам - но есть и другой вариант, вариант, при котором города надолго окажутся слишком опасными зонами, но в этом случае Дюмон тем более не потребуется домашняя библиотека или халат.
Джерри уже не терпится - он подходит к окну гостиной, смотрит на улицу: тварей определенно стало больше. Смогут ли они проехать по улицам? Что за тачка у этого Дадли?
И самый главный вопрос: как Дюмон отнесется к тому, что вести придется ей?
Хорошо ли она водит? Не запаникует ли невовремя?

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Она ведет ровно, уверенно - хорошо знает дорогу, и Джерри напоминает себе, что это естественно: в Колорадо-Спрингс живет ее мать, разумеется, Дюмон знает дорогу.
Они выезжают из Дэнвера довольно легко - вопреки его ожиданиям, на выезде нет ни блок-постов, ни каких-то иных попыток установления карантина или препятствия зараженным и обратившимся тварям разбрестись из очагов катастрофы. Ничего такого, как будто об этом никто не подумал - или никто просто не успел, не смог этого сделать. Твари бродят по улицам совершенно свободно - Дюмон разумно выбирает улицы подальше от крупных парков, наверное, как и Джерри, сделала определенные выводы из их вчерашнего приключения, - но даже на тех улицах, где на День памяти не было скопления горожан, не так уж и пусто: пару раз за внедорожником увязываются твари, но Дюмон прибавляет газу и мерседес с легкостью сбрасывает погоню, хотя Джерри, конечно, дергается на своем пассажирском сиденье, когда стрелка спидометра переваливает за отметку в тридцать пять миль в час. Его нервирует то, что в любой момент их тачка может быть протаранена очередным сэйбером, или влететь в пробку, или впереди просто появится толпа этих тварей - и тогда они окажутся в ловушке, придется выходить и искать новое укрытие, но ничего подобного не происходит и они благополучно выезжают из Дэнвера, проезжают под эстакадой, сворачивают на федеральное шоссе.
День в разгаре - солнечный, жаркий, напоминающий, что даже здесь, у подножия Скалистых гор, лето не заставит себя ждать.
Джерри стаскивает позаимствованную в квартире Дадли куртку, сворачивает ее в ком, подкладывает под голову - ему вообще приходится повозиться, чтобы устроиться: отодвинуть подальше сиденье, вытянуть подлиннее ремень безопасности. Тот мужчина с фотографии на приборной панели, которого обнимает Дадли, явно ниже, чем Джерри, и не такой крупный - и, наверное, параметры пассажирского кресла в мерседесе Дадли рассчитаны под него, но Джерри отгоняет эти мысли - какая сейчас разница. Зацикливаться на чем-то подобном - дурной признак, признак, что в любой момент можно отъехать, потерять связь с реальностью, а Джерри этого не хочется. Последние полгода - да, хотелось, и он делал все, чтобы разорвать связь с этой реальностью, в которой получил необратимую травму, в которой потерял то, что считал смыслом жизни, в которой не знал, чем себя занять, чем вообще занимают себя инвалиды, и он позволял себе зацикливаться, загоняться, позволял себе пить до тех пор, пока реальность не начинала трещать по швам, не распадалась на части вокруг него, как скорлупа вокруг цыпленка, который решил выбраться наружу, но сейчас все иначе - возможно, осторожно думает Джерри, дело в том, что у него есть... Ну, дело. Цель. Задача.
Да, ему никто не ставил этой задачи, никто не отдавал приказа отвести Дюмон в Колорадо-Спрингс, присмотреть за ней по дороге, а потом, если ее мать еще жива и найдется, доставить их обеих в безопасное место - и Джерри, случись кому-то в самом деле отдать ему такой приказ, возмутился бы тому, что его держат за няньку, но тем не менее, это так: у него есть дело, а ему всегда намного проще, когда у него есть конкретное, понятное дело.

Пригород, где живет мать Дюмон, отличается витающим в воздухе достатком - сюда явно не допускается уродливая массовая застройка, но при этом улицы выглядят очень гармонично, как будто прежде, чем построить дом, владелец участка долгое время проводит, обсуждая внешний вид квартала с соседями. Джерри, которого немного усыпила дорога - и буйное похмелье, с которым он справляется путем игнорирования, что никогда не являлось слишком уж действенной тактикой - слегка оживляется, когда Дюмон притормаживает возле дома, который вполне мог бы принадлежать и мэру. Здесь пусто - Колорадо-Спрингс вообще кажется ему намного менее людным, чем Дэнвер, а в этом пригороде и вовсе не видно ни людей, ни тварей. Только дальше по улице стоит седан, развернутый так, чтобы перекрыть дорогу - Джерри прищуривается, отмечая, что седан имеет отношение к охранной фирме, по крайней мере, на его боку есть эмблема и говорящее название, как будто людям, живущим в этом пригороде, было недостаточно городской полиции, и они готовы были платить дополнительно за дополнительную защиту.
Он все разглядывает этот седан, щурясь от блеска солнечных лучей на его хромированных дисках, когда Дюмон осторожно прикасается к нему - подсовывает свою руку под его ладонь, расслабленно лежащую на колене.
Это странное прикосновение - странное, и Джерри не понимает, как его трактовать. Она испугана? Неуверена? Ищет поддержки?
В памяти неожиданно всплывает то, как она обняла его ночью в ванной, когда оказалось, что ее способность к исцелению не может исцелить его - то ощущение ее тела, прижатого к его телу: полновесная мягкость груди, тепло и запах кожи, руки на его плечах. Воспоминание настолько реальное, что Джерри едва успевает остановить себя прежде, чем потянулся к ней снова - вот так, не рассуждая, не раздумывая, просто потому что она дотронулась до него.

На крыльце появляется женщина - высокая, худая. Настолько худая, что Джерри в первый момент не понимает, что это и есть мать Дюмон. Он ожидает увидеть женщину по крайней мере лет пятидесяти, похожую на Эвер, добродушную, потому что Дюмон добродушная, доброжелательную, потому что Дюмон доброжелательная, и вовсе не такую тощую, как будто она морила себя голодом - потому что Дюмон уж точно нельзя назвать тощей.
Женщину, которая выходит на крыльцо, с Дюмон роднит только цвет волос - и то коротко подстриженных. На ней узкие брюки, подчеркивающие худобу, светло-лиловый летний свитер с воротником-лодочкой, босоножки и шелковая косынка на шее.
Она не бежит к машине, ничего такого, хотя наверняка разглядела Эвер на водительском кресле.
Она стоит на крыльце, сложив руки на груди, и Джерри чувствует, как вздрагивает, а потом застывает ладонь Дюмон под его ладонью.
- Это не она? - спрашивает он, потому что не может понять, почему та женщина стоит на крыльце, почему Дюмон не выходит из машины. - Это не твоя мать?

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Не то что бы Джерри мнит себя специалистом по семейным отношениям - его собственный брак не продлился и пяти лет, между родителями не было, что называется, горячей привязанности, да и последние двадцать с лишним лет он провел слишком далеко от дома, чтобы узы между ним и матерью укрепились - но реакция Дюмон на появление на крыльце ее матери, равно как и реакция этой женщины на приезд дочери все равно кажутся ему странными.
Сначала он списывает холодность миссис Дюмон - если ее зовут именно так, потому что Эвер не рассказала ему ни слова, как будто вообще не хотела упоминать о матери - на свое присутствие, потому что взгляд, которым она его одаривает, когда он вылезает из тачки, не содержит даже намека на дружелюбие. Ему это, понятно, похер: Джерри и сам не вот компанейский, и уж точно не стремится никому понравится, даже если это мать Дюмон. Он здесь почти что случайно, и - если уж начистоту - ему это недружелюбие кажется даже нормальнее, чем мягкая, какая-то ненормальная доброжелательность Дюмон.
На взгляд этой тощей женщины на крыльце Джерри отвечает своим - мрачным, предупреждающим: мне похер, что ты обо мне думаешь, и если ты меня заденешь - я задену тебя в ответ.
Обычно такого взгляда хватает - Джерри прямолинеен до грубости, это только на Дюмон отчего-то не действовали его хмурые взгляды и явное нежелание общаться, зато на эту женщину действуют как следует. Она оглядывает его с ног до головы, как будто ценник выставляет, и понятно, что ценник этот его бы не обрадовал - смотрит на край татуировки на предплечье, не скрывающийся под засученным рукавом, на то, как внатяг сидит на нем чужая рубашка, на порядком отросшие волосы и густую щетину, а затем вздергивает слишком крупный для такого худого лица подбородок, из-за которого немного похожа на лошадь, и больше не смотрит на Джерри - ведет себя так, как будто его здесь нет, игнорирует его присутствие, когда они поднимаются на крыльцо, входят в дом, располагаются в гостиной будто только что перенесенной машиной времени из начала прошлого века.
Дюмон держится за его пальцы, он чувствует биение пульса в ее ладони - она как будто боится, что он убежит, испугается ее матери и убежит, со смесью раздражения и насмешки думает Джерри.
И, конечно, не убегает - напротив, валится рядом с Дюмон на изящный диван, вытягивая ноги в грязных джинсах и тяжелых пропыленных ботинках прямо по ковру, оглядывается вокруг, не пытаясь скрыть столь бесцеремонное разглядывание чужого дома.
За раздвижными окнами от потолка до пола сад, на который явно тратится денег в месяц больше, чем Джерри тратил на себя хоть когда-нибудь. Этот пригород явно классом повыше - и эта женщина, которая устраивается в кресле напротив них, наверняка намеренно выбрав место так, чтобы им с Дюмон приходилось щуриться, чтобы смотреть на нее, тоже классом повыше, а еще явная стерва, это видит даже Джерри - видит в глубокой складке у ее губ, в нитке жемчуга на шее, в том, как она смотрит на кроссовки Дюмон и на слегка обтрепанные по низу края джинсов Джерри, как будто по какой-то необходимости вынуждена принимать в своем доме бродяг.
Джерри смотрит ей прямо в лицо - чувствует исходящую от нее враждебность и автоматически переходит в боевой режим: это происходит независимо от его желания и ему не так просто помнить, что это мать Дюмон. Что он не может поднять ее на ноги и выволочь из этой гостиной, чтобы не тратить время на эту тощую стерву.
Эта тощая стерва - мать Дюмон, повторяет он себе. Разумеется, она волновалась за мать. Разумеется, она не может ее бросить.
Разумеется, это совершенно не важно, стерва миссис Дюмон или нет - не важно, что она думает о Джерри.

Дюмн пишет в блокноте - Джерри вчитывается, усмехается.
- Завтрак был так себе, без обид. Кухня будет в самый раз.
При звуках его голоса миссис Дюмон вздрагивает - возможно, он говорит слишком громко, но Джерри это совершенно похер, может, ему даже нравится, что они с этой гостиной так не подходят друг другу, потому что ему не нравятся такие женщины, как Валентина Дюмон, понимает он.
Уверенные, что вся грязь в этом мире не для них, не должна даже слегка замарать подошвы их туфель - что они слишком хороши для того, чтобы разгребать дерьмо, даже за собой, что всегда  будут люди, готовые разгрести их дерьмо вместо них.
Другие люди - такие, как Джерри, который двадцать два два года отдал морской пехоте, чтобы такие как миссис Дюмон могли здесь составлять букеты из своего гребаного сада, не боясь, что какой-то араб уронит угнанный самолет ей на голову.
Даже сейчас, судя по всему, она не врубается - не врубается, что пора собираться, если не хочет, чтобы ее сожрали.
Дюмон вдруг поднимается с дивана и с прямой спиной выходит из гостиной.
Джерри смотрит на ее мать. Ее мать смотрит на него - неприязнь между ними почти можно пощупать.
У него куча вопросов - например, насколько здесь, в этом пригороде, безопасно. Есть ли здесь сотовая связь и телевидение.
- Я вас не слышу, но мне нужно, чтобы вы мне кое-что рассказали, - говорит он, и эта женщина в кресле смотрит на него так, как, вероятно, могла бы смотреть на внезапно заговорившего с ней медведя. - Этот район - здесь много жителей? Вы видели тех, кто вел себя странно? А тех, кто делал что-то странное? Эта машина дальше по улице - темно-синий седан - она принадлежит охранному агентству? Вы слышали выстрелы или другие признаки беспорядков? Здесь работает сотовые и электричество? Есть какие-то новости о том, что следует делать гражданским?
Он так и говорит - гражданским.
- Чего вы ждете здесь? - наконец задает он самый главный вопрос - потому что если она скажет, что ждет здесь службу спасения, то это многое меняет. - Напишите, если вас не затруднит. Я не читаю по губам и не владею языком жестов.
Его взгляд, поза и тон явно говорят, что даже если ее затруднит - ей все равно придется написать.
Она смотрит на него в ответ все с тем же выражением - очень долго, и Джерри даже думает, не глухая ли она тоже: может, в этом причина выбора профессии Дюмон?
Но потом она дотягивается до тонкого ежедневника на столике, в который вложена перьевая ручка с серебряной отделкой, листает страницы, выбирая чистую - это у нее определенно общее с Дюмон - и пишет, а потом кладет ежедневник ближе к нему так, чтобы Джерри мог прочесть, а сама встает и выходит.
"Ваше присутствие здесь неуместно, вы понимаете это?" читает Джерри, охреневая.
Ничего себе, думает он - она вообще не понимает, что происходит?
И идет на поиски Дюмон - это несложно, потому что все, что ему нужно делать - это идти за ее матерью, которая и приводит его в кухню.
- Она вообще не врубается, что происходит? - Джерри уже не изображает даже минимальную вежливость, спрашивая у спины Дюмон о ее матери, находящейся здесь же. - Насколько здесь вообще безопасно? Чего она здесь ждет?

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
У обеих женщин лица похожи на застывшие маски. Дюмон кивает ему на его вопрос, но ничего не поясняет, занята кофе, ее мать снова его игнорирует, как будто уже выраженного ею отсутствия восторга по поводу его нахождения в этом доме должно хватить, чтобы он исчез, просто растворился в воздухе. Джерри чувствует острую, безотчетную неприязнь к этой женщине, хотя, казалось бы, для этого никаких причин - да, она не в восторге от него, ну так и что, разве он не сам старательно держит людей на расстоянии. Да, она считает, что он неуместен в этом доме - но тут Джерри с ней согласен, этот дом, похожий на декорации к тщательно разыгрываемому спектаклю, ему тоже совсем не нравится, и он с удовольствием оставил бы его позади.
Он продолжает наблюдать - ему ничего больше не остается - и постепенно приходит к выводу, что Дюмон тоже не особенно уместна в этом доме, по мнению ее матери. Может, его догадка сущая глупость, но он в этом практически убежден - и чем дольше наблюдает за тем, как обе женщины смотрят друг на друга, обмениваясь фразами, которые он не слышит и не может понять, тем сильнее его убежденность: Дюмон тоже не хочет здесь быть.
Тогда какого хрена, вот что приходит ему в голову - почему бы им не свалить, почему бы не отправиться на одну из двух военных баз?
Наконец, когда Дюмон заканчивает возиться с рыбой, разместив ее на сковороде, и ставит перед ним чашку кофе, она все же поясняет ему, что хочет дождаться, когда за ее матерью заедут друзья.
Это ставит Джерри в тупик - он едва обращает внимание на характеристики дома.
Во-первых, он не понимает, что делать в этом случае ему - Дюмон просила поехать с ней в Колорадо-Спрингс, и вот они здесь, в доме ее матери, куда она и хотела попасть. На этом, видимо, его миссия окончена - потому что, наверное, она останется со своей сукой-матерью и ее друзьями и отправится с ними в охотничий домик.

Кухня широкая, светлая и просторная, но Джерри обладает суперспособностью занимать практически любое помещение собой, так что он садится за стол так, чтобы видеть и выход, и широкое окно, ведущее в сад, смотрит на тарелку, которую Дюмон ставит перед ним.
Это уже больше похоже на нормальный завтрак - Джерри не фанат рыбы, но прошлый день выдался суматошным и ему не помешает поесть. Дюмон, кажется, думает так же, потому что у нее на тарелке тоже красуется стейк - и только миссис Дюмон гипнотизирует задумчивым взглядом свой чай.
Между ними снова только что произошло - прямо сейчас, понимает Джерри, жалея, что не умеет читать по губам - со вчерашнего дня он жалеет об этом все чаще и ловит себя на этом без удовольствия.
- Когда? - снова спрашивает он у Дюмон. - Когда приедут эти друзья?
На лице Валентины Дюмон отчетливо написано, что он должен перестать лезть не в свое дело, но Джерри такими взглядами не проймешь - он деловито расправляется со своей рыбой, не забывая спрашивать остальное:
- Как насчет соседей? Здесь есть другие люди?
Миссис Дюмон прикладывает ладонь к виску жестом, который всегда означал, что ее чрезвычайно утомили окружающие.
- Завтра утром, - говорит она, глядя на Эвер. - Мы разговаривали сегодня, Эмма собирает вещи. Их горничная, кажется, заболела как раз перед этими событиями, но не могут же Шелдоны оставить дом как есть... Кстати, Эверли, я жду, что ты поможешь мне с моими вещами, раз уж Джулс не вернулась. Полагаю, это ты можешь сделать для своей матери прежде, чем отправиться навстречу приключениям со своим дружком? И кстати, думаю, ты знаешь, что профессиональная этика запрещает вступать в близкие отношения с пациентами.
К чаю она больше так и не притрагивается.
Даже не морщится, когда Джерри задевает вилкой по тарелке - игнорирует этот скрежет.

Когда она наконец уходит, Джерри читает написанное.
Завтра утром - на самом деле еще ждать да ждать.
Ему не нравится мысль оставлять этих женщин - даже мать Дюмон - одних в доме почти на день, несмотря на то, что Дюмон явно считает, что здесь безопасно. У него свое мнение о том, в каких отношениях Дюмон с безопасностью - и ему будет спокойнее, если он будет знать, что она доживет до приезда этих друзей. Будет спокойнее знать, что они вообще приехали.
- Я подожду здесь, пока они не приедут, - говорит Джерри, а потом все же добавляет. - Хорошо?
По Дюмон не сказать, что она считает его присутствие в этом доме неуместным, но в этом смысле Дюмон вообще напоминает полную противоположность своей матери.
- Пока вы не уедете. Просто чтобы убедиться, что все нормально...
Да, в кабинете ее отца - кстати, где он - есть охотничьи ружья, но пока Дюмон даже не потребовала обратно свой штайер, так что Джерри на ружья большую надежду не возлагает.
- А твой отец?.. - спрашивает то, что должен был спросить раньше.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Джерри снова пытается прочесть написанное до того, как она закончит - это невежливо, объяснял ему тот чувак, штатный психолог в госпитале, который нянчился с ним первым и столкнулся самым первым с бессмысленной и беспощадной злостью Джерри на обстоятельства, которые тот не мог изменить. Не вежливо и не принято  - все равно, что перебивать собеседника, но Джерри не видел проблемы в том, чтобы перебить собеседника, если тот нес херню или, как сейчас, слишком долго было ждать ответа.
Потому что Дюмон пишет слишком долго для короткого ответа "да" или "нет" - да, оставайся до утра, чувствуй себя как дома и не обращай внимания на мою суку-мать, или нет, извини, ты напрягаешь мою суку-мать и она срывается на мне, поэтому не стоит ждать утра, если у тебя есть какие-то планы на то, куда податься.
И, пожалуй, Джерри хочет знать, какой вариант его - но Дюмон пишет другое.
Пишет, что не поедет с матерью и ее друзьями - и Джерри отрывает взгляд от блокнота, смотрит ей в лицо.
Она продолжает писать.
Он снова читает, придвигаясь ближе, читает одновременно с тем, как она пишет - и зависает на этой... просьбе?
Просьбе взять ее с собой?
Она хотела бы поехать с ним, вот что она пишет, и Джерри застревает на этой мысли.
Куда? Она ни разу не спросила, куда он собирается - даже сейчас не спрашивает, и, как будто требуется объяснение, как будто он еще не понял этого, пишет, что они с матерью чужие друг другу.
Джерри давит неуместное желание пошутить, что не просто чужие - а разных видов. Как бы там ни было, миссис Дюмон ее мать - сука или нет, но мать, и Эвер, наверняка готовая к такому холодному приему - достаточно вспомнить, как она держалась за его руку, когда смотрела на мать, вышедшую на крыльцо, и позже, когда они шли в гостиную за прямой тощей фигурой миссис Дюмон - все же отправилась в Колорадо-Спрингс, чтобы убедиться, что та в безопасности.
Он хотел спросить у Дюмон, в нем ли дело - из-за него ли Валентина Дюмон ведет себя с дочерью так, как ведет, но теперь этот вопрос неуместен - они с матерью чужие друг другу, и едва ли это отчуждение возникло только что, когда Джерри вышел из мерседеса Люка Дадли.
И Джерри не спрашивает.
Только кивает - даже не говорит, что ему очень жаль, когда она пишет о том, что ее отец мертв. С тех пор прошло много лет - что ей до его соболезнований.
Разглядывает эти строчки - уже не такие ровные, как обычно, как будто Дюмон нервничала, когда писала это.
Потом опять смотрит ей в лицо. Блокнот лежит посреди тарелок, бутылок с соусами, которые она выставила из холодильника, полупустой чашки кофе.
- Я пока не знаю точно, куда собираюсь. Просто чтоб ты знала, - говорит он. - Есть пара мест - но ничего конкретного и никаких гарантий.
Эвер не выглядит особенно этим обеспокоенной - смотрит в ответ так, как будто ничто не может быть хуже, чем охотничий домик друзей ее матери. Возможно, дело в том, что ничто не может быть хуже, чем любое место на земле, разделенное с ее матерью - и в это Джерри даже готов поверить.

Его собственная мать, невысокая полная женщина итало-еврейского происхождения, шумная, улыбчивая, три года назад рассказала ему, что ей диагностировали рассеянный склероз. Довольно поздно - в ее годах это не так уж часто случается, обычно болезнь проявляется куда раньше. Джерри выслушал ее, привалившись к стенке палатки в тени - он трое суток дежурил на границе нейтральной зоны, там не было сотовой связи, но мать ни словом не дала понять, что ей нужно было поговорить с ним раньше. Сейчас ее голос звучал почти нормально - почти.
- Мне приехать? - спросил Джерри, не зная, что еще сказать.
- Нет, милый. Это не обязательно. Ты ничем не поможешь.
Так и сказала - ты ничем не поможешь, и это было именно так.
Затем ее состояние стремительно ухудшалось, таблетки почти не помогали, их разговоры по телефону в ее моменты просветления становились все реже, все короче, и даже когда он попал в госпиталь, Джерри не ждал ее приезда - и она не приехала. Она ничем не могла помочь - такова была реальность и он не сетовал.
Но что не так было с миссис Дюмон? Что мешало ей - здоровой женщине, выглядящей куда моложе своих - Джерри прикинул - шестидесяти любить свою дочь?
Впрочем, этот вопрос не долго занимает Джерри - он, наверное, просто не способен долго размышлять над вопросами, ответы на которые не принесут практической пользы.
Зато у него полно других вопросов.

- Здесь неподалеку, милях в тридцати, авиабаза Шривер - отвечает за спутники над Северной Америкой, наземная связь, понимаешь? Чуть больше трех тысяч человек личного состава, и если где сохранилась связь с правительством - то там точно... Я думал добраться туда - или, на край, есть другое место, форт Петерсон, чуть дальше, но ненамного.
Джерри отставляет тарелку, наклоняясь над столом, опираясь на локти.
- Хочу скататься к Шриверу, поглядеть, что там и как. Составишь компанию? Часа через два вернемся, еще до темноты, если все пойдет гладко, если нет - далеко лезть не будем, заодно оглядимся. Тебя не напряжет еще пара часов за рулем? Мать переживет твое отсутствие?

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Значит, мать Дюмон зовут Валентина - красивое имя, подстать этому дому, всем этим безделушкам и мебели, подстать даже самой миссис Дюмон, потому что она хорошо выглядит, свежей, ухоженной, явно заботящейся о себе.
Говорят, если хочешь узнать, как женщина будет выглядеть в будущем, посмотри на ее мать - и Дюмон, наверное, должно быть довольна своими перспективами, потому что, за исключением худобы, такой худобы, которую лично Джерри считает болезненной, а не привлекательной, ее мать выглядит на все сто - ну и если бы позаботилась о том, чтобы прятать это выражение высокомерного презрения, как будто у нее в заднице застряла серебряная ложка.
Джерри, которого тоже нельзя назвать источающим дружелюбие, даже удивлен: с ней-то что не так?
Он - понятно, держит людей на расстоянии, чтобы не вдаваться в подробности, не рассказывать о себе, объясняя, почему коммуникация с ним затруднена. Ему не нравится то, что появляется после этого объяснения в глазах собеседника - вот эта неуверенность, как будто вместе со слухом Джерри потерял и способность соображать. Многие начинают даже писать простыми короткими предложениями - эй, я глухой, а не дебил, хочется в таких случаях сказать Джерри, но какого черта, это даже не самое плохое - самое плохое другое, жалость.
Жалость, как будто он сбитое на дороге животное - ох, как печально, жаль, что мы ничем не можем помочь, может быть, оттащить его на обочину и дать умереть спокойно?
Вот такие взгляды Джерри, понятно, хуже всего, так что откровенная неприязнь Валентины Дюмон в чем-то ему даже нравится.
Это почти нормально - она не изображает жалость, не изображает, что все нормально, не делает вида, что с ним все в порядке.
Не притворяется - как притворяется ее дочь, и эта мысль ставит Джерри в тупик.
Еще вчера он считал, что все, что делает Эвер - всего лишь профессиональная обязанность. Что она достает его, чтобы что-то получить - похвалу от руководства клиники, удовлетворение профессионального честолюбия, желание показать всем, как она умеет находить подход к любому. Затем решил, что дело в том, что она его жалеет - и не хочет признать, что ее помощь ему совершенно ни к чему.
Позже - после того, как начался весь этот пиздец - Джерри стало не до этих мыслей, но теперь они возвращаются: что ей от него нужно?
Он задумчиво сидит на кухне, размышляя об этом - она хочет найти какое-нибудь безопасное место и подальше от матери?
Думает, что с ним у нее будет больше шансов добраться куда-нибудь?
Это интересная мысль, Джерри позволяет себе на ней тормознуть - на том, как Дюмон отдала ему свой штайер, на том, как держалась за его руку перед встречей с матерью, на том, как смотрит с вопросом со вчерашнего дня. И на том, как попросила, чтобы он поехал с ней сюда.
В этом нет жалости - наоборот, и Джерри думает, что в этом все и дело - она вроде как на него рассчитывает.

Когда она садится за руль, Джерри заканчивает заполнять магазин штайера - думал о том, что она сказала об охотничьих ружьях, но приходит к выводу, что не нужно. У них в самом деле разведовательная поездка, а не охота - если где-то они напорятся на тварей, лучше свалить, а не переть вперед, толком не зная ни о повадках этих существ, ни о том, насколько опасен любой контакт с ними.
Это приводит Джерри к мысли о тех людях в Дэнвере - укушенном мужчине в квартире Дюмон, чей внедорожник они забрали, и к той мертвой женщине в цветочном магазине, загрызенной женщине, которая, тем не менее, напала на них с Дюмон, когда поднялась на ноги.
Это заразно, понимает Джерри, загоняя заполненный магазин штайера в приемник - здесь должен быть сухой щелчок, Джерри пытается "услышать" его по памяти, но больше чувствует ладонью, когда магазин встает на место.
Это заразно - возможно, дело в укусе, потому что прикосновения точно недостаточно, иначе они с Дюмон тоже были бы заражены и стали бы такими же.
Он посматривает на Дюмон - на самом деле, у него немало вопросов: как она считает, их внезапные таланты еще с ними? Как она себя чувствует - вчера им обоим было несладко, даже несмотря на то, что они остались живы после того, как попали под дождь. Вопросов много, но едва ли они смогут поговорить об этом по дороге, разве что он будет формулировать вопросы таким образом, что ей достаточно будет только кивать или качать головой.
Но кое-что Джерри все же спрашивает.
- Все в порядке?
Дюмон кивает.
Все в порядке.
Джерри кивает в ответ.
- Можно выбраться обратно на шоссе, мы проезжали несколько указателей, когда ехали сюда, - предлагает Джерри, когда мерседес трогается с места.
На крыльце снова появляется Валентина Дюмон, как будто хочет лично убедиться, что он уезжают - Джерри знает, что это не его дело, отношения Эвер с матерью, совершенно не его и они даже не являются друзьями, чтобы он имел право спрашивать, но то, что она навзводе с тех самых пор, как они приехали в этот дом, видно невооруженным взглядом, как будто одного присутствия матери рядом достаточно, чтобы она чувствовала себя не в своей тарелке.
И это Эвер Дюмон-то - которая упорно гнула вчера свою линию, когда попросила его о разговоре после того, как он всеми способами дал понять, что она его бесит. У нее есть стержень, решил Джерри вчера - после того, как они добрались в ее квартиру и только там она окончательно расклеилась, но потом быстро собралась, он уверился в этой мысли, и теперь ему неприятно видеть, как у нее дрожат руки после разговора с родной матерью.
Она не ребенок, Джерри прикидывает, что ей лет тридцать - возраст, в котором уже перестают бояться мамочки, но, видимо, не в этом случае.
Он отворачивается, смотрит в окно, чтобы не смотреть на ее трясущиеся руки.
Улица по-прежнему пуста - возможно, большая часть тех, кто проживал здесь, воспользовались выходным, чтобы отправиться куда-то всей семьей, поэтому здесь нет тел, а может, после дождя здесь удалось навести порядок, но в любом случае, Джерри хотел бы знать, где все.
Частичный ответ на свой вопрос он получает, когда на шум мотора с соседней улицы появляется покачивающаяся фигура - они отъехали от дома Валентины  примерно на квартал и Джерри готов к тому, что Дюмон захочет вернуться, чтобы удостовериться, что ее мать все же приняла ситуацию всерьез, но Дюмон не меняет курса.
Тварь какое-то время бежит за мерседесом, и бежит быстро, несмотря на то, что у нее почти оторвана рука и это мешает ее равновесию, и бежит, не выказывая признаков усталости, но все же Дюмон прибавляет скорость и тварь остается позади. Джерри смотрит на ее уменьшающиеся очертания в боковом зеркале, а затем бросает это занятие, сосредотачивается на видах в лобовом стекле.
Здесь, еще ближе к Скалистым горам, они и правда того стоят - после почти двух десятков лет в пустыне Джерри нравятся заросшие лесом склоны главной достопримечательности штата, нравится вид покрытых снегом вершин, будто подпирающих глубокую синеву летнего неба. Когда они выезжали из Дэнвера, не было ни облачка, сейчас же на западе небо кажется чуть темнее, как будто там кто-то опрокинул банку с краской понасыщеннее.
Сейчас не сезон дождей, и климат на равнинах достаточно сухой - но Джерри все равно смотрит на эту тень.
- Если будет дождь, - говорит он, показывая туда, где, как ему кажется, собираются тучи, - отъезд твоей матери может сорваться.
Он не поясняет, что имеет в виду - что дождь снова может быть красным, и тогда друзья Валентины вполне могут пополнить собой списки погибших, а не приехать за ней - потому что Дюмон не глупа и догадается сама.
- Если мы найдем место, где все взяли под контроль - военную базу, аэропорт, что угодно - почему бы ей не отправиться туда? Это ближе и надежнее, чем охотничья хижина, разве не так?
Он смотрит на сосредоточенный профиль Дюмон - она переоделась, завязала волосы в хвост и выглядит иначе, чем тогда, когда приходила на эти групповые занятия. Не то чтобы ему не нравилось, как на ней сидела ее узкая юбка - но доктор Дюмон, определенно, раздражала его куда сильнее, чем Эвер Дюмон.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Дюмон коротко качает головой на его вопрос насчет матери, и Джерри больше не настаивает - не то чтобы у него есть желание вмешиваться в этот конфликт или какие-то конкретные предложения вместо охотничьего домика, к тому же до него все же доходит то, что дошло бы раньше, будь у него все в порядке со слухом: Эвер Дюмон не хочет отправляться куда бы то ни было с Валентиной. Не хочет настолько, что предпочтет прыгнуть в тачку и попытать счастья вместе с Джерри, о котором знает в лучшем случае то, что написано в его медкарте.
Ладно, думает он. Ладно - ему же лучше: не сказать, что с ней много хлопот, когда она собирается с духом, а ему в любом случае не помешают чужие уши.
Не помешает рядом человек, который способен на то, на что теперь не способен сам Джерри - услышать опасность до того, как она появится прямо перед ними, думает Джерри, пряча за этой мыслью другое - ну вроде как слабое удовольствие.
Он напоминает себе, что это глупо - что это просто реакция на вынужденную близость, ничего такого, что могло бы значить что-то еще, но, тем не менее, именно это он и чувствует: удовольствие от того, что Дюмон хочет держаться с ним. Что это все не закончилось после того, как они добрались до ее матери - и не закончится, когда Валентина завтрашним утром отправится дальше.

Под эти мысли он продолжает разглядывать запад - там, определенно, небо темнеет, как будто собирается гроза. Белая вершина Элберт будто подпирает тяжелое, наполненное дождем небо - вонзается в него, приходит Джерри в голову.
Мерседес чуть виляет по пустой трассе, Джерри поворачивается к Эвер - та, уложив на колено блокнот, что-то пишет.
Чертовски неудобно, должно быть, думает Джерри, а потом, внезапно - и какого хрена он так упрямился насчет чтения по губам. Ей было бы намного проще.
То, что это вообще становится аргументом - то, что он всерьез думает о том, что ей было бы проще с ним общаться - его удивляет, неприятно удивляет: с каких пор его вообще волнуют такие вещи?
Однако это его недолго беспокоит - потому что Джерри быстро понимает, что стоит за вопросом Дюмон.
Он по привычке бросает взгляд на запястье, но его часы не пережили вчерашние приключения, и ему приходится заглянуть на приборную панель.
Час дня.
Он снова смотрит на очертания Скалистых гор, подпирающих темнеющее небо.
Мерседес проносится мимо щита с указателем на авиабазу Шривер - десять миль.
- Прибавь скорость, - просит Джерри, хотя, разумеется, ему уже неуютно в металлической коробке, несущейся по шоссе. - Хорошо бы вернуться до дождя.
Потому что со вчерашнего дня у всех, кто выжил, думает Джерри, надолго отбито желание прогуляться в непогоду.

Съезд с шоссе под щитом с куда более угрожающим напоминанием, что это территория военной авиабазы, доступ на которую ограничен, приводит их к массивным металлическим воротам в сетчатом заборе.
На сетке развешаны напоминания о том, что дальше проезд запрещен, что здесь начинается правительственная территория, что всем без исключения необходимо предъявить пропуска, подтверждающие их право на дальнейший путь на саму базу.
Людей не видно. Усилившийся ветер мотает по пустынной дороге пустой пакет из-под чипсов, затесавшийся сюда каким-то чудом.
Джерри выходит из внедорожника, оглядывается, но больше всего, конечно, его привлекают ворота - выше человеческого роста, широкие, наверняка работающие от автоматики и сейчас плотно запертые. Над воротами и над столбами, поддерживающими сетку забора, за его приближением следят камеры - Джерри задирает голову, разглядывая пластметовые корпуса, обращает внимание на мигание красного глазка: камеры работают.
Камеры работают, но будка контрольно-пропускного пункта за воротами пуста. Джерри таращится в небольшую щель между створками ворот, но насколько хватает его взгляда, он не видит людей.
- Эй! - он отходит подальше, вставая так, чтобы быть видимым максимальному числу камер, взмахивает руками над головой. - Эй! Есть кто?
Наверное, он кричит - громко, потому что он хочет кричать громко, хочет быть услышанным. Он надеялся на то, что здесь будут люди - парни, которых он хорошо знает, если не лично, то как класс, знает, как они думают, как поступают, чем руководствуются, такие же как он, и то, что база кажется пустой, его напрягает.
Она не может, не должна быть пустой: это, черт возьми, военная авиабаза, контролирующая работу всех наземных средств связи северо-запада. Отсюда никто не может просто собраться и уехать - никто не может отдать такой приказ, разве что будет объявлена полная эвакуация.
Но даже в этом случае никто не бросил бы оборудования на миллиарды долларов, не говоря о нескольких самолетах, чьи блестящие носы Джерри видит за приземистыми зданиями в центре базы.
Он снова взмахивает руками на камеры, ждет - ветер становится все сильнее, темнеет: это плотные тучи наползают с горы.
И тут из-за будки вытаскивается тварь - мертвая, определенно мертвая, в военной форме, сейчас покрытой пылью. Заметив Джерри, ее движения меняются - она совершенно точно его видит и совершенно точно хочет свести более близкое знакомство. Очень быстрая, она кидается на забор, как будто не замечает металлическую сетку, и Джерри стоит большого труда не шагнуть назад.
Вместо этого он шагает вперед, ближе, и вглядывается в тварь: у нее ярко-красные, будто залитые кровью белки, зрачки сужены до булавочной головки, а вот радужка кажется выцветшей, белесой, как будто пылью припорошенной. Тварь разевает рот, вцепляется пальцами в сетку, дергает - и вся секция ворот, весящая, наверное, не меньше тонны, трясется, не сильно, но трясется.
- Посигналь, - говорит Джерри Эвер, вытаскивая штайер.
Сколько их здесь, думает он - может, совсем немного. Может - и это, конечно, уже точно невероятная фантазия - им удастся зачистить базу, пробиться внутрь, пусть и протаранив ворота внедорожником, его массы может хватить, закрепиться здесь, обосноваться...
Ну да, им вдвоем - ему и Дюмон, как будто они какие-то покорители Дикого Запада.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Благодаря забору он может рассматривать эту тварь сколько влезет, раз уж она не может до него добраться, и Джерри изучает это существо до недавнего времени - скорее всего, до вчерашнего полудня - бывшее человеком. Военным - на форме есть знаки отличия, лейтенантские лычки, нашивки ВВС США.
Летуны, как называли их в КМП. Летуны, птичники. Впрочем, Джерри сомневается, что этот лейтенант хоть раз поднимался в воздух: скорее всего, не отрывал задницу от стула за столом с компьютерами. Современнные методы ведения войны все дальше от привычного представления о бое - сейчас все чаще дело решается нажатием пары кнопок, запуском управляемых дронов, будто в компьютерной игрушке, и не так уж много частей сохранили прежний дух. Корпус, да еще, наверное, глубокая разведка рейнджеров - словом, те ребята, что требуются для быстрого удара. Быстрого и дешевого - и Джерри думает об этом без негодования: это логично, что обучение хорошего специалиста стоит дешевле, чем обучение специалиста не хуже, управляющего дорогущим навороченным дроном, изобретенным и купленным на деньги налогоплательщиков.
Эта база давно гнездышко вот этих самых виртуальщиков - компьютерщиков с офицерскими нашивками, но сейчас это уже не имеет значения: за забором больше не человек. Это враг - и Джерри смотрит на него как на врага. Изучает, как мог бы изучать врага - следит за тем, как тот следит за возвращающейся к машине Дюмон.
Слышит ли он? Джерри щелкает пальцами опущенной вдоль бедра руки и тварь дергается на звук - слышит.
Видит, слышит и кто знает, что еще - может, чует, а может, читает мысли. После вчерашнего - после того, как у него горели руки, что ощущалось просто как тепло и не оставило ни единого следа - Джерри серьезно пересмотрел свое отношение к тому, что может быть и чего быть не может.

Дюмон дергает его за руку, показывает в сторону - должно быть, она посигналила и теперь из-за приземистых построек, скрывающих лифты, уводящие на несколько этажей под землю, из-за жилых бараков, из-за фундаментов, на которых размещены огромные спутниковые тарелки выпираются все новые обитатели базы.
Среди них нет живых людей. Эта мертвая волна накатывается на металлическую сетку забора, тянется оскаленными пастями, оставляя на металле кровь и ссаживая кожу; Джерри не слышит, но чувствует это рычание, злобное, полное ненависти нетерпение, желание добраться до них с Дюмон.
Нечего и думать, что эта база может послужить убежищем - пока она лишь сдерживает этих тварей внутри, но кто знает, надолго ли. Кто знает, когда выйдет из строя электроника ворот, как сработают автоматические генераторы - Джерри с удивлением, неприятным, муторным удивлением отмечает, что держит руку на кобуре штайера, заставляет себя разжать пальцы: что он собрался сделать? Положить эту стаю с помощью десяти патронов в магазине пистолета, позиционируемого как оружие для самообороны?
Нужно спросить у нее, зачем ей штайер, приходит нелепая, неуместная мысль. Джерри встряхивает головой. Даже будет у него что-то покрупнее - какова численность работников на такой базе?
Полтысячи военных и в два раза больше гражданских?
Это был бы славный бой - славный и глупый, к тому же, ему пришлось бы придумывать, как проникнуть на базу, не разрушив забор, являющийся главной ее ценностью по данным временам, и Джерри со вздохом оставляет эту идею.

Они едут обратно - он еще какое-то время следит за отдаляющимися воротами в зеркало заднего вида, потом разочарованно отворачивается, натыкаясь взглядом на темное, какое-то багрово-серое небо над Скалистыми горами, который теперь правую руку.
Тяжелые, похожие на грозящийся вот-вот прорваться гнойник облака уже нависли над всей западной частью штата - только далеко на востоке, как кажется Джерри, еще виден кусок синевы, здесь же все указывает на приближение грозы.
Грозы, которая, возможно, вполне способна убить тех, кто выжил вчера.
Ветер усиливается, Джерри даже не нужно самому быть за рулем, чтобы понимать, что, несмотря на то, что внедорожник весит немало, его все равно едва не сносит с пустого шоссе: Дюмон напряженно вцепилась в руль, так, что пальцы побелели, наклонилась вперед.
Джерри смотрит под ее рукой на уровень топлива в баке, тычет пальцем по пластику - а потом вспоминает, что она-то его слышит.
- По дороге на базу мы проезжали заправку - там, где начинается второстепенное шоссе в горы. Может, заправим этого монстра?
Чертов внедорожник жрет топливо как не в себя даже на пустой трассе, без всяких пробок - Джерри с каким-то тупым всплеском невнятного раздражения думает, что вот практически ради этого и торчал в пустыне двадцать с лишним лет: ради того, чтобы им здесь хватало нефти на таких вот гребаных монстров.
Это чревато тем, что они не успеют вернуться в дом Валентины Дюмон до дождя, если дождь все же будет - но Джерри считает, что рискнуть стоит: здесь, посреди пустого пространства, за городской чертой и территорией пригорода куда безопаснее, чем искать заправку завтра утром где-то там, где вполне может кишеть мертвыми тварями, восставшими после дождей, не говоря уж о том, что у этого мерседеса может быть неисправен датчик топлива и тогда они вовсе рискуют застрять посреди равнины во время дождя без бензина и возможности вызвать эвакуатор.
К тому же, ему нужна небольшая передышка прежде, чем они вернутся обратно - он рассчитывал на эту базу, верил, что есть места, где прежний порядок восстановлен, и в его мире такими местами должны были быть военные базы, поэтому то, что он увидел в Шривере, подействовало на него угнетающе. Нужен был новый план - и если уж на то пошло, Джерри теперь держит в уме, что Дюмон хочет поехать с ним, а значит, ему в самом деле нужен новый план, а не бесцельная поездка по штату в поисках места, где дождя либо не было, либо люди оказались устойчивее к его действию.

Первые тяжелые ярко-красные - будто артериальная кровь - капли дождя разбиваются о лобовое стекло, когда они уже сворачивают к заправке, загоняя внедорожник под навес.
На сером тусклом асфальте появляются влажные яркие следы - Джерри почти уверен, что вот-вот услышит этот звук, но, разумеется, это пустая уверенность.
Заправка тоже кажется пустой - три колонки, цвет с которых ободрал ветер и песок, одноэтажное небольшое здание, от которого тянется навес, посеревший сайдинг выглядит довольно устрашающе, перепачканный розовым.
Джерри выходит из мерседеса и, не отходя далеко, приглядывается к первой колонке - она, конечно, не автоматическая. Будьте добры, оплатите на кассе и все такое.
Дождь усиливается - на расстоянии в пару ярдов уже сплошная розовая завеса. Выберись сейчас весь личный состав базы Шривера за забор, Джерри не узнает об этом, пока они не объявятся прямо перед его лицом, и это его нервирует, как нервирует любое напоминание о собственной неполноценности.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Этот мужик - лет на двадцать его старше, прикидывает Джерри - ему сразу не нравится: в первую очередь тем, как спокойно держится. Это неправильно, но Джерри думает, что куда более неправильно так спокойно себя вести. Какого черта этот человеек торчит здесь, когда происходит весь этот пиздец? Хозяин заправки? Сторожит свой драгоценный малый бизнес? Собирается выжать все из тех, кто, как они с Дюмон, захотят иметь тачку на ходу? И вообще, если он сейчас объявит, что заправка закрыта? Искать другую в надежде, что им хватит топлива дотянуть до нее?
Еще Джерри не нравится то, каким взглядом смерил его этот мужик - он не подозревает, но сам смотрит на людей точно так же, как будто оценивает уровень потенциальных проблем. У мужика в руках ничего нет - и это вроде как хороший знак, но Джерри все равно не расслабляется, и не сводит с мужика глаз, пока тот болтает с Дюмон.
Наконец та завершает первый этап коммуникации, торопливо сует Джерри записку. Джерри вчитывается - затем еще раз перечитывает первую строчку.
Читает мысли? Что за херня - они что, все таки в гребаном комиксе?
Смотрит на мужика - тот прямо встречает его взгляд, пожимает плечами, ухмыляется.
У него нет одного зуба сверху, вместо него металлическая коронка, но улыбка все равно широкая - прямо-таки гребаный чеширский кот.
А потом, когда из дверей магазинчика появляется громадная псина, Джерри понимает, какого черта - мужику просто не нужно никакое другое оружие. Не с этим псом.
Мужик ухмыляется еще шире, как будто в национальную лотерею выиграл - ну да, он же читает мысли.
Джерри смотрит на пса, пес смотрит на Джерри.
Чертов пес реально ему будто в душу заглядывает - очень придирчиво, оценивающе так заглядывает, с предупреждением.
Джерри не нужно даже уточнять, он и так понимает - таких собак просто не бывает. Раньше не бывало.
Этот пес попал под дождь - и стал таким. Те, кто выжил, что-то получают - что-то новое.
Интересно, думает Джерри, если я сделаю шаг по направлению к магазину, этот монстр отгрызет от меня кусок?
Наверное, Дюмон думает о том же, потому что явно не торопится свести близкое знакомство с этой псиной, придвигается поближе к Джерри, так, что касается его руки.
Мужик ухмыляется снова.
- Брат, давай-ка не будем нервировать наших гостей. Проявим дружелюбие... Мэм, вы и ваш друг можете войти в магазин, Брат вас не тронет. Устраивайтесь, если не спешите - сдается мне, такой дождь лучше пережидать под крышей.
Он кивает Джерри, опускает руку на голову собаке - хотя опускает уже не самое подходящее слово: псина в холке достигает почти ему до пояса, просто монстр.
Они оба входят в магазин, подавая пример - там мужик снова треплет свою ручную зверюгу по мохнатой шее.
- Место, Брат.
Псина тяжело и бесшумно идет к стене магазина, где ей оборудована подстилка и стоит глубокая миска с водой. Опускает голову в миску, жадно пьет, а затем падает на подстилку.
В магазине пахнет пылью и собакой, древний вентилятор будто из прошлого века гоняет по помещению застоявшийся воздух, наполненный этими запахами с примесью чего-то химического.
- Мэм, напишите своему другу, что Брат не монстр... По крайней мере, не больший, чем мы с вами все трое, если я все верно понимаю. Он попал вчера под дождь, его с сутки лихорадило, он будто впал в спячку, я потому никуда отсюда вчера и не убрался, а потом Брат недавно очнулся и вот таким - всегда был крупным псом, но сейчас... Но он все еще мой Брат, и мне не нравится, когда его зовут чудовищем.
Он проходит за кассу, выбивает полны бак на ближайшей к мерседесу колонке, затем вновь поднимает голову и кивает Джерри:
- Да, пожалуйста. Я не стал отключать холодильники, хотя генератор жрет немало бензина - но, думаю, с чем-чем, а с бензином у меня полный порядок, так что если хотите пить - валяйте. Холодное пиво, содовая, газировка... Полный бак на третьей колонке.

Джерри кивок мужика понимает правильно, проходит к холодильнику, который гипнотизировал взглядом, едва огляделся, дергает стеклянную дверь, вытаскивает банку колы - холодную, запотевшую банку, оставляющую на ладони конденсат.
Дергает за колечко, открывает, отпивает едва не половину залпом.
Встает к окну, из которого отличный вид на колонки и съезд к заправке - сейчас вид не больше, чем на полмили, а дальше красная размытая пелена, но Джерри все равно спокойнее, когда он наблюдает. Псине, очевидно, тоже, потому что он не спускает взгляда с передвижений Джерри.

- Откуда вы, мэм? Поймите правильно, здесь в основном туристы проезжают - те, кто в поход собрался, а вы с вашим другом не выглядите туристами...  К тому же, у него точно не охотничье ружье - и до сезона еще немало. Я тут новости слушал, пока было, что слушать - а где-то со вчерашнего вечера половина станций как будто прекратили вещание, а вторая половина передает запись насчет чрезвычайного положения и про то, что не выходите на улицу... До того, как началась эта запись, передавали разное - про оживших мертвецов, мэм. Я не поклонник Сумеречной зоны, но ожившие мертвецы - разве это не прямиком оттуда?
Мужик тоже отпивает - у него у кассы стоит открытая бутылка пива.
Отпивает, но на Эвер смотрит внимательно.

Джерри допивает колу, сминает банку, кивает мужику.
Тот кивает ему в ответ, на пальцах показывает тройку - все понятно, думает Джерри. Голосовую коммуникацию явно переоценивают.
Еще он разглядел выцветшие татуировки на жилистых загорелых руках этого человека - ну, не узнать самые распространенные сюжеты было бы странным: мужик явно служил. Вьетнам, думает Джерри. Может, Афган.
Ладно, не важно - но зато ему не так беспокойно оставлять Дюмон наедине с этим чуваком.
Он выходит из магазина, чтобы заправить тачку - сует пистолет в горло бензобака, пристраивает, чтобы не держать, оглядывается вокруг в поисках мусорки, куда можно было бы отправить пустую смятую банку из-под колы...

- Беспокоится за вас, - говорит мужик Эвер, когда Джерри выходит. - Тоже думает, что я могу быть угрозой. Это не так. Я Тэд. Тэд Бротиген, мэм.
Брат на подстилке вскидывает голову, поднимается, весь - воплощение внимания.

Джерри всматривается в пелену дождя, будто отрезавшую часть дороги - там вроде как что-то двигается. Что-то приближается, и с каждой секундой все ближе - скорость не очень большая, но это что-то довольно крупное...
Автомобиль, понимает Джерри. Это автомобиль.
Место под навесом занято мерседесом, так что приблизившийся автомобиль - темно-серая хонда - останавливается рядом, дверь открывается.
- Нет! - кричит Джерри, уже понимая, что сейчас произойдет. - Оставайся в машине! Не выходи!
Мужчина - толстяк средних лет, одетый в свободные шорты и майку со логотипом Марвела - вытаскивается с водительского сиденья:
- Что? Я не слышу!.. Этот дождь!
Он в открытых сандалиях - наступает в лужу, подносит руку к лицу, стирая насыщенные розовые капли, и Джерри сначала думает, что ничего не произошло, что дождь больше не опасен, по крайней мере, не убивает, но затем мужик оступается, дергается, валится на мокрый асфальт между колонками. Его ноги конвульсивно вздрагивают, светлые шорты в паху становятся мокрыми, раскиданные в стороны руки шевелятся, как будто он пытается что-то нащупать.
Вот блядь, думает Джерри.
Вот блядь.
И вытаскивает штайер.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Краем глаза Джерри улавливает движение сбоку, косится - это из дверей магазинчика появляется их новый приятель со своим монстром. Монстр косолапит, вздыбив шерсть на спине, хвост плотно прижат к ногам - кажется, это поведение готовой к нападению псины, мельком думает Джерри, которого куда больше занимает двустволка в руках мужика. Охотничья горизонталка, приклад из дерева, и мужик держит ее с той небрежной легкостью, которая показывает, что обращаться со своим ружьем он умеет.
Джерри ловит его взгляд на свой штайер - на эту крошку под руку Дюмон, для ношения в женской сумке или даже кармане - и поспешно отворачивается, чтобы читающий мысли мужик не насладился всплеском зависти к своему ружью.
Это - и зависть, и опасение ее выдать - быстро отходит на второй план, когда заезжий перестает дергаться. Дождь продолжается, как продолжался и вчера, собрав свою жатву, одежда мертвеца пропитывается красным, багровеет на глазах, под его кроссовками собираются лужи, смешиваясь с мочой, которая сейчас кажется такой же красной.
А потом - и Джерри тут же собирается, хотя еще думает, что, возможно, ему показалось - мертвец снова дергается. Сначала это похоже на спазм, проходящий от ног до головы лежащего на мокром асфальте человека. Затем - на агонию, как будто пленку с картинами смерти этого незнакомца запустили в обратном направлении.
Труп дергается все сильнее - нога, рука, потом он весь каким-то рывком перекатывается на бок...
Первым реагирует псина, кидается на восстающего.
- Брат! Стоять! - командует Тэд, но, должно быть, инстинкт защиты хозяина оказывается сильнее, потому что пес вцепляется в плечо твари, метит в горло.
Джерри ловит в прицел голову трупа, но пес трясет его, мешая как следует прицелиться.
- В голову! - бросает Джерри Тэду, не зная, что тому известно об этих существах. - Стреляй ему в голову, иначе все бессмысленно!..
Тэд его будто и не слышит - продолжает звать свою собаку, а потом тварь вгрызается псу в бок, искаженное гримасой лицо мертвого толстяка исчезает в густой шерсти собаки. Тварь дергает головой, тянет, тянет, и до Джерри доходит - эта тварь, совсем недавно бывшая человеком, вот-вот загрызет собаку.
Он подается в сторону, выбирая более удобную точку ведения огня - это включается само собой, то, что у него отпечаталось, наверное, поверх всех прочих навыков. Вскидывает штайер, выбирает момент - и ждет, ждет когда будет лучший момент.
Собака упирается мощными задними лапами, пытается вырваться, и ей это удается - и Джерри тут же стреляет, попадая толстяку в затылок.
Он валится на асфальт, Тэд, выбежавший на помощь своему псу, резко останавливается.
Он уже под дождем - стоит в нескольких шагах от своей собаки, своей скорее всего умирающей собаки, которая делает последнее усилие, поднимается, чтобы пройти эти оставшиеся между ними несколько шагов.
Шерсть пса слиплась мокрыми сосульками от дождя и крови, но Тэй все равно опускается на колени рядом со своим Братом, уронив ружье, вцепляется ему в шею, что-то говорит, обнимая, и на них обоих льет с небес дождь, кровавый дождь, оставляя розовые разводы на лице Тэда, вымачивая его рубашку на спине и плечах, волосы, руки.
Джерри ждет, что вот сейчас - вот сейчас Тэд рухнет на асфальт, как толстяк перед ним, но этого не происходит - ни через полминуты, ни через минуту.
Тэд - оказавшийся куда сильнее, чем казался на первый взгляд - поднимает свою громадную собаку на руки, будто любимую женщину. Задние лапы и голова пса бессильно мотаются из стороны в сторону, пока Тэд несет его от мертвой твари, с которой Брат принял бой, сюда, к живым - Джерри колеблется какое-то мгновение, а затем прячет штайер обратно в кобуру, прикрытую полой рубашки, и шагает навстречу, чтобы принять часть веса собаки.
От прикосновения к мокрой шерсти у него тут же мокнут руки, мокнет рубашка на груди - но, кроме легкого дискомфорта, скорее всего нервного, больше Джерри ничего не чувствует.
Он пинком распахивает дверь в магазин - она открывается в обе стороны, симпатичная конструкция - и они с Тэдом втаскивают пса в помещение, кладут прямо на пол. На светлом пластике кровь выглядит ярче, еще краснее. Брат тяжело, хрипло дышит, с каждым вздохом из его разодранного бока выливается еще больше крови. Джерри оглядывается в поисках чего угодно - хватает с узкого стеллажа упаковку бумажных полотенец, открытую бутылку воды...

- Пожалуйста, - просит Тэд Бротиген, умоляюще глядя на Эвер, сидя рядом со своей собакой. - Пожалуйста, вы ведь можете... Можете это сделать, правда? Можете его исцелить? Брат - хороший пес, всегда был хорошим псом, он защищал нас, потому что он хороший пес... Эвер, ведь вы можете его спасти, правда? Если вам дан этот дар, вы должны его использовать!

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Тэд стирает с морды пса кровь, выливая на пачку полотенец почти половину бутылки воды - стирает так бережно, что Джерри, ничего не зная об этом человеке, понимает: Брат заменяет ему семью.
И сейчас случилось вот это - то самое.
Потеря.
Джерри не хочет быть свидетелем это. Не хочет, не может - чужая слабость иногда кажется слишком гнетущей, чужая уязвимость воспринимается как своя или даже сильнее, и ему совсем не по душе быть здесь, когда Тэд будет прощаться с членом своей семьи.
Это вроде как личное - ну и Джерри не умеет правильно реагировать. Что ему делать, что сказать - эй, мужик, это просто собака. Твоя собака защищала тебя - и заплатила за это, и мне очень жаль, но такова цена.
Кто-то всегда платит, и, каким бы циничным это не показалось Тэду, продолжающему обтирать кровь с собаки, теперь касаясь ее мохнатого бока, стоит признать: им повезло, что пес отвлек тварь от одного из них.
Дюмон смотрит на него вопросительно, но Джерри ничем не может помочь - у нее наверняка найдутся слова, правильные слова, намного лучше всего, что могло бы прийти на ум Джерри.
Он все равно ничем не может помочь - и не думает, что Дюмон возьмется, просто не допускает эту мысль: собака точно умирает, у нее глубокие рваные раны на боку, не какие-то порезы, так что Джерри выходит из магазина на улицу, чтобы подобрать брошенное Тэдом ружье, а заодно - чтобы дать ему проститься с псом и получить от Дюмон все необходимые утешения.

А когда возвращается - Дюмон уже режет себе ладонь, раз, второй...
Разрезы глубокие, кровавые, и она сжимает кулак над боком пса, отворачивается.
Ну да, боится вида крови, вспоминает Джерри.
- Черт возьми! - срывается у него с языка, когда крови становится слишком много - как будто здесь, в магазине, тоже идет кровавый дождь, только над собакой.
- Черт возьми, ты просто истечешь кровью, док!
Тэд нянчит свою собаку, которая вздрагивает - как будто кровь Дюмон ее обжигает.
Или это больше похоже на слабый электрический разряд?
Джерри помнит, каково это - помнит то чувство, а вместе с этим воспоминанием к нему приходят и другие - и каждое связано с Эвер.
Тэд дотрагивается до плеча Дюмон, когда пес слабо шевелится, выворачивает шею, лижет его руку.
Джерри отмирает, подходит ближе, хватает Дюмон за окровавленную руку, заставляя ее поднять ладонь вверх.
Ладонь, будто чаша, тут же наполняется кровью - и он помнит, чего им стоило остановить кровь из ее царапин вчера ночью, а сейчас это совсем не царапины.
Вот так она собирается этим распорядиться? Истечь кровью, спасая собаку?
- О чем ты только думала! - возмущается он, прижимая подбирая чистое бумажное полотенце, прижимая его в ее руке.
- Эй, потише, приятель! - Джерри не слышит, но вполне понимает это по взгляду Тэда - тот перехватывает его свободную руку, вроде как отталкивает, поднимаясь на ноги. - Что ты делаешь?! Эвер может помочь, это работает - смотри!
Тэд тычет пальцем в своего пса, но Джерри даже не смотрит туда, он сбрасывает руку Тэда, орать готов от злости.
- Вчера у нее была пара царапин - и они кровоточили несколько часов, пока она не свалилась в обморок! А сейчас что? Сейчас, мать твою, что? Думаешь, жизнь твоей собаки стоит ее жизни?! Для тебя стоит?!
Тэд смотрит ему в лицо - потом смотрит на Эвер, на ее ладонь, на нож, лежащий возле нее.
Встряхивает головой.
- Господь всемилостивый, Эвер! Я не стал бы просить, если бы...
Он не договаривает - не договаривает, смотрит на Брата, который снова слабо шевелится.
Джерри не уверен, но ему кажется, что рваные раны среди густого меха Брата больше не кровоточат - чего нельзя сказать о ладони Дюмон.