[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Джерри развязывает намокшие узлы на бинтах, помогая себе ногтями, поглядывает на Дюмон, договаривая насчет Бротигена - Дюмон, доверчиво протянувшая ему обе руки, наклонившаяся вперед так, что простынь немного съехала по ее груди, демонстрируя глубокую ложбинку, кивает и улыбается.
Ему приходится напомнить себе свой же собственный вопрос - ее кивок и ее улыбка предназначаются предложению взять с собой Тэда, а вовсе не его мыслям.
Однажды он читал, что мужчине после секса партнерша кажется менее сексуальной - сейчас это кажется глупостью: Дюмон по-прежнему его привлекает, смотрится на двенадцать баллов из десяти, даже с мокрыми волосами и неуклюжими повязками на руках.
Джерри разматывает бинты, наспех наложенные еще в магазине, из того, что было в аптечке Тэда и автомобилях, и когда доходит до нижнего слоя повязок, уже не такого белого, в кровавых разводах, думает, что Дюмон очень хорошо держится. Просто отлично держится для женщины, которая запросто может истечь кровью, если слишком увлечется, творя добро.
Это все еще есть между ними - они не договорили, Джерри предпочел свернуть тему, чтобы не поссориться окончательно, но они не договорили и они придерживаются диаметрально противоположных мнений насчет того, как ей следует поступать впредь. Это может стать проблемой - это, черт возьми, уже проблема, и Джерри думает, не завести ли снова этот разговор.
Не успевает - под повязками ее руки больше не кровоточат, глубокие еще днем порезы, каждый из которых заслуживал наложения швов, сейчас выглядят старыми, заживающими: темно-розовые отметки на белой коже, яркие струпы, запечатывающие раны.
Биоразлагающиеся нити, которыми он вчера зашил ей самый глубокий порез над локтем, выступают над белым затянувшимся шрамом, являясь лучшим доказательством того, что ему все это не приснилось - и что он не проспал пару недель, подобно Спящей красавице. Нити не успели раствориться - а вот разрез зажить успел И сегодняшние порезы - выглядят так, будто им уже несколько дней.
Джерри вертит руки Эвер, разглядывая, смотрит в ее удивленные глаза.
- Мне казалось, ты не можешь лечить себя...
Или все-таки может?
Что им вообще известно о том, что они могут, кроме того, чтобросается в глаза?
Против воли Джерри вновь чувствует неуместную надежду - что, если это все-таки окажется возможным? Его исцеление?
Он не договорил об этом с Дюмон и сейчас точно не хочет касаться этого вопроса с такой стороны, но факт остается фактом: она не должна была рисковать своей жизнью ради него по той простой и очень рациональной причине, что он - он, Джерри, а не Тэд и даже не чертова собака - сейчас является наиболее слабым, наиболее уязвимым звеном. Сопутствующий урон - когда что-то случается, в первую очередь гибнут наименее приспособленные к выживанию особи. Он может думать о себе все, что угодно - может иметь сколько угодно Бронзовых звезд и контрактов за плечами, какие угодно результаты на стрельбище и опыт военных операций - но сейчас он из них из всех наименее приспособлен к выживанию со своей глухотой, со своей невозможностью услышать приближение мертвых тварей, пока они не вцепятся ему в глотку, или приближение таких парней, как те, что напали на заправку Тэда, пока не увидит дуло, нацеленное ему между глаз. Некоторое время он еще побарахтается - в этом Джерри себе не отказывает - и если им удастся добраться до места, где контроль восстановлен, то все в порядке, но если нет - если этот дождь прошел везде и с такими же результатами, как в Денвере или Шривепорте, - то для него это может значить только одно: конец пути.
Рано или поздно - и скорее рано, чем поздно, так что чего точно ему не нужно, так это того, чтобы Дюмон лила свою кровь, чтобы дать ему еще один, два, три дня.
Нельзя сказать, что он не благодарен - благодарен, конечно, и за этот день особенно благодарен, за то, что она ему дала помимо собственной крови - но факты от этого не перестанут быть фактами: он уже живет взаймы, и лучше об этом помнить. И вот что сейчас было бы кстати - так это возвращение слуха.
Джерри забирает из подставки для зубных щеток в ванной небольшие маникюрные ножницы, возвращается к Дюмон, аккуратно обрезает торчащие над белыми тонкими шрамами нитки. Рассматривает шрамы посвежее, затем качает головой.
- Выглядит хорошо. Есть догадки, как ты это делаешь и почему не смогла сделать так вчера?
Может, это из-за того, что они снова побывали под дождем? Может, их способности - за неимением лучшего слова Джерри пользуется этим - меняются, или развиваются, или что-то еще? Вчера он не мог контролировать повышение и понижение температуры - даже вырубился в какой-то момент в ее квартире, и ее тоже изрядно морозило, когда они только пришли - сегодня таких эффектов не наблюдается, зато появилось вот это: то, что она может исцелять себя, то, что он не загорелся и не сжег здесь все к чертовой матери, и не отрубился, когда сильно нагрелся.
Джерри отпускает руку Дюмон, трет лицо - ладно, это слишком сложные вопросы для глубокой ночи и для того, чтобы искать блокнот. Обсудят завтра - может, Тэд тоже подкинет пару интересных соображений.
- Не знаю, док, не похоже, что ночью ты соберешься истечь кровью, разве что рубцы будут не только подсыхать, но и открываться произвольно... Останусь здесь, если ты не против, хорошо? Присмотрю за тобой, а ты присмотришь за мной - не хочу сжечь тебе дом, особенно в первые дни знакомства...
Знакомы они уже далеко не первый день - но Джерри о тех неделях, которые предшествовали вчерашнему дню, не вспоминает, как будто отрубило: та доктор Дюмон мало общего имеет с женщиной, которую он узнал, и даже это обращение - док - скорее игривое прозвище, шутка для них двоих, ну или неуклюжее признание ее нового статуса - исцеляющей кровью.
