[nick]Айк Росси[/nick][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/610804.jpg[/icon][status]ты посмотри на эту рожу повнимательней[/status][lz]<b>Айк Росси, 38<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>поденщик</i>[/lz]
Ладно, может, он и хотел в самом деле сделать все правильно - после их разговора об уважении ему казалось, что и ей нужно, чтобы он сделал все правильно: надел рубашку, а не старую майку, отвел ее в кино, потом поужинать, пусть даже в пиццерию, а не в какой-нибудь ресторан в центре города, а после ужина они прогулялись бы по парку, глядя на звезды, и закончили вечер романтичным поцелуем на крыльце дома Рози. В любом случае, первая часть вышла запланированной, и, возможно, с концовкой тоже все получится - но сейчас, в середине, у них есть это. То, что не было оговорено, но, наверное, все же было запланировано - резинки-то он купил по дороге, и нелепо делать вид, что купил на всякий случай.
Не на всякий - а потому что хотел заняться с ней сексом этим же вечером, но, как бы то ни было, ее это не смущает.
Не напрягает то, что он ее хочет - и то, как хочет, тоже не напрягает: как будто она тоже с ума сойдет, если они не сделают этого прямо здесь, не откладывая, не подыскивая места и времени.
Айк смотрит ей между ног, когда она на него опускается, гладит бедра, обхватывая, а потом догадывается поднять взгляд на ее лицо - полное желания, горящее этим желанием лицо. Он, может, не из романтичных мужиков, но единственное, что ему на ум приходит - это то, что она сейчас еще красивее, пусть даже от ее помады мало что осталось еще в пиццерии, а волосы растрепались, пока он прижимал ее к дереву, и мягко лежат по плечам, оттеняя белую кожу груди.
Лето только началось, ей, должно быть, не довелось позагорать - и в свете луны ее кожа как будто сама по себе светится, мягко мерцает, превращая ее в какое-то неведомое лесное существо, фею или эльфа.
Очень горячую, мокрую, похотливую фею.
Она задает хороший темп, и это тоже выдает в них определенную опытность - вместе. После всего, что между ними уже было, Айк уже знает, как она выглядит, когда ей нравится, знает, как выглядит, когда кончает, как стонет он удовольствия - и она, должно быть, знает все это о нем, потому что она тоже смотрит, на него смотрит, не закрывая глаз, не отводя взгляда.
И когда Лори наклоняется, чтобы поцеловать его, Айк хочет рассказать ей, как ему нравится - нравится делать это с ней, и он забирает в кулак ее волосы, прижимая ее затылок, целует, вылизывая ее рот, и она впускает его язык, впускает глубоко, так глубоко, как впускает его между ног, а ее грудь тяжело трется о его, и она двигается на нем все быстрее, раскачиваясь, давая ему - им обоим, как хочет надеяться Айк - все это.
Двигается все быстрее, опускается на него все глубже, как будто хочет вбить в землю под ним.
Когда они не трахаются, Айку куда лучше думается - он думает о том, что им делать дальше, что ему делать дальше, после того, как город и штат снова откроют, отправиться в Глейшер или попытаться подыскать что-то здесь, потому что несмотря на то, что они ни о чем таком с Лори не говорили, несмотря на то, что она в курсе его планов и сперва у них вообще не должно было быть ничего кроме тех нескольких часов в мотеле, украденных у ночи, они все еще здесь и договариваются о следующих встречах. Он думал об этом в первый день приезда в Де-Мойн - и думал об этом сегодня, когда она ушла из мастерской, - но так и не решил, как лучше поступить, и ждет ли от него чего-то Лори, или предпочтет пожелать ему удачи и задвинуть это летнее приключение поглубже в памяти, чтобы устроить свою жизнь как следует.
Ждет ли она от него в самом деле чего-то кроме секса - и вправе ли он ждать от нее чего-то другого.
Их встреча была случайной - время, на которое они оказались попутчиками, давно истекло, остались только это введенные правительством ограничения и его собственное нежелание оставлять ее - но нужно ли ей это все?
Об этом нужно поговорить - и они могли об этом поговорить вечером, в пиццерии или после, сейчас, на прогулке, вместо секса - но Айк не торопится начать этот разговор: не хочет поставить Лори в положение, когда ей придется что-то ему отвечать, не хочет на нее давить или чего-то от нее требовать.
Может быть, в следующий раз, думает Айк, целуя Лори, гладя ее затылок, гладя по голой заднице.
Невозможно много думать, пока они трахаются - даже с резинкой, даже вот так, на земле.
Невозможно, и когда она просит - да, давай, милый - Айк слышит в ее словах согласие.
Он садится рывком, не спуская ее с себя, прижимая к себе еще ближе, опускает голову, проходясь ртом по ее горлу, прихватывая губами горячую натянутую кожу, еще ниже, к груди, приподнятой стащенными с плеч лямками и сбитой тканью, целует вокруг сосков, лижет, оставляя мокрые следы, тут же покрывающиеся мурашками под ночной прохладой, держит ее за бедра, двигает по себе, помогает двигаться, быстро, еще быстрее, плотно прижимая к себе, когда она насаживается до конца. Ее платье сбилось между ними, Айк тянет его повыше вместе с полами своей рубашки, чтобы ничто не мешало ей опуститься как можно глубже, чтобы чувствовать волосы на ее лобке животом, когда она двигается.
Ко всем этим ночным звукам в парке - шуму листвы, стрекоту сверчков, перекрикиваниям каких-то птиц над головой - добавляется и это: их шепот, их тяжелое рваное дыхание, влажные мокрые шлепки между их телами, шорох ткани.
- Да, - соглашается Айк ей в грудь - ему нравится, что она говорит с ним, нравится, что разговаривает с ним, когда они трахаются, нравится, что она не стесняется показать, что ей тоже хорошо, - да, детка. Вот так. Да, вот так.
Она двигается так быстро, что Айк почти готов - как будто не было ничего сегодня днем, как будто он теряет голову, когда она с ним, на нем или под ним. Он удерживает ее на себя одной рукой, а вторую проталкивает туда, между их телами, гладит ее живот, лобок, мокрые складки, сейчас растянутые и плотно обхватывающие его член, нажимает костяшками, трет ей там, глубоко, тяжело дыша, выдыхая ей в грудь, зная, что это будет вот-вот. Прямо сейчас.
