Кот упирается лапами ему в плечо, привстает, трется лобастой рыжей башкой о подбородок, мурлыча как заводящиеся двигатели -  Рракс ничего не имеет против кота, ему нравится любая живность, а кошки, вот же шустрые твари, расселились, кажется, по всей галактике вместе с колонистами и везде чувствуют себя как дома, а заодно придают уюта любому помещению. Уж он сомневается, что ИИ этой посудины справился бы с отловом мелких паразитов лучше, чем немодифицированный кот, должно быть, кота держат из сентиментальности, и ногастая деваха, которая снимает с него кота, подтверждает его догадку, что-то ласково выговаривая коту в рыжее ухо.
Деваха — тоже рыжая, даже симпатичная — сует кота в отсек у своего кресла, захлопывает сетчатую дверь: они готовятся к взлету.
— Понял, — расслабленно отвечает Рракс на угрозы другой бабы, той, что по его душу. Она даром что мелкая, явно модифицирована — у него до сих пор в башке гудит от того, как она его приложила, да и стреляла так, что сразу было понятно: над глазами у нее поколдовала КонтролСек. Наполовину металлическая сука, вот что она такое — искуственный враг на службе Федерации, стремящейся прихватить со стола все до последнего кусочка, запустить свои щупальца в недра каждой планеты, которая привлечет их внимание и покажется достойной варварского разграбления, чтобы выпотрошить, опустошить и превратить в подобие сотен других миров, сейчас мало чем отличимых друг от друга, подчиненных централизации.

Все, чего он хочет — он и такие, как он, — это не пустить Федерацию на Ираэ, и за это они объявлены вне закона, на них организована охота, будто на животных, а приговор един: каторга на планете-скале, чертовой Фурии.
Рракс прикрывает веки; пожалуй, было бы смешно и в самом деле обоссаться во время полета — обоссаться и поглядеть, что в ней победит, послушание приказу не отходить от него дальше, чем на пару-тройку футов, или нежелание нюхать это амбре всю дорогу, — но почти сразу же это перестает казаться ему забавным: мало смешного в том факте, что это то сопротивление, которое ему осталось.
Ничего, обещает он себе, осторожно шевеля пальцами рук; так и есть, один, кажется, сломан, но плевать, на Фурии у него будут и другие проблемы.
Ничего, он сбежал один раз — сбежит снова, чертовому ублюдку Клэнси его не сломать.

Эта мысль ему нравится; Рракс мысленно крутит ее так и сяк, когда транспортник принимается мелко дрожать. Металлические части негромко подвывают, вибрация, кажется, отдается в каждой клетке — они взлетают.
Кот взвывает в своем отсеке. Рракс резко открывает глаза, стараясь игнорировать ощущение, будто все его зубы вот-вот покинут челюсть, и поворачивает голову к девахе, которая вцепилась в подлокотники своего кресла так, как будто хочет их выломать:
— Двигатели давно так шумят?
Она таращится на него во все глаза, а потом прищуривается, смотрит на его соседку — позволения, что ли, спрашивает, — и решает промолчать.
— Перегрузка, не слышишь? — настаивает Рракс, которого внезапно бесит это поведение. — У вас перегрузка, я отлетал на таких гробах лет двадцать и знаю, о чем говорю. Доложи капитану, пусть проверят.
Может, и ничего страшного — а может, они решат перестраховаться, задержать вылет на сутки или несколько часов, а за это время он придумает, как дать деру.
Дело случая, но Рракс верит в случай, и верит в свою удачу. Он везучий, это любой из Сопротивления знает — может быть, даже слишком везучий.

Так и есть, перегрузка. Рракс слышит ответ капитана, но прикрытых глаз не открывает — ладненько, его сторожевая сука, очевидно, к работе своей относится страсть как серьезно, раз готова рискнуть застрять в пустынном углу галактики на пару-тройку дней или сколько там потребуется на ремонт выведенных из строя перегрузкой систем корабля. Может, тоже везучая — и сейчас удача на ее стороне, раз транспортник все же взлетел и даже смог покинуть атмосферу той завалящей дыры, где на Рракса смогла выйти федерация.

Планета как планета, заселена по земным меркам лет двести назад, все жилые области сосредоточены вокруг космопортов, используемых крупными корпорациями как перевалочные хабы, и, конечно, как и повсеместно в таких местах, тут цветет пышным цветом черный рынок. Торговцы этой части галактики имеют здесь неприметные конторы, арендуют склады и причальные ангары, заключают сделки и часто товар перегружают из одного транспортника в другой по несколько раз за день. И, разумеется, помимо легальной торговли, здесь процветает и нелегальная — Рракс и сам здесь из-за этой репутации местного рынка, они прилетели сюда за оружием, уже в третий раз, только вот связной не явился на встречу, а вместо него явилась эта цепная сука.
Нужно отдать ей должное, признает Рракс, размышляя об этой ситуации — соваться в такие места не каждому маршалу Федерации по плечу, если он не хочет плевков в спину и звукового лезвия под ребра, а она вот сунулась, выследила его, выследила и достала, хватило яиц. А Сопротивление вновь лишилось одного из вождей и не получит обещанного оружия для борьбы с Федерацией.

Он ухмыляется этой мысли, все еще с закрытыми глазами прислушиваясь к привычной возне — это самая спокойная часть полета, искин справится с маршрутом даже если возникнут незначительные проблемы, и экипаж расслаблен. Расслабляется и баба рядом с ним, в ровном шуме двигателей Рракс слышит, как меняется ее дыхание — уснула? Нет, скорее, просто задремала.
С другой стороны доносится негромкое мурлыканье, кто-то без слов исполняет мелодию, и в первый момент Рракс не обращает на эти звуки никакого внимания, а затем понимает, что слышит: одну из песен с Ираэ, песню, полюбившуюся Сопротивлению, с красивым и отзывающимся в сердце каждого повстанца припевом: пока мы едины — мы непобедимы.
Без резких движений Рракс открывает глаза и встречается взглядом с рыжей девахой — она делает вид, что проверяет корабельные системы, напевая завязший в зубах мотивчик, но, завидев, что Рракс на нее смотрит, улыбается одними губами, не прерывая мурлыканья.
Он задерживает взгляд еще на пару секунд, давая понять, что услышал и понял, и снова закрывает глаза и откидывается в кресле поудобнее, сдерживая желание подпеть — и когда начинается вся возня, даже не улыбается, хотя уже примерно представляет, что к чему, и что за корабль дежурит возле точки перехода.

Взгляд цепной суки чувствуется на коже, как близость раскаленного ствола плазмогана, но Рракс даже не шевелится и поворачивается к ней, только когда она начинает говорить, но даже не пытается сделать вид, будто удивлен или не понимает, о чем она, актер из него все равно хреновый.
— Не волнуйся, сестренка, я с этой посудины ни ногой.
Согласно полученной Сопротивлением информации, на этом транспортнике должны были перевозить какой-то секретный груз КонтролСек, и если Рракс хоть что-то в этой жизни понимает, так это, что за любые разработки КонтролСек, особенно совершенно новые и секретные, их конкуренты отвалят столько кредитов в любой валюте, что хватит заново оснастить весь военный флот Ираэ, даже еще передерутся за возможность заплатить.
Операция рискованная, но рассчитали они все верно — и Куй поджидает "Марию-Целесту" с грузом именно там, где у той не будет особо вариантов спастись.

— Получен сигнал бедствия, капитан, — продолжает докладывать рыжая девчонка, нацепившая наушники. — Я вызываю их по всем каналам, но это автоматическая передача, экипаж не отвечает...
— Из какой системы корабль? — запрашивает капитан, возвращаясь на свое место.
— Это исследовательский корабль КонтролСек.
На мгновение в отсеке повисает молчание: КонтролСек самая глобальная корпорация галактики, фактически, она и есть сердце Федерации, объединяющее множество миров, и помощь их кораблям в приоритете в любых других миссиях, не исключая военные. За помощь КонтролСек щедро вознаграждает, но и сам по себе корабль, если нет свидетелей и экипаж мертв, отличная добыча: по законам космоса, найденный корабль без экипажа принадлежит тому, кто его нашел, и если КонтролСек захочет выкупить свою собственность обратно, то предложит хорошую цену.

— Приглушить двигатели, изменить курс, — командует наконец капитан под одобрительные возгласы команды. — Продолжай вызывать рубку. Идем на сближение.
Рракс снова расслабляется в своем кресле, делая вид, что происходящее его совершенно не занимает. Боль в сломанном пальце отступает на второй план, превращается в источник концентрации — у уроженцев Ираэ свои отношения с болью, со способностью терпеть боль, Федерация откусила кусок не по себе.

Служебная сука оседает в кресле как тряпичная кукла или марионетка с обрезанными нитями, рука с браслетом безвольно свешивается чуть ли не до самого пола. На некоторое время она полностью обездвижена — не ожидала от члена команды частного транспортника на контрактах знания об энергетических точках, и зря, — но смотрит на Рракса так, что, умей она убивать взглядом, его труп бы уже валялся на полу.
Рракс отвечает на этот взгляд ленивой ухмылкой, пока деваха ловко расправляется с наручниками на его правой руке, а затем в четыре руки они избавляются от остальных пут.
Рракс проводит ладонью по ошейнику, плотно сидящему на шее, и поднимается из кресла, потягиваясь — за несколько часов почти полной неподвижности плечи будто закаменели, но тихое бешенство во взгляде суки его бодрит лучше любого синтетического дерьма.

— Это в самом деле корабль КонтролСека? — спрашивает у девахи, которая так и трется рядом, и та обрадованно и с энтузиазмом кивает.
— Да, глава Тэй. Мы пригнали его сюда, как только узнали, что вас схватили. Ребята заманят команду в ловушку и запрут, рано или поздно кто-то другой наткнется на корабль и решит его обыскать, но мы к тому моменту будем далеко отсюда, вместе с вами и с грузом.
Рракс продолжает потирать ошейник:
— Куй там?
Девица кивает еще радостнее, улыбаясь во все зубы:
— Собственной персоной.
Приходит черед улыбаться и Рраксу — он не сомневался, что дружище в стороне не останется. Они начинали вместе — возили грузы, ввязывались в сомнительные предприятия, работали на Федерацию и КонтролСек, но с тех пор минули годы, годы, наполненные кровавой борьбой за независимость, и Куй по-прежнему рядом, прикрывает спину, страхует, а награда за его голову, объявленная Федерацией, не уступает награде за голову Рракса.

Девица замечает его жест и хмурится, рыжие брови сходятся на симпатичном личике:
— Я должна проконтролировать искусственный интеллект корабля, чтобы не дать ему отправить сигнал тревоги на базу, когда Куй и парни появятся здесь, но затем сразу же попробую снять с вас это, — она касается своей шеи, но Рракс отмахивается.
— Ерунда, занимайся своим делом.
Девчонка возвращается на свое место, походя раскрывая отсек с котом, чтобы тот мог выбраться из тесной клетки. Кот с благодарностью спрыгивает к ней на плечо, а затем сползает на колени, громко урча от удовольствия.
Рракс возвращается к месту, где сидит сука Федерации, опускается на корточки прямо перед ней — теперь их лица на одном уровне.
— Ну что, познакомимся поближе? — он обыскивает ее, встряхивая как куклу, избавляет от кобуры с оружием под курткой, охлопывает рукава, вытаскивает из кармана металлический значок воздушного маршала с выгравированным именем, и поднимает на нее глаза, ухмыляясь.
— Вот как, офицер Ахмади? Сладкая, неужели?
Судя по внешности и имени, родом она из старых колоний, а Рракс бывал в тех краях достаточно, чтобы выучить несколько слов.
Он раздвигает ей ноги, продолжая обыск, ведет ладонями по икрам и бедрам, но, кажется, в поездку она отправилась налегке. Напоследок Рракс приподнимает ее руку с браслетом, поддергивает рукав, чтобы лучше разглядеть механизм, ощупывает осторожно — но как снять с нее эту приблуду, не догадывается.
— Я так понимаю, у нас три пути, сладкая. Первый путь — это я продолжаю вертеть браслет, пока тот не сработает и не оторвет мне голову — и мне этот путь совсем не нравится, да и ты после этого долго не проживешь, так что вычеркиваем его. Второй путь — это тот, где я отрубаю тебе кисть и избавляю от браслета, а заодно и соблазна активировать ошейник. И третий — когда тебя отпустит, а будет это не скоро, ты любезно сообщишь мне, как снять эту херабору, а я любезно провожу тебя до спасательной капсулы с заданными координатами ближайшего поста твоей сучьей Федерации. По-моему, это честная сделка, что думаешь? Моргни, если согласна, моргать-то ты можешь — я совсем не хочу тебя убивать или калечить, я воюю не с тобой. Ну так что?
Хорошо, что их лица на одном уровне — так он может смотреть ей прямо в глаза, ожидая, что она моргнет, соглашаясь, принимая его предложение, сдаваясь.

Его щедрое — особенно в нынешней их ситуации — предложение ответного энтузиазма не встречает, сука смотрит на него не моргая, будто собирается дыру проделать. Смотрит и смотрит, смотрит и смотрит — ну что же, Рракс понятливый.
— Очень жаль, офицер Ахмади, — вздыхает он наигранно, хотя слова о жалости совершенно искренни: было бы куда удобнее, если бы приняла предложение и они разошлись мирно, чтобы вернуться к своим делам, даже с перспективой встретиться снова. Он бы встретился, думает Рракс — теперь он знает, чего от нее ждать, думает, что знает, и думает, что теперь она бы не застала его врасплох и не обманула своей внешней хрупкостью и миниатюрностью. На Ираэ даже есть поговорка про таких, как она — маленькая собачка кусает злее, ну так вот, теперь он имел неосторожность убедиться в этом лично, но в следующую их встречу был бы готов.
Но она не моргает, а значит, придется подумать, что делать с ошейником — впрочем, раз все идет по плану, у него будет время, чтобы разобраться с проблемой, а на крайний случай всегда остается вариант просто отрубить ей кисть и забрать браслет с собой.

Договорить он не успевает, в рубке появляется Куй — и как же Рракс рад его видеть! Они не виделись около двух земных месяцев, так что успели как следует соскучиться и мнут друг другу кости от души, обмениваясь похлопываниями по плечам и тычками под ребра.
— Рохо все еще на Фурии — я не смог его вытащить, — делится Рракс, которому тоже нравится идея заглянуть на планету-тюрьму. — И полно других парней.
Не говоря уж о том, что освобождение всех, кого Федерация отправила на каторгу за поддержку Сопротивления, будет хорошей рекламной акцией — Сопротивление своих не бросает, и эти слова самая настоящая истина, поэтому Куй сейчас здесь, поэтому все эти улыбающиеся и довольные собой мужчины и женщины сейчас здесь, поэтому они всерьез рассуждают о том, чтобы завернуть на Фурию вместо того, чтобы на всех порах гнать к Ираэ.
Но в этом сплочении нет места псинам Федерации — и Рракс без удивления слышит предложение убить маршала.
Они не убийцы и не она их враг — но он понимает, почему многим этот вариант кажется самым простым: она работает на федерацию, а значит, заодно с врагом, и она достала немало ребят.
— Знаешь ее? — спрашивает Рракс у Куя, оставляя без ответа главный комментарий.
Куй жмет плечами:
— Слышал. Она не отстанет.
Плохие новости, очень плохие. Рракс снова смотрит на маршала в кресле.
— Вышвырнем ее в космос, — предлагает тот же мужчина, широкоплечий, с повязкой на глазу и неопрятной бородой, держащий плазмоизлучатель с видимой небрежностью.
Никто не протестует — может, ждут решения Рракса и Куя, может, в самом деле не имеют ничего против.
— Нет, — говорит Рракс. — Может, позже. Дам ей часок, если она не дура, то подумает как следует и сообразит, что лучше пойти на соглашение, и сама снимет это украшение. А взамен останется на Фурии живой и здоровой — лучше, чем превратиться в обледенелый труп.

Сэм ловко управляется с компьютером, Рракс усаживается в кресло пилота, Куй — на капитанское место: транспортник старый, они в самом деле гоняли на таких достаточно, чтобы прыгнуть через точку перехода. Остальной народ — полдюжины человек — находят себе места в рубке, и траспортник прыгает, чтобы вынырнуть у самого астероидного пояса, окружающего Фурию.
Еще одна естественная защита планеты-тюрьмы, чтобы пройти пояс, нужны рассчеты с помощью посоянно изменяющегося ключа, но, благодаря грузу на борту транспортника, у прежней команды был этот ключ, и Сэм принимается программировать маршрут приземления.
Дело не на пять минут — и, подчиняясь естественному любопытству, Рракс и Куй отправляются в сопровождении своих ребят взглянуть на груз: толка в рубке от них пока никакого, а Ахмади все еще лежит в кресле, как выброшенная на берег медуза, и Рракс считает, что времени у них в запасе достаточно, а Сэм в безопасности.

В грузовой отсек они вваливаются всей толпой, радостно предвкушая осмотр добычи. Ящики, расставленные возле стен, понятны: провизия для охраны и заключенных, неплохой куш, учитывая, что восставшая колония отрезана от многих торговых площадок Федерации и должна кормить сама себя. Какие-то товары для следующей точки на маршруте — замороженные эмбрионы сельскохозяйственного скота, семенной фонд, установка для опреснения воды в ящике со знакомой маркировкой. Куда больше внимания привлекает другой ящик, самый большой, возвышающийся посреди отсека — он даже на вид кажется громоздким, на нем нет никаких сопроводительных надписей, только печать КонтролСека.
Рракс срывает печать, пока одноглазый бородач орудует прикладом плазменной винтовки — всем не терпится выяснить, что за приз они получают.

Это металлический контейнер, холодный даже наощупь, кажется литым, но, стоит Рраксу дотронуться до него, на металлической поверхности проступает предупреждение о том, что это собственность КонтролСека, а затем с тихим свистом металлическая панель сдвигается. Из контейнера вырывается пар, внутри, на равном расстоянии друг от друга, рракс видит пять мясистых коконов, больше всего похожих на яйца или на огромные бутоны.
— Что за херня, — одноглазый выражает общее мнение, наклоняясь пониже, толкает ближайший кокон прикладом и по тому проходит рябь, будто кокон реагирует на толчок. — А где оружие? Что это, черт подери, за ебанина?

По поверхности кокона снова бежит дрожь, а за ней, практически сразу же, еще одна. Мясистая ткань, которая больше всего напоминает Рраксу человеческие внутренние органы, темно-красная, почти лиловая, влажно блестит и подергивается, и когда бородач снова тычет в кокон прикладом, сокращения становятся интенсивнее и чаще, как будто кокон стремится что-то выплюнуть.
— Мать твою, — выдыхает кто-то за спиной Рракса, когда этот кокон, содрогаясь, раскрывается, как бутон из плоти, и темно-серые лепестки, на вид плотные и гибкие, повисают спущенными парусами.
Тусклый свет грузового отсека не дает разглядеть как следует содержимое кокона, но Рраксу кажется, что он весь заполнен жидкостью — или не жидкостью, но подрагивающим полупрозрачным грязно-белым желе, в котором что-то движется.
— Да что это, раздери меня иглохвост, такое, — бородач, стоящий ближе всего, наклоняется над коконом и оттуда выстреливает нечто очень быстрое, настолько быстрое, что Рракс, инстинктивно подаваясь назад, даже не может разглядеть, что это такое.
Вопль бородача, упавшего на спину, обрывается, сменяется хрипом, едва слышным за испуганными и сердитыми возгласами остальных.
— Что, что?! — слышится со всех сторон, и люди расступаются, когда Рракс подходит ближе.
Лица упавшего не видно за распластавшимся на нем существе — полупрозрачным, серовато-розовым, больше всего похожим на креветку или краба, но с очень длинным гибким хвостом, обвившимся вокруг шеи бородача. Куй пытается оттянуть этот хвост, но существо оказывается сильнее, чем можно было себе вообразить по его внешнему виду, потому что даже совместных усилий Рракса и Куя не хватает, чтобы оттянуть хвост, и чем сильнее они тянут, тем сильнее захват хвоста, перекрывающий кислород жертве. Те участки лица, что видны из-под плотно присосавшегося существа, наливаются красным, хрипы становятся сильнее.
— Стойте! — вперед суется Лена, их бессменный медик, бесстрашно опускается на одно колено, ищет пульс на шее бородача, стараясь не дотрагиваться до существа. — Стойте, отойдите... Да отойдите же оба! Вы его так убьете! Это... это тварь реагирует на ваши усилия, это же очевидно! Отпустите!
Стоит им послушаться, как хвост и в самом деле ослабляет свою хватку на горле, постепенно цвет кожи бородача возвращается к прежнему оттенку.
— Никогда такого не видал, — замечает Рракс, хмурясь.
Куй согласно кивает:
— Херня какая-то.
Лена поднимает голову, оглядывает их обоих:
— Доставим его в медотсек и попробуем срезать, — мрачно говорит она.
— Да, и надо попросить Сэм поискать в бортовом журнале хоть что-то, что указало бы на то, что эта посудина везет, — соглашается Рракс. — Сэм? Эй, Сэм?
Он задирает голову, выискивая взглядом динамик — ясно же слышал голос Сэм, когда началась самая суета.
— Сэм, ты меня слышишь?
Нет ответа.
Рракс хмурится, хлопает по плечу Куя:
— Забегу в рубку, узнаю, что там у Сэм.
Он с неприязнью оглядывает коконы в контейнере — раскрытый меняет цвет, он уже намного бледнее, чем те четыре, что так и остались закрытыми, но пусть так и остается. Рракс присматривается — кажется, что еще по одному идет рябь, а затем, едва он успевает моргнуть, открывается еще один кокон. Вопит стоящий справа от него мужик — и тут же падает, сбитый с ног таким же существом, что присосалось к лицу бородача. Правда, этому повезло больше — он успел перехватить в прыжке эту тварь и сейчас держит ее на вытянутых руках в футе от своего лица, не переставая вопить и сыпать проклятиями. Хвост твари уже обвился вокруг его горла, и вот-вот перекроет кислород — стоящие рядом перехватывают тварь, Эш выхватывает звуковой нож и перерубает хвост. Тварь в руках мужика корчится и бьет обрубком хвоста из стороны в сторону, оставляя на голых предплечьях своей несостоявшейся жертвы ярко-красные полосы. Рракс выдергивает тварь из рук мужика — при каждом хлестком ударе хвоста по голой коже кажется, что его шпарит кипятком — бросает на пол отсека и топчет тяжелыми ботинками, пока от твари не остается бесформенная и неподвижная масса.
— Тьфу, — сплевывает Куй прямо на пол и захлопывает контейнер. — Если это для чьего-то зоопарка, то я не хотел бы оказаться там после наступления ночи.
Рракс с ним полностью солидарен — и чешет руки, которые будто жалит рой невидимых, но очень злобных москитов.
— Парни, кто-нибудь, заберите эту штуковину, хочу изучить ее в более подходящей обстановке, — просит Лена, замыкающая процессию, уносящую бородача, на чьем лице по-прежнему неведомое существо.

Рракс возвращается в рубку — и видит в кресле осевшую без движения Сэм, она жива, но без сознания. Другое кресло, где должна была находиться маршал Ахмади, пустует — сука Федерации снова обманула его, оказавшись куда крепче и куда тренированнее. Он не уверен, за сколько бы сам пришел в себя после ударом разряда — а она смогла удрать, не прошло и часа, да еще и обезвредила Сэм.
Он снова трет ошейник, как будто у него зуд — а затем наклоняется через Сэм, запускает систему корабельной связи:
— Крошка-маршал удрала, — его голос звучит из каждого динамика по всему кораблю, — но на корабле не спрятаться. Давай, сладкая, просто выходи. Выходи и поговорим. Нам не нужна твоя смерть, не вынуждай нас идти на крайние меры. Повторяю, ты нам не враг. Выходи — и мы поговорим. Ручаюсь своим словом, ты останешься жива, если пойдешь на соглашение.

Рракс отключает систему корабельной связи и снова касается ошейника, будто тот ему натирает — ситуация определенно вышла из-под контроля. Сначала этот груз, с которым уже начались проблемы, теперь вот побег суки Федерации. И то, и другое — неучтенные факторы, а непредсказуемость чревата опасностями.
Например, эти коконы — Рракс рассматривает вздувшиеся и зудящие ярко-красные следы на предплечьях, оставленные хвостом твари, а потом снова возвращается мыслями к беглянке. То, что его голова все еще на шее, хороший знак — но не слишком обнадеживающий: она показалась ему самоуверенной сучкой, и пока, быть может, в самом деле считает, что еще может приволочь его на Фурию как заключенного, но что она сделает, когда поймет, что эту возможность она потеряла? Активирует взрывчатку в ошейнике и отправит его к праотцам?
Не самая радужная перспектива, Рракс в самом деле хотел бы, чтобы она была менее принципиальной, не такой упертой. Это был бы не первый и не последний раз, когда служащие Федерации оказывали Сопротивлению небольшие услуги, получая взамен некоторую сумму кредитов на какой-нибудь счет, открытый в дальних колониях, или взамен ответной любезности; Сопротивление не продержалось бы и пары земных лет, если бы не помощь со стороны, за мзду или искренним порывом, и Рракс надеется, что сумеет подобрать ключик и к упрямству офицера Ахмади.
Всем что-то нужно, не бывает людей без потребностей и слабостей — и она не исключение, сколько бы живой плоти не заменило в ней металлом.

Сэм слабо стонет, приходя в себя, когда Ракс расстегивает на ее комбинезоне несколько верхних пуговиц и поудобнее усаживает в кресле. Открывает глаза, оглядывает рубку с легким удивлением, затем видит Рракса и с облегчением вздыхает. Кот, прячущийся под креслом, гладится о ее ногу, легко запрыгивает на колени и обнюхивает лицо хозяйки.
Сэм ласково отодвигает морду кота в сторону, трет себя по шее и на ее лице явственно проступает вина:
— Ох, черт, я ее упустила, глава Тэй, простите мне...
— Как ты? — обрывает ее Рракс — девчонка молодая совсем, многим рискует, ввязавшись в спасательную операцию, хрена с два он даст ей сожрать саму себя, потому что сука Федерации оказалась хитрее и подготовленнее. — Она, должно быть, напичкана всей этой синтетической хренью, которую Федерация придерживает для своих солдат. Не беспокойся о ней, лучше прислушайся к себе. Док сейчас в медотсеке, если надо, я отведу тебя, а тут подежурит кто-то еще.
Сэм благодарно улыбается, убирает руку от шеи и качает головой, садясь прямее.
— Нет, все в порядке. Она просто застала меня врасплох.
Рракс хорошо понимает, как это было — они, можно сказать, товарищи по несчастью.
— Понимаю, — соглашается он. — Она и меня застала врасплох.
Деваха совсем расслабляется, понимая, что ее никто не обвиняет, и сразу же вспоминает, что успела заметить суету в грузовом отсеке. Рракс наскоро пересказывает, что они обнаружили в контейнере, и вид у девчонки становится встревоженным и задумчивым, но на его вопрос она отводит глаза и пожимает плечми:
— Нет, нет. Ничего. Должно быть, ничего... Давайте я посмотрю, что можно сделать с ошейником, надеюсь, смогу его если не снять, то перепрограммировать...

В медотсеке Лена, убедившись, что жизни Кайла ничего не угрожает и тварь на его лице не мешает ему дышать, подтягивает поближе устаревший, но все еще рабочий диагностический зонд. Запускает его и тут же морщится от писка высокой тональности, а затем смотрит на монитор, выводящий результаты диагностики, и хмурится: неизвестная форма жизни, вот что выдает аппаратура по поводу существа, атаковавшего Кайла.
Неизвестная форма жизни — это сейчас-то, когда галактика, кажется, изучена вдоль и поперек.
Лена снова запускает диагностику, на этот раз с другой задачей, и хмурится еще сильнее, когда зонд выдает проекцию — рот и нос Кайла плотно закупорены трубчатыми отростками на теле существа, вцепившегося в его голову, и дышит он только благодаря тому, что воздух поступает через эти отростки.
— Паразит, — не то ругается, не то констатирует очевидное Лена, пытаясь вручную определить, что это за существо, но так и не добивается успеха, а ее попытка сделать надрез на кожистой суставчатой лапе, плотно обхватывающей голову Кайла чуть выше уха, заканчивается тем, что хвост на шее человека затягивает петлю туже, явно угрожая удушением.
Лена оставляет попытки — очевидно, паразит не даст причинить себе вред без опасности для жизни Кайла. Она помещает Кайла в медицинскую капсулу, запускает отслеживание его состояния, чтобы бортовой компьютер немедленно поднял тревогу, если жизненные показатели Кайла опустятся до критических, и тут же слышит вызов из рубки. Выходя, она запирает медотсек — просто привычка, совсем не лишняя, учитывая, что где-то на корабле прячется офицер Федерации с недобрыми намерениями и наверняка переполненная желанием всех их засунуть на каторгу до конца жизней.

— Она просто делает свою работу, — возражает Рракс. — Ей за это платят и платят неплохо.
Да, неплохо — и, насколько он знает, Федерация не любит вкладываться в своих наемников, если не уверена, что каждый потраченный кредит окупится. По его душу выпустили настоящую профессионалку, теперь он это понимает, а ведь на первый взгляд она показалась ему даже миленькой, когда устроилась рядом за стойкой в том баре.
Куй умер бы со смеху, если бы узнал, как глава Тэй дал себя обдурить — но вот самому Рраксу не до смеха: она проблема, и проблема серьезная, учитывая, что до сих пор она его только и удивляла.
Усовершенствованное тело, усовершенствованное зрение, разогнанный обмен веществ, быстрое восстановление — она даром что выглядит как крохотной, проблемы от нее просто огромные.
— Я все еще хочу попробовать с ней договориться. Она все еще не активировала ошейник — шанс есть.

Куй смотрит на Рракса с подозрением — но слова Сэм убеждают и его. Сэм — технический гений, Куй это знает, он сам притащил ее в Сопротивление и под его крылом она делала первые шаги на стезе борьбы против Федерации, и если она говорит, что попробует перепрограммировать ошейник, то, значит, считает, что дело не безнадежно.
Уложив пламенную винтовку поперек панели управления, Куй падает в кресло капитана, забрасывает обе ноги на соседнее кресло штурмана и выводит на экран вид на грузовой отсек. что-то не так — там что-то не так, но он не успевает понять, что именно, потому что Рракс дергается в своем кресле, заставляя Сэм, узучающую его ошейник, чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности.
— Что? — Куй подаетс вперед, выкидывая из головы увиденное в грузовом отсеке.

— Привет от крошки-маршала, — сквозь зубы выдавливает Рракс, у которого ноет каждый нерв после полученного разряда, не сильного, но ощутимого. — Хочет со мной поиграть.
Сэм, наклонившаяся к нему и внимательно изучающая мигание красного сигнала на ошейнике, задумчиво постукивает пальцем по гладкому металлу.
— У ошейника ограниченный диапазон приема сигнала, он не подчинен к корабельной сети, чтобы его нельзя было заблокировать... Интересно, смогу ли я отследить сигнал во время его активности?
Рракс смотрит на нее с раздражением, отодвигаясь подальше.
— В смысле, пока она ебашит меня током?
Сэм краснеет, в совокупности с ее рыжиной в волосах выглядит это впечатляюще — он как будто разговаривает с апельсином.
— Да, — подтверждает техник. — Ну то есть, раз она все равно это делает, а мне хватило бы нескольких секунд...
Она замолкает, понимая, что вряд ли обрадовала этой новостью Рракса — зато Куй заливисто смеется:
— Ну что же, может, ей нравятся такие игры и она повторит.
От спора их отвлекает появившаяся в рубке Лена. Пока она деловито расспрашивает Сэм о ее самочувствии, Рракс снова принимается чесать оставленные хвостом твари полосы на руках — ядовитая она, что ли?

Громкий сигнал тревоги прерывает их, мягкий голос кораблельного искина, лишенный любой индивидуальности, сообщает, что медицинская капсула открыта, а пациент пришел в себя.
Рракс первым оказывается перед экраном — так и есть, Кайл расхаживает по небольшому медотсеку, явно что-то раздраженно выговаривая в небеса, существа на его лице больше нет, он выглядит совершенно в порядке.
— Вот черт! — Лена бросается прочь из рубки, Рракс и Куй несутся за ней, пока Сэм садится на место и переключает связь на медотсек, чтобы успокоить Кайла и выслушать потоки его жалоб на то, что он оказался заперт черт знает где и черт знает по какой причине.

— Что за дела?! — Лена первой оказывается в медотсеке, принимается осматривать Кайла, не обращая внимания на его возмущение — но он выглядит совершенно нормально, даже привычно не в духе, и на произошедшее с ним указывает только покраснение вокруг рта и носа и на шее. Такое же покраснение, как и на предплечьях Рракса, и, судя по тому, как Кайл почесывает шею и лицо, зуд у него точно такой же.
— Да что случилось! Почему я прихожу в себя в этой штуковине! — все свое раздражение Кайл явно намерен сорвать на Лене, отбиваясь от ее попыток затянуть его под диагностический зонд. — Со мной все в полном порядке! Я отлично себя чувствую!
Внимание Рракса привлекает перевернутый стул возле стола и раскрытый люк в потолке, ведущий в систему вентиляции. На столе влажная полоса, следы такой же влаги на решетке люка.
— А где тварь? — спрашивает он.
Куй, заглянувший за медицинскую капсулу, выпиннывает в центр отсека какие-то тускло-серые лохмотья, похожие на древний перагмент.
— А это еще что за херня?

Напоминание о еде очень кстати; Куй просит у Сэм, оставшейся в рубке, передать поисковой группе, что через некоторое время их сменят и они тоже смогут поесть, и вся делегация из медотсека переходит в столовую.
Транспортник не нуждается в большой команде, практически всю работу выполняет ИИ, так что столовая совсем крохотная — два сдвинутых вместе стола, несколько стульев, у дальней стены небольшой буфет, заваленный пачками и упаковками дегидризированной пищи, знакомой любому, кто проводит в космосе времени больше, чем на планетах.
Кайл набирает целую охапку пачек, не вчитываясь в названия, Рракс засыпает свежую порцию кофе в кофеварку, возвращается к столу.
Даже Лена, повертев в руках коробочку с обещанием ветчины, срывает защитную оболочку и, вступив в реакцию с кислородом, малоаппетитные спресованные почти одинаково выглядящие куски и порошки в отсеках коробки превращаются во вполне себе узнаваемое блюдо.
Рракс тоже садится за стол, принеся от кофеварки полный кофейник, и Кайл, проглатывая ложку пюре, одобрительно мычит, подставляя кружку.
Но он не успевает сделать и глотка, как замирает, закашливается, наклоняясь над столом. Куски полупережеваной ветчины и ошметки пюре разлетаются по пластмету, Лена недовольно фыркает, но тут же вскакивает со стула и тянется к Кайлу, потому что он продолжает кашлять, упираясь в стол обеими ладонями, и вместе с пюре из его рта вылетает брызги крови.
Крови становится все больше, она на его порции, на столе, на одежде. Он пытается встать, но тут же падает на спину, роняя стул, выгибаясь все сильнее, касаясь пола только пятками и затылком.
— Помогите мне перевернуть его! — кричит Лена, но поздно: Кайл уже не кашляет, а только хрипит, как испорченный кислородный баллон, от этих звуков у Рракса на шее встают дыбом короткие волоски. Кайл хрипит, хрипит, а потом с тошнотворным влажным звуком что-то лопается, хлюпает у него внутри, его тело выгибается еще сильнее, и Рракс готов поклясться, что у него под одеждой на груди что-то двигается, толкается, будто дитя в животе беременной женщины. Майка на груди Кайла темнеет, к запахам еды прибавляется густой, медный запах крови. Глаза Кайла широко распахнуты, как и широко разинутый рот, он сучит руками, царапает ногтями гладкий пол, но, кажется, не видит даже наклонившуюся над ним Лену.

Звук повторяется, на этот раз сильнее, крови становится больше, а затем грудная клетка Кайла будто взрывается изнутри, ребра расходятся, как люк пусковой шахты. Кайл стонет и обмякает, падает на пол, пока из его груди на свет выбирается некое сморщенное, тускло-серое существо, все будто состоящее из складок, длинного веретенообразного тельца длиной с предплечье и несоразмерно-крупной головы, с которой скалится полный комплект даже на вид ужасно острых зубов.
Существо разевает пасть, не то мяукая, не то рыча, и, кажется, но Рракс, который уже и так впечатлен сверх всякой меры, не уверен, в пасти у него еще одна миниатюрная пасть, такая же зубастая.
Куй оттягивает Лену от тела Кайла, Рракс хватается за стул, чтобы ударить по вылупившемуся уродцу, но тот неожиданно ловко и шустро соскакивает с тела, юркает под стол, взмывает по стене отсека и ныряет в приоткрытый люк вентиляции под самым потолком.
— Лови его, лови! — Куй швыряет ему вслед недоеденной порцией, но бестолку. — Что это вообще такое? Оно убило Кайла!

Это правда, Кайл мертв. Оповестив остальных и предупредив держаться настороже через Сэм, они вновь относят тело Кайла в медотсек и Лена, подтянув диагностический сканер, принимается за дело, пытаясь понять, свидетелями чего они только что оказались.
— На борту неустановленный биологический объект, — сообщает ИИ тем же своим безмятежным тоном. — Повторяю. На борту неустановленный биологический объект.
Как такое может быть, Рракс не знает.
— Установи, — роняет он зло, обращаясь к вездесущему бортовому компьютеру. — Мы хотим знать, что это такое. Установи, что это, и отследи его перемещение.
Повисает долгая, неприятная пауза.
— Перемещение отслежено, — сообщает ИИ.
— Сэм, — зовет Рракс, сгребая со стола плазменную винтовку Кайла, которому она точно больше не понадобится, — выведи карту корабля на экран и наложи на нее отслеживание объекта. Можешь вести нас голосом? Нужно отследить эту тварь и уничтожить.
— Конечно, — из динамиков доносится сосредоточенный голос Сэм. — Дайте мне минуту, еще минуту... Оно в вентиляции! Прямо сейчас в центральной части, приближается к рубке!..
— Будь осторожна, — велит Рракс и они с Куем бегом устремляются по коридорам транспортника, следуя за вентиляционной схемой.

— Оно почти здесь! — доносится из динамиков голос Сэм, полный тревоги. — Почти у рубки! Двести футов! Сто восемьдесят футов!... Сто пятьдесят! Господи, какое оно быстрое!..
— Мы почти здесь, — орет Рракс под топот их с Куем ботинков. — Почти здесь, держись!
Они видели, что эта тварь сделала с Кайлом — просто прогрызла его грудную клетку, и помнят, сколько у нее зубов — слишком много зубов, и Сэм, конечно, технический гений, но реакция у твари быстрая, куда быстрее, чем любая человеческая реакция, и Рракс всерьез боится за деваху.
Над их головами, за металлической мелкой решеткой вентиляции шум, какое-то верещание, возня. Рракс вздергивает винтовку, чуть не врезается в переборку, спиной залетая в рубку и ориентируясь на усиливающийся шум. Сэм, вооруженная коротким бластером, тоже не отрывает взгляд от потолка, за которым очевидно что-то происходит.
К верещанию прибавляются вопли — Рракс почти успевает догадаться, но маршал первой сваливается из вентиляции под шипение разъедаемого кислотой металла, отшвыривает в сторону скальпель...

Рракс смотрит не на браслет, Рракс смотрит на узоры на предплечье и кисти ее искусственной руки — их не было прежде, он готов в этом покляться.
— Что-что-что!.. — Сэм будто заело, но она держит крошку-маршала на мушке, хотя ее руки дрожат так сильно, что Рраксу становится немного не по себе в небольшом отсеке.
— Тшшш, — успокаивающе говорит он, убеждаясь, что в руках у маршала нет другого оружия, а скальпель Куй отпиннывает еще дальше. — Сэм, спокойно.
— Это она?! — голос Сэм взлетает на октаву. — Она убила Кайла?
Куй фыркает, продолжая держать открытый люк вентиляции на прицеле.
— Нет, — говорит Рракс. — Посмотри сама.
Сэм кидает короткий нервный взгляд на экран — в самом деле, красная точка все еще мечется в трех отсеках от рубки, в то время как маршал стоит на месте прямо перед ними.
— Да что это такое?! — спрашивает она тем же нерным высоким тоном.
Ответа у Рракса нет.

После короткого раздумья Рракс опускает ствол винтовки.
— Значит, поговорим, — кивает он офицеру Ахмади — она явно умеет владеть собой получше Сэм, да и получше него самого: он-то, столкнись с такой тварью в узком ходе вентиляции, не был бы так спокоен. — Вентиляция? Хороший выбор, мы бы догадались, но не так быстро...
— Оно здесь! Прямо здесь! — доносится крик одной из поисковых групп. — Оно выпрыгнуло из вентиляции, о черт!..
Слова тонут в звуках выстрелов, в криках боли. Глаза Сэм, кинувшейся к пульту связи, наполняются слезами:
— Андреас?! Андреас, Кейти, ответьте!
Бесполезно: только выстрелы и крики, а затем наступает тишина, которая очень не нравится Рраксу.
— Что это такое?! — он приближается к Ахмади, тесня ее к стене, даже забывая о ее искусственной руке, о том, что на ее кисти браслет, о том, что один раз она его уже вырубила. — Что это, блядь, такое?! Ты должна знать — это твои гребаные Федерация и КонтролСек! На контейнере, где была эта дрянь, эта и ей подобные, был логотип Ка-Эс!

— Андреас мертв, — докладывает другой голос по корабельной связи. — Кейти жива, но... Я не знаю, как долго она продержится, с нее как будто заживо кожу содрали, черт, я не знаю, тут все в какой-то дряни, она разъедает и плоть, и пластмет... Передайте Лене, мы несем Кейти в медотсек.
— Будьте осторожны, — сквозь слезы говорит Сэм, — тварь сейчас над грузовым отсеком, следует в сторону столовой. Она перемещается по вентиляции, она очень быстрая, она... Она...
Ей приходится замолчать, зажать себе рот рукой, а затем она в ужасе оглядывается:
— Где Джонси?! Джонси! Джонси, кис-кис, иди сюда, котик! Джонси!

Гребаная машина для убийства — так характеризует безбилетника крошка-маршал, и эти слова оседают в сознании Рракс, накладываются на донесение, полученное по внутрикорабельной связи. Чем бы та тварь не являлась на самом деле, ей очень подходит это прозвище.
Не меньше, чем самой крошке-маршалу — огрызается она на Рракса так, будто это не она тут в худшем положении, а он по-прежнему пристегнут к креслу, как младенец.
— Ну уж нет, — хмыкает он, все еще кипя от злости. — Ты грязно играешь, с чего бы мне верить твоему слову.
Федерации нельзя верить, как и любому из ее выкормышей — это Рракс усвоил на собственном опыте. Ни Федерации, ни КонтролСек, и все, что скажут их представители, полная чушь — любые соглашения будут нарушены во имя выгоды, любые договоры ничего не значат, и нет в галактике силы, которая могла бы призвать Федерацию к ответу.
Любой с Ираэ это понимает, но логика мятежников учитывает именно жажду наживы: если на то, чтобы покорить восставшую планету, тратится больше, чем можно получить с нее, то рано или поздно центр отстанет — зачем тратиться на то, что не окупится, а Ираэ мала и находится вдали от крупных торговых путей, легко сделать вид, что ее просто не существует; именно на это и надеется Сопротивление — вновь оказаться вне внимания корпораций Федерации.

И до тех пор перемирие невозможно. Рракс снова хмыкает, мотает головой: у них еще будут неприятности на Фурии, когда гарнизон охраны спохватится, что "Мария Целеста" захвачена Сопротивлением, и в последнюю очередь ему нужно, чтобы маршал заранее предупредила Центр. "Мария Целеста" всего лишь старый транспортник, годный для перевозки грузов по окраинам, если на орбите Фурии его встретит хотя бы один-два боевых крейсера Федерации, вся операция будет не стоить и выеденного яйца, а вместо одного члена Сопротивления в лапах Федерации окажется целая команда, и это еще в том случае, если их прах навсегда не смешается с космическим мусором после парочки выстрелов из бортовых орудий крейсеров.
И тот, и другой вариант Рракса не устраивает — и он собирается одернуть суку Федерации, которая будто бы уже готова требовать себе огнемет, как с ними связывается вторая поисковая группа.

Вести неутешительные — злоебучая тварь напала и на них, убила двоих, третьего серьезно покалечила, а медотсек этого корыта едва ли подходит для серьезных операций.
Они выслушивают сбивчивый доклад заикающегося Хиккса, который утверждает, что разрядил в тварь две обоймы, а той хоть бы что. Сэм перестает всхлипывать; бледная, решительная, она снимает с головы наушники и забрасывает на плечо винтовку.
— Я отыщу Джонси и отправлюсь в медотсек. Им не помешает лишняя винтовка, если тварь вернется, — мрачно говорит она.
Рракс ловит ее за плечо:
— Хрена с два.
Ноздри у Сэм раздуваются, очевидно, она вот-вот готова послать его далеко и надолго. Она дергает плечом, скидывая его руку.
— Я не спрашиваю разрешения, — в ее голосе лед.
Рракс несильно толкает ее к креслу у пульта связи:
— А мне плевать. Ты слышала, что сказал Хиккс? Эту тварь не убить из винтовки.
— И что ты предлагаешь? — с подозрением спрашивает Куй.
— Она предлагает, — Рракс показывает на маршала, а затем снова смотрит на Сэм. — Дай ей связь с ее Центром и постарайся настроить канал так, чтобы они не смогли отследить нас слишком быстро, сможешь? А потом мы пойдем искать твоего гребаного кота, а заодно разберемся с тварью.
Подумав недолго, Сэм кивает, падает в кресло, без симпатии смотрит на Ахмади и тянет ближе к пульту еще одно кресло.
Рракс кладет на его спинку обе руки и выжидательно смотрит на маршала:
— Ну давай, крошка. Выясни, что это за херовина, и без фокусов. Имей в виду, если ты выкинешь какой-то номер, то умрешь — и мне плевать, что потом будет со мной. Сдохнем вместе, ты и я, сладкая, так что не заставляй меня нервничать.

Рракс обменивается с Куем многозначительным взглядом: яйца у крошки-маршала железные, это точно, но он все равно начеку — достаточно пары слов, чтобы поднять на уши ближайшую базу военного флота Федерации. В этом случае им придется забыть о Фурии и рвать когти — а затем как можно скорее затеряться на грузовых маршрутах, чтобы избавиться от транспортника, и Рракс готов к такому развитию событий, но, к его удивлению, Ахмади держит слово и не пытается предупредить свое начальство, а затем у них у всех появляются проблемы поважнее.
Он так и нависает над ней, уложив локти на спинке кресла, и шумно выдыхает, когда Сэм вырубает связь — оказывается, задержал дыхание.
— Ну ни хера ж себе, — комментирует Куй, и Рракс присоединяется к нему в каждом слове: ни хера ж себе.
Обеспечить выживание твари, даже ценой жизней всей команды — а ведь в Центре даже не в курсе, что лояльная команда транспортника заперта на исследовательском корабле КонтролСек по другую сторону ближайшей точки перехода, а на корм твари идут члены Сопротивления Ираэ.

— Хорошие у тебя друзья, — говорит Рракс, глядя сверху вниз в лицо откинувшейся на спинку кресла Ахмади. — Сама гуманность.
С такого ракурса она кажется не такой уж и злобной, думает он некстати, засматриваясь на четкую линию ее губ намного темнее, чем тон кожи, хотя вряд ли маршал Федерации прошла косметический апгрейд.

Не то что он думал о Федерации лучше — но от неприкрытого цинизма и приоритетов на службе КонтролСек даже его пробирает. И, видимо, пробирает и Ахмади, раз она не стала продолжать сеанс.
— Это записалось? — спрашивает он у Сэм.
Та, так и не сняв наушники, а просто стянув их на шею, быстро-быстро колдует над пультом, а потом хлопает в ладоши:
— Да! Идеальная запись того, как Федерация заботится о своих гражданах!
Куй мотает головой, трет высокий лоб:
— Поверить не могу, — говорит он. — А зачем эта тварь на Фурии? Там же ничего нет — планета-каторга, кучка охраны и парни в ошейниках типа твоего...
Рракс касается своего ошейника, так и не отпуская взглядом Ахмади:
— Не гони так быстро, — с этой новой информацией ему нужно как-то справиться, а у него и так голова кругом. — Не хочу, чтобы ты нервировала моих людей, расхаживая тут с оружием...

— Глава Тэй, глава Пок, — зовет его Сэм, и по ее голосу понятно, что им не понравится то, что она хочет им сказать, но Рракс все равно поворачивается, отлипая от кресла маршала. — Я попыталась связаться с медотсеком, узнать, как у них дела, но что-то повредило узел связи корабля...
— Что?! — Куя вздергивает на ноги. — Мы остались без внутренней связи?! Эта тварь лишила нас связи?!
Между бровями Сэм появляется морщинка:
— Я не сказала, что дело в твари...
— Да а в чем же еще! — орет Куй, и тут вырубается электричество.
Все приборы в рубке, подключенные к запасным источникам питания, тревожно взвывают и возвращаются к жизни, искин принимается монотонно проводить диагностику, но сбивается, и свет так и не включается: корабельный режим экономии отдает приоритет системам жизнеобеспечения и навигации, а не комфорту, и в этом неверном тускло-красном свете аварийных трубок в трех футах над полом Рракс оглядывает остальных.
— Нужно перезагрузить главный узел питания, чтобы искин смог завершить диагностику и заняться устранением проблем со связью и светом, — ровно говорит Рракс. — На транспортниках этой модели узел питания над грузовым отсеком. Сэм, ты остаешься здесь, забаррикадируй вентиляционный люк, чем найдешь, и сиди тихо, мы займемся перезагрузкой. Твое оружие в медотсеке, так что найди свой скальпель, сладкая, и если будешь хорошо себя вести, то получишь кое-что покрупнее.

Кровь свежая, и в сотни раз прогнанном через фильтры очистки воздухе корабля остро пахнет металлом. Рракс на миг останавливается, поднимает голову, прислушиваясь к возможному передвижению твари по вентиляции, но слышит лишь тихое гудение аварийных источников питания, обеспечивающих выживание экипажа в такой вот ситуации. Проблема только в том, что сейчас на борту почти в два раза больше людей, чем в настоящей команде — а значит, и кислород расходуется в два раза быстрее, но Рракс откидывает эти мысли: они перезапустят питание корабля и займутся тварью вплотную, а когда разберутся с ней, продолжат следовать плану.
И отчасти за это — возможность следовать плану — нужно поблагодарить крошку-маршала: она сыграла на их стороне, думает Рракс. Без дураков, сыграла за них.
И сейчас озвучивает то, о чем думает сам Рракс.

— Если не сможем, вышвырнем груз прямо в космос, — отзывается Рракс, поворачивая за угол и чуть было не наступая в новое кровавое пятно. — Пусть полетает вечным памятником Федерации.
На спуск к грузовому отсеку, тоже заляпанный кровью, отмеченный следами перестрелки, он смотрит с опасением и обходит его, крепко сжимая винтовку. Здесь коридор начинает сужаться, за закрытыми переборками жилые помещения для команды, сейчас пустые, и тварь запросто может затаиться в одном из них, но прямо сейчас Рракс надеется, что она нашла себе занятие где-то подальше. Обилие закрытых дверей, мимо которых они идут, его нервирует — даже больше, чем когда он считал, что где-то на корабле прячется маршал Федерации, получившая задание вернуть его на каторгу.
— Не хочешь, кстати, избавить меня от этой штуки? — он легонько касается пальцами ошейника, оборачиваясь через плечо — а когда поворачивается обратно, через пару шагов резко останавливается. — Справа. Вон там.

Куй лезет вперед, оттесняя Ахмади и задевая плечом Рракса:
— Что?
Рракс, держа плазменную винтовку наизготовку, поводит дулом, показывая, куда смотреть.
В аварийном освещении в конце коридора тускло мигает стрелка вверх и значок инженерного отсека. Узкая винтовая лестница, ведущая наверх, не вселяет большого энтузиазма, как бы не застрять в ней плечами — но останавливается Рракс по другой причине: последняя дверь у самой лестницы приоткрыта, порожек слабо подсвечивается, чтобы об него не споткнулись, и через него тянется широкая темная полоса.
Куй присвистывает, Рракс почти слышит, как ворочаются шестеренки в голове у приятеля: выглядит так, будто здесь что-то тащили.

— Я пойду первым. Если все чисто, дам вам знак, — наконец отмирает Рракс: его логика проста — Куй здесь только ради него, а значит, ему, Рраксу, и идти. — Муна меня с дерьмом сожрет, если тебя загрызет какая-то тварь КонтролСека, а не она.
Шутка та еще, но чем богаты — главное, что это приободряет и его, и Рракс идет вперед, стараясь ступать так тихо, как только может.
Эта приоткрытая дверь кажется ему чуть ли не входом в преисподнюю, но другого прохода к узлу питания нет, и Рракс упрямо пробирается вперед, а поравнявшись с дверью, осторожно толкает ее внутрь дулом винтовки и сразу же отступает, беря винтовку наизготовку.
Крохотное прямоугольное помещение обставлено стандартно для этой модели транспорников: капсула для сна вдоль длинной стены, такая узкая, что у Рракса только от взгляда начинает ломить шея, встроенный шкаф напротив, откидные стул и стол, сейчас поднятые к стене...
Андреас, совершенно мертвый — Рракс узнает его по залитой кровью одежде, потому что от его головы мало что осталось, как и от правой руки: из плеча торчит огрызок в несколько дюймов, матово белеет в лохмотьях рукава и мясного месива неровный обломок кости.
Но труп единственный обитатель помещения на данный момент.
Рракс особенно внимательно осматривает вентиляционный путь на потолке и сипло зовет Куя и Ахмади:
— Чисто. Тут только Андреас. Мертвый Андреас.

Рракс мало что знает об ошейниках, свое первое путешествие на Фурию он провел в клетке, а не в ошейнике, так что допускает, что крошка-маршал может и приврать, чтобы обеспечить собственную безопасность, но если и так — он в самом деле не собирается ее убивать, так что на жертвы идти не приходится: она, считай, заработала себе жизнь, не сдав их Центру во время сеанса связи, и это, уверен Рракс, будет весомым аргументом для любого члена Сопротивления.
Они не убийцы — и это отличает их от федеральных агентов, вот бы еще донести это до Ахмади.
Он задумчиво смотрит на нее во время ее пикировки с Куем, затем переглядывается с другом — несмотря на тон, Куй тоже в замешательстве: объединяться с федеральными маршалами им еще не приходилось, а короткие контакты с продажными агентами не предусматривали совместной деятельности, зато сейчас Ахмади фактически предлагает прикрывать тылы, и это, в общем-то, весьма новационно для консерватора Рракса.
Но вот Куй едва заметно пожимает плечами — Рракс понимает этот жест, как будто Куй потратил пару минут на обстоятельное прояснение своей позиции: ему не очень-то по душе идея, если бешеная баба будет таскаться за ними с винтовкой, но из двух зол имеет смысл выбирать меньшее.

Рракс кривится, как будто проглотил лимон, поднимает винтовку, цевье которой заляпано свежей кровью Андреаса, откидывает затвор и заглядывает в магазин: полон больше чем наполовину. Андреас не успел выпустить и двух очередей, как эта тварь его прикончила — а потом еще и ускакала, чтобы затаиться где-то на корабле. Рраксу сложно в это поверить — когда эта штука выбралась из Кайла, она не казалась такой уж неуязвимой, — но факты говорят за себя.
— Тогда используем свои шансы по максимуму, — говорит он, захлопывая затвор и протягивая винтовку Ахмади. — Помни, детка, ты должна доставить меня на Фурию живым — эти планы, надеюсь, не поменялись?
Куй ржет, но смех, нервный, резкий, быстро сходит на нет: оставив Андреаса, которому уже никто не может помочь, в жилой капсуле, они вновь выбираются в узкий коридор.
Рракс без всякого энтузиазма смотрит вверх, останавливаясь под винтовой лестницей, ведущей в инженерный отсек — из-за конструкторских особенностей транспортника, большая часть пространства, не предназначенного для груза, отдана под системы жизнеобеспечения, и винтовая лестница тянется на несколько ярдов, после чего они окажутся в еще более узком коридорчике, интересном обычно только техникам. Рракс, несмотря на свои габариты, начинал именно с должности техника — но ему все равно вообще не улыбается лезть по кромешной темноте, не зная, не затаилась ли наверху эта долбаная тварь, чтобы вцепиться ему в лицо, как только он доберется до инженерной палубы.

— Держись посередине, — командует он Ахмади, — не хочу, чтобы с твоей башкой, а значит, и с моей, что-то случилось. Весьма предусмотрительно со стороны Федерации — не думаю, что много пар заключенных и надзирателей смогли подружиться так же, как мы с тобой.
Куй снова хмыкает:
— Очень романтично, — одобряет он, как будто Рракс тут девицу клеит под его бдительным взором. — Не останавливайся, продолжай в этом духе — и она растает.
Рраксу есть, что сказать на это — потому что в баре он был уверен, что она растаяла, а оказалось, что она всего лишь выманивала его наружу, — но вдаваться в подробности того, как его взяли, ему не с руки, и он просто хмыкает в ответ, давая понять, что романтика не по его части.
— Там, в инженерном отсеке, лучше бы не стрелять, — вкратце информирует он остальных членов их ремонтной бригады. — На этом старом корыте едва ли соблюдены все протоколы безопасности и полно запасных деталей — выведем что-то из строя, и навечно превратимся в космический мусор, сдохнув от переохлаждения, нехватки кислорода или голода, потеряв связь и ключи навигатора.
К тому же, не сказать, чтобы стрельба сильно помогла Андреасу или Кэти — Рракс вспоминает, какой быстрой была тварь, и вздыхает, впервые обращая внимание на то, как потеет, и соображает, что дело в вентиляции: она больше не работает, тварь, должно быть, что-то повредила в самой системе, а это значит, что могут быть перебои и с очисткой воздуха.

Про руку она ему напоминает — и, как ему кажется, прямо лучится от удовольствия. Рракс разглядывает ее сверху вниз, но затем согласно хмыкает, даже выдавливает кривую ухмылочку: забудешь тут. Зато сейчас, понятно, она говорит все по делу: и про рефлексы, и про то, что в темноте она видит.
Крутая баба, сил никаких нет, в общем. Нет, она ему и в баре крутой показалась — нужно отдать ей должное, нежную розу из себя не строила, и, может, кое в чем его наебала и работала на Федерацию, а не болталась по галактике, нанимаясь на краткосрочные контракты, но, в целом, он что видел, то и получил.
Получил бы, поправляет себя Рракс, решая — отпускает перила, отодвигается на шаг, освобождая ей узкий проход к лестнице.
— Ну валяй, если так неймется, — бросает грубовато, скрывая острое нежелание, чтобы она лезла вперед, острое и абсолютно нерациональное: она даром что ему до плеча не достает, о себе позаботиться умеет.

К тому же, на стимуляторах.
Куй приходит в неописуемый восторг, да и Рракс, если начистоту, ничего против небольшого разгона не имеет. Эти стимуляторы, продукция, разумеется, КонтролСека, на черном рынке днем с огнем не отыскать, а если и повезет, то цену на них такую ломят, что охренеть, но и польза от них колоссальная, если иметь в виду, что космодесант перед высадкой такими закидывается. Такими или чуть получше, в целом, не важно; учитывая, какая тварь резвая, им уж точно не помешает по паре капсул, и Рракс вслед за Куем тянет ладонь и получает свою пару штук.
Можно сказать, настоящее братание — она делится с ними своими стимуляторами, они ей — винтовку Андреаса, и это не говоря о том, что они собираются поиграть в команде, разбираясь с этой проклятой тварью.
Расскажи Рраксу кто, он бы ни за что не поверил — а теперь вот, из первого ряда участвует.
Проследив за Ахмади, он тоже разжевывает свои таблетки. Желатиновая оболочка безвкусная, скрипит за зубах, зато сразу же под ней невероятная, обжигающая кислота. Рот наполняется слюной, Рракс сглатывает, мотает головой — перед глазами будто в самом деле проясняется, в башке перестает гудеть, все чувства моментально обостряются: запах крови из спального отсека становится гуще, ярче, писк аварийного предупреждения — громче и настойчивее. Рраксу кажется, как будто у него по всему телу прошлись мелкоячеистой наждачкой — все нервные окончания просыпаются, приходят в боевую готовность, его прямо-таки распирает, кажется, будто он готов сорваться с места и кинуться бегом через весь транспортник, наматывая круг за кругом. Охуенное, словом, чувство — понятно, почему у черных торговцев на эти стимуляторы спрос.

— О-о-о, — тянет рядом Куй, расплываясь в улыбке, — чувствую себя, мать его, настоящим богом. Прикинь, братишка, каково под такими колесами трахаться?..
Ну, Куй есть Куй, у него все вокруг секса крутится — Муна его не за красивые глаза держит, — но Рракс ловит себя на примерно такой же мысли, наблюдая, как Ахмади принимается взбираться по лестнице, и тычет Куя локтем под ребра.
— Закончим дело — куплю тебе целую дюжину, — обещает наполовину в шутку, наполовину всерьез, и лезет следом за маршалом, перекинув свою винтовку за спину.  — Эй, крошка, услышишь что-то — прижимайся правее, уходи с линии огня, поняла?
С каждой ступенью металл кажется все теплее под его ладонями: при неработающей вентиляции в самом инженерном узле наверняка настоящее пекло, а кислорода в воздуховоде транспортника все меньше. Под стимуляторами они не сразу почувствуют действие углекислого газа — сонливость, заторможенность и остальные милые симптомы — но в медотсеке остальная команда, в том числе раненая Кэйти, и эта мысль заставляет Рракса торопиться; его пальцы ложатся на металлические перекладины лестницы едва ли не в тот самый момент, когда подошва маршала с них убирается, и стоит ему задрать голову, как в фокусе оказывается ее круглая задница, хочешь не хочешь — а смотреть больше не на что.