[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Лапочкой Шейн быть не хочет, и дробовик отдавать тоже не хочет, и когда мексикос хватается за цевье, Шейн крепче сжимает кулак на рукоятке и они с мексикосом сразу же все друг про друга понимают - например то, что друзьями им никогда не бывать.
Взбудораженный этой небольшой стычкой, а особенно тем, что он все же отдал и дробовик, и сумку, и даже беретту, с которой он прошел чертов кондоминимум, в котором торчала, запершись от реальности, его бывшая жена и ребенок, Шейн мало интереса питает к разговору - позволяет Эйприл самой управляться с этой новой ситуацией, не споря даже с тем, что по ее версии они из Атланты.
Да хоть из самого Вашингтона, какое это имеет значение.
Куда больше его интересует вид из хаммера, в котором они с Эйприл едут через город, который сейчас одновременно и похож, и не похож на город, в котором Шейн провел всю жизнь.

Когда все три хаммера проезжают массивные ворота, Шейн уже составил кое-какое впечатление об этом Блэйке - например, о том, что самомнение у него, по ходу, с целый штат.
- Что с ногой, брат? - спрашивает мексикос - он пялился на засохшие коркой порванные джинсы Шейна всю дорогу, и вопрос в общем-то закономерен, но от этого бесит не меньше.
- Уже ничего, - огрызается Шейн.
- Наш док позаботится об этом.
Вот блядь, думает Шейн. Их док.

За воротами  - почти прежняя жизнь. Полно людей, не тех, ходячих мертвецов в грязных обносках, и не тех бродяг, в которых постепенно превратилась группа, с которой ехали Шейн и Эйприл - а нормальных людей: мужчин, женщин, даже детей, но сколько Шейн не смотрит, он не видит знакомых лиц. Мариетта не такая уж и маленькая, но и не Атланта - и он думал, что горожане примелькались ему, однако этих людей он не узнает.
Они укрепились в хорошем месте и, очевидно, после того, как Рик покинул город - и Шейн понимает, что на его недавние вопросы о том, кто теперь главный коп в Мариетте, он нашел ответ.
Филипп Блэйк. Губернатор, как его тут зовут, не в лицо, но и не особенно скрываясь.

Когда джипы останавливаются, этот Блэйк - он ехал в первом - подходит к хаммеру, в котором едут Бротигены.
- У нас еще полно пустых домов, занимайте любой. Или любые, - он улыбается. - Мы еще не завели официальную церемонию знакомства, после того, как мы пришли сюда, нам редко попадались другие выжившие, так что процедуры нет - но Мартинес может провести для вас экскурсию и познакомить с кем получится, да, Цезарь?
- Буду рад, - мексиканец прямо из штанов готов выскочить.
- Я думал, вы проводите тут экскурсии - это же вас зовут губернатором, - Шейну поперек горла весь этот политес - он хочет как можно больше узнать о мудаке, нежданно-негаданно свалившемся на Мариетту.
Мудак ухмыляется, как будто читает мысли Шейна.
- Это не статус. Просто прозвище. Но у меня в самом деле достаточно много дел. Извините меня, - он извиняется явно для Эйприл, облокачиваясь на стойку хаммера. - У нас не заладилось со знакомством.
- Я Шейн, - говорит Шейн, вылезая из хаммера - у него это получается совсем не так ловко, как у Мартинеса. - Шейн Бротиген. А это моя жена, Эйприл.
Мудак протягивает руку, они обмениваются рукопожатием.
К хаммеру спешно подходит еще один мужик - в очочках и светлой пижонской по нынешним врременам рубашке.
- Я доктор Мэймет. Мне сказали, есть раненые.
У Шейна перекашивает лицо - это он, что ли, раненый? - а Мэймет уже вцепляется в него будто клещ:
- Пойдемте со мной. Нужно принять срочные меры, сейчас опасна любая царапина...
Мудак опять вежливо улыбается.
- Может быть, миссис Бротиген хочет остаться с мужем? Через пару часов я освобожусь и смогу показать вам Новую Мариетту, если Мильтон - доктор Мэймет - уже закончит...
- Закончу? - переспрашивает док, которого, как кажется Шейну, ему придется ударить, чтобы отвадить от своей ноги. - Да тут хорошо бы, чтобы не потребовалось хирургическое вмешательство, Филипп. Это же не укус?
И вот тут на лице Блэйка впервые появляется совсем другое выражение - на миг под маской гостеприимства проглядывает тот, кого вполне могут звать Губернатором в этом новом мире, и, к удивлению Шейна, ему это выражение нравится больше: он не любит притворство и притворщиков.
- Вот ты и разберись, док.
Слова Шейна не нужны - и это, в общем-то, нормально. На слова нельзя полагаться.