[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Как его бесит эта ситуация - словами не передать. Бесит то, что с ним обращаются как с ребенком, то, что отобрали оружие, и этот докторишка тоже бесит - и Шейн отмалчивается, когда тот принимается расспрашивать о том, кто он, кем был до пиздеца, как попал в Мариетту.
Не потому что хочет скрыть как можно больше - но потому что его все бесит.
Оособенно его бесит, что этот доктор возится с ним битых два часа, только что не облизывает рану, обрабатывает ее сверху чем-то ядовито-желтым, а затем просто белым и вонючим, а затем заставляет Шейна отвечать уже на другие вопросы - чем он болел в детстве, есть ли какие-то противопоказания, аллергическая реакция на медицинские препараты... Просит снять майку, обрабатывает мелкие порезы на ладонях и плечах, придирчиво рассматривает заживающий перелом, интересуется, почему Шейн не сделал ринопластику, не мешают ли ему трудности с дыханием через нос...
Словом, к концу этого кошмара Шейн уже готов убить чертового коновала - и наконец-то тот предлагает ему умыться и идти на все четыре стороны.
Как оказывается, четыре стороны ведут на торжественный прием. То, что прием торжественный, Шейн понимает сразу же по собственному ощущению - его опять все бесит, Эйприл стоит в новом платье рядом с мудаком, который на сей раз без автомата, и в руках у них у всех по стакану.
Одуряюще пахнет курятиной.
- Мне срать, - отвечает Шейн на запрет доктора - на него кто-то косится, но это, конечно, все фигня.
Эйприл тут же поджимает губы. Атмосферу разряжает мудак.
- Эйприл рассказала, что вы были полицейским, Шейн.
- Я и есть полицейский, - обрывает он. - И эта вечеринка, которую вы устроили тут, привлечет внимание всех ходячих Мариетты.
Чертов Губернатор смотрит на него с интересом.
- В Мариетте не так уж много осталось ходячих.
- Совсем недавно, в клинике, мне так не показалось, - упрямится Шейн. Он бы палец отдал, чтобы выпить - но, судя по взгляду Эйприл, она позже вынесет ему мозг обвинениями в алкоголизме, так что он из чистого упрямства решает не притрагиваться к спиртному, даже если здесь кроме бухла вообще ничего выпить не будет. Потому что у него нет проблем с алкоголем. С чем-чем - но не с алкоголем.
Это, разумеется, настроения ему не прибавляет.
- Ваша бывшая жена рассказала, что они пришли к клинике за вами, - легко парирует мудак.
Ах ты ж блядь, думает Шейн. Значит, бывшая жена. И что, это повод к ней клеиться?
- И так же они придут и сюда, - упорствует он. После недель, когда они соблюдали тишину, потому что от этого зависела их жизнь, не так-то просто стоять тут, на открытой лужайке, на улице, пить и разговариваться под электрическим светом.
Когда позади Губернатора люди начинают петь под гитару, Шейн прямо-таки давится своим бешенством - алло, хочется сказать ему, у нас тут вообще-то апокалипсис.
Но это не так.
Не тут.
Апокалипсис там, за стенами этой общины, за тяжелыми крепкими воротами. А здесь вечеринка.
Может, еще и танцы будут.

Губернатор отпивает, смотрит вдаль - туда, где, предположительно, ворота.
- Вы недооцениваете Новую Мариетту, Шейн. Мы вовсе не так беспечны, как вам кажется. У нас выставлены дозоры, и днем и ночью периметр общины под охраной вооруженных людей. Может быть, хотите вступить в их число? Это же ваша область - защищать город. Или вы служили в патрульных?
Этого Шейн стерпеть не может.
- Я был помощником шерифа, - говорит он тем же тоном, каким мог бы заявить, что был квоттербеком Пум Мариетты в тот сезон, когда они получили первенство штата. - И мы тут у вас не задержимся - нам нужно догнать своих друзей.
- Если еще есть, кого догонять, - также протяжно, с этим своим акцентом, замечает Губернатор. - Эйприл, извините меня. Хочу поговорить с Милтоном с глазу на глаз. Чувствуйте себя как дома. И, Шейн, Эйприл познакомит вас со всеми - она пришла раньше.

Они отходят и Шейн поворачивается к бывшей жене.
- Ну что, ты довольна? Какого черта мы торчим здесь, когда должны ехать к Форту-Беннинг? Если он не наврал про патрули и дозорных, как ты собираешься спереть у них тачку? Да мы остались безоружными - валить сейчас за ворота просто самоубийство, а что бы ни нес этот мудак, я уверен, черта с два они отдадут мне мою сумку.
Потому что Шейну нахрен не нужна ни выпивка, ни курица, ни ванна, ни вот такие вечеринки - ему нужно догнать Рика, снова увидеть Карла. Ему нужны колеса и оружие - все, что у него с собой было.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Ладно, думает Шейн, может, его бывшая немного права. Может, им в самом деле не помешает пару дней провести без того, чтобы спать вполглаза, и чтобы Милтон понаблюдал, как идет это все с ногой. Может, они в самом деле договорятся с этими людьми, получат свой полный бак и продолжат путь к Форту-Беннинг - почему бы и нет.
Но прежде чем договариваться, следует хотя бы узнать, те ли это люди, за кого себя выдают.
На первый взгляд, все выглядит пасторально, и эта пасторальность засела в глазу Шейна будто ржавый гвоздь. Может быть, будь дело не в Мариетте, ему бы не так бросалась в глаза неестественность, проглядывающая сквозь благополучие этой общины - но он уверен: если бы в Мариетте все обстояло так, как рассказал ему доктор, Рик не бросил бы город. Напротив, он убедил бы вернуться и Шейна - не факт, что это получилось бы, но он бы убеждал - но Рик признал, что город не удержать, и уехал, увез тех, кто еще оставался с ним.
Что понадобилось военным в брошенном городе, задается следующим вопросом Шейн, пока Эйприл любезничает с симпатичной блондинкой. И почему даже военные не удержали Мариетту, а эти люди - мужчины, вовсе не все из которых выглядят солдатами, женщины и дети - удержали?
Может, в нем говорит чутье копа, но дело не чисто - и он не меняется в лице, когда Эйприл с легкостью отказывается от детей, и потом медленно кивает ей.
- Тогда нам стоит согласовать свои истории, - здесь, когда вокруг продолжается вечеринка совсем как до пиздеца, только его полицейское чутье помогает ему не объявить бывшую жену сумасшедшей, когда блондинка оставляет их одних. - До того, как ты растрепала, что мы в разводе, я собирался предложить не разделяться - и заявил этому докторишке, что другой дом мне не нужен, так что оставляем пока все так. Куда нас поселили?
возвращается Андреа с новым стаканом для Эйприл, а вот Шейн получает бутылку минералки - зато холодной. Не совсем по справедливости, но и ладно - он все равно собирался понаблюдать, трезвая голова не помешает.

- Я бессмертный, сладкая, - ворчит он, но беззлобно - пусть ее. В конце концов, за последние несколько дней они пережили немало неприятных и по-настоящему опасных минут. - Ладно, развлекайся и постарайся не слишком напиваться - с похмелья ты не сможешь поладить с разумным и доброжелательным Филиппом.
Ему сразу не понравился разумный и доброжелательный Филипп - и сейчас, когда Эйприл его так характеризует, он не нравится Шейну еще сильнее. Разумность и доброжелательность - слишком мало, чтобы за такой короткий срок достигнуть того, что Губернатор достиг здесь, в Мариетте. Должно быть что-то еще. Что-то кроме разумности и доброжелательности, вот что твердит Шейну полицейское чутье.
Ладно, думает Шейн. Будем разбираться по мере возможности.

Так он и начинает - ходит со своей минералкой взад-вперед, уходит от вопросов, зато сам слушает внимательно и с интересом - стандартная, в общем-то, работа копа. Ему рассказывают много и подробно - разные люди рассказывают примерно одно и то же, но натренированное ухо Шейна выдергивает несоответствия. Часть из них можно объяснить субъективностью восприятия отдельных личностей, но не все, и это тоже интересно.
Он бы, может, задержался и еще, несмотря на то, что усталость начинает сказываться довольно быстро, как замечает Эйприл, нетвердо стоящую на краю лужайки с пустым стаканом в руке.
К ней направляется Губернатор - будто следил за ней, отмечает Шейн, и хромает наперерез.
- Отведу-ка я ее спать - день был долгий, - не дает он даже слова вставить этому мудаку, всем тут заправляющему.
- Разумно, - вежливо кивает мудак. - Хотел предложить свою помощь, но раз она не требуется... Доброй ночи. Доброй ночи, Эйприл, надеюсь, вы обдумаете мое предложение о выпуске бюллетеня общины.
Шейн эту херню пропускает мимо ушей - все равно они не задержатся - обхватывает бывшую жену за талию, забирает у нее стакан и ведет ее по направлению к указанному ею дому, дому, где жил доктор Рипли, нормальный мужик, уехал на север к детям при первых же тревожных звоночках.
От Эйприл слегка тянет водкой и лаймом - кто говорит, что от водки нет запаха, просто дебил. Пахнет скорее приятно - как будто они возвращаются от затянувшейся вечеринки у Рика и Лорри много лет назад, и сейчас мать Эйприл недовольно встретит их, уже одетая и с сумочкой, предупредит, что Карл спит и что они опоздали на полтора часа против оговоренного времени возвращения.
Старая добрая миссис Рассел - никогда она не была доброй к нему, старая грымза, и, наверное, плясала от радости, когда узнала, что Эйприл от него ушла. А может, еще и руку к этому приложила.
Это неприятные мысли. и Шейн сыт по горло неприятными мыслями - поэтому он сосредотачивается на мыслях приятных. На том, как ощущается грудь Эйприл на ребре его ладони - она ниже, хоть и на каблуках - на том, как она трется о его бедро своим, когда они переходят дорогу.
- А ты неплохо нагрузилась, да, сладкая? - спрашивает Шейн, хотя знает ответ - видит ответ - и добавляет, не особенно успевая подумать, что некоторые вещи стоит оставлять при себе. - В таком виде я бы тебя за руль не пустил.
Еще одна памятка от старых добрых времен, которые не были добрыми - разве что старыми. От тех времен, когда он только начал в полиции - был патрульным, все так, все начинают с патрульных - и Карл еще не родился, но булочка уже была в духовке, и они с Эйприл только-только выбрали дом. Он тогда при каждой возможности заскакивал домой - прямо в форме, в дорожной пыли, и Эйприл просила его не выписывать ей штраф и обещала быть хорошей девочкой, называла офицером и смотрела так, что...
В общем-то, почти как сейчас смотрит.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Ух ты, думает Шейн.
А потом еще раз - ух ты!
Потому что, может Эйприл и надралась, она все же не надралась до такой степени, чтобы не понимать, что происходит, и определенно не против этого.
Вообще-то, конечно, секс с бывшей женой - это не лучшая мысль, но только не в том случае, если бывшая - Эйприл Рассел, потому что когда она на него не орет, когда отказывается от маски высокомерной суки, она очень даже ничего. Настолько ничего, что он даже думает, что, может, весь этот пиздец - это еще один, ну, типа, шанс для них. Потому что сейчас прежние проблемы, определенно, ни хрена больше не значат - и разногласия из-за разной ерунды тоже больше ни хрена не значат.
- Тогда нам нужно пройти к вам домой и поискать там ваши права, мэм, - говорит Шейн и спускает руку ей на задницу - твою же мать, прошло больше десяти лет, а он отлично помнит ее задницу наощупь, устрой кто-то подобный конкурс, получил бы первый приз. И что еще удивительнее, Эйприл все еще не против - и, в третьем ли стакане дело или в том, что она давненько не бывала на вечеринках, не против даже тогда, когда уже в прихожей дома мистера Рипли они некоторое время обжимаются, едва закрыв за собой дверь, как будто подростки - ну или как будто вернулись те самые старые добрые времена их совместной жизни в Мариетте.

Однако они не подростки, поэтому все же добираются до спальни на втором этаже, в которой устроилась Эйприл, почти без потерь - разве что где-то на лестнице оставив обувь и его майку.
Не давайте им засомневаться, не останавливайтесь, учил их с Риком, тогда еще пятнадцатилетних, троюродный брат Рика из Нью-Йорка, сержант-связист, проходивший обучение в Форте Беннинг и увольнительные торчавший у дальней родни в Мариетте. По его собственным словам, он был мастером стратегии "напои и засади" - и как показала дальнейшая практика, эта стратегия в самом деле работала, так что Шейн не собирается давать Эйприл ни засомневаться, ни остановиться.
Может, секс с бывшей женой и не самая лучшая идея, но у него нет ни малейших предположений, почему - с его точки зрения, это отличная идея. И, может, после они станут меньше друг на друга орать - когда-то у них получалось почти не ссориться.

У Эйприл какое-то сложносочиненное платье - Шейн крутит ее, чтобы найти застежку, или молнию, или хоть что-нибудь, опрокидывая на кровать, определенно, очень хорошую, добротную кровать, и даже забывает, что у него в этой игре есть какие-то еще реплики: что они вроде как ищут ее права и все такое, и он не должен сразу соваться туда, где никто - никто - не держит права.
Из-за новой повязки, наложенной этим местным доктором, у него ни хрена не выходит стащить с себя джинсы легко и непринужденно - не выходит даже когда он откатывается в сторону, торопливо сдирая штанину, забуксовавшую над коленом, уже обеими руками.
- Сейчас-сейчас, сладкая, сейчас все будет, - уверяет не то себя, не то Эйприл Шейн, и наконец-то джинсы поддаются. Поддаются, летят в угол, Шейн разворачивается к бывшей жене, собираясь выписать ей штрафных талончиков за все эти восемь лет...
- Эйприл? Эйприл?! Твою же мать, Эйприл!
Он даже трясет ее - не сильно, но основательно, потому что да черт возьми, Эйприл, это удар ниже пояса, никто, просто никто не засыпает вот так, никто так просто не делает! - но она даже не реагирует.
Не останавливайтесь, в сердцах думает Шейн, садясь на кровати рядом со спящей бывшей женой. Не останавливайтесь, блядь.
Как будто у него сто рук.
В окно спальни отлично видна иллюминация над лужайкой, даже слышны звуки еще не угасшей вечеринки, но уже понятно, что частная вечеринка Бротигенов провалилась.
Шейн тащится в ванную - во-первых, от него все еще воняет собачьими консервами, а во-вторых, делать все равно больше нечего.

Утром он просыпается пораньше - да здравствует трезвый образ жизни. Эйприл еще спит и вряд ли будет счастлива, если он ее разбудит, тем более, за ночь ее настроение вполне могло измениться - да она однажды ушла от него, не проведя в раздумьях и двух недель, уверен Шейн - так что он приступает к своему первоначальному плану: с утра оглядеть стену, огораживающую Новую Мариетту, и потолковать со сменившимися дозорными без лезущего под руку мудака или его мексиканца.
Полный интересных догадок, он возвращается в дом через пару часов - им с Эйприл в самом деле стоит обсудить историю, которую они будут тут рассказывать, особенно насчет брошенной тачки: она относится к департаменту Мариетты, к тому же, в ней достаточно документов Шейна, а потому им нужно придумать совсем другую машину в совсем другой стороне от города, если они не хотят, чтобы их почти сразу поймали на лжи, а у него уже спрашивали, не хочет ли он забрать оставшиеся в машине или на брошенной впопыхах ферме вещи.
Вроде бы, вполне любезное предложение - но Шейну оно не по душе: он полицейский и понимает, когда его проверяют, и сейчас его проверяют.
- Эйприл, - зовет он, поднимаясь на второй этаж, - ты встала?
Идиотское желание присоединиться к ней в койке, конечно, малость поутихло, но никуда не делось, и у него нет возможности списать все на водку.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Сейчас он не против побыть лапочкой - найти этот долбанный аспирин, если у нее похмелье, даже принести его ей. Она суетилась вокруг него после чертового оврага, хотя была не обязана, и вообще-то сделала даже больше, чем он ждал - особенно там, в магазине на пустом кэмпинге, так что ему в общем-то тоже не сложно побыть лапочкой, раз уж Эйприл просит и раз уж, возможно, у них наметилось что-то вроде потепления.
Так что Шейн спускается с половины лестницы, кроткий как ягненок, перебирает аптечку на первом этаже, где как правило люди держат мелочи вроде аспирина, находит - правда, детский, и когда Эйприл спускается на кухню, кивает ей на бутылку холодной минералки - разжился у ворот, тут все весьма любезны и дружелюбны.
- Что, хреново?

Ну понятно, думает Шейн, пока Эйприл пьет. Надралась, отрубилась, так еще и ничего не помнит, и утром он может подобрать свои яйца и валить нахрен.
Иллюстрация всех их долбанных отношений.
- Что, совсем ничего? - уточняет он, опираясь задом на кухонную стойку и заправляя большие пальцы в шлицы - стойка типичного "плохого полицейского", все время смеялся над ним Рик, но она выходит у Шейна сама собой, как долбанный рефлекс на новости, которые ему не по нутру. - Не помнишь, как Губернатор рвался отвести тебя домой? Как хотел обсудить с тобой... Бюллетень? Ты что, пообещала ему запустить тут один из своих журналов?
Да, допустим, в этой Новой Мариетте устраивают вечеринки и у них есть лед и освещение улиц, но глянцевые женские журналы уже совсем перебор, когда речь идет о зомби-апокалипсисе.
Ну да черт с ними, с журналами, думает Шейн, мрачнея - либо она в самом деле ни хрена не помнит и все это вчера ничего не значило кроме пьяного взбрыка, либо врет ему в лицо, и это, в общем-то, тоже показатель.
Остынь, приятель, советует сам себе Шейн. Ваш секс похоронен глубоко-глубоко в этом городе вечность назад и при желании ты можешь водить туристов к его могиле.

- Узнал, - возвращается он к насущным проблемам - более насущным, чем разочарование в собственных непонятно с чего взятых ожиданиях. - Можно сказать, тут все интересное. Во-первых, я болтал с парнями со стены - ну, знаешь, с теми, кто чаще стоит с пушками перед зомби, чем подстригает здесь газоны, так вот, они все буквально поют гимны этому Филиппу Блэйку - взахлеб рассказывают, как он вывел их из Саванны, когда там начался полный пиздец, как они прокладывали себе дорогу через застопоренные шоссе и военные заграждения, и, ей-богу, я так понимаю, что историй этих хватит на полноценный сериал вроде "Безумного Макса", но как только разговор доходит до прибытия в Мариетту, начинается херня - они начинают мяться, отделываться общими фразами, и это после красочных рассказов минутой ранее. Можешь считать меня паранойиком, но они что-то скрывают - все. Что-то, что касается уже Мариетты, и это что-то не просто какая-то ерунда. Рик не оставил бы город, если бы его было так просто зачистить и удержать - он говорил, пришли военные, резвые ребята почти на самой грани, и возникли проблемы с лагерем беженцев в нескольких милях от объездного шоссе. Люди этой общины об этих проблемах ни полслова - и это ни хрена не логично. И они наперебой предлагают мне вернуться за нашей тачкой и скататься до фермы, о которой ты рассказала - либо они нас обсуждают от скуки, либо получают информацию централизованно, понимаешь, к чему я веду? За всеми этими вечеринками и доброжелательностью жесткая военизированная структура, а во главе твой новый приятель.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Рик много чего рассказывал - но больше, когда они с другими парнями курили подальше от женщин, и если какие-то слухи ходили среди женщин, Эйприл-стерва, конечно, слишком высоко задирала нос, чтобы прислушаться к тому, что болтают ее бывшие приятельницы, так что Шейн в самом деле не горит желанием пускаться в пересказ того, о чем говорил Рик, когда они наконец-то встретились лицом к лицу, а не посредством долбанной рации.
Это сейчас в самом деле неважно - важно, что Эйприл просекает главное: кто бы мог подумать, что в Мариетте такое возможно.
Кто бы мог подумать, что в Мариетте будет заправлять какой-то мудак с ухватками гарвардского выпускника, а ему, Шейну, придется делать вид, что он не имеет к Мариетте никакого отношения.
Ни к Мариетте, ни к Эйприл, судя по всему.
И то, что она предлагает во что-то там поиграть с Губернатором, Шейну поперек горла.
Да, сладкая, тебе должно быть очень стыдно - и за вчерашнюю ночь, и за эту дерьмовую идею.
- И что, за два дня ты принесешь этим людям счастье глянцевого мира? - язвительно спрашивает он, не отвечая на ее вопрос - ну конечно, он на взводе, а когда он на взводе, ладить у них получается еще хуже.
Но, так или иначе, это хорошая идея - если парни со стены становятся совсем неразговорчивыми, когда речь заходит об их прибытии в Мариетту, может, их женщины и те, кто признан Губернатором негодными к вооруженной охране, будут болтливее?
Будут болтливее с Эйприл, которая, наверное, найдет с ними общий язык - с этими жителями Саванны, крупного города, среди которых полно более привычного ей контингента: всяческих юристов, художников и прочего.

- Не знаю, - отвечает Шейн на ее последний вопрос - но не потому, что в самом деле не знает, возможно ли, что их не захотят отпускать - конечно, возможно, хотя и верится с трудом, и проблема не в том, захотят или не захотят их отпустить, а в том, что будут делать, если не захотят, а потому что он не уверен, что хочет через два дня ехать дальше. Он, черт его возьми, хочет разобраться, что происходит - он коп, это его работа. Это его город - и Рик наверняка никуда не убрался бы, пока не выяснил, что скрывают от него эти люди.
Но то Рик, напоминает себе Шейн, Рику не приходится выбирать между городом и Карлом, а вот Шейну приходится, и будь он проклят, если поставит сына на второе место.
Так что - как только они с Эйприл выяснят, какие проблемы могут ждать их при попытке свалить со своим добром, они сразу же свалят.
А Губернатор пусть подавится своей Новой Мариеттой и охлажденными напитками.
- Я так понимаю, они не против пришлых, и это мое "во-вторых". Бродя тут, я встретил эту блондиночку - Андреа, да? Она вроде как поет с голоса этого Губернатора - док упомянул, что она его не то любовница, не то помощница, не то два в одном, чтоб два раза не вставать - так вот она предлагает мне открыть курсы юного стрелка. Подошла профессионально - спросила, чем я занимался на службе, спросила, имел ли дело со стрелковым клубом...
Шейн отводит взгляд в сторону - он ждал тех же расспросов, что и от парней с пушками, расспросов о том, куда направлялась группа, от которой они отбились, как далеко, по мнению Шейна, группа ушла и не ищет ли его и Эйприл по округе, а может, кто-то еще мог потеряться в суматохе на ферме... Словом, когда Андреа принялась расспрашивать совсем о другом, он вроде как потерял бдительность и рассказал ей чуть больше, чем собирался - например о том, что в прошлом руководил этими долбаными стрелковыми курсами.
А он руководил - здесь, на юге, где ствол можно встретить под каждой второй подушкой, копы особенно внимательны к тому, чтобы научить своих сограждан, как не прострелить себе ногу, играя в ковбоя, а ему, что скрывать, нравилось возиться с пацанами в два раза моложе, которые все как один воображали себя Джесси Динами или Малышами Бутами.
- Так я к чему. Они хотят организовать всеобщие курсы, сладкая - научить каждого обращению с оружием. Знаешь, что это значит? Что у них достаточно стволом, чтобы вооружить каждого мужчину и каждую женщину - и просто до черта боеприпасов. Если раньше я просто догадывался, то теперь уверен: эти ребята наложили лапу на оружие военных. И я не думаю, что этот Губернатор из тех, кто выпускает то, что попало ему в руки - тачки, оружие, людей. Я спросил, многих ли они потеряли в дороге - и, Эйприл, эти парни реально принялись переглядываться, а затем тот латинос, торчавший у ворот, хотя это даже не его смена, Цезарь, кажется, ответил, что кое-кого они потеряли, но люди все прибывают. Так и сказал - все прибывают.
Шейн смотрит в окно.
- Спроси у Губернатора, когда он вернет нам оружие, чтобы мы убрались - но не удивляйся, когда он выкатит тебе десяток причин остаться здесь.

[nick]Филипп Блэйк[/nick][status]губернатор без прошлого[/status][icon]http://s5.uploads.ru/c9wSW.jpg[/icon]
До одиннадцати он предпочитает заниматься своими делами и все это знают - знают и не лезут, и даже Мартинес, начальник личной гвардии Филиппа, смирился, что иногда их Губернатор куда-то срывается на рассвете в одиночестве и возвращается через пару-тройку часов.
Он, конечно, берет с собой автомат, да и вокруг Мариетты становится все меньше живых мертвецов - и, в конце концов, у человека должно быть личное пространство.
Свое личное пространство Филипп Блэйк бережет очень тщательно - и отчасти именно в этом кроется причина того, что он тянет с Андреа. Не только лишь в этом, но и в этом тоже. Андреа женщина деятельная и полностью разделяет распространенное убеждение, что в отношениях личное пространство существенно уменьшается, а Филипп еще не убедился, что она сможет его понять.
Что хоть кто-то сможет его понять.
Его не тяготит это - это чувство привычно и совершенно не мешает - и думает он сейчас, с час как вернувшись из очередной своей поездки, совсем не об этом.
Он думает о новичках, найденных вчера в районах, еще не присоединенных к общине.
О мистере и миссис Бротиген.
Мартинес доложил, что полицейский утром покрутился о ворот, расспрашивая ни о чем конкретном и в то же время обо всем.
Филипп делает пометку в записной книжке - рисует прямоугольник, закрашивает его карандашом, наслаждаясь тем, как легко графит скользит по странице.
Что это? Полицейская привычка?
Он поручил Цезарю держаться к полицейскому поближе, стать его лучшим другом, если потребуется - не спускать с него глаз и сообщать обо всем, что тот говорит или о чем спрашивает.
Очаровательной супругой мистера Бротигена Филипп займется сам.
Он рисует еще один прямоугольник чуть ниже второго, но оставляет его незакрашенным - как будто играет в морской бой сам с собой.
Его записная книжка полна таких риунков - пиктограмм, как называет их сам Филипп, хотя прекрасно знает, что это никакие не пиктограммы.
Что это даже не рисунки.

Андреа, его добровольнай и незаменимый секретарь, появляется в дверях после деликатного стука - она, кажется, воображает, что угадала, будто до апокалипсиса он был большим начальником. Филипп позволяет ей так думать - он позволяет всем своим людям видеть себя таким, каким они хотят его видеть: Андреа, Цезарю, Мерлу, Кэйти. И Эйприл Бротиген.
- Эйприл, доброе утро, - приветствует он женщину, вставая, когда Андреа приводит раннюю гостью.
- Как насчет чашки кофе, Эйприл? Филипп? - Андреа сверкает чуть принужденной улыбкой.
Филипп улыбается ей тепло, даже сердечно.
- Я сварю, Андреа, спасибо - ты и так многое делаешь для общины.
Если она и хочет сказать, что ей нетрудно, то оставляет это при себе - невысказанные намеки Андреа Харрисон понимает не хуже озвученных.
- Тогда вернусь к своим делам.
Она выходит из кабинета, напоследок одарив их еще одной сверкающей улыбкой, и, судя по удаляющемуся стуку каблуков, возвращается на террасу.
- Хотите кофе, Эйприл? Я еще не пил, и если вы составите мне компанию, мы сможем поговорить за кофе, - Филипп провожает Эйприл Бротиген на кухню, неторопливо достает пачку кофе, высыпает в кофеварку необходимую порцию.
- Есть сухое молоко и сахар, если вы не пьете черный... Надеюсь, удалось выспаться? Вечеринка затянулась - но ребят можно понять: во-первых, мы нашли вас, а сейчас каждый живой человек уже радость, а во-вторых, уничтожили не меньше трех десятков зомби. Думаю, через пару недель мы окончательно очистим тот район и присоединим его к общине. Слишком амбициозные планы, хотите сказать?
Филипп коротко смеется, глядя на загоревшийся индикатор кофеварки.
- Нас становится все больше. Куда, вы говорили, направлялась группа, с который вы выживали? Я отправил людей на поиски в округе - возможно, они тоже захотят присоединиться к вам здесь, в Новой Мариетте, в безопасности? Если, конечно, не уехали слишком далеко.

[nick]Филипп Блэйк[/nick][status]губернатор без прошлого[/status][icon]http://s5.uploads.ru/c9wSW.jpg[/icon]
Он тоже считает свои планы исполнимыми - это у них с Эйприл Бротиген общее. Филипп не строит воздушных замков, может, просто не способен, может - и эта версия нравится ему куда сильнее - не видит в этом смысла. Его планы выверены и возможны - при должной подготовке, но и с этим проблем не возникнет. В каком-то смысле, думает Филипп, вся его жизнь до была этой подготовкой.
- Дисциплина и уверенность, что, как бы там ни было, ничего не изменилось, - кивает согласно Филипп, доставая две кружки из шкафчика над светло-голубой столешницей.
Его забавляют рассуждения Эйприл, бывшей супруги бывшего полицейского. Интересно, в этом ли дело ее симпатии к конструктиву и порядку? Или, напротив, идея воздаяния толкнула ее замуж за человека, олицетворяющего в прошлом эту самую систему воздаяния?
- Я надеюсь, что к Рождеству мы закончим очищать город. Это, конечно, во многом зависит от того, сможем ли мы качественно перекрыть пути в Мариетту - от ходячих, разумеется, не от живых. Мариетта удачно расположена, собственно, отчасти поэтому мы и решили не продолжать путь, с запада съезд с объездного шоссе взорван военными еще до того, как они оставили город, с севера к городу ведет шестиполосный тоннель, забитый брошенной техникой, сейчас едва ли преодолимый даже для самого упорного мертвеца. Пока у нас недостаточно людей, чтобы как следует оградить Мариетту с оставшихся въездов, но мы работаем над этим. Стена показала себя довольно эффективным средством - если хватит материала, мы просто выстроим такую стену по внешнему кольцу, а зеленые площади города отведем под огороды и фермы. В конце концов, Европа несколько веков существовала именно по этой схеме - и выдерживала нападения варваров и враждебных племен. История повторяется, - улыбается Филипп.
Ему приятны похвалы, которые Эйприл расточает городу - разумеется, он гордится делом своих рук.
Он добавляет в свой кофе сахар, но не сухое молоко, тщательно размешивает.
Вашингтон, Эйприл говорит, их группа следовала в Вашингтон - наверное, потратили немало времени на то, чтобы миновать крупные федеральные трассы, кишащие зомби, а может, слишком долго сидели в Атланте или в одном из лагерей для беженцев, иначе как объяснить, что жители Саванны, расположенной на побережье, оказались в Мариетте раньше, чем атлантцы?
- Может быть, вы покажете на карте округа, где в последний раз были вместе с группой и как собирались ехать дальше? Это бы упростило поиски ваших друзей, Эйприл, - предлагает Филипп, зная, что Мартинес будет расспрашивать ее мужа о том же.  - Вам нет необходимости самой покидать Мариетту, мои люди приобрели неплохой опыт за время пути из Саванны, они справятся, если вы снабдите их всей необходимой информацией.
Он отпивает сладкий кофе, смотрит в окно - по чистенькой улице прогуливается женщина с ребенком. Идиллия - впору забыть о кишащих за стенами монстрах.
Монстрам место за стеной, это первый закон Новой Мариетты.
- Вы говорите о новом Риме - но на самом деле мои амбиции скромнее. Почему бы Новой Мариетте не занять место Вашингтона в этом новом мире? - Филипп пристально смотрит на Эйприл, и его улыбка сейчас полна спокойной уверенности. - Если мы найдем вашу группу, Эйприл, если ваши друзья и эта девушка, о которой вы беспокоитесь, увидят своими глазами этот город - зачем вам продолжать путь? Что вы надеетесь найти в Вашингтоне, кроме толп живых мертвецов, рыщущих по улицам в поисках пищи? Положа руку на сердце, скажите мне честно - вы верите, что Вашингтон уцелел? Что там удалось нормализировать обстановку? Но тогда почему нет связи, почему мы не видим самолетов, почему не получаем помощь? Я буду с вами честен: я не думаю, что Север пережил апокалипсис лучше, чем Юг, и не думаю, что Вашингтон удалось спасти. Скорее всего, правительство было эвакуировано в президентский бункер в Скалистых горах - но, Эйприл, сейчас мы знаем, что достаточно любой, даже случайной смерти во сне, чтобы к этому времени эти бункеры оказались во власти мертвецов, а если не так, если предположить, что Президент и верхушка его администрации все еще живы, скажите мне, Эйприл, какова цена правительства, которое бросило нас здесь, выживать самих по себе? Скажите мне, помогло ли оно вам? Скажите, в самом ли деле вы до сих пор верите, что оно поможет?

[nick]Филипп Блэйк[/nick][status]губернатор без прошлого[/status][icon]http://s5.uploads.ru/c9wSW.jpg[/icon]
Филипп внимательно слушает, запоминая, и кивает.
- Обязательно уточню - мы с вашим бывшим мужем еще не беседовали как следует, пока не довелось, но я надеюсь исправить это упущение. Человек с опытом работы в сфере охраны правопорядка, - Филипп с удовольствием выговаривает эту казенную фразу, - в такие непростые времена на вес золота. Я ни в коем случае не хочу принизить вашу профессию, но что бы мы делали сейчас без тех, кто умеет держать в руках оружие.
Видимо, Эйприл придерживается того же мнения - потому что с легкостью делегирует своему бывшему мужу не только необходимость пересказать их передвижения, но и поиски группы. Так же она, наверное, делегировала ему все, что касалось их дороги - с самой Атланты.
Филипп пьет кофе, рассматривает миссис Бротиген. Среди тех, кто добрался сюда из Саванны, есть такие женщины - быть может, бесполезные, когда дело касается выживания, но незаменимые, если речь идет о нормальной жизни. О красивой жизни. Такой, какую он хочет устроить всем этим людям здесь, в Мариетте. В сердце Юга.
Впрочем, напоминает себе Филипп, продолжая разглядывать Эйприл, не так уж она и бесполезна - сумела оказать бывшему мужу первую помощь, им удалось избежать смерти в лапах ходячих.
- Доктор Мэймет рекомендовал ему поберечь ногу, - напоминает Филипп, который предпочел бы обойтись без Шейна Бротигена в поисках этой незамеченной совсем рядом с городом группы, - он может помочь иначе, чем личным участием. Ждать, пока он полностью восстановится, нецелесообразно, уверен, вы оба это понимаете: не зная о том, что в Новой Мариетте безопасно, ваша группа справедливо будет держаться подальше от крупных городов, это основная стратегия выживания, и чем дольше мы ждем с организацией поисков, тем дальше они могут уехать  - и тем выше риск для них в лесах, где полно ходячих.
Филипп полностью убежден в том, что говорит - нигде за этими стенами небезопасно. Нигде - во всей Джорджии, во всех Соединенных Штатах, во всем мире.
- Расскажите мне о вашей группе, Эйприл. Вы упомянули, что это друзья вашего мужа - но не ваши? Сколько среди их полицейских?
Он сомневается, что Шейн Бротиген, который называет себя до сих пор полицейским, но не бывшим полицейским, дружит с продавцами из супермаркета или интернет-блогерами - и ему не нравится, что вокруг Новой Мариетты шныряют полицейские.
Полицейские, в недавнем прошлом работающие на правительство. Такие же как те, в Саванне, организовавшие эвакуацию на пару с военными, убеждавшие горожан, что в наскоро разбитом лагере для выживших будет безопасно.
Нет, с этой группой следует разобраться как можно быстрее - и без участия мистера Бротигена.

[nick]Филипп Блэйк[/nick][status]губернатор без прошлого[/status][icon]http://s5.uploads.ru/c9wSW.jpg[/icon]
Его догадки подтверждаются - полицейские держатся друг друга, вполне логично. И наверняка у них есть оружие - и представление о том, что делать. У полицейских всегда есть представление о том, что делать, с этим фактом Филипп успел столкнуться в полной мере. И желая того или нет, Эйприл Бротиген подтверждает этот факт своими дальнейшими словами.
Филипп мастерски изображает удивление - доброжелательное, вежливое удивление. Удивление человека, столкнувшегося с чужой ошибкой - с ошибкой там, где, казалось, не должно быть ошибок, и теперь сомневающегося, верно ли он все понял.
- Двинуться в путь? - он ставит кружку на стол, поднимаясь вслед за Эйприл. - Но куда? Он в самом деле намеревается продолжить двигаться в Вашингтон? Пешком, когда закончится бензин или окажется, что нет проезда? Держась подальше от населенных пунктов, с трудом добывая еду и патроны? В одиночестве или с несколькими друзьями, которые предпочтут риски дороги в неизвестность Новой Мариетте? Это уже не характер, Эйприл, это чистое самоубийство, чистое сумасшествие, прошу прощения за резкие слова.
Филипп смотрит на Эйприл все с тем же удивлением, продолжая анализировать ее слова.
Чем продиктована ее уверенность в том, как поступит ее бывший муж? Знает ли она что-то, о чем не рассказала - что-то, что делает полную опасностей дорогу предпочтительнее?
Филипп склонен считать, что да: люди не покидают безопасное место лишь из-за желания посмотреть Капитолий или мемориал Линкольна. Есть что-то, что, очевидно, представляется Шейну Бротигену соблазнительнее, чем покой, порядок и возможность выстроить новый мир на костях старого здесь, в Джорджии.
И Эйприл известно, что это.
- Спасибо за предупреждение, - искренне благодарит он, - я постараюсь разубедить вашего мужа... Здесь нужны все - и механики, и учителя, вы сами видели, сколько у нас детей. И беременной девочке будет намного уютнее в настоящем доме поблизости от настоящего доктора, пусть и не акушера, чем в пути - к тому же, Милтон уже принимал роды, дважды, и оба раза благополучно. Надеюсь, мистер Бротиген услышит меня. Он здравомыслящий человек, Эйприл? А вы? Вы поможете мне убедить его остаться? У вас определенно крепкая связь, раз после развода вы держитесь вместе, и если бы выступили на моей стороне, мне кажется, это помогло бы.

[nick]Филипп Блэйк[/nick][status]губернатор без прошлого[/status][icon]http://s5.uploads.ru/c9wSW.jpg[/icon]
Характеристика, которую Эйприл Бротиген дает своему бывшему мужу, едва не заставляет Филиппа улыбнуться: да она поет ему оду, пусть и небрежно маскируя это подчеркнутым осуждением любви к риску, а поверх эту оду еще и украшает, будто кремовой шапкой, красивыми словами о грехе предательства.
После таких слов невозможно настаивать на том, чтобы она осталась, не вызывая подозрений. Филипп некоторое время смотрит на Эйприл, не двигаясь с места, как будто не замечая, что он преграждает ей путь, а затем, приняв решение, непринужденно улыбается и пожимает плечами, всем этим жестом выражая если не понимание, то признание за Бротигенами поступать так, как им заблагорассудится.
- Нет, Эйприл, не понимаю. Безусловно, ваша верность бывшему мужу производит впечатление, и я не собираюсь вставать у вас на пути, ни в коем случае, однако, надеюсь, у мистера Бротигена все же хватит здравомыслия остаться в Новой Мариетте - если не ради себя, то ради вас и его друзей. Хорошо, что хотя бы пара дней у меня есть...
Филипп снова улыбается, приглашающе машет в сторону выхода.
- Пока доктор не закончит лечение. Не хотите вместе со мной поискать вашего мужа, Эйприл? Мы могли бы обсудить это все вместе - я все еще надеюсь воззвать в его голосу разума, но если он будет настаивать на продолжении пути, а вы - на том, чтобы сопровождать его... Ну что же, как я и сказал, вы вольны уйти, и не с пустыми руками, разумеется. Оставьте кружку на столе, я вымою позже.

- Андреа, - останавливается Филипп на террасе. Андреа, откинувшись на спинку плетеного кресла, поднимает на лоб солнцезащитные очки - солнце уже поднялось и она передвинула кресло и сидит, подставив длинные загорелые ноги под солнечные лучи - улыбается в ответ, скользнув взглядом по Эйприл, - мы с Эйприл хотим поискать мистера Бротигена. Не подскажешь, откуда нам лучше начать поиски?
- Он возле ворот, - тут же отвечает Андреа. - Только что мимо проходил Николас - они вернулись из поездки по городу, привели за собой нескольких кусачих... Николас пошел за Мерлом, и мистер Бротиген тоже там... Там сейчас, наверное, соберется половина общины.
Она снова кидает короткий взгляд на Эйприл, как будто не уверена, что не сказала лишнего, но Филипп ободряюще ей кивает.
- Спасибо, Андреа, это кстати.

Когда они спускаются по чистенькой улице, на ходу здороваясь с другими жителями Новой Мариетты, спешащими к воротам, Филипп поясняет с небрежной уверенностью уверенного в своих поступках человека:
- Вы должны еще кое-что узнать, Эйприл. Наш доктор Мэймет - не просто врач общей практики, он своего рода ученый, и одной из целей в Мариетте был местный центр исследований генетической информации. Мы говорили об амбициях - и, быть может, вам покажется это чрезмерным, но у Милтона есть определенные гипотезы относительно причины этой эпидемии - этого зомбиапокалипсиса - и он работает над их проверкой, поэтому нам нужны новые образцы...
Филипп заканчивает как раз вовремя: они подходят достаточно, чтобы увидеть нескольких ходячих, окруженных толпой возбужденных мужчин с оружием, среди которых Филипп быстро вычленяет Шейна Бротигена.
Мерл в сопровождении Николаса пробегает мимо, на ходу буркая что-то вроде приветствия. Они оба вооружены длинными и полыми металлическими трубками, на концах которых поблескивают проволочные петли - что-то вроде строгого ошейника для зомби.
- Уже в третий раз на неделе и это в чистом районе! - поворачивается Мартинес к Губернатору, размахивая руками. - Нужно проверить, откуда они лезут!
На всех трех зомби - военная форма, порванная покрытая грязью и запекшейся кровью. Все трое были убиты - развороченные выстрелами животы не дадут усомниться в этом. Они весьма бодры, и людям Мартинеса приходится сохранять бдительность, откидывая тянущиеся к ним руки прикладами, пока Мерл и Николас не накидывают на шеи мертвецам удавки, существенно ограничивая их свободу. Цезарь удерживает третьего, широко и белозубо улыбается:
- Когда Док закончит с ними, используем их для тренировок, а после выставим на Арену? Вот этот, - он дергает своего, легко уклоняясь от мертвых рук, - выскочил на меня будто из-под земли, я заприметил его для себя...
На лицах некоторых из собравшихся женщин проступает страх, смешанный с отвращением - одна из них резко разворачивается и уходит - но на куда большем количестве лиц одобрение и предвкушение.