Librarium

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Librarium » Казни египетские » Через десять лет помнить будут только о выживших.


Через десять лет помнить будут только о выживших.

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Через десять лет помнить будут только о выживших.
Ever Dumont, Jerry Keitel, неписи

➤ Дата: 27 мая 2020, вторая половина дня
➤ Локация: Военная база Форт-Карсон

Джерри

Огнеупорный комбинезон из кевлара ярко-оранжевый, майка с эмблемой штата Колорадо, блокнот и карандаш в нагрудном кармане комбинезона, крепкие ботинки, легкое раздражение.

Эвер

Джинсы, летний свитерок с глубоким вырезом, беременность и тревожность.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]

0

2

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Монотонное покачивание грузовика действует на нервы. Джерри, откинувшись на брезентовый полог, стараясь не давать воли раздражению, но это не так-то просто. В кузове жарко, и он не может толком понять, жарко из-за солнца, нагревающего брезент, или из-за того, что он злится.
Сейчас не время, совсем не место, и уж точно нет причины - они все же попадут в Форт-Карсон, - и все же Джерри это бесит: после травмы от все болезненнее воспринимает потерю контроля, а контроль уж точно не в его руках.
Раз за разом он повторяет себе, что все в порядке, что эвакуация гражданских в любом случае достаточно неприятна, а когда люди перепуганы и сбиты с толку, иногда просто приходится действовать резко, подчас грубо, но как, оказывается, все меняется, когда он не в форме и с оружием, а в числе тех, кого перемещают под конвоем.
Конечно, все дело в травме, и в том, что ему не нравится чувствовать себя слабым, ничего не понимающим. Да что там, даже хуже - даже если сейчас всем объяснят, в чем дело, что это за Дождь и есть ли противоядие, он узнает обо всем только после того, как кто-нибудь ему напишет все это на бумаге.
Такое кого хочешь взбесит, но ему даже это нельзя сейчас - нельзя выпустить пар, потому что как только он даст себе волю, то загорится, и тогда их с Доком легенде придет конец.
Инстинктивно ему не нравится слово "зараженные" - и не нравится, что он не знает, что происходит с ними, что там, во втором грузовике, кто там - не такие ли парни как те, с заправки.
Лучше до базы они поедут здесь, в грузовике с незараженными, а там разберутся - и, судя по всему, Эвер пришла к таким же выводам, раз их не пересаживают в другой транспорт.
Так что Джерри старается успокоиться, прикрывает глаза и притягивает к себе сидящую рядом Эвер, обнимая ее покрепче. Чувствует под рукой ее дыхание - и начинает дышать в том же ритме, постепенно успокаиваясь.
Рано или поздно они доберутся до Форт-Карсона, а там разберутся.

Когда грузовик останавливается, Джерри внимательно наблюдает за поведением солдат - вот тот, кто сидит у самого борта, дергается, вскакивает на ноги:
- Всем сидеть на местах! Ради вашей же безопасности, оставайтесь на своих местах! - командует он сидящим в грузовике, а затем откидывает борт и спрыгивает наружу.
Джерри, разумеется, ничего не слышит, зато более-менее понимает, что происходит, и пока испуганные люди в грузовике пытаются сделать вид, будто остановка ничего не значит, ему интересно, что происходит вокруг.
Он вскакивает с места, задевая брезентовый полог, тянет Эвер за собой - черт возьми, ему просто нужно чуть больше информации, пока он не сжег все вокруг из-за этой неизвестности.
Они пробираются к краю грузовика, когда снаружи раздаются выстрелы, которые пугают гражданских - по грузовику будто проносится волна, Джерри, хоть и не слышит, все же видит, как люди инстинктивно пригибаются, втягивают голову в плечи очень понятным, очень узнаваемым жестом, и поэтому отдергивает полог далеко не так резко, как собирался, и спрыгивает, высовываясь за грузовик, остановившийся на обочине.
Расстрелянная хонда сивик посреди платного шоссе выглядит каким-то странным элементом декорации к апокалиптическому фильму, пахнет порохом, а судя по тому, что солдаты стоят перед ней, не опустив винтовок и выстроившись в ряд, связать одно с другим нет проблемы.
- Не спускайся, - Джерри резко оборачивается назад, к борту, останавливая Эвер. - Сиди в грузовике, Док, все в порядке.
Не в прядке. Судя по всему, совсем-совсем не в порядке, и уж чего Доку точно не нужно видеть, так это три тела перед хондой.
Одно поменьше, размером с ребенка, еще шевелится - а затем резко дергается на земле, вскакивает, как-то неправильно выгибая суставы.
- Контакт! Зараженный жив! - выкрикивает сержант Эванс, и военные снова открывают стрельбу.
Женщина с двумя детьми из грузовика тянет Эвер за рукав:
- Лучше сядьте назад и скажите своему другу, чтобы он вернулся.
Ее дочь смотрит на Эвер, прижав к губам грязную ладошку, а женщина продолжает:
- Это зараженные. Они опасны. Повезло, что мы нет... Лучше вернитесь на место, нам лучше делать, что говорят.

0

3

Вероятнее всего – пытается как-то успокоить себя Эвер – здесь безопасно. Уж точно безопаснее, чем снаружи. Тут другие выжившие, женины и дети, их охраняют (или конвоируют?) военные. Это плюс, Эвер изо всех сил старается думать об этом как о плюсе. И там, куда их везут тоже безопасно. Она старается выглядеть спокойной – на них посматривают: другие выжившие с любопытством, которое, впрочем, быстро гаснет. Военный – в его взгляде Эвер вообще ничего не может прочитать, а может, та и читать нечего. Ему отдали приказ, он этот приказ выполняет.  Она старается выглядеть спокойной ради себя, ради Джерри – вот кому вообще нельзя злиться, а тут столько причин для злости. И ради ребенка, которого она носит. Боже, она-то думала, что предусмотрела все. У нее лучшая медицинская страховка, у нее полно знакомых врачей, у нее хорошая финансовая подушка – ребенок должен был прийти в это мир и мир должен был принят ее малыша в любящие, уютные объятия. Сейчас же они едут в военном грузовике, под конвоем, у нее из вещей только то, что на ней… И что подумают дома, когда они не вернутся в оговоренное время? Подумают, что они попали в беду. Эвер прикрывает глаза, сосредотачиваясь на Джерри, на ощущениях от Джерри – его тело, его дыхание, его запах, то, как он ее обнимает. Это успокаивает, но не настолько, чтобы Эвер смогла избавиться от мысли: а что если они и правда попали в беду?

Неожиданная остановка заставляет людей в грузовике занервничать. Тревожный шепот неприятно скребет по нервам, как будто она попала в крысиное гнездо и вокруг писк, шорох, шуршание… Но никто, разумеется, и не думает нарушить приказ, все остаются на местах, мать с силой прижимает к себе сын, а тот стискивает игрушечную машинку, ярко-красную игрушечную машинку. Пожилая пара держится за руки, на лицах одинаковое выражение тревоги и усталости. Все – но, конечно, не Джерри Кейтель, и Эвер ничуть не удивлена, когда тот вскакивает со своего места и тащит ее к борту. Удивлена она, когда слышит стрельбу. Удивлена, напугана и от неожиданности вскрикивает, все в грузовике ахают, вскрикивают, кто-то начинает плакать, и, да.
Эвер придерживает одернутый Джерри полог, впуская внутрь немного свежего воздуха и солнечного света. Даже ей становится чуть легче, хотя они проехали всего ничего, а остальные люди, должно быть, просидели внутри гораздо дольше.
Придерживает и смотрит на дорогу.
Те, кто ехали в хонде, явно попали в беду.
Она не знает, что произошло, не знает, почему военные решили стрелять, почему решили, что этот автомобиль и те, кто был внутри, угроза. Должно быть, у них были на то веские основания. Эвер все еще трудно принять тот факт, что военные могут открыть огонь по гражданским без веских на то оснований. Но бога ради, все же, начистоту, неужели не было другого выхода? В них же не стреляли – в них с Джерри…
Потому что они не зараженные – приходит ответ – вернее, все думают, что они не зараженные. Женщина с двумя детьми произносит это слово со страхом, военные выкрикивают с ненавистью, и Эвер застывает у борта грузовика, не спускается к Джерри, на горячий асфальт, подкрашенный кое-где брызгами крови, и не уходит на свое место, чтобы спрятаться. Застывает, и, кажется, забывает, как дышать. Воздух с запахами раскаленной пыли, свежего пороха, разогретого металла плотной маской облегает ее лицо, но в легкие не проникает…

Повезло, что мы нет – стучит у нее в голове.
Повезло, что мы нет.
Не повезло.

На несколько секунд над дорогой повисает пронзительная тишина. Затем военные опускают оружие, и тут уже Эвер отмирает, спрыгивает к Джерри, потому что сержант Эванс смотрит на него, и смотрит так, будто целится и готов выстрелить.
- Он не слышит, - напоминает она. – Если…
- Возвращайтесь в грузовик, - хрипло приказывает Эванс. – Немедленно. Если не хотите остаться здесь посреди пустыни.
Эвер очень хочется попросит Эванса не разговаривать с ними в таком тоне, но вряд ли это хорошая идея. Она берет Джерри за руку, показывает на грузовик.
- Надо возвращаться, - говорит, старательно артикулируя.
Военный, который сидел с ними в грузовике, нетерпеливо дергает дулом автомата. Жест получается очень красноречивым.
Очень нетерпеливым.
И очень, очень враждебным.

0

4

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Этих нескольких секунд ему хватает, чтобы оценить увиденное. Оценить и сообразить, что остановленные колонной военных пассажиры и водитель сивика едва ли представляли из себя опасность - судя по всему, они вышли из машины, все трое, мужчина, женщина и ребенок, и встали так, как им приказали, перед капотом, подняв руки, а потом...
Потом произошло кое-что. Может быть, кто-то из них дернулся, или что-то еще, или просто продемонстрировал свои новые способности - и раздались выстрелы. Первая очередь пришлась высоковато, по женщине и мужчине - даже сейчас тело женщины лежит так, будто она попыталась прикрыть собой ребенка, - и ребенка почти не задела, вот почему он был еще жив, когда Джерри выпрыгнул из кузова, но затем все было кончено, и ребенок теперь тоже лежит перед расстрелянным автомобилем.
Сейчас будет следующая очередь, догадывается Джерри, оборачиваясь и ловя взглядом черную дыру автоматного дула в руках сержанта Эванса. Третья очередь будет в него - но тут Док спрыгивает на асфальт между ним и Эвансом, выставляет вперед руку, Джерри с каким-то тупым удивлением замечает, что под мышками на ее летнем легком свитерке, так симпатично подчеркивающим грудь, пятна пота, и замечает, как липнут к ее шее светлые пряди.
И то, как Эванс все-таки опускает автомат.
Эвер тянет его обратно в грузовик, говорит что-то - у нее глаза в пол лица от страха, такие же синие, как небо над ними, и пульс на шее бьется так, что Джерри кажется, что все это слышат.
Он кивает, поднимает свободную руку:
- Все в порядке. Все в порядке.
Эвер снова тянет его - все понятно, он не заставляет себя ждать, особенно после красноречивого покачивания автоматным дулом, подсаживает ее, забирается сам под недовольным взглядом солдата, который наверняка получит головомойку на базе.
Остальные пассажиры на них не смотрят, отводят взгляды, как будто и не хотят знать, что произошло там, на дороге - из кузова не видно хонду, стоящую на обочине на другой стороне дороги, но, кажется, никто кроме Джерри и не захотел выяснить, почему колонна остановилась и почему стреляли.
Джерри никого не винит - они гражданские, что с них взять, - тем более, у него есть заботы посерьезнее, которые нужно как можно скорее обсудить с Дюмон, и он едва дожидается, когда они снова оказываются в своем углу.
Солдат опускает брезентовый полог, когда грузовик снова трогается, Джерри едва не падает, но удерживается на ногах и удерживает Дюмон - они усаживаются обратно на свои места в этой душной полутьме, но зато так никто в грузовике не видит хонду.
Прямо над их местом в брезентовом пологе пластиковые окошки, света едва хватает - Джерри шарит в кармане комбинезона, вытаскивает блокнот и карандаш. На них никто не смотрит, но Джерри предпочитает подстраховаться, поэтому начинает сразу с главного.
"Те люди не были угрозой. Их расстреляли, потому что они заражены."
Как мы - но он не добавляет этого.
Как они, как Тэд, как многие и многие из тех, кто пережил День поминовения. Не слишком завидные перспективы, и первый энтузиазм Джерри от встречи с военными терпит существенные перемены.
Он думает еще немного над тем, что написал, а потом подчеркивает двумя линиями "не были" и "потому что".
Показывает написанное Дюмон, а затем отрывает эту часть страницы и сминает в кулаке, отдавая ей остальной блокнот и поднимая брови в выражении вопроса.
Легкий запах дыма едва ли замечает хоть кто-то в кузове грузовика, а спустя секунду Джерри небрежно вытирает пепел с раскрытой ладони о штанину.
Они тоже не угроза - особенно Док, - но кто будет разбираться.

0

5

[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]
Все это неправильно, так не должно быть, не должно доходить до такого – расстрела безоружных людей. Убийства ребенка! Не смотря на почти мучительную духоту Эвер чувствует, как ее знобит от страха, от негодования, от растерянности. Но больше всего от страха, потому что если военные узнают о том, что они тоже заражены, были под дожем и выжили, обрели способности, способности с приставкой «супер», с ними будет то же самое. Автоматная очередь – и конец. Эвер не хочет умирать. Просто не может позволить себе умереть, она носит ребенка, он должен родиться, а не умереть в ее животе, когда она упадет на песок от того, что кто-то решит, что она опасна.
Она прижимается к Джерри, читает то, что он пишет, согласно кивает головой. От тела Джерри идет ощутимое, чувствительное тепло, прогоняющее ее нервный озноб.
Да, он прав. Никто тут не будет разбираться со степенью опасности. Ты либо заражен, либо нет. От этого зависит, жив ты, или нет.
Он прав, но что им делать?
Она берет карандаш и блокнот.
«Нас не отпустят, да?».
Джерри едва заметно качает головой. Ну понятно, не отпустят, глупый вопрос. Может быть, у военных и правда приказ, может быть, кто-то правда хочет позаботиться о выживших. Дать им безопасное место, защиту и еду. Может быть. Но к гражданским военные относятся как к животным вроде овец. Согнать в одну кучу, бить, если кто-то отстанет от стада. Ничего не объяснять – с овцами не разговаривают.

«Никто не должен знать, что мы тоже», - торопливо пишет она, отбрасывая окончание фразы «мы тоже заражены». Само это слово кажется ей опасным, даже когда оно не произнесено вслух, а написано на бумаге.
Зараженные.
Все равно, что написать «мертвые».
Ее беспокоит то, что из них двоих в большей степени Джерри под ударом – его способность видна невооруженным глазом, когда он теряет над собой контроль, а сейчас обстановка такая, что легко потерять над собой контроль, сохранять хладнокровие куда труднее. Еще ее беспокоит то, что в том месте, куда их везут, их могу разлучить, поселить отдельно. Бог знает, какие там порядки, но Эвер почти уверена, что она справится, если Джерри будет рядом. Почти уверена, что он справится, если она будет рядом.
«Если спросят – мы вместе, да? Не хочу остаться без тебя».
Звучит, наверное, как романтичное признание, но романтики тут места нет, только страху за свою жизнь, за жизнь Джерри и за жизнь ребенка. В другое время Эвер боялась бы за каждого, кто сидит тут с ними под навесом и едет по пустыне в неизвестность. Постаралась бы успокоить хнычущего ребенка, ободрить женщину, которая сидит, обхватив себя руками за плечи, и смотрит в одну точку. Но это раньше, сейчас между ними и этими людьми есть невидимая стена. Она и Джерри заражены. Эти люди нет. Это различие глубже и фатальнее, чем все прочие, бывшие прежде – цвет кожи, разрез глаз, политические и религиозны убеждения. В этом новом мире другие критерии отбора и они с Джерри его не прошли.
Но все же…

Все же Эвер вспоминает, как лечила Джерри своей кровью, как лечила кровью пса Бротигена. Помнит, что была счастлива, не смотря ни на что. Она победила смерть – это высшая радость. Это всему придает смысл, и ее жизни до, и ее жизни после, сколько бы ее там ни осталось. Так что нет, она не сожалеет о том, что не прошла отбор.

0

6

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Джерри снова кивает - ну да, никто не должен знать, что они тоже заражены. От этого на данный момент, как он успел убедиться, напрямую зависит их жизни - и хотя он уверен, что им не удастся скрывать факт того, что они побывали под дождем, всю жизнь, он так далеко и не загадывает. Несколько дней будет достаточно, чтобы разобраться. Чтобы продумать план и осуществить его. Чтобы вытащить их с Дюмон из этой передряги.
На них никто не обращает внимания, все слишком заняты своими мыслями, так что Эвер снова пишет, и на этот раз это занимает больше времени - Джерри смотрит вокруг, мониторя, чтобы их переписка никому не попалась на глаза даже случайно, и опускает глаза, только когда чувствует по движению ее тела у себя под боком, что она дописала.
Забирает у нее карандаш - она просила его говорить вслух, но сейчас, разумеется, это не вариант: не слыша сам, он не может регулировать громкость собственного голоса, так что самое время отдать должное эпистолярному жанру.

Придерживая блокнот так, чтобы света как раз хватало, Джерри пишет, пишет, пока карандаш не начинает время от времени царапать по бумаге деревянным ложем - стержень понемногу стачивается, и это заставляет Джерри задуматься о том, что мир, возможно, изменился даже сильнее, чем ему казалось еще вчера или сегодня утром.
И дело не в том, что часть населения превратилась в плотоядных монстров, а еще часть - в неких супергероев и суперзлодеев, дело в другом: в том, что даже заточить карандаш или заменить затупившийся на новый выйдет не так уж легко.
Стоит поэкономить, и на этой мысли он протягивает Эвер блокнот.

"Да, придерживаемся этой версии. Лучше иметь продуманную легенду, к которой не будет вопросов. Познакомились во время моей реабилитации, потом все закрутилось, вместе полгода. Дождь застал нас в Денвере, мы сумели выбраться из города, отправились в дом твоей матери, но там никого не оказалось - она с друзьями где-то на отдыхе, связаться с ней не удалось. Сначала разберемся с тем, что происходит на этой базе, сами, потом решим, что делать. О вчерашней поездке ни слова.
Мы вместе и у нас все серьезно. Так будет больше оснований интересоваться условиями и ситуацией друг друга, если нас все же разделят."

Он перечитывает написанное вместе с ней, потом снова забирает блокнот и дописывает.
"Это все почти правда".
И дважды подчеркивает слово "правда", постукивает по блокноту, и когда Дюмон поднимает голову, легко щелкает ее по носу и подмигивает, пытаясь ее приободрить.
Как бы то ни было, полгода назад или два дня назад, между ними кое-что завязалось - и хотя сейчас ни время и ни место разбираться с серьезностью этого самого "кое-чего", Джерри кажется, что они сумеют поладить и на длинной дистанции.
Если, конечно, переживут этот лагерь, где точно не рады зараженным.

Он убеждается, что она дочитала, отрывает исписанную страницу и следующую за ней - привет тем старым фильмам, где любой мог прочесть то, что было написано, почеркав карандашом по следующей странице, - и избавляется от них тем же способом, что и от первого отрывка, а потом прячет блокнот и карандаш в большой нагрудный карман.
И как раз вовремя: грузовик сильно сбрасывает скорость, переваливается через что-то, что Джерри определяет про себя как "лежащего полицейского", стандартное препятствие перед кпп, а затем снова двигается, теперь уж до полной остановки.
Брезентовый полог откидывается, военные, сидящие с краю, резво выпрыгивают, и судя по тому, как суетливо начинают возиться и стягиваться к откинутому борту пассажиры, это конечная остановка - и его удивляет, что вокруг полумрак.
Джерри тоже выходит, помогает выбраться Дюмон - подхватывает ее с грузовика, ставит на землю, не убирая руки с талии: они пара, у них все серьезно, он встревожен, и тут даже не нужно притворяться, потому что так все и есть

Их выстраивают возле грузовиков - во втором грузовике тоже люди, такие же испуганные и растерянные, и Джерри автоматически проходится по их лицам, выискивая знакомого: человек в форме майора что-то рассказывает, стоя перед толпой перепуганных людей, но Джерри все равно ничего не услышит, так что доверят Эвер рассказать ему содержимое приветственной речи позже - все равно не приходится ждать бокала шампанского и пожеланий к размещению, он хорошо знает, как устроены и как функционируют эвакуационные лагеря, просто обычно был в числе тех, кто охраняет и размещает, а не в числе охраняемых и размещаемых, - а сам глазеет по сторонам, изучая обстановку.
Больше всего его поражают натянутые чуть ли не над всем периметром тенты из плотного брезента - чтобы проделать такую работу, требуется несколько часов интенсивного труда большой группы людей, а нужно понимать, что и почему это делается. Зато это объясняет полумрак - тенты не пропускают дождь, но не пропускают и солнце, и кажется, будто они заехали в огромный ангар.
Джерри все разглядывает и разглядывает обстановку и людей вокруг, по большей части военных, хотя видны и медики, а вот гражданские на глаза не попадаются, а потом замечает знакомое лицо.
- Халк! - выкрикивает он, срываясь с места, зная, что сейчас наверняка переполошит пол базы - но игра того стоит. - Халк Ларсон! Черт тебя дери, сукин ты сын!
Хенрик "Халк" Ларсон, полковник Ларсон, спешащий куда-то в сопровождении офицеров, останавливается, оборачивается - сначала на его лице только усталость и раздражение, но затем он тоже узнает Джерри, широко улыбается, что-то кричит в ответ - Джерри видит, как открывается его рот, - и идет навстречу. Они хлопают друг друга по плечам, улыбаясь, Хенрик что-то говорит, и Джерри наконец-то понимает, что так им коммуникацию не наладить.
- Погоди!.. Погоди, Халк, я же нихера не слышу! Не слышу, понимаешь? Оглох, полностью, вообще, хоть пали рядом из пятидесятки... Сейчас! Эвер, - он оборачивается, выискивая Дюмон взглядом. - Детка, иди сюда! Вот, познакомься, это Хенрик Ларсон, мы с ним старые боевые приятели... А это Эвер Дюмон, моя девушка. Ты здесь главный, Халк? Объяснишь, что это за дерьмо? Нас заставили бросить свою тачку и пересесть в грузовик, дела настолько плохи?

0

7

Почти правда, вы подумайте, Эвер корчит гримаску, когда Джерри щелкает её о носу – а вы умеете заинтриговать девушку, мистер Кейтель. Она бы так ему и сказала, но, ей кажется, Джерри ее понимает и без слов. Жаль, им не достался еще и такой навык, еще и такая суперспособность, очень пригодилась бы в текущей ситуации. На сердце становится немножечко легче, самую малость, но Эвер это очень ценит, как и подчеркнутое «правда». Как и то, что случившийся апокалипсис сблизил их, очень сильно сблизил, и, если бы это было уместно в текущей ситуации, Эвер честно бы призналась: она всерьез увлечена Джерри, даже если такое увлечение кажется несколько… поспешным. С другой стороны, может ли хоть что-то считаться поспешным в их ситуации? Если узнают, что они заражены, их просто убьют…

Предчувствуя конец утомительной поездки люди в грузовике начинают шевелиться, переговариваться шёпотом, сбрасывая с себя сонное оцепенение, Эвер думает, что дело не только в духоте – под брезентовым тентом, буквально, нечем дышать – но и в страхе, страхе перед людьми с оружием, перед тем, что они теперь распоряжаются твоей жизнью, и что там насчет гражданских свобод? Очевидно, они остались на шоссе, рядом с расстрелянным автомобилем. Но они приехали – и это хоть что-то. Хоть какая-то определенность.
Она жмется к Джерри, играть на публику не приходится, ей и правда не по себе, ей и правда легче, когда Джерри рядом, когда она чувствует его физически, у нее даже сердце бьется ровнее и дышать легче, как будто та химия между ними, что толкнула их друг к другу, действует еще и так. Но в любом случае, Эвер ей очень благодарна. Джерри особенный, и она рада, что сумела это понять. И дело не только в его способности – хотя, ему подходит, еще как подходит, впору задуматься, по каким таким критериям Дождь выбирал носителей. Если выбирал… если дело не в них… Но додумать эту мысль у Эвер нет времени, да и сил тоже нет.

Лицо военного, который подходит к их группе, кажется усталым и равнодушным, как у человека, который не спал больше суток, как у человека, который выполняет свою работу, даже если валится с ног – Эвер знает, как это бывает, помнит по Африке. Новоприбывшие замолкают, на лицах разливается облегчение, потому что первое, о чем им говорит военный – вы в безопасности.
Но Эвер хотела бы послушать, что там дальше.
- О вас позаботятся. Если вам необходима медицинская помощь, вам ее предоставят. Перед размещением вы пройдете небольшое обследование, просьба соблюдать порядок. После чего вас поместят в жилой блок, там ест все необходимое: душ, туалет, кровати. Передвижения за пределами блока запрещены. Все понятно?
Люди кивают. Им все понятно. Эвер не все – они что, пленники. Могут и они с Джерри, например, покинуть базу, если захотят? Уместно ли будет задать этот вопрос майору, учитывая, что он не интересуется тем, есть ли у них вопросы, а просто информирует, как будто у них нет выбора. И, скорее всего, у них действительно его нет…

- Джерри!
Боже, как глупо, она зовет его по имени, совершенно забыв, что он не слышит. Но он так неожиданно выкрикивает чье-то имя, так неожиданно выбегает из строя уставших, апатичных людей, радующихся возможности принять душ и лечь спать в безопасном месте, что Эвер дергается – и не только она. Майор тянет руку к кобуре на поясе, и она выскакивает вперед, чтобы привлечь его внимание, пока от не начал кричать «стой, стреляю» или что-то вроде того.
- Он не слышит, сэр. Он глухой. Морская пехота, контузия, Сирия.
Морская пехота.
Контузия.
Сирия.
Эвер выкладывает эти карты, как будто у них тут игра в покер, но это работает. Взгляд майора чуть смягчается, к тому же, Джерри явно нашел старого друга – обнимается с кем-то в форме. И, судя по тому, что никто еще не стреляет, этот в форме тут не последнее лицо, во всяком случае, Эвер на это надеется, им бы не помешал друг…
- Понимаю, мэм. Но у нас тут строгий порядок. Вам придется присматривать за вашим другом.
- Я присмотрю, - горячо обещает Эвер. – Он не создаст проблем.

Она подходит к Джерри, улыбается Хенрику Ларсону, тот улыбается ей – как кажется Эвер, искренне и дружелюбно.
- Хорошо, что вы тут, - говорит вместо приветствия. – Тут самое безопасное место во всем штате, а может, и в этой части страны.
- Мы чудом выбрались из Денвера. Без Джерри… она меня спас, это не преувеличение.
Хенрик Ларсон кивает.
- Такой уж он, наш Джерри. Он говорит, что оглох.
- Да. Контузия. Врачи ничего не смогли сделать.
По лицу Ларсона пробегает тень.
- Ясно. Эвер, все очень серьезно. Наша задача – искать и обеспечивать безопасность выживших. Здесь вы в безопасности. Если что-то будет нужно, найдите меня. Назовите мое имя и вас проводят. Черт, Джерри, дружище, как же…
- Напишите ему, - подсказывает Эвер.
Халк кивает, кто-то из присутствующих понятливо протягивает ему блокнот и карандаш, несколько страниц, как замечает Эвер, уже исписаны заметками. Торопливо пролистав, Ларсон пишет, потом протягивает Джерри:
«Я так рад тебя видеть, дружище. Вечером обо всем поговорим. Подружка огонь».[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

Код:
[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

0

8

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Он в самом деле рад видеть Халка Ларсона, но есть кое-что еще: теперь есть надежда, что их с Дюмон не пристрелят на краю базы, узнав, что они зараженные. Не уверенность, потому что для уверенности Джерри нужно знать, какие приказы у этих ребят в форме и что именно произошло у того седана в пустыне, но надежда - что для Халка они больше не безымянные гражданские, представляющие опасность. Так что Джерри улыбается как можно шире, обнимает подошедшую Эвер, вглядывается в лицо Халка, пытаясь догадаться, что он говорит - как же он сейчас зол на самого себя из-за того, что упрямился и не хотел учиться читать по губам. Ларсон выглядит обеспокоенным, но Джерри догадывается, что у того сейчас, наверное, сотни поводов для беспокойства. Обнаружение зараженных наверняка добавит поводов, но это сейчас не главное, хотя Джерри и намерен потянуть время как можно дольше.
Он смотрит на малоразборчивый почерк Ларсона в блокноте, тут же кивает, протягивает сжатый кулак.
- Вечером, - соглашается покладисто.
Ларсон бьет по его кулаку своим, говорит что-то Эвер - должно быть, какие-то очередные приветственные штуки, может, извинения за то, что должен идти, и кивает издали майору, выступающему перед людьми из грузовиков, которых уже строят в шеренгу, указывая на вытянутую палатку у самого забора, возле которой курят медики.
Все понятно и глухому, так что Джерри отдает честь Ларсону, получает ответный жест любезности - и, прихватив Эвер за руку, ведет ее к остальным: незачем испытывать терпение парней с оружием, здесь и так все на нервах, Джерри буквально чувствует эту нервозность, которая действует и на него.
- Все в порядке, - говорит он Эвер, сжимая ее пальцы - и женщина, хромающая перед ними, оборачивается: должно быть, он говорит слишком громко.

Их заводят группами по шесть человек, а их тут больше двух десятков, так что у палатки снова приходится ждать, причем под охраной. Их охраняют как минимум четверо - Джерри старается не глазеть на вооруженных солдат, но привычка считать людей с оружием никуда не делась даже после того, как он уволился из Корпуса.
Пользуясь этим ожиданием, он выуживает из нагрудного кармана свой блокнот и торопливо пишет для Дюмон свои соображения.
Стараемся не привлекать к себе лишнего внимания. Если что-то пойдет не так, проси позвать полковника Ларсона, говори, что мы на базе по его личному распоряжению, что хочешь, но как можно больше раз произнеси его имя. Ребята в форме ужасно не любят нарушать субординацию, а еще стрелять по своим.
Уже дописав, он жалеет о последней формулировке - но Эвер уже читает, и поймет, в чем дело, если он начнет исправлять сейчас, догадается, что он не хочет ее пугать, и тогда будет с недоверием относится ко всему остальному. Не лучшая тактика для них обоих, учитывая, как важно в сложных ситуациях доверие, поэтому вместо ответа Джерри притягивает ее к себе и целует в висок. Слишком много нежностей, как на его вкус, но это даже его успокаивает - а это важно, чертовски важно, если он не хочет превратиться в факел на глазах всех этих военных и получить очередь из автомата в голову.

Наконец подходит их очередь отправляться в палатку - становится понятно, почему их запускают по шестеро: в палатке всего шесть импровизированных смотровых, разделенных полупрозрачными перегородками. В каждом таком отсеке походная армейская койка, стойка для капельницы, на которую Джерри смотрит с плохо скрываемым после месяцев в госпитале отвращением, и замученный медик в белом халате, наброшенном прямо на форму. Не гражданские врачи - а медслужба армии. Становится все интереснее.
- Все хорошо, - повторяет Джерри еще раз для Эвер, легко подталкивая ее к ее отсеку. - Я буду прямо тут, рядом.
Толку-то, конечно, учитывая, что он нихрена не слышит - но ее белый свитер светлым пятном просматривается через толстый сероватый пластик перегородки, и Джерри гипнотизирует его взглядом, пока не понимает, что военный медбрат что-то говорит ему, сдвинув брови.
Джерри вздыхает, вытаскивает блокнот и пишет, что он глухой и что не умеет читать по губам.
Теперь очередь вздыхать приходит медбрату - но он неаккуратно пишет на чистой странице, что возьмет анализ крови и мазок пэ-цэ-эр из носоглотки и ротоглотки. Эти манипуляции Джерри мало что говорят, так что он только кивает, потом отрицательно качает головой на вопрос медбрата, есть ли у него какие-то жалобы. От вчерашнего приключения у него осталась разве что пара почти незаметных шрамов у глаза и на горле - там, где кислота проедала кожу и кости, но едва ли это подходящая тема для обсуждения, к тому же, непосредственно жалоб у Джерри нет. Из-за переписок они и так идут с задержкой - так что Джерри не хочет тянуть время, чтобы не заставлять Дюмон ждать себя слишком долго на том берегу.
Он послушно дает ткнуть ватными палочками себя в нос - из-за сломанной носовой перегородки это не так-то просто, так что ощущения малоприятные, - и во внутреннюю поверхность щеки, затем вытягивает палец, чтобы медбрат откачал пару пробирок крови, и взамен получает анкету на двух листах, которую нужно заполнить, пока проводятся тесты.

В анкете стандартные вопросы - Джерри заполнял такую же, записываясь на службу и потом каждый год, проходя освидетельствование, так что он не особенно беспокоится, вписывая свое имя, возраст и время от времени поглядывая на светлое пятно за перегородкой.
Ближе к концу будет вопрос про вазектомию - но дойти до него Джерри не успевает: судя по тому, у кого-то из их шестерки анализы показывают проблему, и у Джерри есть догадки, у кого именно.
Если эту заразу уже научились определять, то эти ребята уже в курсе, что на базе как минимум один зараженный, и вот-вот узнают о втором.

0

9

Если что-то пойдет не так… Эвер понимает, что может пойти не так. Хорошо, что у них теперь есть запасной план, или вроде того – полковник Ларсон. Хорошо, что они с Джерри вместе, потому что ей страшно, но когда они переплетают пальцы, когда он целует ее в висок, она сразу думает о том, что ей еще и повезло. И, может быть, это уже гормональные качели, которые подстерегают каждую будущую мать, но ей сразу хочется улыбаться. Он и улыбается, трется щекой о плечо Джерри и улыбается. Ну и, признаться честно, очень надеется на то, что эти парни-военные еще не научились распознавать вирус в крови. Надеется, что они смогут затеряться среди всех прочих гражданских, спрятаться, переждать – а там они что-нибудь придумаю…
Доходит очередь и до них.
Их с Джерри разделяет перегородка, но Эвер сразу начинает нервничать. Как Джерри справится без нее? Потом вздыхает, сожалея о собственной глупости – ну как-то же он справлялся без нее все это время? Даже не умея читать по губам как-то справлялся, и, по правде сказать, это она без него бы пропала, а не он без нее.

- Мазок, мэм, - устало говорит ей медик.
Эвер послушно позволяет взять у себя мазок.
- Кровь, мэм.
Это нравится Эвер куда меньше, но выбора-то нет, правда? Сейчас все в палатке сдают кровь и Дюмон знает кое-что о том, как важно быть как все. Не всегда, но в данной ситуации – определенно важно.
Они с Джерри просто уставшие, вымотанные неопределенностью гражданские – говорит она себе. Она мечтает только о том, чтобы все поскорее закончилось, а еще о душе.
- Хронические заболевания?
Сказать ли о беременности? Сейчас самое время. Ах, знаете, так уж вышло. Что такого? Ничего, ровным счетом ничего, но Эвер почему-то решает умолчать об этом, только отрицательно качает головой – нет, никаких хронических заболеваний. Ей дают распечатанные на принтере листы анкеты, и Эвер погружается в заполнение опросника. Только бы анализы ничего не показали, только бы не показали…

Удача не на их стороне. Эвер понимает это, когда медик что-то говорит по рации. Коротко, отрывисто. В палатке тут же появляются двое военных. Остальные четверо, которые проходят обследование вместе с ними, замирают, даже дышать боятся. Эвер уже все знает, знает, за кем пришли, но все равно надеется, что не за ней и Дерри. Абсолютно беспочвенная, наивная, нелогичная надежда, наверное, так приговоренный к смерти надеется, что механизм виселицы заест, электрический стул сломается, а яд в шприце не подействует.
- Мэм, делайте то, что вам говорят, и все будет хорошо, - напутствует ее медик.
Слова его звучат так фальшиво, что Эвер может только радоваться тому, что Джерри их не слышит. Потом он смотрит на распечатки, едва заметно морщится, как будто у него начинает болеть зуб.
- И… вы беременны.
Никаких поздравлений не будет, понятно. Но на всякий случай Эвер изображает изумление.
- О! Вы уверены? Это немного неожиданно.
Медик сухо кивает и их с Джерри выводят – она успевает вцепиться в его руку, сжать его пальцы изо всех сил. У него горячие пальцы, очень горячие и Эвер боится, что он вспыхнет прямо сейчас.

- Пожалуйста, позовите полковника Ларсона.
Ее требование игнорируют – ладно, к этому ей не привыкать, в конце концов, она дочь своей матери, и вот кто мастер по игнорированию.
- Пожалуйста, позовите полковника Ларсона, мы здесь по его личному распоряжению.
- Без разговоров, мэм.
- Он сказал немедленно позвать его, если мне что-то нужно, - стоит на своем Эвер. – Вам нужны неприятности? Джерри – его хороший друг, он потерял слух в Сирии, вы не можете так с нами поступать!
Эвер еще не знает, как именно с ними собираются поступить – но уверена, ей в любом случае это не понравится.
[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

0

10

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Двое вооруженных военных пробегают мимо его отсека, останавливаются возле отсека Эвер, держа автоматы так, чтобы в любой момент можно было поднять и пустить в ход, а затем еще двое появляются возле его отсека.
- Окей, окей, - он встает, поднимает руки, широко разводя пальцы, демонстрируя свою безобидность. - Все в порядке, я иду.
Судя по тому, как жмется в дальний угол медик, стараясь держаться подальше от него, пока Джерри шагает к выходу, анализы могут определять эту дрянь, и довольно быстро.
Джерри кидает взгляд на узкий стол у самой перегородки, замечает пластиковую подставку для пробирок - в ней только одна пробирка, с его кровью, только жидкость в ней сейчас темно-фиолетовая, почти пурпурная.
Реакция?
Хорошая новость - то, что можно так легко определить наличие вируса. Хорошая для людей, но очень плохая для них с Эвер.
- Все в порядке, - еще раз говорит Джерри, понимая по жестам, чего от него хотят, и намереваясь не нервировать солдат.
Эвер уже в коридоре, испуганная, но не в панике - и они снова сплетают пальцы. Если кто-то из их конвоя имеет что-то против, им не велят расцепить руки, и это очень кстати: способность Дюмон сама по себе не опасна и не проявляется наглядно, если не сунуть ей в руки только что травмировавшегося человка, а вот с тем, что заполучил Джерри, история другая, и он старается держать себя в руках, считая пульс Эвер и заставляя себя не вспыхнуть.
Сейчас это даже тяжелее, чем в грузовике - условия изменились и Джерри больше не один из гражданских, и он не сомневается, что у каждого солдата на этой базе есть четкий приказ стрелять по зараженным. По любому зараженному - достаточно вспомнить ту семью на шоссе, и то, что их выводят из палатки для медосвидетельствования из другого выхода, подальше от стоящих в очереди гражданских, и ведут куда-то в сторону, к забору, ничего хорошего им не сулит.
- Позовите Хенрика Ларсона, - разворачивается и Джерри, не отпуская руку Эвер, останавливаясь между забором, за которым пустыня, и пустующими ангарами. Из-за натянутого над головами тента выражений на лицах солдат не разобрать, но Джерри и так знает, что никакого выражения там не предусмотрено уставом - они могут думать и чувствовать что угодно, но либо сделают то, что велит приказ, либо решат подстраховаться и переложат проблему на плечи вышестоящего командования.
В пустыне первое было предпочтительнее, потому что командования не было рядом - сейчас ситуация складывается больше в его с Дюмон пользу.
- Это важно. Хенрик велел доложить, если я попрошу, - Джерри впивается взглядом в лицо лейтенанта, похожее на застывшую маску. - Вы не нарушите приказ, если сделаете это - вы его выполните.
Лейтенант не двигается так долго, что Джерри уже начинает думать, что все кончено - но затем подзывает рядового, совсем мальчишку, что-то отрывисто говорит ему и тот убегает. Лейтенант говорит что-то еще - Джерри не слышит, но надеется, что Дюмон найдет способ объяснить ему, если от них потребуют завести руки за головы или встать на колени, однако пока, кажется, ничего не требуют. Расслабиться мешает осознание того факта, что на них направлено как минимум десяток автоматов, так что Джерри сохраняет полную неподвижность, даже когда появляется Халк.

- Черт, Кейтель! - вот сейчас Ларсон действительно выглядит по-настоящему взвинченным, даже забывает, что Джерри не слышит. - Какого хрена! Вы оба заражены, ты понимаешь, что это значит? А вы? Вы, мисс Дюмон, понимаете?
Он не велит опустить стволы - и это Джерри тоже замечает, но не в претензии: им с Дюмон повезло, что Ларсон вообще появился и что их еще не расстреляли, так что будем благодарны за мелочи.
- Халк, Халк, - говорит он, - я же не слышу, помнишь? Послушай, просто послушай нас две минуты, хорошо? Даю слово, мы не опасны, не агрессивны, не бросаемся на людей и ничего такого.
Джерри намеренно не упоминает, что они не могут причинить вред - потому что он может, но это и не тот секрет, который получится скрывать слишком долго.
Ларсон что-то говорит, грозно смотрит на Эвер - и тогда Джерри прибегает к другой тактике.
- Халк! - почти выкрикивает он, и когда убеждается, что Ларсон переводит на него взгляд, аккуратно вытягивает руку перед собой, сосредотачивается, не обращая внимания на то, как приходят в волнение солдаты...
Сначала ничего не происходит, но затем его ладонь начинает раскаляться - и это зрелище все еще завораживает даже его самого. Краснота расходится из центра ладони к пальцам и выше, за запястье, до самого края татуировки с девизом корпуса, черные буквы проступают еще ярче, пока краснота сменяется ярко-оранжевым, а затем раскаленно-белым, а затем его рука вспыхивает, объятая настоящим пламенем, но боли Джерри не чувствует, только что-то вроде легкой щекотки.
Он поворачивает руку с растопыренными пальцами так и сяк, а затем сосредотачивается, дышит квадратом, пока это чувство в нем не идет на спад - и через полминуты пламя гаснет, а рука снова выглядит как обычно.
И, судя по лицам свидетелей, это производит определенное впечатление, но Джерри смотрит на Ларсона:
- Видишь? Я могу это контролировать. Мы не опасны. По крайней мере, не так, как те, за периметром, которых ты уже мог видеть. Я все еще я, а она,  - Джерри кивает на Дюмон. - Все еще она. Халк, дай ей две минуты и она расскажет. Просто две минуты.
Ларсон переводит тяжелый взгляд на Эвер:
- Две минуты, мэм. И начните с того, что можете вы.

0

11

- Полковнику доложат, - отвечает лейтенант.
Эвер пытается понять его настроение, его отношение к тому факту, что они с Джерри заражены. Но с тем же успехом она могла бы попытаться понять, какое настроение у брезентового тента, натянутого у них над головами. Но она все равно чувствует враждебность, повисшую в воздухе. Враждебность и усталость, и это плохое сочетание, от усталых и враждебно настроенных людей не приходится ждать объективности. У них одно желание, чтобы все побыстрее закончилось – чем бы это все ни было.
Дюмон понятия не имеет, придет ли полковник Ларсон или решит, что не стоит тратить на них свое время. Джерри ему, кажется, верит, но как знать, не решит ли полковник, что факт заражения обнуляет прежнюю дружбу. Что с ними будет в этом случае – уже понятно, вопрос только в том, убьют их здесь и сейчас, или отвезут в пустыню, какие инструкции на этот счет? Очень страшно, очень, но Эвер старается держаться уверенно – Джерри нужна ее уверенность, он должен знать, что может на нее положиться. Даже если они доживают свой последний день. – но об этом она старается не думать. Может, и не придется – полковник Ларсон приходит. Эвер украдкой переводит дух. Выглядит он порядком рассерженным, но ему точно не все равно, что с ними будет, и Дюмон преисполняется к нему самой горячей благодарностью. Как же хорошо, что они не одни. Может быть Ларсон не на их стороне, но и не против них.

- Мы все понимаем, - торопливо оправдывается она. – Но это совсем другое, позвольте нам объяснить. Мы попали под дождь, но с нами все было хорошо, никаких признаков заражения. Мы не сразу поняли, что с нами случилось.
Джерри разговор не слышит, но догадывается, о чем идет речь, и решает, что самое время показать – что с ними случилось. Что они теперь могут. Эвер не по душе, что им приходится вот так вот выкладывать на стол все карты, да еще под дулами автоматов, но выбора у них нет. Если ради того, чтобы выжить, им надо побыть чем-то вроде цирковых уродцев – ладно. Ладно, пусть так и будет, но они должны жить, и ребенок в ее животе должен жить. Особенно ребенок.
- Он может это контролировать, - подтверждает она слова Джерри. – Когда с ним это случилось в первый раз, мы не понимали, что с этим делать, но Джерри научился и у него теперь получается делать это по собственному желанию. Несколько раз нас это спасло. Когда напали зараженные и когда напали люди… тоже со способностями, но они занимались мародерством, и когда наткнулись на нас с Джерри…
- Об их способностях расскажете позже, - обрывает ее полковник. – Вы, мисс Дюмон. Что с вами сделал Дождь. Что вы можете?
- Лечить, - неохотно признается Дюмон.
- В смысле?
- Лечить. Кровью. Порезы, ожоги, огнестрельные раны. Пыталась вылечить глухоту Джерри, но у меня не получилось. Те люди, которые на нас напали, они были с виду здоровы, но у одного из них кровь была как кислота.
А еще есть Бротиген и его пёс, но о них Эвер не собирается упоминать. Джерри, она уверена, тоже не собирается. Нечего им тут делать, очень уж тут неприветливо.
- Лечить. Кровью.
Полковник Ларсон выглядит задумчивым, оглядывает их с Джерри, смотрит как-то по-новому. Не верит?
- Я могу доказать! – предлагает она.
- Может быть. Может быть и понадобится доказательство, мисс Дюмон. Отведите этих двух гражданских в отдельный жилой блок. Охраняйте. Обеспечить всем необходимым. Случай из ряда вон выходящий, мы о таком не слышали. Мне нужно подумать.
-Да, сэр, - чеканит лейтенант.
- Эвер, скажите Джерри… то есть я хочу сказать, напишите Джерри, чтобы он вел себя тихо. Никаких фокусов с раскаленной рукой у меня на базе.
- Да, полковник, - кивает Эвер. – Вы нам верите?
- Боюсь, этого недостаточно. Но я попробую вам помочь.
- Спасибо!
Она кивает Джерри – все хорошо, пока не нужно тревожиться. Во всяком случае, их убьют не прямо сейчас. Может быть, даже не сегодня.
[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

0

12

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Они о чем-то разговаривают - Джерри переводит взгляд с лица Эвер на лицо Ларсона, видит, что они оба взвинчены и нервничают, и как же его тяготит, что он сейчас не понимает, что происходит, не может слышать, куда склоняется чаша весов.
Но, судя по всему, прямо сейчас их не прикончат - а шанс был, Джерри бы нисколько не шокировало существование такого приказа, потому что он тоже уже успел столкнуться с изменившимися животными и людьми, и знает, как решают такие вопросы люди в форме.
Уничтожить опасность, чтобы защитить беззащитных - проще некуда, вот только они с Эвер сейчас в списке "опасность", и если у них не получится убедить Ларсона и других офицеров в том, что играть они будут за команду военных, Джерри не готов поставить, что они проживут еще сутки.
Но, кажется, что-то у них все-таки получается.
Ларсон говорит что-то лейтенанту, который вывел их из медблока, тот кивает. Ларсон обращается к Эвер, посматривает на Джерри - тому и сейчас видно, как Ларсону все это не нравится, но когда тот коротко кивает в знак прощания и уходит, Джерри понимает, что все закончилось в их с Эвер пользу.
Потому что Ларсон наверняка нашел бы слова, чтобы попрощаться с ним - написать хотя бы, а не просто кивнуть, как будто они с Джерри не прошли вместе полторы иракские кампании.

Эвер берет его за руку - ее пальцы дрожат, губы тоже дрожат, но она держится, и Джерри ей чрезвычайно благодарен за это.
Их ведут куда-то в другую сторону, все под теми же тентами, за стоянку военных грузовиков, над которыми сейчас тоже натягивают тенты - посматривая на небо, солдаты торопятся, растягивают брезент и закрепляют его, создавая все большую площадь безопасности. В тени тентов лицо сопровождающих их с Эвер военных кажутся мрачными - Джерри ловит взгляды на себя, понимает, что это связано с устроенным им показательным выступлением, пытается показаться безопасным, безобидным, но ему и прежде было это довольно проблемно, что уж говорить о сейчас.
Наконец их конвой останавливается. Джерри осматривается - они в дальнем конце базы, рядом с пустующей стоянкой для вертолетов, и, судя по всему, эта палатка использовалась как временный пункт размещения тех, кто прибывал сюда транзитом, чтобы ехать или лететь дальше: это даже не сборный корпусной барак, это действительно палатка, старомодная мобильная версия, такие ставятся на временных военных базах за пределами Штатов, Джерри провел в такой чуть ли не половину жизни, и сейчас смотрит на эту палатку чуть ли не с ностальгией. Брезент палатки жаропрочен, водоустойчив - еще в ней смертельно душно и холодно зимой, но до зимы еще несколько месяцев, так что это Джерри не беспокоит.
Лейтенант пропускает Эвер вперед, затем, оглядев с головы до ног, впускает Джерри - как тот и думал, палатка давно не использовалась, здесь пахнет пылью и затхлостью, вдоль стен стоит по три раскладных походных койки, собранных, но пустых, если не считать скатанные полиуретановые матрасы. Окна застегнуты, но противомоскитки на месте - и Джерри смотрит под ноги, чтобы убедится, что под подошвами до смерти знакомый фундамент из деревянных поддонов. Кроме коек в палатке несколько таких же раскладных стульев, пластиковый стол, угол огорожен - там, насколько Джерри понимает, простенький санузел: биотуалет и душ.

Лейтенант что-то говорит Эвер - может, что-то серьезное, но Джерри не хочет ждать, пока он закончит.
- Там есть вода? - спрашивает он, тыча пальцем в огороженный шторкой угол. - Вода? Санитария? Это место для нас?
Лейтенант смотрит на него с опаской, но кивает, потом поворачивается к рядовому, что-то говорит - Джерри надеется, что отдает приказ принести подушки и одеяла, но это еще не все. О Ларсоне он собирается расспросить Эвер в подробностях, но есть вещи, которые он хочет проконтролировать лично.
- Нам дадут поесть? - вопрос не случаен: после демонстрации Джерри снова голоден, даже не считая этой безумной поездки, и предполагает, что ему еще не раз придется показать этот фокус с возгоранием, а это требует много энергии.
Лейтенант даже глаза закатывает, но снова кивает, опять что-то говорит Эвер, показывает на вход и уходит. Дверь закрывается, Джерри подходит ближе, выглядывает в окошечко, затянутое москитной сеткой: перед палаткой осталось трое, один вооружен пулеметом. Это кажется ему смешным - нет причин, скорее, все совсем не радужно, но ему все равно смешно.
Он оборачивается к Эвер с широкой улыбкой, разводит руками:
- Как тебе? Я прожил в таких в общей сложности лет десять, если не больше. Если привыкнуть, то совсем не плохо. А сейчас давай-ка сдвинем койки. Какое место тебе больше нравится? Эта стена, та?
Ему плевать, насколько это не по уставу - он уволен со службы, Эвер вообще гражданская, согласно их легенде, они вместе, вместе они и по факту, и ему не нравится мысль перекидываться записочками, если захочется обменяться впечатлениями или информацией.
- Что сказал Ларсон? Мы здесь заключенные? - он сует ей блокнот и карандаш, берясь за указанную койку.

0

13

Их убьют не сейчас, как понимает Эвер. И на том спасибо. Наверное, не будь Джерри и Ларсон такими хорошими знакомыми, их бы никто не стал слушать, а так у них есть шанс. Шанс пережить этот день, и, возможно, следующий.
Их отводят к палаткам, одна из них предназначается им, как понимает Эвер. Только им, им не придется ее ни с кем делить – это радует, правда, это очень радует, она бы, наверное, не выдержала, если бы ей пришлось сейчас с кем-то говорить, кого-то успокаивать, искать нужные слова, чтобы погасить чью-то истерику.

- Вас вызовут, ждите, - говорит ей сопровождающий. – за вами придут.
Эвер кротко кивает – можно подумать, от них то-то зависит. Можно подумать, они могут выразить протест, и их протест будет услышан. Эвер росла с властной, деспотичной матерью и знает, что иногда проще подчиниться. Или сделать вид, что ты подчиняешься. Хотя бы для того, чтобы выгадать время для того, чтобы собраться с силами.
- Сегодня?
- Мне это не известно. Но до этого времени вы не должны как-либо проявлять свои способности.
Как будто так уж им и хочется. Нет, правда, как будто она только и мечтает, кого бы вылечить, порезав себя, а Джерри сам не свой до поджогов.
- Да, я поняла. Спасибо вам.
Лейтенант отдает приказ рядовому принести подушки и одеяла, а еще принести им паек, что ж, очень гостеприимно.
- Мы не доставим проблем.
- Это в ваших же интересах.
Ну да, ну да. Действительно.

Наконец, они остаются вдвоём и Эвер даже дышать становится легче. Ненадолго, разумеется, ненадолго, она помнит это многозначительное «за вами придут», но хотя бы сейчас от них ничего не хотят, хотя перед палаткой остаются вооруженные люди, и, господи боже, они точно не для того, чтобы их защитить, если вдруг Ларсон решит, что они все же опасны.  Они сдвигают койки у брезентовой стены, раскатываю матрасы, если привыкнуть – то совсем не плохо, ободряет ее Джерри, и Эвер кивает, демонстрируя свой позитивный настрой, даже если не чувствует ничего подобного. Не важно, что ты чувствуешь, главное – что видят другие. Это деструктивно, но прямо сейчас у нее нет ничего другого. Она просто не может себе позволить расклеиться. Не на глазах у Джерри. И, кстати, Эвер, что там начет беременности?  Самое время сообщить об этом. Как-то так: ой, слушай, мне тут сказали… Честное слово, я даже не предполагала… Или лучше наоборот? Знаешь, я так надеялась на это, можешь меня поздравить. Очень хочется верить, что Джерри и тут же за нее порадуется, но Эвер, все же, понимает на каком свете живет. Они трахались. Они, вроде как, пара. Во всяком случае для всех, кто снаружи палатки. Его сочтут отцом этого ребенка. Мало вероятно, что это приведет его в восторг!

Почему все так сложно – спрашивает себя Эвер. Это не должно было быть так сложно! Не было мужчины в ее жизни, который… ну, который был бы ей важен. Но, с другой стороны, ее план жизни на ближайшие несколько лет не включал в себя и кровавый дождь и суперспособности. Возможно, они от Дьявола, возможно, от Бога – религиозная Эвер не торопится с выводами.

В койку – в сдвинутые вместе койки – они забираются как два подростка, торопливо и со смешками. Эвер прижимается к Джерри коленом, плечом, двигается ближе и прижимается грудью. Чем ближе она к нему – вот так, физически – тем ей спокойнее. Наверное, если бы у нее получилось уместиться на нем целиком, она бы даже уснула, прямо здесь и сейчас, так он на нее действует. Как будто тебя укутывают в теплое тяжелое одеяло, прячут от всего мира - вот как он на нее действует, и это, конечно, совсем уж бред, но ей кажется, что ее ребенку тоже хорошо, когда Джерри рядом.
«Ларсон сказал, чтобы мы вели себя тихо», - торопливо пишет она. – «Мне кажется, мы пленники. Все зависит от того, будем мы полезны, или нет».
Ужасная перспектива, жить только потому, что ты можешь быть кому-то полезен, но, наверное, не жить еще хуже, и Эвер переплетает свои пальцы с пальцами Джерри – он единственное утешение, которое ей доступно.[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

0

14

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Написанное Эвер его не удивляет: Джерри был готов к чему-то подобному. Мяч сейчас на поле Ларсона и его людей, но Джерри считает, что пару очков они уже отыграли. Они живы, несмотря на свой статус зараженных, и у них есть контакт с начальником базы, чьи приказы здесь не обсуждаются.
Да, конечно, Джерри не планировал становиться пленником - он хочет быть полезным, и не в качестве подопытного кролика, но если смотреть под определенным углом, то все еще возможно. Его способность полезна и в боевых действиях, особенно учитывая, что вокруг полно хищных мутировавших животных или настоящих зомби, и Джерри хочется верить, что Корпус его не предаст. Даже несмотря на то, что он сегодня видел, несмотря на расстрел той семьи, несмотря на то, что он сейчас глух как пробка и давно уволен с действующей службы по инвалидности - обстоятельства из ряда вон выходящие, так почему бы не сделать для него исключение.
Но даже если их сначала исследуют вдоль и поперек - Джерри готов умерить свой гонор и потерпеть: это место кажется ему безопасным, действительно безопасным, а значит, идеально подойдет Доку.

Она так и выглядит встревоженной, но уже не так сильно: должно быть, тоже понимает, что все закончилось скорее в их пользу, а может, пытается мыслить позитивно.
Джерри опускает блокнот куда-то за голову, поворачивается к Дюмон, касается ее щеки, убирает за ухо светлую прядь, чуть накручивая на палец.
- Мы будем полезными, - говорит Джерри, ловит что-то испуганное в ее взгляде и уточняет. - Я буду за нас обоих, если ты не захочешь. Это нормально. Это было моей работой, помнишь? Моей жизнью.
Он не знает, как ещё объяснить ей это: то, что ей, возможно, покажется грубым вторжением в частную жизнь, ограничением свободы, насилием над личностью для него всего лишь часть армейского быта. Двадцать два года он так жил - подчиняясь приказам, рискуя головой, сидя на военных базах без возможности свободного выхода, кроме редких увольнительных, и сейчас где-то в глубине души даже рад, что все возвращается на свои места.
В гражданской жизни он так и не нашел себе места - и даже если дело в глухоте, это не отменяет того факта, что ему куда комфортнее в этой палатке, чувствуя спиной жесткость походной койки, чем в центральном парке Денвера, пусть даже признаваться в этом ему не хочется.

Зато есть кое-что, в чем, наверное, признаться стоит - например, что ее присутствие рядом ему нравится, хотя это уж точно не имеет отношения к привычности. Джерри подбирает слова, чтобы выразить это как-то изящнее, но быстро терпит поражение и решает пойти самым простым путем.
- К тому же, я не припомню, чтобы раньше к такой палатке и армейской койке шла горячая красавица - и выходит, что по всем параметрам я настоящий счастливчик, а, Док, что ты об этом думаешь?
Что-то же она наверняка об этом думает - и, определенно, когда он делился с ней планами добраться до одной из уцелевших военных баз, он не предполагал, что они будут тут пленниками, но, с другой стороны, едва ли у тех гражданских, что приехали вместе с ними в грузовиках, условия лучше. Такие же палатки или, в лучшем случае, мало чем отличающиеся с точки зрения комфорта корпусные быстровозводимые бараки, такая же еда, такая же невозможность бродить по базе или покидать ее и возвращаться по собственному желанию - разве что на выходе из барака у них не дежурят вооруженные солдаты, но...
- Зато мы здесь вдвоем, - договаривает Джерри вслух свою мысль. - И по крайней мере какое-то время точно будем только вдвоем в этом люксе.
Скорее, немалое время, учитывая, как военные реагируют на тех, кто обрел какие-либо способности после дождя, но это не то, к чему ведет Джерри, которому уж точно не понравилась бы скученности общей палатки и вынужденное соседство с людьми, которых он видит впервые в жизни и к которым не испытывает ни доверия, ни симпатии, в отличие от парней, которые прикрывали ему спину и которым прикрывал спину он.

Соседство с Дюмон же дело другое - Джерри мысленно перебирает моменты прошлой ночи, так хорошо зарифмовавшиеся с небольшой ложью насчет их отношений, которой они решили придерживаться на базе. Она не возразила против этой версии, не предложила сказать, что они всего лишь друзья или просто знакомые, как не возразила против того поцелуя на шоссе и как не возражает сейчас против его руки на бедре и сдвинутых коек, но вопрос, конечно, интересный: сколько правды в их лжи.
От безделья и мысленно обтачивая в голове то, что он расскажет Ларсону, который непременно захочет услышать всю историю целиком, Джерри то и дело натыкается на этот поражающий его самого факт: кажется, посреди зомбиапокалипсиса он обзавелся подружкой.
Это в самом деле кажется ему смешным - и потому, что он был уверен, что после постановки необратимой глухоты эта дверь для него закрыта, и потому, что Эвер Дюмон он уж точно до этой недели не мог и представить в такой роли.
Надежда, что он вот-вот вернется на службу - особенно яркая, потому что он совсем выписался из оптимистов после увольнения, - делает Джерри игривым: он вытягивается на койке, тянет Эвер за собой, устраивая на себе, второй рукой обороняя от нее блокнот.
- Только подумай, нам же придется что-то придумать, чтобы не скучать, вдвоем в этой палатке, не имея возможности выйти. Надо подумать, чем бы таким увлекательным и не требующим ничего, кроме этих коек, мы могли бы заниматься... Может быть, научишь меня читать по губам и паре полезных выражений на языке жестов?

0

15

Быть полезными – Эвер не хочет думать о том, что это значит. Хотя, все и так очевидно. Их будут изучать, и доктор Дюмон не сомневается, их способностям быстро найдут применение. По сути, им предстоит побыть лабораторными крысами – дружелюбными, готовыми к сотрудничеству лабораторными крысами. Пугающая перспектива. Наступит ли день, когда их поблагодарят и отпустят на все четыре стороны? Или вся их жизнь пройдет среди людей в защитных костюмах и масках, которые будут смотреть на них как на ресурс – новые знания, новые возможности… Джерри, должно быть, чувствует ее страх, ее напряжение, говорит, что ей и не нужно, не обязательно. Что он будет за них обоих, что это было его жизнью… У Эвер что-то переворачивается в груди от этих слов.

Она, конечно, знала, как тяжело Джерри переживал свою глухоту, ей ли не знать, но сейчас она это чувствует так остро, так невероятно остро, как будто на секунду оказывается внутри него, живет его желаниями и надеждами. Длится это странное всего пару мгновений, потом мир качается в обратную сторону, и вот уже Эвер снова в относительной нормальности этого мира, или правильнее назвать ее уже привычной ненормальностью? Улыбается Джерри, благодарная ему за это желание взять на себя еще и ее часть груза и молчит о том, что вряд ли им это позволят. Не говорит о своих страхах. И – опять – не говорит о своей беременности, малодушно оправдываясь тем, что сейчас не лучший момент. Вернее, не так – слишком хороший момент. Они вдвоем, и вряд ли за ними придут через пять минут. Джерри говорит, что она горячая красотка, а он счастливчик, и Эвер хочется побыть с ним горячей красоткой – с ней, знаете ли, это впервые. Хочет снова заняться с ним сексом и убедиться в том, что им все так же хорошо друг с другом. Хочет для себя этого лекарства, знает, что у Джерри оно для нее есть, и знает, что пока они будут заняты друг другом, она ни о чем плохом не вспомнит.

- Значит, паре полезных выражений? – переспрашивает она, делая попытки дотянуться до блокнота, но это так, игра, на самом деле, блокнот им сейчас не нужен.
Даже то, что Джерри не слышит, о чем она говорит, не так важно. Хватит и того, что он видит ее лицо, видит, как она на него смотрит, ее улыбку. Они хорошо друг друга понимают даже без слов, как ей кажется. Настроены друг на друга. И чем больше времени проводят вместе, чем чаще касаются друг друга, тем тоньше, чувствительнее эта настройка.
- Языку жестов?
Она устраивается сверху, устраивается со всеми удобствами, прижимаясь бедрами к его бедрам и тщеславно надеясь, что ее грудь в вырезе свитера смотрится достаточно соблазнительно. Ей хочется быть для него чертовски соблазнительной. Благослови, боже, Джерри Кейтеля за то, что он видит в ей горячую красотку, а не заумную докторицу, и верни ему слух, ты же все можешь! Впрочем, краткое воззвание к Господу оказывается совсем уж кратким, потому что Эвер очень нравится то, что она видит и еще больше, то, что она чувствует – большого горячего Джерри. Игриво настроенного большого горячего Джерри и это очень удачно, потому что она тоже настроена игриво.
- Как насчет этого? – она тянется к его губам, оглаживает по бокам, задирает на нем футболку и забирается под нее ладонями, как распутная горячая старшеклассница, которой она никогда не была. Она была приличной девочкой.
Но в глубине души страшно завидовала неприличным, поэтому поцелуй быстро становится мокрым и глубоким, и их языки находят друг друга. Но поцелуи это еще не все. Есть много других приятных вещей.

- Ты такой горячий парень, - шепчет она ему на ухо, окрыленная осознанием того, что она может казать ему что угодно, все что угодно, а он не услышит, а значит, не сочтет ее вульгарной, озабоченной или глупой.
Не очень-то честная игра с ее стороны, но кто сказал, что играть всегда нужно честно?
- Хочу тебя. Давай трахаться долго-долго.
Он ее не слышит, но, наверное, понимает, короткие темные волоски на шее встают дыбом и кожа становится еще горячее, но, чтобы исключить между ними всякое недопонимание, Эвер выпрямляется, стаскивает с себя свитер и расстегивает лифчик. Кокетливое фисташковое кружево, выбранное Эвер с тайной надеждой продемонстрировать его Джерри, выглядит в военной палатке до того неуместно, что Дюмон это неожиданно нравится. Они как будто таким образом пометили это место, сделав его своим.
[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

0

16

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Это, конечно, наверняка не правильно - блокнот ее единственный способ донести до него то, что она хочет ему сказать, раз уж он был так упрям, что намеренно не утруждал себя обучением другим способам коммуникации, а теперь он сам лишает ее этого способа, как будто не хочет ее слушать, - зато так Джерри может с полным правом смотреть на ее губы, прикидываясь, будто пытается разобрать, что она говорит.
Он и пытается - но быстро бросает эти попытки, когда она начинает ерзать на нем, устраиваясь удобнее, а не слезая на койку. По ее улыбке не сказать, будто ей что-то не нравится - Джерри считает, что уже научился определять, что это за улыбки, и это не та дежурная доброжелательная улыбка. которую он хорошо помнит по группе реабилитации.
Сейчас эта улыбка предназнчена только ему - и определенно является реакцией на его шутку или на его действия. А скорее всего, и на то, и на другое: Джерри не удивляется, но ее почти стерильная квартира и леденящая душу стервозность матери казались ему достаточными симптомами того, что и она сама внутри будет прохладной, как замороженная пицца, но не похоже, будто она считает, что ночью они выполнили недельный план.
Он тоже так не считает - не то что его тяготит длительное воздержание, привычка дает о себе знать и Джерри вовсе не зациклен на мыслях о сексе, но, должно быть, сказывается их внезапно обнаруженное взаимное влечение, и то, как все отлично, если не считать подпаленых простыней, получилось ночью, и то, что она отвечает на его более чем прямой намек самым лучшим из возможных способов, подлезая под лямки комбинезона, под края футболки, гладя его по бокам.

Ее шепот щекоткой отзывается в ухе - Джерри не слышит, что именно она шепчет, конечно, но зато может нафантазировать что угодно, самое горячее, самое пошлое признание, чего бы вряд ли дождался от нее самой. Не то что ему нужны эти фантазии - Дюмон и в реальности полный порядок - но ему нравится думать о том, что она могла бы ему шепнуть, сидя на нем верхом, давая гладить себя по сверху донизу, насколько ему хватает длины рук, как могла бы ответить ему на предложение придумать, чем им занять время наедине.
Так или иначе, думают они об одном и том же - она не обманывается его кривоватой шуткой насчет языка жестов, по крайней мере, не прямо сейчас, и Джерри награжден роскошным зрелищем: доктор Дюмон избавляется от своего кокетливого свитера, а затем приходит и очередь лифчика.
Он видел ее голой, видел ее в тонком мокром белье, в мягком широком халате, но это так не работает: сколько бы раз не видел - зрелище не надоест, не прискучит, и Джерри не без труда отпускает взглядом ее тяжелую грудь, чтобы взглянуть ей в лицо, и оно того стоит.
Она больше не выглядит ни встревоженной, ни уставшей, ни испуганной, и Джерри запоминает этот момент: то, как она начала раздеваться сама. Заминка прошлой ночи не повторяется - может быть, это значит, что она больше не сомневается, а может, что он прошел проверку, но, так или иначе, он угадывает, что это шаг навстречу с ее стороны, и, скорее всего, большой шаг.

- Хорошая тренировка умения контролировать эти поджоги, - роняет Джерри почти всерьез, уже чувствуя, как ему становится жарко. Приподнимается, расстегивая лямки, стаскивает майку, как будто не хочет отстать от нее - и гладит ее по плечу, мягко спускаясь к груди, подставляя ладонь под крупную тяжесть, притягивая ее ближе, касаясь губами местечка между шеей и плечом. От нее чуть слышно пахнет шампунем или гелем для душа, Джерри не сдерживается и облизывает ключицу, гадая, вся ли она на вкус такая же. В полной тишине, которая его окружает, появляется чуть слышный гул - это отголосок его убыстряющегося пульса, призрак прошлого звучания, но Джерри учится воспринимать мир иначе: через ее пульс на горле под своим ртом, через тугой крупный сосок, толкнувшийся ему в ладонь, через подрагивания ее бедер, плотно вжимающихся в его бедра.
Последние соображения, что они могли бы дождаться постельного белья и одеял прежде, чем трахаться прямо на полиуретановых плотных матрасах, растворяются в тяжести ее тела, вкусе ее кожи.
- Нам нужна табличка "не беспокоить"...
Его шутка оказывается пророческой - они еще не успевают уйти с третьей базы и Джерри наглаживает ее между ног прямо через плотные джинсы, как им приносят обещанные одеяла, подушки и коробку с узнаваемым армейским логотипом, в таких коробках хранят сухие пайки.
Джерри слишком увлечен своим занятием и Дюмон, как и не слышит хлопанья брезентовой двери, так что понимает, что что-то не так, только по реакции Дюмон - молоденький капрал краснеет, пряча глаза, за ним смотрит в потолок рослый рядовой с палеткой воды, и это было бы даже трогательно, если бы Джерри следил со стороны, но он в эпицентре.
Он загораживает собой Эвер, рывком садясь на край сдвинутых коек.
Капрал что-то говорит, так и таращаясь куда-то в угол, они складывают свою ношу на пластиковый стол и, пятясь, выходят - Джерри почти уверен, что капрал извиняется, и это, вообще-то, хороший знак. Не то, что их с Дюмон застали на горяченьком - Джерри не смущен и не злится, разве что немного беспокоится насчет того, не отобьет ли это Дюмон желание продолжать, - и не то, что им все-таки принесли одеяла, подушки, воду и еду, хотя и это неплохо.

- Зато теперь они точно знают, что нас не нужно боятся, - говорит он, разворачиваясь к Эвер. - Что мы не так уж сильно отличаемся от них.
Те плотоядные мутанты, которых они успели увидеть, не проявляли и подобия социального поведения - они игнорировали друг друга все время, за исключением подачи сигнала о том, что заметили жертву. Не выдавали ни признака узнавания, ни маркера группового поведения, не касающегося охоты - ну, Джерри мысленно пересчитывает их с Дюмон отличительные признаки: они не агрессивны, они себя контролируют, они разговаривают, они, в конце концов, практически не изменились.
- Но, конечно, лучше бы им начинать стучать. Думаю, этот урок усвоен. Ты расстроилась, Док? Вряд ли в твоих планах было стать сексуальной фантазией для этих парнишек.
Джерри не беспокоится по этому поводу - господи, они же не животные, в конце концов, тем более, вряд ли вопрос с женским обществом сейчас вообще стоит во главе их проблем, - но Дюмон не кажется ему женщиной, охотно позирующей перед случайным зрителем или жадной до такого вот специфического внимания.

0

17

Они снова увлекаются этим исследованием друг друга – прикосновениями, поцелуями, взглядами. У них была прошлая ночь, но этого же так мало. Эвер хочет большего, и Джери, как ей кажется, тоже хочет большего – например, заняться с ней сексом не в кровати или в душе, а на сдвинутых походных койках  чтобы она была сверху, по крайней мере, в начале. Увлекаются, как подростки, и как подростки попадаются. Дюмон замирает, краснеет, и на пару-тройку секунд у вошедших военных есть отличный обзор на то, что Эвер обычно не демонстрирует незнакомым мужчинам. Джерри чувствует неладное, садится, закрывает ее от чужих взглядов, и Эвер сжимается за его спиной. Это так неловко! Двум военным, принесшим им воду, еду и постельные принадлежности, тоже очень неловко, и они старательно смотрят куда угодно, но не на Эвер и Джерри.
- Прошу прощения, мэм, - говорит напоследок тот, что покраснел еще сильнее, чем Дюмон.
Пока Эвер мучительно подбирает слова, брезентовая дверь хлопает, и они снова остаются в палатке вдвоем. Хотя, возможно, теперь на двери палатки висит невидимая табличка «не беспокоить».

- Надеюсь, ты прав, и в следующий раз так и будет, - вздыхает Дюмон, подозревающая, что случившееся не было намеренным проявлением грубости, просто, наверное, тут так принято. Общее пространство, отсутствие женщин, наверняка при таких условиях представление о личных границах деформируется. Но в словах Джерри есть рациональное зерно – случившееся было весьма наглядной демонстрацией того, что они люди. Во всех отношениях. Так что она улыбается и качает головой на вопрос, расстроена ли она. Смущена, конечно, но не расстроена. Если уж на то пошло, у них есть более серьезные поводы для расстройства, вот только Эвер категорически настроена мыслить позитивно. Им всем сейчас нужно постараться мыслить позитивно, чтобы не утонуть в своих потерях, страхах и неуверенности в завтрашнем дне.
Дюмон задумчиво смотрит на одеяла и подушки: не следует ли им застелить кровати, прежде чем снова вернуться к тому, от чего их так нелюбезно отвлекли. Потом смотрит на Джерри, и ей, определенно, нравится, то, что она видит. Он ей нравится. Она все еще хочет заняться с ним сексом. Она ничуть не жалеет о том, что поехала с ним, а не осталась с матерью и ее друзьями. Эвер Дюмон очень надеется на то, что с ними все будет хорошо, что все будет хорошо с мистером Бротигеном и его псом, но она хочет быть с Джерри, сейчас, завтра, и может быть всегда? Можно ли хотеть быть с мужчиной всегда после единственной ночи, проведенной вместе? Эвер, считает, что нет. Это верх легкомыслия. Нужно хотя бы две.

- Язык жестов, - напоминает она ему.- И чтение по губам.
Блокнот валяется возле подушки, но сейчас им точно не до переписки. К тому же, Эвер считает, что обучение пройдет быстрее, если добавить к процессу немного мотивации. Она касается пальцем своих губ, привлекая внимание Джерри.
- Поцелуй меня.
Начинать всегда лучше с простого и понятного. Прежде Джерри не проявлял интереса к подобным занятиям – она, разумеется, не о занятиях сексом – но сейчас, определенно, увлечен. Вряд ли это характеризует Эвер Дюмон как отличного психолога, но, может быть, как горячую красотку? В глубине души она так гордится тем, что Джерри считает ее красоткой, как не гордилась своим дипломом и первой опубликованной научной статьей. «Конечно, ты не глупа», - говорила ей мать, критически оглядывая фигуру дочери. – «Это хорошо. С такой внешностью тебе лучше быть умной». И Эвер старалась. Но Джерри в ней нравится точно не ее диплом, а подозревать его в неискренности ей даже в голову не приходит, потому что по его лицу сразу видно – мистеру Кейтелю очень нравится то, что он видит, когда она поднимает руки, стягивает резинку с волос, позволяя им упасть на плечи. Когда он так смотрит, ей совсем не кажется, что в ней, по выражению матери «слишком много плоти», для Джерри Кейтеля, похоже, в самый раз, и Эвер улыбается ему, немного стеснительно, но счастливо, потому что его взгляды для нее как самый лучший подарок. Та смотрят на женщину которую считают красивой, а еще хотят голой в своей постели, на себе или под собой – детали обсуждаемы, но не существенны. И под этим взглядом она расстегивает пуговицу на джинсах, тянет молнию, позволяя ей разойтись и показать, какого цвета на ней трусы - разумеется, в тон снятому лифчику. Эвер Дюмон все еще верит в магические свойства красивого нижнего белья.
[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

0

18

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Он ловит ее взгляд на сложенные на краю стола подушки, одеяла и даже постельное белье в плотных пластиковых чехлах с армейской маркировкой, и отправляется за ними. Определенно, будет намного удобнее, если приложить небольшое усилие - а как Джерри уже успел решить, познакомившись с ее квартирой и домом, где она выросла, она определенно ценит уют и удобства: разнокалиберные подушки, хорошие матрасы, мягкие пушистые халаты...
Эта мысль вызывает у него улыбку, и возвращается он с улыбкой, скидывая свою добычу на койки, но Эвер отвлекает его внимание от постельных принадлежностей, подносит палец к губам - она прикрывала грудь руками от посторонних взглядов, и теперь Джерри стоит большого усилия не глазеть на показавшийся сосок.
Но оно того стоит - смотреть на ее губы нравится ему ничуть не меньше, а когда до него доходит, что она говорит, он получает ответ на свой вопрос: нет, она не расстроилась. Нет, она не потеряла интереса к продолжению. Она не тянется за своим свитерком, не прячется в одеяло - она хочет, чтобы он ее поцеловал, и, вероятно, все прочее, не имеющее отношения к их взаимному так кстати обнаружившемуся влечению, может и подождать.

Он догадывается и о том, что это вроде как демонстрация - она демонстрирует ему себя, убирая руки, распуская волосы. Деланно невинный жест, полный соблазна - кто к такому останется равнодушным, кто не оценит, как привлекательная женщина демонстрирует себя, соблазняя? Джерри не собирается делать вид, будто его в самом деле интересует урок чтения по губам - не прямо сейчас, когда она откидывается на койке, расстегивая молнию на джинсах.
Намек более чем понятен - Джерри упирается коленом в койку, берется за ее джинсы, мягко тянет вниз, открывая сливочно-белый живот, бархатистую плоть округлых бедер, мягко выписанные коленки. Она ослепительно, невероятно сексуальна - он готов поклясться, что не встречал женщины женственнее, привлекательнее, сексапильнее, чем доктор Дюмон, и он недоумевает, в самом деле не понимает, где были его глаза все эти полгода, когда он игнорировал встречи, игнорировал ее, всеми силами избегал индивидуальной работы... Почему видел в ней врага - почему вообще не видел ее, как будто смотрел в другую сторону, как будто не только оглох, но еще и ослеп.

Джерри устраивает ладонь у нее на животе, ощущая эту упругую мягкость, чуть задевая краем ладони тяжелую грудь, и наклоняется ниже, чтобы выполнить первое задание. Поцелуй получается глубоким, долгим, ему пока удается контролировать собственное нетерпение, хотя в палатке, определенно, становится чуть жарче. Закрытые плотным брезентом изнутри окна, тент над большей частью открытой территории базы - все это не пропускает солнце, и в палатке свет мягкий, приглушенный, в нем тело Эвер отливает сливками и перламутром, и Джерри гладит ее живот, избавляясь от комбинезона, стаскивает его с ног, откидывает куда-то к джинсам Эвер, поднимает руку к ее груди, накрывает ладонью, чувствуя ее сердцебиение.
- Это было просто и ты подсказала. Давай что-то посложнее, - негромко просит он, снова останавливая взгляд на ее губах, увлеченный тем, какую форму приобрела их прелюдия и куда она может их завести.

0

19

Их палатка расположена на некотором удалении от основных блоков, в ней тихо, очень тихо, есть место только их голосам, их дыханию, шороху снимаемой одежды. Вот уж и правда, в любой ситуации нужно искать что-то хорошее – им, например, не приходится делить пространство с другими людьми, у них есть такая роскошь как палатка, у них есть возможность заняться любовью. Дюмон это ценит, очень ценит. Их внезапно обнаружившееся влечение друг к другу заставляет ее думать о сексе чаще, чем, наверное, прилично. Эвер кажется, что за последние сутки она думала о сексе больше, чем за всю свою жизнь. Это, конечно, легко объяснить, у них с Джерри не было времени вести долгие разговоры, речь не идет о каком-то постепенном сближении, которое Эвер прежде сочла бы для себя идеальным вариантом. Все эти совместные прогулки, посещение выставок или спектаклей, ужин в ресторане перед первым сексом… Как было с Марком. С Джерри все не так, и она рада этому, Джерри настоящий. Не какой-то идеальный мужчина из ее головы. И она хочет его по-настоящему, и он ее хочет. Он ее действительно хочет и находит привлекательной.
Красоткой.
Горячей красоткой.

С первым заданием Джерри справляется отлично, Эвер счастливо жмурится о поцелуя, очень настоящего, можно даже сказать страстного, но на самом деле это слово не дает представления о том, как ей нравится язык Джерри у нее во рту. Как ей нравятся все, что они делают, еще и потому, что когда дело доходит до поцелуев и всего остального, у нее из головы вылетают все мысли. Такое у нее только с Джерри, как будто это еще одна его суперспособность, стирать из ее головы все мысли.

Значит, следующее задание… Эвер улыбается, потираясь грудью, отвердевшим соском о его ладонь, ей нравится такое обучение, очень нравится, хотя классическим такой подход назвать нельзя.
- Я тебя хочу, - говорит она, стараясь четко проговаривать каждое слово, ежась от собственного бесстыдства и удовольствия, потому что ей нравится быть такой.
Ей нравится быть такой с Джерри.
А еще она думает о том, что именно она могла бы у него попросить. Какую-то особенную позу? Какую-то особенную ласку? Она всегда оставляла это мужчинам – тем немногим мужчинам, которые у нее были, вместе с Джерри хватит пальцев на одной руке и еще останется. Они казались опытными, уверенными в себе, и, вроде как знали, как это сделать лучше. И всегда готова была  действовать по инструкции – повернуться, двигаться быстрее, двигаться медленнее… Но сейчас Эвер рассматривает Джерри, очень мотивированного любителя индивидуальных занятий Джерри, и думает о том, а чего бы хотела она. Кроме очевидного – заняться с ним сексом. Почему-то она уверена, что он ей не откажет. Почему-то с ним вообще не возникает такой мысли – что он может ей в чем-то отказать. Проблема, скорее, в том, что ей трудно говорить прямо чего она хочет, но разве не должна она быть открытой для нового?
Эвер хочет быть открытой для Джерри.
Раскрытой и мокрой. Чтобы он вошел в нее легко, сразу, целиком. Хочет, чтобы он на нее смотрел, хочет убедиться, что все ее тело, самые укромные его уголки, кажется ему желанным, красивым, манящим. Потому что она находит желанным его, его тело, плотное и горячее, в татуировках и шрамах, и в следующий раз она пустит в ход язык и губы, коснется каждой, и, может быть, наберется смелости спуститься ниже.
- Используй пальцы.
И дает подсказку, потираясь бедром. Она очень, очень заинтересована в том, чтобы Джерри правильно ее понял.
[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

0

20

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
В палатке хватает света, и Джерри хорошо видно ее лицо - как ее губы двигаются, складываясь в слова, которые он не может услышать, но, наверное, должен угадать. Вариантов вряд ли много - он отметает версию того, что она предлагает поужинать или обсудить их положение по новой; может, последний год выдался одиноким, но Джерри еще помнит, что женщины не избавляются от лифчика и джинсов, чтобы приступить к трапезе. Она говорит о чем-то, что имеет отношение к ним прямо сейчас - выгибается под ним, прижимаясь ближе, потирается бедром. Джерри смотрит еще внимательнее, гадая, о чем она говорит, пытаясь понять, но особенного сожаления, что он не умеет читать по губам, сейчас не чувствует - может быть, позже, когда они будут одеты и больше чем в шаге от того, чтобы заняться сексом.
Не лучший момент, но он не хочет ждать лучшего - и Дюмон, очевидно, не хочет тоже: что-что, а то, что она не хочет ждать, Джерри понимает и без слов.

Он гладит ее грудь, тяжелую, крупную, обычно скрытую строгими блузами и рубашками, зато сейчас подставленную под его взгляды и прикосновения, и она охотно реагирует, подставляется, но в ее взгляде ему все еще читается ожидание. Он не угадал - первое слово наверняка как-то связано с использованием, у нее полные губы и она старалась артикулировать, но затем идет что-то еще, и Джерри с интересом пускается в исследования: он не думал, что она всерьез отнесется к его шутке насчет продолжения обучения, но уже вовлечен и сам. Ночью они спешили, оба были разгорячены обстановкой, зато сейчас спешить нет никакого резона - Джерри сомневается, что Ларсон освободится раньше вечера, раз он тут за главного, а те, кто их охраняет, теперь научились стучать.
Так что он продолжает гладить ее грудь, целуя вдоль уха - и снова смотрит в лицо: нет, не то. Спускает ладонь ниже, целуя ключицу, оглаживая живот, бедро, задевает лобок под светло-зеленым шелком, и она приподнимает бедра, впуская его ладонь дальше, и выдыхает, прикрывая глаза, когда он с нажимом гладит ниже.
Значит, вот оно - с прелюдией разобрались, и Джерри с удовлетворением хмыкает: ей хочется продолжить с того места, на котором их так невежливо прервали, только теперь без плотной джинсы в виде преграды.

Вот так, когда вместо джинсы тонкая ткань трусов, все это волнует Джерри на порядок сильнее - особенно когда Эвер раздвигает ноги с явным приглашением, вздергивая подбородок. Видимо, теперь он угадал - и не собирается тянуть с тем, чтобы перейти к своему призу, устраивается на локте, снова находя ее губы, ловя ее глубокий вдох, когда сдвигает в сторону уже ставшую влажной ткань. Там, внизу, она тоже влажная - а еще горячая, податливая; Джерри приходит на ум, когда он в прошлый раз занимался сексом с женщиной вот так, днем, не торопясь, используя пальцы, раздевая партнершу вещь за вещью, и это оказывается слишком давно, так давно, что ему практически не верится.
И не верится, что сейчас это с ним происходит - даже больше, чем в то, что он может вызывать огонь; это пугающее чувство, очень похоже на дереализацию, которая случилась с ним в первый месяц в госпитале, и это совсем некстати.
Джери сосредотачивается на женщине рядом с собой, на вкусе и запахе ее кожи, на поднимающемся в нем возбуждении, которое все требовательнее ищет выхода - она недвусмысленно прижимается к его пальцам, помогая найти верный угол и темп, стащенные до середины бедер трусы врезаются в кожу, оставляя бледно-розовые отметки, от вида которые Джерри захлестывает нетерпение.
Три ночи назад он всерьез думал о том, не слишком ли жалким будет выглядеть его некролог, если он купит пушку через интернет и вышибет себе мозги  - а сейчас он так сильно хочет жить, что это и правда может испугать, как будто то, что произошло со штатом, все эти мертвецы, дождь, мутанты просто мелочь, и Джерри знает, в чем дело, пусть даже это знание глубоко внутри и не облечено в слова или связные формы.
Он как будто снова становится самим собой, пусть даже слух к нему и не вернулся - и женщина под ним, женщина, которая уже занималась с ним сексом, совершенно трезвой, прекрасно зная о его глухоте, которая согласилась выпить с ним после того, как все это закончится, и хочет заняться с ним сексом снова, имеет к этому самое прямое отношение.

Все это сложно выразить, Джерри редко вдается в подобные материи, да и не за чем - даже сейчас он считает, что свои проблемы не стоит взваливать на других людей, - и прибегает к намеренному упрощению:
- Хочу тебя, Док, прямо сейчас.
Это она и так знает, учитывая, как тесно прижимается к нему бедром, но ему все равно нужно это сказать - чтобы выпустить из себя, чтобы она услышала и чтобы эти слова остались между ними, и этого тут же немедленно становится мало, мало возможности говорить ей это, целовать ее, трогать, мало видеть ее вот такой, мало вдыхать запах ее возбуждения, всего этого становится мало, нужен последний паззл, который соберет разрозненные кусочки в общую картину.
Джерри тащит трусы с себя, тащит трусы с нее, почти удивляясь тому, что все еще не горит - потому что внутри, он уверен, он просто пылает, - смотрит ей в лицо, чтобы убедиться, что она хочет того же. Упирается ладонью в матрас - на матрасе остаются влажные отпечатки пальцев, влажные, но не обугленные - и делает вдох, уже оказываясь в ней, чтобы сразу же найти ее рот, такой же мокрый и горячий, как она внизу, после его пальцев.
Сдвинутые койки поскрипывают, не рассчитанные на столь бурный сон - но выдерживают, а Джерри все равно ничего не слышит, чувствуя только, как в его голове отдается эхо убыстряющегося сердцебиения, как еще одно подтверждение: жив, жив, жив.

+1

21

Это и правда с ней происходит, Эвер даже не верится, но поцелуи Джерри, прикосновения, Джерри, пальцы Джерри между ее ног очень реальны, очень убедительны, и она вздергивает бедра выше, пропуская его еще глубже. Она думала, что все это не для нее, что ей не нужно столько секса, сколько другим, а оказалось, ей всего-то нужен был Джерри. С Джерри она часто думает о сексе, даже если время не очень подходящее. Но Эвер подходящего времени ждать не хочет, кто знает, может, оно никогда не наступит это подходящее время. Их привычный мир рухнул, Дождь сделал из людей и животных монстров или супер-мутантов. Их положение тут, на базе, довольно шатко, они живы только благодаря тому, что Джерри встретил давнего друга. Невероятная удача, надолго ли ее хватит? В такой ситуации, считает Эвер, разумная, рассудительная доктор Эвер Дюмон, совершенно непозволительно себе в чем-то отказывать.

Признание Джерри – то, что он ее хочет, прямо сейчас – распускается внутри Эвер как горячий красный цветок, и еще одним между ног, такое оно искреннее, такое настоящее. Она хочет мужчину который хочет ее, который находит ее привлекательной. Который охотно ей это говорит, так же охотно, как трогает ее, ласкает, и она уже хочет большего. По правде сказать, на хочет с Джерри всего, всего, в чем она себе раньше отказывала. Сейчас, сегодня, завтра, всегда – Эвер нравится это слово «всегда».
- И я. И я хочу тебя, - выдыхает она.
Как хорошо, что он это казал, как хорошо, что она это сказала. Пусть он не услышит, но Эвер думает, что поймет, поймет, что она хочет сказать. И счастливо, благодарно стонет, когда он оказывается в ней. Она уже возбудилась так, что готова гореть вместе с Джерри. Он слизывает с ее губ и языка этот стон, начиная в ней двигаться, и это еще лучше, чем было ночью. Может быть, потому, что теперь она знает, что у них будет еще секс, и еще секс, и еще, и помешать этому смогут только обстоятельства непреодолимой силы.

Джерри толкается в нее, она сцепляет ноги у него за спиной, вжимается в него бедрами, грудью, стараясь увеличить площадь соприкосновения их тел. Ей все мало, это удивительное, незнакомое Эвер чувство – плотского голода, жгучего, как самый острый перец, желания, которое требует немедленного удовлетворения. Ее возбуждает то, что раньше казалось неприятным – то, как быстро их тела становятся потными и мокрыми, то, какая она влажная внизу, то, как глубоко, непристойно-глубоко они целуются, как язык Джерри трахает ее рот, а она ему отвечает, и с какой готовностью отвечает! Почему-то сейчас все эти вещи кажутся ей естественными, когда джерри отпускает ее рот, она проводит кончиком языка по его плечу и шее, собирая капли пота и это кажется ей восхитительным, как и его запах. Прости Господь, но она, наверное, могла бы кончить от одного запаха возбужденного горячего тела Джерри, и если сейчас кто-то решит войти, со стуком или без стука, это будут не их с Джерри трудности.

Он не услышит ее, поэтому Эвер пытается говорить с ним иначе – взглядом, она смотрит на Джерри, смотрит, ничего от него не скрывает. Все показывает, все как есть. У нее лицо горит, губы припухли, она их то и дело кусает и облизывает. Она гладит его, а потом, осмелев, напрягает ноги, прижимая его к себе крепче, прижимаясь сама, и ее смазка пачкает его бедра и низ живота. Может быть, это даже важнее, чем слова, потому что словами можно солгать, а как лгать телом? Тут ты либо хочешь, либо нет, и они оба хотят. Очень, очень сильно.
- Я тебя люблю, - быстро говорит Эвер, чтобы Джерри не успел прочитать по губам. – Люблю тебя, Джерри Кейтель.
И это такое удовольствие – сказать это вслух, пусть даже Джерри не поймет, о чем она – такое огромное удовольствие, что она не выдерживает, стонет, замирает, сбивая им ритм, и кончает, выгибаясь в его руках, точно уверенная в том, что он не против, что он хочет, чтобы ей было с ним хорошо, ждет этого – а не только своего удовольствия. И, да, это еще лучше, чем было вчера.
Когда оргазм перестает быть приливом и превращается в отлив, Эвер снова обретает возможность дышать и говорить…
и сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды
- Еще, - попросит она. – Я хочу еще. Теперь я. Я сверху.
Это ей тоже раньше не нравилось, но сейчас понравится, Эвер в этом уверена.[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]походная аптечка[/status][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

0

22

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42<sup>y.o.</sup></a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Прежде для него мало имело значения, при свете или в темноте он занимается сексом с понравившейся женщиной - и если ему или ей чего-то не хватало, они всегда могли добрать словами, озвучить, нравится или не нравится то или иное действие, хорошо или не очень, стоит ли притормозить или, наоборот, ускориться на финишной прямой. Сейчас этот способ ему не подходит, отсюда и выбор позы, отсюда и желание смотреть ей в лицо, хорошо видное, несмотря на слабую освещенность внутри палатки - Джерри ищет в ее лице все той недостающей информации, которая должна заменить голос, и, как ему кажется, находит.
У нее живая, богатая мимика - теперь, когда ей, как ему кажется, не приходится держаться в рамках профессиональной доброжелательности, на ее лице отражается много больше: это и жадность, и почти комичное удивление, и одобрение, которое он явно читает в дрожании ее ресниц, меняя темп.
Она прикусывает нижнюю губу, оставляя темно-красный, налитой отпечаток - он не успевает сдержаться, наклоняется, касается языком этой припухлой отметины, и она с готовностью отвечает на это касание движением своего языка, немедленно притягивая его ближе. Задыхается, но все равно не отпускает, прижимается еще ближе, обвиваясь вокруг, мокрая, мягкая, настойчивая.
Он думал, им было хорошо ночью - но сейчас еще лучше, потому что это уже их второй раз и они уже знают, как это будет, и хотят повторения, и хотят узнать, как им еще будет хорошо. Это старая как мир истина - если вы с женщиной совпадаете, то каждый секс кажется лучше предыдущих, и, кажется, это их с Дюмон случай, потому что они совпали, Джерри чувствует это, знает это, получает подтверждение этому ее горячими вдохами, оседающими на его плече, тому, как она прижимается к нему бедрами, чтобы быть еще ближе и впустить его еще глубже.

Он не слышит, и не успевает отреагировать на быстрое движение ее губ, в следующий момент слишком занятый тем, как она кончает - как закидывает голову, хватая ртом воздух, как ее волосы скользят по пластиковой поверхности матраса, как сжимает бедрами его бедра.
Кончает, давая ему увидеть во всех деталях свое искаженное лицо, зажмуренные глаза, искусанные губы - без театральных судорог, без манерных ужимок, и Джерри очень жаль, что он не может услышать, стонет ли она или молчит, но это сожаление приходит и уходит почти сразу, потому что он прекрасно угадывает, что она говорит следом, едва открыв глаза и переведя дух.
Может быть, не целиком - смену позы ей приходится пояснить иначе, завозившись под ним, а потом бесстыдно толкнув на спину с несвойственной ей прежде соблазнительной игривостью, - но главное понимает, понимает это "еще", и охотно уступает, полный естественного интереса: до сих пор она позволяла ему решать, как заняться сексом, принимая его ведение, а сейчас отошла от этой роли послушной Эвер Дюмон, может быть, не такой уж для нее и комфортной, а больше навязанной.
Джерри, побывавший в ее доме, познакомившийся с ее матерью, думает, что, может, это то, что она прописала бы самой себе, будь не психологом, а пациентом - попробовать вспомнить, как нравится ей самой, попробовать самой решать, как будет происходить то или иное действие, а для него отдельным бонусом идет вид на ее лицо и возможность больше сосредоточиться на том, чтобы контролировать рвущийся из него жар.

Пока получается довольно успешно - матрасы под ними не тлеют, горелым не пахнет, хотя, судя по тому, как испаряется пот с его кожи, он порядком нагрелся. Дело не только в адреналине, заключает Джерри по этому второму этапу экспериментов - любое возбуждение может сработать катализатором, и сексуальное в том числе. Возможно, тем, кто будет исследовать феномен этих изменений, это будет интересно - Джерри бы больше заинтересован в практической стороне вопроса: он уже убедился, что может контролировать пламя, находясь в относительном покое, выпуская огонь и гася его по собственному желанию, но что насчет моментов, когда он явно не в спокойном состоянии, а серьезно возбужден?
Пока необходимости в холодном душе нет - и Джерри пытается сохранить контроль, даже когда откидывется на спину, глядя на стоящую над ним на коленях Дюмон.
На ней ни единой нитки, искусанные губы опухли и потемнели, внутренняя поверхность бедер влажно блестит от смазки, а между грудей повисла капля пота. В ее смазке и его бедро, жесткие волосы в паху, член. Джерри тянет руку, собирает эту каплю, задевает ее грудь, мягко задерживает между пальцами сосок, наблюдая за ее лицом - и спускает руку ниже, снова касаясь ее между ног.
Пошедшее было на спад возуждение вновь взрывается в голове фейерверком - эксперименты экспериментами, но он быстро меняет приоритеты.
- Иди сюда, - зовет он, протягивая к ней и вторую руку, обхватывая предплечье. - Я постараюсь не загореться, но не обещаю, если ты продолжишь меня дразнить.

0

23

Это комплимент – Эвер понимает это как комплимент – то, что Джерри говорит, что может загореться, если она не перестанет его дразнить. Ей никто такого не говорил. Ни с кем она не чувствовала себя такой желанной, такой возбужденной. Он ее хочет, в этом никаких сомнений, и она тоже его хочет, и тут у нее, похоже, зеленый свет. Джерри совсем не против ее инициативы, Джерри совсем не против того, что она сверху, в его глазах чисто мужской интерес и чисто мужское одобрение, и Эвер впитывает его в себя, как раскаленная пустыня – воду, и сколько бы он на нее ни смотрел, ей будет мало. И прям сейчас ей и представить трудно, что может наступить день, когда ей не захочется секса с ним. Пока что это то, чем мисс Дюмон хотела бы заниматься каждую свободную минуту. И как же чудесно, что прямо сейчас им ничто не мешает.

- Мне нравится тебя дразнить, - признается она, опускаясь, впуская в себя Джерри сразу и полностью.
Прерывисто вздыхает от этого ощущения наполненности, близости. Они как будто снова одно целое, и Эвер этим не насытилась, еще нет, и вряд ли когда-то насытится. Внезапно секс стал для нее очень важен.
Секс с Джерри – важное уточнение. Секс с Джерри.
Начинает двигаться, стараясь не торопиться, чтобы прочувствовать каждую секунду, каждый дюйм его плоти внутри него, но надолго ее не хватает. Джерри такой горячий, во всех смыслах. Он так ее хочет, и она так сильно его хочет, и Эвер уже не до игры в соблазнение. Наверное, играет свою роль и то, что они с завидной регулярность оказываются лицом к лицу со смертью. Дюмон психолог, она знает, как опасность подстегивает либидо, но одно дело знать – другое чувствовать, позволять себе чувствовать. А Джерри… ну, он только рад ее желанию. Она же видит. Очень рад.

Она тяжело, рвано дышит, поднимаясь и опускаясь. А палатке жарко, или, может быть, это жар Джерри, Эвер чувствует, как между грудей, между лопаток стекает пот, чувствует возбуждающий запах их разгоряченных тел. А еще она смотрит на Джерри так же жадно, как он на нее. Прямо сейчас он как лучший десерт – крепкий, плотный, очень настоящий. Ей хочется провести языком по его груди, слизывая пот, спуститься ниже, уделив должное внимание его животу и спуститься ниже. Вдохнуть запах жестких волос, в паху, взять губами его член – в следующий раз она так и сделает – решает Эвер. Следующий раз случится очень скоро – решает Эвер, ускоряя темп. Прямо сейчас ей очень хочется, чтобы он кончил. Хочет увидеть, как он с ней кончит. Ей это важно. Даже важнее, чем кончить самой, тем более, она уже успела,
- Ты самый лучший, - искренне говорит она, выговаривая слова медленно и четко, чтобы н смог прочитать по губам.
Улыбается при мысли о том, что это отличный способ заставить Джерри учиться читать по губам.
- Самый, самый лучший.
Потом ей становится как-то не до разговоров, потом есть только ее стоны, поскрипывание походной кровати, тяжелое дыхание Джерри, а еще его пальцы на ее бедре, то, как он толкается в нее, и, Господи, это так хорошо, так невероятно хорошо!..

- Я жду ваших распоряжений.
Ларсон со сдержанным неудовольствием оглядывает женщину, стоящую перед ним.
Высокая, светловолосая, неприятная – с фанатичным блеском в глазах.
- Можете начинать, мисс Полански. Но завтра. И, мисс Полански…
- Слушаю.
- Ваши исследования не должны привести к смерти исследуемых. Вы будете их беречь. Я прослежу за этим.
Кажется ему, или нет, но по красивому, холодному лицу мисс Полански пробегает тень разочарования.
- Вы меня поняли?
- Разумеется.
- Прекрасно. Рад, что в этом вопросе у нас не возникнет разногласий.
Пусть Кейтель и его подружка, очень милая, надо сказать, особа, получат хотя бы несколько часов на то, чтобы побыть вместе. Уж это он может сделать для старого друга. Но, к сожалению, только это.[icon]http://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/t78075.jpg[/icon]

0


Вы здесь » Librarium » Казни египетские » Через десять лет помнить будут только о выживших.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно