[nick]Кейд Касл[/nick][status]белая голытьба[/status][icon]http://sh.uploads.ru/PFTYo.jpg[/icon]
Солнце потихоньку скатывается с зенита, пока обитательницы Олеандра устраивают вернувшихся мужчин в доме.
Негритянка с плохо скрытым недовольством все же слушается его - но толку от нее мало: она слишком стара и слишком упряма, и даже с помощью младшей девицы едва справляется, и в конечном итоге Кейд, который готов уснуть даже стоя, как та лошадь, все равно делает большую часть сам:
устанавливает жестяную ванну в дальнем углу двора, таскает воду, раз за разом отправляясь к колодцу и стараясь выбросить из головы холодную вежливость Элизабет Уолш - ему нужно объяснить ей, что это все было так же внезапно для него, как и для нее, что он в самом деле не хочет их не стеснять, ни обременять собой - а позже, когда Мамушка и Маргарита устроили вокруг ванны какую-никакую загородку из старых простыне и штор, развешанных на кустах олеандра, он оттаскивает туда Уилла.
Бережно раздевает его, не морщась от застарелой вони гниющего мяса, отвязывает плохо сработанную деревяшку, покрытую кровавым гноем - нужно будет сделать что-то получше, раз уж теперь он может добраться до инструментов - рачительно, будто опытная хозяйка, перебирает вещи: это только сжечь, а вот ремень еще послужит, как и потрепанный, но на удивление целый жилет.
От горячей воды в ванной идет пар - длинные волосы Уилла липнут к лицу, подчеркивая его бледность, он вздрагивает, когда горячая вода добирается до самого горла.
Касл стягивает через голову свои обноски, закатывает штанины - стоя на коленях возле исходящей паром ванны , намыливает жалким серым обмылком чистую тряпицу, с усилием трет грязь на теле Уилла: он старался найти им воды даже в лагере, когда тот валялся после первых, самых тяжелых операций, так что ему не привыкать, и теперь руки сами берутся за дело. Уилл все равно не подпустит к себе пока никого другого, и Кейд не возражает - не чувствует себя ни униженным, ни обязанным.
Наконец отмытый и одетый в чистую одежду, принесенную негритянкой, Уилл устроен наверху - в хозяйской спальне, на широкой кровати, покрытой белоснежными простынями. Касл чувствует себя здесь лишним - он оставил мокрые следы босых грязных ног, поднимая Уилла по лестнице, на светлых досках пола, и здесь вокруг все такое... чистое. Красивое. Изящное. Спальня, в которой не только спят или трахаются - спальня, созданная для того, чтобы все в ней радовало глаз.
- Поспи. Я приведу доктора Мида - твоя жена сказала, что Миды все еще живут на том же месте. Пусть он тебя посмотрит.
Уилл прикрывает веки.
- Ты останешься?
Кейд кивает, хоть Уилл и не видит.
- Конечно.
Он спускается, стараясь быть как можно незаметнее - но да куда там, он будто огромный уродливый нарост в стенах этого дома, пусть и изрядно потерявшего за время войны.
В ванной остывает вода - Кейд не из брезгливых, да и при мысли, что ему нужно будет снова ходить к колодцу десяток раз, у него ноют стертые ноги, так что меотся он там же, в мыльной воде, оставшейся от купания Уилла. С наслаждением скребет плечи куском мокрой тряпки, до боли, будто хочет содрать с себя кожу - трет грудь, руки, живот, бедра, оттирая годовалую грязь, пот, красную пыль Джорджии. Запах собственного пота, грязной одежды тошнотворно смешивается с ароматом цветущего олеандра; Касл намыливает остатками мыла голову, оттирает грязь с лица, вымывает насекомых щелочью и золой - и теперь чувствует себя чистым. Одеться ему, правда, приходится в одежду Уилла под причитания негритоски, доносящиеся из кухни - она чуть тесновата, но за время плена Касл тоже потерял не меньше пары десятков фунтов, так что доволенные брюки и рубашки Уилла ему почти впору.
Наверное, он выглядит как ряженая свинья, думает Кейд, заходя в гостиную, куда переместились леди - обсудить сложившееся положение, не иначе.
- Мэм, я отправлюсь за доктором Мидом. Мистер Уолш знает, что я на какое-то время покину его, но все же присматривайте за ним, ежели он опять разволнуется... И вот еще, мэм, могу я перекинуться с вами словечком? - просит он Элизабет.
