[nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]
Солнце светит сквозь расшатанные жалюзи, в спальне, которую делят Маргарита и Элизабет давно нет штор, нет ковров. Маргарита каждое утро борется с этим солнцем, пряча лицо в подушку, а Бесс просыпается сразу. Просыпается, припоминая все, что нужно сделать сегодня днем, не так много этих дел, но в последнее время ей тяжело даже донести воду из колодца, а после прогулок на болото за ямсом она долго не может согреться. Маргарита очень бледная, да и Мамушка все ссыхается и ссыхается, становясь похожа на черную птичку. Это голод – он пришел на плантацию вслед за янки.
Сегодня первая ее мысль – о муже. Уилл лежит в хозяйской спальне – они перенесли его туда втроем, пока Кейд Касл прятал тело врача-янки. Элизабет сказала Маргарите и Мамушке, что врач уехал, что они попросили его подождать с оплатой, отдав в залог те скудные ценности, которыми располагали. Удовлетворило ли их такое объяснение или они просто предпочли поверить? Хотя, вряд ли это важно. Важно то, что Уилл дома. Уилл дома, но она по-прежнему спит в кровати сестры. В их спальне обосновался Кейд Касл, сказал, что приглядит за своим лейтенантом ночью, если вдруг ему станет дурно, а у Бесс не было сил спорить.
Мысль о Кейде вызывает смятение чувств и легкий жар, она пытается припомнить в деталях вчерашний разговор, начавшийся с убийства, закончившийся ее слезами у колодца. Пытается вызвать в себе вчерашнее горячее возмущение убийством янки, но чувствует только безразличие, следствие эмоционального опустошения. Должна ли она сделать вид, что ничего не было, не было этого убийства, ее слез? Или напротив, должна вызвать на разговор? Одно Элизабет знает точно, ей бы не хотелось, чтобы Кейд Касл ушел, хотя именно вчера ей хотелось этого больше всего. Объяснения таим переменам у нее нет. Кроме, пожалуй, одного – она уже давно не спала так крепко, зная, что в доме есть мужчина, который может их защитить. О них позаботиться. Как и сказал доктор Мид.
Тусклое старое зеркало являет Бесс отражение, в которое она предпочитает не всматриваться, зная, что оно ей не льстит. Ей достаточно того, что волосы аккуратно убраны, а лицо чистое. Но теперь Уилл вернулся и Эдизабет говорит себе, что должна постараться выглядеть привлекательной для мужа, хотя у нее для этого так мало возможностей. Платье, изношенное меньше других, капля ароматной воды, чудом сохранившаяся на дне флакона – Париж, Рю-де-ла Пе, неужели все это до сих пор есть, где-то красивые, нарядные женщины прогуливаются мимо витрин, оценивая сшитые по последней моде шляпки.
- Я скоро встану, - сонно обещает Маргарита.
- Спи, вчера был тяжелый день, я хочу проведать Уилла.
Сестра со счастливым вздохом занимает всю кровать, слишком тесную для двоих.
Уилл спит, Элизабет какое-то время стоит над мужем, который выглядит таким же бледным и измученным как вчера, и спрашивает себя, возможно ли для них чудо – для них всех.
- Мамушка, посиди с мистером Уиллом, - просит она негритянку, которая разжигает на кухне огонь в плите, чтобы разогреть там остатки вчерашнего рагу. – Я все сделаю. Ты не видела, где мистер Касл?
- Этот то? Взял топор и ушел, молча, рвань белая...
- Мамушка!
В голосе Элизабет явственно слышится предупреждение, и нянька проглатывает те слова, которыми собиралась наградить Кейда Касла.
- Ладно уж, пойду. Я, мистрис Бесс, за домом, там где раньше барбекю Старая Хозяйка устраивала, цикорий видела, вы бы выкопали корешки, а я бы кофей для мистера Уилла сделала.
Подумав, Элизабет кивнула. Раньше напиток из цикория пили только рабы, но сейчас и белым господам подойдет, это лучше воды, а если Фонтейны передадут с Маргаритой немного молока, он будет даже вкусен.
Бесс проходит мимо разрушенной беседки, всматривается, ищет пятна крови, что-то, что указывало бы на совершенное вчера преступление, но нет, никаких следов, и олеандр вокруг цветет так же безмятежно, ничуть не покраснев от пролитой крови.
Это место Элизабет хорошо помнит. Сюда не добрался олеандр, здесь растут тенистые ивы, протекает неглубокий светлый ручеек, через который можно перешагнуть, не замочив платья. Отсюда, с холма, видны поля, раньше они были засажены хлопком, сейчас зарастают бурьяном. Там, на поле, Бесс видит Кейда Касла, он ведет лошадь доктора янки. Не уверенная в том, что хочет быть замеченной, Элизабет останавливается под ивой – здесь Уилл объявил о том, что дата свадьбы назначена, и все собравшиеся желали им счастья. Да, она часто бывала здесь, и, чтобы от дома родителей добраться до «Олеандра», ей нужно было проехать мимо маленького участка, который в низине обрабатывала семья фермеров. Интересовалась ли она их именами? Нет. Но помнит, как мистер Гамильтон сожалел, что старый упрямец, хозяин маленького участка, никак не соглашается его продать, хотя и мистер Гамильтон и мистер Уиттакер, хозяин «Дубов» предлагали ему хорошую цену.
Кейд Касл снова переоделся в ту одежду, в которой пришел в «Олеандр», и, чувствуя себя неловко от того, что выбрала роль зрителя - как будто она подглядывает за ним – Бесс машет ему рукой.
