Огромные – от пола до лепного потолка – окна  пропускают в круглую залу последние, густо-золотые лучи солнца, а небо над Лазурным берегом уже поддернуто багрянцем. Еще один день неторопливо и с достоинством сходит в море, а ночь уже спешит занять его место.
Маркиза де Куртене ценит свои дни, так же, впрочем, как и свои ночи, поэтому никогда не спешит – спешка убивает удовольствие.
Не спешит она отдать приказ зажечь свечи, зная, что теплые блики заката ей к лицу – делают его нежнее и моложе, и, к тому же, выгодно подчеркивают блеск драгоценностей.
Пожалуй, лишь это – чуть больше драгоценностей и чуть более глубокий вырез платья, чем следовало бы, могло бы указать проницательному собеседнику, что за спокойным, доброжелательным лицом Ортанс скрывается волнение. Легкое волнение, потому что никто не мог похвастаться тем, что видел на лице маркизы выражение непристойно-сильных чувств, вроде гнева или ненависти.
Кроме любовников, разумеется, но они умели молчать. Иных рядом с собой маркиза не терпела.

Ладно, забегая вперед, можно раскрыть главную интригу этого вечера – Ольга ждет гостя. Друга. Старого друга. Приглашение было отослано – но будет ли принято? Обычно Антонин не отказывал дамам, желающим с ним встретиться, но у старого друга могли быть дела – Ольга умная женщина, понимает, что у мужчин могут быть дела, все же она знает в этом толк, овдовев трижды.
Но ради этой встречи она отказалась от морской прогулки со своей новой лучшей подругой, Годит Макмиллан, не хотелось бы, чтобы жертва оказалась напрасной.

Когда на террасе слышится хлопок аппарации, маркиза оживленно приподнимается с шелковых подушек, испытывая то приятное волнение, которое знакомо каждой красивой женщине, встречающейся после продолжительной разлуки с другом и бывшим любовником. Глаза такого мужчины – как зеркало. Они безжалостно отмечают все перемены, и, хотя поклонники богатой вдовы, утверждают, что она прекрасна, обворожительна, очаровательна, Ольга все равно хочет услышать подтверждение этого из уст Антонина Долохова или увидеть в его взгляде. Антонину в этом вопросе она доверяет, в отличие от своих поклонников. Хотя бы потому, что он равнодушен к перспективе стать мужем №4 маркизы де Куртене.

- Мой милый друг!
Ольга неторопливо встает с выверенной грацией движений, которая выглядит естественной, но на самом деле – результат упорных трудов перед зеркалом. Эта грация когда-то подарила ей мужа №1.
Протягивает руки.
- Как я рада вас видеть, Антонин!
Закат гаснет – нарочно ли, или случайно, но Долохов сумел придать своему появлению нотку эффектной театральности, и Ольга это ценит. Все это – лишь театр. Но мы сами выбираем, какие роли играть, и на своей сцене маркиза предпочитала видеть только лучших актеров. Звезд. И тут Антонину Долохову не было равных.
Ей, впрочем, тоже – в этом Ортанс была совершенно уверена.
[nick]Ольга де Куртене[/nick][status]Опасная женщина[/status][icon]http://c.radikal.ru/c19/1812/ff/7d1949a1a300.jpg[/icon][sign]Собой не рождаются, собой становятся[/sign]

- О, нет, с мужьями я покончила, - смеется она. – Слишком требовательны, да и трех вполне достаточно, вы не находите? Четверо – уже перебор, уже чуточку неприлично. Шампанского, Антонин? Наша встреча того стоит.
Шампанское ждет, в серебряном ведерке, в золотой фольге, рядом с бокалами, на которых монограмма Ольги де Куртене, увенчанная геральдической короной.  Первый муж дал ей честное имя, второй титул, третий богатство. Неплохая сделка, плодами которой Ольга до сих пор от души наслаждалась – слишком глубоко сидели в ней холодные парижские ночи.
- Больше года, Антонин, больше, почти два…
Ольга ласково ведет Антонина к диванчикам с нежнейшей сливочной обивкой, к низкому столику, стоящему на спинах трех серебряных львов. Круглая гостиная видела и шумные вечеринки, и изысканные светские приемы, но сегодня она уютно-пуста. Этот вечер только для нее и для ее старого друга.
- Мне тоже не хватало вас, друг мой, но слухи о вас все же до меня доходили. Вы не умеете жить незаметно, Антонин, но и эту черту в вас я люблю.

Долохова замечали. Всегда. В любом прокуренном кафешантане, на улице или в приличных ресторанах, куда они порой сбегали, чтобы напомнить себе – есть и другая жизнь – на него устремлялись жадные женские взгляды. Женщины – молодые и не слишком, красивые и не слишком, одинокие и обремененные мужьями – смотрели на Антонина так, будто он был рождественским подарком, который следует немедленно развернуть.
Ее и Антонина это веселило.

- Позвольте мне признаться в страшном грехе, друг мой, - Ольга улыбается, опустив ресницы. – Я пригласила вас не только ради удовольствия видеть вас и говорить с вами. У меня есть, скажем так, дружеская просьба… Некое дело, с которым сможете справиться только вы.
Она играет бриллиантовой подвеской, изображает милое смущение, в которое никто из них не поверит, конечно, но Антонин знает свою старую подругу, и уж точно не поверит во внезапно вспыхнувшую по нему тоску.  Поэтому Ольга не видит смысла в притворстве – с кем угодно, но не с ним.
[nick]Ольга де Куртене[/nick][status]Опасная женщина[/status][icon]http://c.radikal.ru/c19/1812/ff/7d1949a1a300.jpg[/icon][sign]Собой не рождаются, собой становятся[/sign]

Ну, еще бы ему не помнить ее грехов! Некоторые из них они даже совершили вместе. Ольга рассмеялась – дерзость Антонина, его манера держать себя, его уверенность в себе были ей приятны. Время не изменило его, не изменили и деньги, она смотрела на этого красивого мужчину с седыми висками а видела молодого Антонина, танцующего с очередной дамой. Лицо холодно-отстраненное, но тело, движения, жесты – поэма. Они таяли в его руках, оставляли у его ног золото и разбитые сердца.
Что касается сердец, то, если верить слухам, Антонин собрал уже недурную коллекцию.

Когда они заключили молчаливый пакт о ненападении? В Париже, должно быть. Уже тогда они понимали, что любые привязанности утянут их на дно. И то, что они просыпались иногда в одой постели, делало их друзьями, но не любовниками. Так что, в коллекции Антонина Долохова не было сердца маркизы де Куртене, а сама маркиза не могла похвастаться таким редким экземпляром в своей коллекции. Но невозможно иметь все – и свой неоглашенный договор они хранили свято.

- Говорят, нынче вы охотитесь в Бухаресте, Антонин, на юных птичек самых чистых кровей, - лукаво улыбается Ольга, приподнимая уголки губ.
О, она не осуждает! Но – поддразнивает.
- Называют даже имя – Алекто Кэрроу. Она действительно так хороша, Антонин, что стоит всей этой бури сплетен?
Ольга не ревнует. Она – редкость для женщины – великодушна к чужой красоте и юности. Но ей действительно любопытно.
Не то, чтобы Долохов был равнодушен к женской репутации. Нет. Если это было ему выгодно, он оберегал честь своих любовниц так, что в глазах света и мужей они оставались святыми и добродетельными. Раз в Бухаресте случился скандал – а мать ее крестника, Александра Скопота, так и написала – скандал, значит, он по какой-то причине нужен Антонину. Для чего компрометируют женщину? Иногда из мести, но случается, что и из чувства собственности. Дабы исключить малейшую возможность того, что она выйдет из-под власти своего любовника. И если так… если так, что у Антонина все серьезно с этой маленькой птичкой Алекто.
- Тем не менее, друг мой, я вызвала вас, чтобы предложить вам действительно достойную дичь. Роскошную, чистокровную, богатую дичь, которая достойна ваших талантов…

Годит. Годит Макмиллан. Чистокровная английская леди, которая родилась с серебряной ложкой во рту и штампом «идеальна» аристократической заднице. Безупречная Годит, чья репутация белее свежевыпавшего снега, чище, чем слеза младенца. Они подружились, но кто бы знал, как часто рядом с этой изысканной, холодной красавицей Ольга вспоминает то, кем была раньше. Через что прошла, чтобы стать собой. Эти воспоминания тревожили маркизу и настойчиво нашептывали, что если посадить пару небольших пятен на репутацию этой английской розы, мир станет чуточку лучше. Не так будет слепить глаза от совершенства дорогой Годит.
[nick]Ольга де Куртене[/nick][status]Опасная женщина[/status][icon]http://c.radikal.ru/c19/1812/ff/7d1949a1a300.jpg[/icon][sign]Собой не рождаются, собой становятся[/sign]

Они оба безупречно владеют языком света, когда говорят одно, подразумевают другое, намекают на третье. Ольга прекрасно поняла своего старого друга – юная Алекто Кэрроу не предмет для обсуждений и тем более, не предмет для шуток. Более того, вероятно, он будет признателен ей, если вдруг, при случае, маркиза с возмущением опровергнет гнусные слухи об Антонине Долохове и мадемуазель Кэрроу, этой чудесной девочке. Почему бы нет? Маркиза никогда не ставила острое словцо и короткое удовольствие от злой сплетни выше старой дружбы.
Их дружба пережила многое – и парижскую зиму, и безденежье, и безнадежность.
Таким не разбрасываются.
- Я понимаю Антонин. Люди часто приписывают другим свои пороки, в Румынии, полагаю, с этим дело обстоит так же, как и в других местах.
«Развлекайтесь со своей маленькой птичкой, Антонин, дело ваше», - вот что звучит за безупречно-гладкими словами. – «Я не буду задавать вам неудобных вопросов».

Они хорошо понимают друг друга. То, что взгляд Долохова загорается – лучше всего прочего доказывает маркизе, что Антонин не растерял своего азарта, и это прекрасно. Она любит в нем эту готовность к авантюрам, не всегда безобидным и не всегда законным, но риск никогда не останавливал этого мужчину, главное, чтобы ставки были высоки.

- Нет, скандал мне не нужен, мне нужно падение, Антонин, - Ольга многозначительно пожимает пальцы старого друга.
Его близость волнует – всегда волновала, но не меньше волнует и задуманное. Своим интригам Ольга де Куртене, Ольга Вронская – не будем забывать о корнях – всегда отдавалась с любовью.
- Мне нужно падение, отказ от моральных принципов – а они сильны, можете мне поверить.  Мне нужна борьба с собой и, разумеется, капитуляция. Говорят, любовь способна сделать из женщины королеву, вам же, Антонин, я припасла особое удовольствие, удовольствие для гурманов – сделать из королевы женщину. Что скажете, достойная вас задача?
Ольга уверена, что да.

Так же она уверена, что только из спортивного азарта Антонин не станет заниматься милой Годит. Еще один трофей в его коллекции погоды не сделает, тем более, если он всерьез занялся воспитанием юной Кэрроу. Что тут сказать, педагогика – дело благородное. Иногда Ольга и сама думала о том, что юный любовник, пожалуй, стал бы приятным украшением ее спальни и развлечением для ее ума. Есть в этом своя особенная прелесть – лепить чужую душу.

- Мы с вами давно не виделись, мой милый друг, и я не знаю, в чем сегодня у вас нужда. Может быть, намекнете? Деньги? Возможность пользоваться моими апартаментами в Лондоне, Париже и Берлине? Если у вас есть враг – я готова им заняться, если есть друг, нуждающийся в помощи – я готова ему помочь.
Такие люди, как они, не торгуются. Такие люди, как они, знают цену услуг друг друга. Но в этом и прелесть. Они честны друг с другом – до конца. И в плохом и в хорошем, но самое прекрасное, конечно, что честны в плохом. Антонин знает, на что способна она, Ольга знает, на что способен ее старый друг. Идеальное положение вещей.[nick]Ольга де Куртене[/nick][status]Опасная женщина[/status][icon]http://c.radikal.ru/c19/1812/ff/7d1949a1a300.jpg[/icon][sign]Собой не рождаются, собой становятся[/sign]

Услуга за услугу – самый честный обмен, обмен по самому высокому курсу, и Ольга кивает, подтверждая сделку.
- Конечно. Вы всегда можете на меня положиться.
На меньшее, откровенно говоря, она не рассчитывала. Есть соглашения, цена которых велика и измеряется она не в золоте. Хотя цену золоту они знали. О, уж они знали цену каждой монете, хотя прекрасно умели делать вид, будто деньги их не интересуют, и тратить их с легкостью, как и принято в их кругу.

- Нашу героиню зовут Годит Макмиллан, Антонин. Она англичанка, богатая вдова. Молода, красива, репутация не просто безупречна – над головой мадам Макмиллан ним сияет. Она даже мужу ни разу не изменила, можете себе такое представить? Да и теперь не торопиться обзаводится любовником.
Ольга такое положение вещей понимает, но не принимает. Право же, одно дело казаться безупречной, другое дело быть ей. Годит же – изволите ли видеть – решила явить собой совершенство формы и содержания.
Отбросив легкий, шутливый тон, который они усвоили давно, который им удавался лучше всего, Ольга становится серьезной. То, что ею движет, что заставляет желать падения Годит с высоты ее аристократического пьедестала, поймет только Антонин, и больше никто. Он подбадривал ее, когда сдавали нервы от вечной неопределенности, от плохой еды и похотливых взглядов клиентов «Скарамуша». Он мог сделать ей подарок – просто так. Шелковые чулки или флакон духов. Ему она рассказывала свои страхи, а он ей – свои мечты.
Он поймет.

- Годит настолько хороша, любовь моя, настолько безупречна вместе со своими предками-аристократами, что рядом с ней я снова чувствую тень «Скарамуша», вспоминаю, как сидела за столиком посетителей, улыбалась, позволяла смотреть на себя и трогать за колено под столом.  Вспоминаю все самое плохое – ночи без сна, дни без еды, без денег, без малейшей возможности что-то изменить.
Она смотрит на бриллиантовый браслет с которым играет Антонин – кто поверит, что ей приходилось ходить без перчаток всю зиму?
- Я хочу, чтобы мадам Макмиллан призналась сама себе, что она во всем не совершенство. Ну и мне – я с радостью подставлю ей плечо, если вдруг вы, негодник эдакий, разобьете ей сердце. И даже сохраню ее тайну. Не вижу смысла портить ей жизнь и репутацию, у Годит большие связи в британском Министерстве Магии – это может пригодиться.

Ольга, конечно, жестока, как только может быть жестока женщина, пробившаяся наверх из кафешантана, но она рассудительно-жестока. Губить кого-то просто из прихоти глупо. Даже совершенную Годит. А вот обзавестись оружием против нее – да, это уже цель, достойная маркизы де Куртене.

- Ну а что касается имени моего осведомителя в Бухаресте… Не очень-то честно, требовать его от меня, Антонин, но вы всегда играли не по правилам… Армина Дубовис, моя приятельница. Скучнейшая женщина, сын которой имел виды на вашу протеже. Как видите, для вас мне ничего не жаль.
[nick]Ольга де Куртене[/nick][status]Опасная женщина[/status][icon]http://c.radikal.ru/c19/1812/ff/7d1949a1a300.jpg[/icon][sign]Собой не рождаются, собой становятся[/sign]