Нельзя сказать, что эти две недели что-то исправили в отношениях Уилла Уолша и его жены. Между супругами установилась вежливая неприязнь. Бесс не могла избавиться от чувства глубокой обиды на мужа, хотя и пыталась найти ему оправдания. Оправдания находились, но обида только росла, и она замкнулась в себе, а Уилл и не пытался как-то понять ее чувства или исправить положение. Ухаживали за ним Мамушка и Кейд Касл, Бесс ограничивалась двумя короткими визитами в спальню мужа, утром и вечером.
Доктор Мид нашел состояние пациента удовлетворительным, с чем Элизабет поздравила супруга, но умолчала о второй части разговора с доктором, которая повергла ее в невероятное смущение. Никогда раньше она не касалась в разговоре с мужчиной таких тем, да и с женщинами тоже, если не считать разговора с миссис Мид накануне свадьбы, та, заменяя Элизабет почившую мать, деликатными намеками коснулась некой стороны супружеских отношений, о которой не полагалось знать до замужества.
- Вашему мужу многое пришлось внести, дитя мое, - свой разговор доктор начал издалека. – Но он сильный и крепкий мужчина. Возможно, к следующему лету он уже сможет вернуться к деятельной жизни, моя дорогая Элизабет. Главное, не перебарщивайте с морфием. Уиллу все равно придется терпеть боль, пока нога не заживет полностью. Да и потом возможны обострения. Но есть еще кое-что... Боюсь, моя дорогая, как супруг мистер Уилл навсегда останется несостоятелен. Инфекция, которую занесли в лагере, неумела операция... словом, он будет нечувствителен к интимной стороне отношений.
У Элизабет растерянное лицо, да и доктору нелегко объяснять леди вещи, о которых с леди не говорят.
- У вас никогда не будет детей от Уилла, - поясняет он.
Потом поспешно откланивается и уходит, напоминая о том, что не следует злоупотреблять морфием.

После его ухода Элизабет поднимается к себе, в гостевую спальню – тут ее никто не потревожит – чтобы побыть одной и обдумать все сказанное. У ее не будет детей. Хочет ли она детей, сожалеет ли сейчас об упущенном шансе стать матерью? Она не знает. Сожалеет ли она, что они с Уиллом никогда не станут жить, как муж и жена? Что раздельные спальни, похоже, навсегда войдут в их жизнь? Нет. Она была влюблена в Уилла Уолша, когда выходила за него замуж, она искренне горевала, провожая его на войну, и готова была до конца своих дней носить по нему траур. Но тот Уилл, который лежал сейчас в их бывшей спальне, был ей чужим. Совсем чужим. И она не жалела о том, что некоторых вещей в ее жизни теперь не будет. Тех, которые предназначены для мужского удовольствия и для того, чтобы женщина могла зачать.
Дверь осторожно приоткрывается. Элизабет поднимает голову, видит Мамушку, непривычно-робкую. Она садится рядом с Бесс на кровать, гладит ее по руку.
- Я все слышала, мистрис Бесс, весь ваш разговор с доктором, от первого словечка до последнего, вы уж простите старую Мамушку, подслушивала я. Горе-то какое, голубка моя, чем вас утешить-то и не знаю.
Элизабет смотрит на свои руки, лишенные обручального кольца, думает о том, что как раз горя она не чувствует. Она почти ничего не чувствует.
- В ваши-то годы, все равно что вдовой остаться, при живом-то муже, да что ж за судьба такая!
- Не надо, Мамушка. Дай мне побыть одной.
Мамушка еще кудахчет что-то, что-то о том, как она, занчица, своего мужа-то любила, а уж как он ее любил, особенно по молодости, а вот мистрис Элизабет даром сто леди теперь чахнуть без любви должна. Но уходит.

Утром Элизабет, как обычно, заходит к Уиллу – ночью тот опять кричал, она опять слышала тяжелые шаги Кейда Касла, а значит, он снова до утра спал в кресле, придвинутом к постели. Новая спальня Элизабет находится по другую сторону от лестницы, и эти крики ей почти не мешают, она к ним почти привыкла. Как привыкла к тому, что муж не рад ее видеть, но эти визиты – та самая дань приличиям, которая необходима. Они оба это осознают и Уилл иногда задает вопросы о делах в поместье, о самочувствии Элизабет, о Маргарите, но всегда, всегда разговор заканчивается тем, что мистер Уолш интересуется, где Кейд Касл.
Уилл боится, что Кейд уйдет – понимает Элизабет. Очень боится. И успокаивается только узнав, что Кейд все еще в доме. Но Кейд Касл сказал, что не уйдет, пока нужен Уиллу, так к чему эти волнения – недоумевает миссис Уолш, спускаясь на кухню, кивая Маргарите, здороваясь с Кейдом Каслом.
- Мистер Уолш спрашивал о вас, Кейд.
Ей нелегко далось это – Кейд, еще труднее дался ответный шаг, она попросила Кейда Касла называть ее миссис Элизабет, верная своему намерению упрочить мир в доме, но, как она надеется, Кейд хотя бы не чувствует себя здесь чужим. Мамушка почти смирилась с его присутствием, Маргарита – добрая девочка, всегда готова улыбнуться мистеру Каслу. Ну а Уилл... тут все ясно без слов.
- Посмотри, Бесс! Посмотри, какие красивые цветы!
Маргарита, раскрасневшаяся, хорошенькая, прижимает к груди букет маргариток.
- Очень красивые, милая, - улыбаясь, соглашается Элизабет.
- Кейд мне их подарил!
Элизабет, еще несколько секунд назад говорившая себе, что ее младшая сестра, по сути, еще ребенок, чувствует, что ей нанесли неожиданный удар в спину, потому что Маргарита смотрит на Кейда Касла взглядом женщины. Сияющим, мягким... влюбленным, прости нас Господь!  И когда это Маргарита перестала носить штаны и рубаху и снова переоделась в платья? Она, кончено, рада тому, что ее сестра выглядит как леди, но ведет она себя не как леди, выносит Элизабет суровый приговор.
Она поговорит с сестрой. Как можно скорее. Она должна понимать, что такие взгляды недопустимы, что такое поведение не допустимо. Не по отношению к Кейду Каслу.
- Очень мило с вашей стороны, Кейд, - сухо кивает Элизабет предмету ее дум и, похоже, предмету девичьих грез Маргариты.
- А на мой день рождения Кейд обещал нарвать их еще больше. Или знаете, Кейд, я тоже хочу их нарвать, мы можем сходить вместе!
Маргарита заливисто смеется, Элизабет призывает на помощь всю свою выдержку, этот счастливый смех отзывается в ее груди чем-то болезненным, от этого смеха ей хочется плакать.
- Милая, найди Мамушку, - просит она сестру. - Пора отнести мистеру Уиллу завтрак.
На Кейда Касла Элизабет старательно не смотрит. Боясь увидеть в его глазах что-то, что даст ей уверенность в том, что чувства увлечение Маргариты взаимно. Что он принимает ее влюбленность, и, возможно, разделяет ее. [nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]

Атланта... Элизабет была в Атланте незадолго до замужества, вместе с отцом. Что там теперь, в Атланте, после осады? Говорят, там полно саквояжников и негров, но там же остались их друзья, не покинувшие город даже в самое тяжелое время. Персиковая улица все еще стоит – об этом говорят с гордостью. Она по-прежнему сердце Атланты, сохраняющая за своими обсыпающимися фасадами традиции Юга.
- Нет, мне ничего не нужно, но знаете, Кейд... есть один человек, Билли O’Брайн, мой отец когда-то помог ему, занял определенную сумму на обустройство в Атланте и никогда не требовал возвращения долга. Может быть, мне найти его адрес? Если он жив, то, быть может, сможет помочь нам с лекарствами для Уилла? Я могла бы написать ему записку.

Элизабет понятия не имеет, как делаются такие дела, но, может быть, знает Кейд? В том, как все устроено в этом новом послевоенном мире он явно разбирается лучше нее.
Но Элизабет, как и ее друзья, бывшие плантаторы, аристократия хлопкового Юга, не хочет впускать этот новый мир на свой порог. Напротив, они, образно выражаясь, хотят затворить свои двери и окна, дожить дни, свято соблюдая кодекс Юга, его писанные и неписанные правила. Этот мир, призрак того мира, что уже не вернется, был сейчас для них реальнее самой жизни. И миссис Мид, отмыв руки от грубой работы, шла с визитом к миссис Фонтейн, спасаясь от зноя под дырявым кружевным зонтиком. И две леди сидели на потертых креслах в гостиной, пили горький кофе из цикория, и старательно не замечали штопки на одежде друг друга. Но под любым предлогом делились друг с другом всем, что у них было.
Но с какой надменностью, с каким ледяным достоинством отвергли бы они любую помощь чужака!

- Мамушка опять проворонила курицу!
На кухню вернулась бойкая Маргарита, хорошенькая, веселая. Она говорит с сестрой, а улыбается Кейду Каслу.
- Курица опять убежала на болото. Мамушка говорит, что нужно уже открутить голову глупой птице и сварить из нее суп, все равно яиц она больше не несет.
- Для этого ее сначала нужно поймать, - сухо говорит Элизабет.
Мамушка совсем стара – какой с нее спрос? Сидит с Уиллом – и довольно. Бесс лучше будет выполнять любую грязную работу по дому, чем сидеть возле постели мужа.
- Задержись, Маргарита, мне нужно будет с тобой поговорить.
Девушка послушно садится за стол, пододвигает к себе корзинку с земляными орехами. Если их очистить, высушить и смолоть, получится что-то вроде муки, из нее даже можно печь лепешки и добавлять в похлебку, для густоты.
В волосах у нее цветы. Остальные, видимо, нашли приют у изголовья ее кровати. Элизабет чувствует, что разговор будет непростым, возможно, дело закончиться очередной ссорой, но и молчать она не может. Она обязана уберечь Маргариту от того, что может разбить ей сердце и бросить тень на ее доброе имя.[nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]

Маргарите не суждено было осуществить свою мечту и сходить за маргаритками. Элизабет услала ее к миссис Фонтейн, вспомнив, что необходимо как можно скорее вернуть кувшин из-под пахтанья. Та заметно огорчилась, чем лишь подтвердила опасения сестры. Лишенная общества сверстниц, материнской опеки, внимания достойных молодых людей, Маргарита подошла к опасной черте, готова увлечься человеком неподходящим. Человеком не их круга.
Бесс отдавала должное другу Уилла. Они бы не справились без него, особенно теперь, когда мистер Уолш постоянно требовал внимания к себе, ухода и лечения. В чем-то она даже готова была понять сестру. Понимала. Но одно дело понимать, и совсем другое – потакать юной девушке, которая не понимает, какие последствия будет иметь ее первое сердечной увлечение мужчиной, в два раза старше ее, способным на все, даже на убийство.
Но даже когда Маргарита возвращается, и очень огорчается, что мистер Касл уже уехал, что прогулку за маргаритками придется отложить, Бесс молчит.
Весь день проходит в этом молчании – Элизабет погружена в себя, а Мамушка и Марагрита думают каждая о своем. А потом со второго этажа доносится звон колокольчика – это проснулся мистер Уилл.
- Я поднимусь, - коротко говорит Элизабет, берет со стола поднос с едой.
Нужно признать, на мясном бульоне ее муж  заметно окреп.

- Кейд уже вернулся?
Уилл выглядит беспокойным, но Элизабет уже заметила, что когда Кейда Касла нет рядом, ее муж всегда выглядит обеспокоенным.
- Мистер Касл уехал в Атланту, разве он вам не сказал?
Бесс ставит поднос на столик, не пытаясь помочь мужу, не пытаясь придумать предлог, чтобы задержаться в этой комнате, служившей им спальней. Но ей в глаза бросается маленький портрет матери, стоящий на туалетном столике, среди пустых флаконов и выцветших коробочек, хранящих только запахи, да еще сухие цветы. Их следовало бы выбросить, уже давно... Элизабет берет портрет, задумчиво вглядывается в красивое лицо миссис Говард. Наверное, хорошо, что матушка не дожила до всего этого – думает она, и сама удивляется тому, что ничего не чувствует при этом. Даже скорби.
- Я заберу его, мистер Уилл. Он мне дорог.
- А разве он не должен уже вернуться из Атланты, Элизабет? Я вижу, уже темнеет.
- Возможно, его что-то задержало, - ровно отвечает Бесс, полное равнодушие мужа уже в который раз причиняет ей боль, но с каждым разом эта боль становится все привычнее. И, пожалуй, слабее.

Уилл хмурится. Он все еще красив – уже далеко не так бледен и изможден, он все больше похож на себя прежнего, и все равно, Элизабет, как ни пытается, не может разбудить в себе прежних чувств к мужу. Только их тень.
- Вы что-то скрываете от меня, Элизабет? Возможно, вы, или ваша сестра, или Мамушка были грубы с мистером Каслом? Надеюсь, что нет!
- Можете быть уверены, что нет, мистер Уилл, - отрезает Элизабет и муж на несколько мгновений замолкает под ее взглядом. И откидывается на подушки, в тень.
- Я лишь хочу быть уверенным, что к мистеру Каслу относятся наилучшим образом, - глухо говорит он.
- Так оно и есть. А теперь я ухожу – в доме много дел.
- Элизабет...
- Да?
- Дайте мне время. Когда-нибудь... когда-нибудь все изменится.
Это почти извинение. Почти обещание. Но первое запоздало, а второму Бесс не верит.
[nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]

К ночи Уилл становится все беспокойнее, да и Элизабет начинает тревожиться – Кейд должен был вернуться сегодня, он ее в этом заверил совершенно точно, не позже сегодняшнего вечера. Однако вечер переходит в ночь, а Кейда все нет. Элизабет сидит с мужем, который то кусает губы от боли – как ему поставить укол, Элизабет не знает, а слать за доктором Мидам уде поздно, не отправлять же Мамушку или Маргариту бродить по темноте, то спрашивает про Кейда Касла. Бесс готова поклясться, что муж каждую минуту спрашивает о Кейде Касле, как будто минута для него длится в сто, в тысячу раз дольше, чем для нее.
И- А если он не вернется? – глаза Уилла лихорадочно блестят, на висках выступает испарина. – Если с ним что-то случилось? Или он просто ушел, взял и ушел? Я не справлюсь без него, Элизабет, я не справлюсь со всем этим без него.
Может быть, ей следует сказать Уиллу, что у него есть она? Что она его жена и ее долг заботиться о нем? Но Элизабет понимает, что для мужа это неравноценно. Между любовью и долгом лежит огромная пропасть. То, что она сделает, выполняя свой долг, не испытывая к Уиллу больше нежных чувств, то Кейд Касл сделает из любви и с любовью. Хорошо, из дружбы, но дружба – думает Элизабет – та же любовь, только лишенная эгоизма.

- Он вернется, Уилл. Он обязательно вернется, раз обещал. Разве мистер Касл хоть раз вас подводил, разве было такое, что он хоть раз не выполнял свое обещание?
Лицо Уилла разглаживается, он силится улыбнуться.
- Нет. Нет, никогда. Вы правы, Элизабет. Кейд человек слова. Если бы вы знали, через какой ад мы вместе прошли. Я жив только благодаря ему. Я всем ему обязан. Он согревал меня, когда мы мерзли в лагере для военнопленных, подбадривал, когда я падал духом. Он довел меня домой, донес на себе… Он настоящий друг, лучший друг. В нем столько силы!
Все так – думает Бесс, грустно улыбаясь своим мыслям. Все так, и восторженные признания Уилла уже не вызывают в ее душе негодования или обиды, потому что за эту неделю и несколько дней Кейд Касл стал частью «Олеандра», незаменимой, важной частью. И, хотя Элизабет старается думать о нем только как о друге мужа, названом брате Уилла, все равно ее тянет к Кейду, к его силе, к этой его способности действовать, не задумываясь.
На лестнице слышатся быстрые шаги Маргариты, не смотря на свои попытки быть взрослой, и выглядеть взрослой, она все еще бегает, как сорванец.
- Бесс! Мистер Уилл! Мистер Касл вернулся! И с ним еще какой-то джентльмен.
Уилл обмякает в подушках, дышит  рвано, неровно, на лице улыбка.
- Пусть он поднимется ко мне, немедленно, пожалуйста, Элизабет.
- Дайте ему дух перевести, Уилл. Я встречу гостей.

Гости стоят в обнимку, слегка пошатываясь, в окружении каких-то свертков. Вокруг них витает плотный, ощутимый запах виски.
«Да они оба пьяны», - понимает Бесс, чувствуя праведное негодование. Совершенно пьяны!
Она вглядывается в лицо гостя и, хотя и с запозданием, узнает в нем ирландца, О’Брайна. И гнев ее немного отступает, уступая мыслью любопытству – чем они обязаны этому визиту?
И, хотя развязное «красотки» режет ей слух, Элизабет все же старается играть роль гостеприимной хозяйки. За ее плечом жмется Марагрита, с любопытством поглядывая на свертки. Давно в этом доме не было ничего нового. И новых лиц, особенно, мужских, так что на О’Брайна она тоже поглядывает с любопытством, он это замечает, приосанивается.
- Я хорошо помню, мистер О’Брайн, вы почти не изменились с нашей последней встречи. Добро пожаловать в «Олеандр».
- Вы всегда были доброй девчушкой, Элизабет. Я привез долг. Мой дорогой друг, Кейд Касл, нашел меня и сказал – старина, две благородные леди в беде. Две дочурки благороднейшего джентльмена Генри Говарда в беде!
Ирландец немного покачнулся, но все же сумел сохранить равновесие и свой театральный вид.
- Ты должен им помочь – сказал мне мой дорогой друг Кейд Касл, и вот я здесь, прекрасные дамы, кладу к вашим красивым ножкам мою любовь, восхищение и деньги, которые я должен был вашему отцу!
Широким жестом ирландец выложил на исцарапанный штыками янки мраморный постамент плотно запечатанный пакет.
- Здесь все, мои волшебные леди, все до последнего цента, в новеньких ассигнациях Союза и золотых монетах. благодаря вашему батюшке я, можно сказать, человеком стал!
- Благодарю вас, мистер О’Брайн! Нет таких слов, чтобы мы с Маргаритой могли выразить вам свою признательность, да, Маргарита?
Маргарита, выступив вперед, смущаясь, едва слышно, прошептала слова благодарности.
- Вы, конечно, останетесь у нас переночевать? Время позднее, нет смысла отправляться в обратный путь в столь поздний час.
- Конечно, с радостью!
Ирландец подмигивает Кейду Каслу, как будто только услышал шутку, понятную им обоим.
- С радостью, мои дамы, с радостью, - он снова пошатывается, едва не падает вперед, цепляется за Касла. – Особенно если кто-нибудь из вас уложит меня в постель. А? Мисс Элизабет? Мисс Марагрита? грешно такой красоте пропадать понапрасну в этом склепе!
[nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]

- Маргарита, немедленно поднимись к себе, - распоряжается Элизабет, провожая взглядом Кейда Касла.
Взгляд это не предвещает мистеру Каслу ничего хорошего.
- Но…
- Маргарита, немедленно поднимись к себе, возьми Мамушку, пусть она переночует вместе с тобой. Не забудьте запереть дверь спальни, а лучше, подоприте ее чем-нибудь.
- Бесс? С Кейдом все будет хорошо?
- Если переживет завтрашнее похмелье, - резко отвечает Элизабет.
Ей еще объяснять мужу, отчего его друг не сможет к нему подняться. До завтрашнего дня точно не сможет.
Она остается в комнате мужа, в кресле, которое обычно занимает Кейд, и уступает ему это кресло, когда ночью Уилл начинает кричать. Он каждую ночь так кричит. От боли, которую успокаивает только укол морфия, от ночных кошмаров, которые может прогнать только Кейд Касл, и он появляется в спальне, с налитыми кровью глазами, в расстегнутой рубахе. Он все еще нетвердо стоит на ногах, но разбивает ампулу и ставит укол Уиллу твердой рукой. Тот сразу же успокаивается.
- Спасибо… Иди, Бесс. Иди.
Она уходит, опять чувствуя себя лишней, до утра спит беспокойно, ворочаясь. И спускается вниз, только когда Мамушка приносит ей чашку горького кофе из цикория, и сообщает, что «этот ирландец» убрался прочь, попросив передать дамам свои глубочайшие извинения.

- Эти покупки, Бесс, там столько всего, - щебечет Маргарита. – Соль, свечи, щелок, а еще ткань для платьев, и пуговицы, и тесьма, и… ой, тебе лучше самой посмотреть!
- Позже, Маргарита.
Элизабет обвязывает вокруг талии передник – она обходится без корсета, но даже без корсета ее талия остается тонкой, тоньше, чем у Маргариты. Вчера этот ирландец назвал ее сестру «красоткой», и был прав, она настоящая красавица. Неудивительно, если Кейд находит ее привлекательной. Любой найдет Маргариту привлекательной. Она растравляет себе душу этими мыслями, ставя на середину стола глубокую миску с кукурузной кашей – Мамушка тут же начинает сетовать по поводу того, что нет патоки или меда – подсластить еду. Но Элизабет не жалуется, странно притихшая Маргарита тоже.
- Что с тобой, дорогая?
- С Кейдом все хорошо? – робко интересуется она.
Элизабет переводит взгляд на Кейда Касла, собственной персоной появившегося в дверях кухни, взгляд ее становится холодным
- Да, полагаю, да. Позавтракаете с нами, мистер Касл? – спрашивает она, и, по справедливости, от ее тона и от ее взглядов каша уже должна бы была подёрнуться ледяной корочкой.
[nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]

Сначала Элизабет собирается высказать Кейду Каслу все, что думает о нем, о том, в каком виде он явился и кого с собой привел. Этот ужасный ирландец вел себя совершенно недопустимо. Его поведение уронило тень даже на те деньги, что он привез. И если бы не налог, о котором их известили Уиттакеры, налог, который им следовало заплатить, если они не хотят лишиться «Олеандра», Элизабет скорее бы сожгла эти деньги, чем воспользовалась имя.
Но, когда Кейд Касл появляется на кухне, когда Маргарита смотрит на него с нескрываемой приязнью, Бесс меняет намерение.
- Простить, Маргарита? Разве что-то случилось?

Едва приподнятые брови миссис Элизабет красноречиво свидетельствуют о том, что сестра перешла границы.
Леди никогда не заметит, что джентльмен выпил лишнего. О, конечно, Кейд Касл не джентльмен – Бесс думает об этом со странной смесью обиды и раздражения, как будто это вина Кейда Касла, что он родился не в семье богатых плантаторов, а в семье белых бедняков. Но они остаются леди, и должны вести себя как леди.
- Что нынче слышно в Атланте, мистер Касл? Какие новости?
Элизабет зачеркивает их прежнее – Кейд – теперь перед  ней снова «мистер Касл».
Потому что она глубоко оскорблена всем случившемся. Но, разумеется, не собирается этого показывать.
- А можно мне посмотреть,  что привез Кейд? – робко спрашивает Маргарита.
- Если хочешь, - с деланным равнодушием отзывается Элизабет.

Этого достаточно – Маргарита убегает в гостиную, куда сгружены пакеты, Бесс остаётся на кухне, пьет горький, как желчь, напиток не глядя на виновника всех этих волнений. Глядя поверх его головы на ярко начищенную медную сковороду, гордость и любовь Мамушки. Это лучше, чем смотреть на Кейда Касла. [nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]

Зря вы так – говорит Кейд, и Элизабет приходится приложить достаточно усилий, чтобы не пойти за ним. Ей нужно помнить, кто он и кто она. Но отчего-то вот это постоянное напоминание не утешает Элизабет, только растравляет что-то, раз за разом делая рану глубже и больнее. Да и что она может ему сказать?
Что именно, из того, что она чувствует?
Словом, Кейд уходит, а Элизабет занимает свои мысли домашними делами. Благо, их всегда достаточно.

Маргарита вспоминает о сестре спустя час, или два – все это время Бесс возится с земляным орехом, пачкая пальцы его соком. Очищает, режет, кладет на противень, чтобы высушить. Это не мука, но почти мука. Прошлые зимы научили их не пренебрегать даже малостью.
- Ты не представляешь, что нам привез Кейд!
Восторженный голос сестры уже не располагает Элизабет к покупкам из Атланты.
- Вот как, и что же?
- Шерсть, ее хватит на новое платье, на два новых платья. Чулки, шелковое белье, всяк4ая тесьма и пуговицы!
- Маргарита!
- А еще новый корсет! Хлопковый, но обшитый розовым шелком! Розовым шелком с красными вставками…
- Маргарита!
Сестра, наконец, прерывает свою хвалебную речь.
- Ты не притронешься к этим вещам, Маргарита. Если я увижу тебя в этом корсете, клянусь, я подожгу его на тебе, чтобы смыть такой позор.
- Позор?! Новое платье – позор? Новые чулки – позор? Боже мой, Бесс, в каком мире ты живешь?!
Элизабет отодвигает от себя миск3у с земляным орехом, смотрит на сестру – кто эта девушка, которую она не знает?
Кто этот мужчина главной спальне?
Кто такой Кейд Касл и почему его присутствие в «Олеандре» все так усложнило? Почему она так остро реагирует на его присутствие?

- Я не хотела говорить об этом с тобой, но все же придется…
Элизабет чувствует, как дрожат пальцы, как дрожит голос от какого-то странного, несвойственного ей напряжения.
- Маргарита, ты должна прекратить заигрывать с мистером Каслом.
Лицо сестры заливает краска, горят даже мочки ушей. Элизабет ждет, что Маргарита начнет все отрицать, но нет. Та расправляет плечи, смотрит на старшую сестру с вызовом.
- Почему? Почему, Бесс? Я люблю Кейда, я уверена, я ему не безразлична. Мы можем пожениться!
- Никогда, - горячо обрывает сестру Элизабет. – Никогда!
- Скажешь, он не нашего круга, да? Скажешь, он мне не подходит?
- Именно так, Маргарита. А теперь немедленно иди к себе. Обед ты получишь к себе в комнату, я должна подумать, что с тобой делать дальше.
Маргарита поднимается из-за стола, смотрит на старшую сестру почти с ненавистью.
- Ты просто мне завидуешь. Это низко, Бесс, лишать меня счастья, только потому что тебе оно не доступно, потому что твой муж ни на что не способен – да, я все знаю, Мамушка мне сказала. Но ты меня не удержишь. Если я захочу сбежать с Кейдом, ты меня не удержишь! Мне плевать, что он мне не подходит. Мне все равно, что  он не нашего круга! Ты несчастна, Бесс, и хочешь, чтобы я была несчастна!
Маргарита уходит, надменно вздернув подбородок, и она права – понимает Бесс. Ей сестру не удержать.[nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]

- Ну что, ты довольна? – Маргарита, с рыданиями, убегает наверх, оставляя Бесс наедине с мертвой курицей, наедине с ощущением катастрофы, которая пришла в этот дом без предупреждения. Пришла вместе с Кейдом Каслом. Элизабет кусает губы, сожалея о том, что Кейд услышал то, что она сказала сестре, но как она может сожалеть о том, что она сказала, если все это правда? За этой правдой, конечно, есть еще одна правда, некрасивая, откровенная правда – Бесс не выдержит, если Кейд выберет Маргариту, потому что она сама не может его выбрать. Потому что она даже думать о нем не имеет права. Она замужем. Замужем за Уиллом Уолшем. Но, к сожалению, этот факт ничуть не служит броней ее сердцу…
Маргарита уходит, Кейд уходит,  уходит старая служанка, унося с собой курицу. Элизабет остается одна. Остается с пониманием того, что Кейд Касл, возможно, не вернется, после услышанного.  И кто его осудит?
Труднее всего с мужем. Уилл, как всегда, очень болезненно воспринимает отсутствие друга, а у Элизабет нет сил его утешать. Нет сил уверять его, что все хорошо, и мистер Касл просто отлучился на время.

Он сказал, что жизни бы для нее не пожалел, и каждый раз это воспоминание – как удар наотмашь. Бесс немного знает Кейда, но этого немного достаточно, чтобы понимать – это не фигура речи, не красивые слова, это правда. Он умер бы за нее с такой же легкостью, как убил для того, чтобы у них была еда, у Уилла – морфий. И чем она отплатила? И могла ли поступить иначе, если речь шла о ее сестре?
- Все будет хорошо, Уилл, - в сотый, наверное, раз, говорит она – а что она еще может сказать?

Муж первым узнает шаги Кейда Касла, но он не может встать и встретить его, а Элизабет может, правда, слабо представая себе, что скажет ему. Чем оправдается?
- Кейд, пожалуйста… пожалуйста, выслушайте меня.
Он выглядит еще хуже, чем утром, и пахнет от него еще хуже, чем утром, но Элизабет чувствует сейчас только облегчение – он жив, он вернулся, все остальное кажется таким незначительным…
- Пожалуйста! Всего одну минуту.
Кейд продолжает стоять, как скала, Элизабет приходится взять его за руку, потянуть за собой, к тому крылу, где располагается гостевая спальня, подальше от спальни мистера Уолша. Если тот услышит их разговор, если решит, что кейд уходит, уходит из-за нее, то она не ручается за разум мужа. Не все можно вынести.
Уилл не вынесет, если Кейд уйдет.
Элизабет – если он женится на Маргарите.
Или любой другой женщине.
В крыле, куда выходит дверь новой  спальни Бесс, темно. Это хорошо, потому что обида, которую Элизабет читает на лице Кейда Касла, ей как ножом по сердцу.
- Я не хотела вас обидеть. Я только хотела поставит на место сестру, она вообразила себе невесть что, вы же слышали! Кейд!
У нее дрожит голос. Потому что она не хочет его терять, не хочет терять Кейда Касла, если уж на то пошло, то легче делить его с мужем и сестрой. Мысли, не слишком подобающие леди…
- Останьтесь, прошу вас.
Темнота пахнет корицей и воском, пылью, и невысказанными мыслями. Желаниями, которые и не должны быть озвучены.
Но она же может просить - если просит не для себя?[nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]

- Кейд…
Это уже не просьба, это уже шепот. Или просьба, но уже о чем-то большем. Она сама не понимает. Но когда Кейд опускается на колени, утыкается лицом ей в живот, Бесс ничего не может с собой поделать, она осторожно касается коротких волос Кейда, его затылка. Вот чего ей хотелось, и теперь кажется, что этого она ждала всю свою жизнь, рук Касла на своей талии, его горячего дыхания, дрожи в коленях.
- Пожалуйста… Пожалуйста, останься.
Только ей кажется, что она просит не только об этом? Это так странно, ей сейчас и хорошо, и больно, она не может двинуться и не знает, что сказать. Хорошо, потому что Бесс, как в забытьи, касается волос Кейда Касла, и в этом есть что-то невероятно  волнующее. Но больно, потому что сейчас она, можно сказать, изменяет мужу, человеку,  которому поклялась хранить верность.
- Ты нужен Уиллу, пожалуйста, Кейд, останься, - она твердит это как короткую молитву, не в силах придумать что-то другою.
Это малодушно.
Малодушно прикрываться Уиллом, когда она сама хочет этого, хочет, чтобы Кейд не уходил, чтобы он всегда был здесь, был рядом.
Она кладет ладонь на губы Кейда, предотвращая все возражения. Она не может спорить с ним сейчас, у нее не хватит сил.
И если он захочет…
Нет, пусть это никогда не случиться.
- Возможно, я была слишком строга к сестре, - шепчет она, хотя, кажется, Кейд ее не слушает.
Бесс не уверена, что она сама понимает, о чем говорит. – Но я хотела только уберечь ее от возможных ошибок, а не оскорбить тебя… вас…

- Кейд? Кейд?
Голос Уилла полон паники – как она могла забыть?
Бесс убирает ладонь, сама не веря, что вот только касалась волос мистера Касла.
Почему так случилось? Почему эти несколько мгновений в темноте коридора, заставили ее испытать такое – желание прикасаться к Кейду Каслу. Им и так нелегко друг с другом.
«Поцелуй меня», - хочет сказать она, но не может. Это не то, что может сказать леди.
[nick]Элизабет Уолш[/nick][status]соломенная вдова[/status][icon]http://d.radikal.ru/d10/1908/26/8cf48c495fb3.jpg[/icon]