Дом затих глубоко за полночь. Ушел доктор Мид, осмотревший Мамушку, скорбно покачавший головой – истощение, слабое сердце, возраст. Вряд ли старая нянька доживет до зимы, жаль, что так. Почти на каждой плантации  остались  такие вот старые слуги, верные своим хозяевам, осколки прежних времен... Жаль, что и люди и времена уходят безвозвратно. Уснула Маргарита, долго ходившая по своей спальне – Уилл слышал ее шаги и всхлипы, раздраженно дергал щекой каждый раз, когда под ногами девушки скрипела старая половица. Он ждал других шагов. Он ждал, что Кейд придет после того, как Элизабет станет легче – должно же ей стать легче, доктор заверил его, что Бесс не умрет, и Уолш был этому рад, по нескольким причинам. Но Кейд не пришел. Еще ни разу такого не было, чтобы Кейд не пришел сделать ему укол, посидеть с ним, пока лекарство не начнет действовать.

К утру боль так извела Уилла, что он готов кричать и звать на помощь, но он только грызет зубами подушку, обливаясь холодным потом. Уолш уверял себя  - в лагере было хуже, больнее, страшнее, но он же терпел. Так неужели не вытерпит сейчас, в своем доме, в своей постели? Эта боль просто не может быть сильнее той, нога заживает, инфекцию удалось остановит... Он повторяет себе это, раз за разом, он должен это вытерпеть, доказать себе и Кейду что хотя бы одну ночь он может не быть для него обузой.  И он терпит, впадая от боли в полубредовое, лихорадочное состояние – доктор Мид узнал бы этот симптом, указывающий на то, что пациент опасно пристрастился к морфию, но доктора Мида тут нет, и Кейда Касла тут нет, и это мучительно.
Кейд Касл.

Иногда Уиллу хотелось надеяться на то, что забота Кейда продиктована не просто дружбой. Что он рядом с ним не потому, что они обязаны друг другу взаимным спасением, не потому, что их связывала война и ад лагеря для военнопленных. Что Кейд не хочет расставаться с ним потому что чувствует к Уиллу то же, что Уилл чувствует к нему. Эти мысли иногда не дают ему спать, иногда просачиваются, вплетаются даже в морфинный туман, потом он сам смеется над ними – это горький смех.
Прикованный к постели, он открыл для себя новый способ познания мира – через слух, а не через зрение. Он мог смотреть в окно, или в стену, или на портрет, висящий на стене, или лежать с закрытыми глазами и слушать шаги и голоса тех. кто в доме. Он слышал, как становится звонче голос Маргариты, когда она говорит с Кейдом Каслом, как в нем появляется кокетство, еще наивное, но младшая Гордон быстро учится. Слышал, как в голосе Мамушки появляются ворчливые, недовольные нотки – таким образом старая служанка давала понять, что «белому голодранцу» не место в «Олеадре». Но голос Кейда менялся, когда он говорил с Элизабет. А сегодня он увидел, что и взгляд его меняется, когда он смотрит на Элизабет.
Он попытался поговорить с ним на лугу, когда женщины ушли в дом, дать ему понять, что в этом доме все, что принадлежит ему, принадлежит и Кейду. Но получилось плохо, вряд ли Кейд его понял, а если бы понял, то, возможно, оскорбился бы таким предложением – взять жену друга, но он готов отдать Каслу Элизабет, если Элизабет сможет крепче привязать его к «Олеандру». К Уиллу. В этой мысли он находил какое-то извращенное, горькое утешение. Он не мог быть с Кейдом так, как того хотел, и отдавал ему свою жену. Он не мог быть с Элизабет как мужчина, как муж, и не хотел – и отдавал ей самое дорогое что у него есть, своего единственного друга. Все что он хотел для себя – Кейда рядом и наследника для плантации. Разве это много?
Но все равно, мучаясь от боли, Уилл не мог не думать о том, что если бы Бесс умерла, они бы остались вдвоем с Кейдом, во всем доме вдвоем, потому что Маргарите, конечно, пришлось бы уехать.

За окном светает, и, когда на пороге его спальни появляется Кейд, Уилл уже измучен болями и этими мыслями до предела, до легкого помешательства.
- Кейд, - хрипит он растрескавшимися от жажды губами, кружка водой у его постели давно пуста. – Кейд, это какая-то бесконечная ночь, я все ждал, что ты придешь. Знаешь, я постоянно жду, что ты придешь, лежу здесь и думаю о тебе.
Не о молодой красивой жене, не о будущем плантации – о Кейде. Всегда о Кейде.[icon]http://c.radikal.ru/c07/1908/0b/490f9b9feb1a.jpg[/icon][nick]Уилл Уолш[/nick][status]потерявшийся [/status]

- Ты мне всегда будешь нужен, Кейд! – голос у Уилла далек от спокойствия, и взгляд тоже. – Подожди... я хотел поговорить с тобой, укол подождет. Я потерплю еще немного. Кейд, я не смогу без тебя. Встану я с постели, или нет, буду ходить или нет, я хочу, чтобы ты был рядом.
Уилл берет Кейда за руку, сжимает ее так крепко как может, как будто это рукопожатие может удержать Касла здесь, возле него. В этой комнате. Навсегда. Но не сможет – Уилл видит на лице Кейда решимость, а если он упрется – то с места его будет не сдвинуть. Если он решил уехать – уедет. Но если он попытается выйти из этой комнаты – Уилл поползет за ним, хоть до Атланты. Но не отпустит.
Как можно отпустить того, кто для тебя важнее всего? Важнее жизни – что жизнь для Уолша, важнее чести – и он это сейчас докажет.
Он переплетает пальцы с пальцами Кейда.[icon]http://c.radikal.ru/c07/1908/0b/490f9b9feb1a.jpg[/icon][nick]Уилл Уолш[/nick][status]потерявшийся [/status]

- Без меня ты бы уже был дома...
- Я не брошу тебя, Уилл...

Та дорога казалась ему адом, он всерьез опасался умереть под каким-нибудь забором, а возвращение казалось самым желанным чудом. Но вот они вернулись и Уилл остро сожалеет о тех днях, когда  между ним и Кейдом никто не стоял. Когда они были вдвоем – против всего мира. Засыпали рядом, плечом к плечу. Теперь все это в прошлом... но он должен попытаться сохранить для себя хотя бы часть этого дорогого ему прошлого.

- Почему ты хочешь уйти, Кейд? Из-за чего? Из-за кого?
Касл мрачно молчит, отводит взгляд, и в Уилле загорается безумная надежда, которая может жить только в лихорадочном, воспаленном сознании. Может быть, Кейд скажет ему то, что сам Уилл хотел бы сказать Кейду – что он нуждается в нем не только как в друге, что он видит в нем не только друга, уже давно не только друга. Может быть, Кейду тяжелее в этом признаться. Уолш тянет Касла ближе к себе, иногда случаются чудеса, посему не сейчас, почему не для него?
- Почему ты хочешь уйти? Из-за меня? Ты думаешь о чем-то, о чем не должен думать? Думаешь, что я стану ненавидеть тебя за эти мысли? Кейд, это не так. Ты же знаешь, я все для тебя сделаю, все тебе отдам, все что захочешь. Я тебя люблю, Кейд.

Он заглядывает в глаза Касла, надеется увидеть там понимание, может быть, даже радость. Ну хоть что-то... Ему нелегко было это сказать. Очень нелегко. Но вдруг только эти слова их и разделяют?

Сколько мгновений ему было отпущено на то, чтобы почти поверить – почти! Но они были, эти секунды, когда Уилл, слушая Кейда, уже подбирал слова, чтобы сказать – да, ты мне тоже важнее семьи, важнее всего. И я знаю, знаю что тебе предлагаю и сам этого хочу... Но потом надежда гаснет, даже в груди становится больно, но это ничего, это он выдержит. Главное, он теперь знает, от чего бежит Кейд, а значит, сможет его удержать. Должен удержать, даже если потеряет его уважение. Как можно уважать мужа, который добровольно отдает свою жену другому мужчине, пусть даже и лучшему другу... Но это он переживет. Не переживет он только если Кейд уйдет.
- Значит, Бесс... Она тоже любит тебя, Кейд, да? Ладно, не отвечай, если не хочешь, - он вцепляется Кейду в плечо, чтобы тот не встал, не ушел раньше, чем Уилл ему все скажет. – Послушай, тебе незачем уходить. Незачем уводить Элизабет из дома... помоги мне сесть, и давай поговорим откровенно. И ты зря думаешь, что я... Кейд, бог мне судья, но у меня для тебя нет ни слова упрека.

Он садится, опирается спиной о подушки в штопаных наволочках, от них все еще пахнет лавандой. В лагере он с тоской вспоминал этот запах, ему казалось, можно умереть за то, чтобы вернуться в «Олеандр». С Кейдом. Он столько раз показывал ему портрет Бесс... каждый раз, когда ему казалось, что Касл догадывается о его чувствах. Зря, выходит, боялся...

- Бесс... Я не люблю ее, Кейд. Никогда не любил, хотя, наверное, был бы ей хорошим мужем, если бы не война. Не хуже других. Возил бы ее в Атланту, считал не больше, чем красивой глупышкой, вряд ли она была бы со мной счастлива... Сердцу не прикажешь. Поэтому, если это то, чего ты хочешь, что сделает тебя счастливым, я отойду в сторону. Буду любить ее как брат, поверь, мне это будет легко, потому что ты моя семья, Кейд. Ты единственный, кто мне дорог, и ты мне дороже всего. Бери Бесс с моим благословением. Но подумай, зачем вам уезжать из «Олеандра». Мы можем жить здесь, на родной земле. Восстанавливать поместье. Никто не будет знать – репутация Элизабет останется безупречной. Твоя тоже. Ей не придется отказываться от той жизни, к которой она привыкла...
Уилл немного бредит от боли. Ему кажется, что он говорит о той жизни, которую они вели до войны. О жизни, где нет голода, где никто не замерзает в окопах, где никого не грызут вши на деревянных нарах.[icon]http://c.radikal.ru/c07/1908/0b/490f9b9feb1a.jpg[/icon][nick]Уилл Уолш[/nick][status]потерявшийся [/status]

- Ты знаешь, у меня не будет детей. Если у вас с Бесс будут дети, я отдам им «Олеандр», я бы и тебе его отдал. Его и Элизабет, и ушел сам, чтобы вам не мешать, но видишь, далеко не уйду... может позже, когда чуть окрепну. Уеду в Чарльстон, всем скажем, что я ищу хороших врачей, и вам уже никто не помешает... Просто дай мне время, хорошо?
Он цепляется за Кейда, цепляется не в силах отпустить, сам не веря  в то, что говорит. Он не уйдет. Он смирится с тем, что Кейд будет уходить каждый вечер к Элизабет. Лишь бы он не ушел из «Олеандра» насовсем. Не ушел от него.

- Ты не виноват, Кейд. Мы не властны над такими вещами, я это знаю, знаю по себе. И ты пришел ко мне, сказал все честно и прямо... Брось, рядовой Касл. Если тебе будет легче, могу сломать тебе нос, но Элизабет это вряд ли понравится.

Уилл пытается улыбаться, но сердце бьется где-то в горле. Если он уже никогда не сможет ничего почувствовать в постели с женщиной, это не значит, что ему легко отдавать Кейда Бесс. И не в том дело, что он будет с ней спать. А в том, что это сделает его счастливым. Элизабет сделает его счастливым, а не он. Это даже удивительно, если задуматься. Удивительно, что именно его жена, женщина, в которой он никогда не замечал никаких достоинств кроме очевидных – красоты, воспитания и хорошего приданого – смогла так завладеть сердцем Кейда. Он бы и спросил друга, чем она его так заворожила, но вряд ли это хорошая идея, Уолш видит, как меняется лицо Касла, когда он говорит об Элизабет.  Нет, если он хочет и дальше держать его возле себя, нужно действовать иначе.[icon]http://c.radikal.ru/c07/1908/0b/490f9b9feb1a.jpg[/icon][nick]Уилл Уолш[/nick][status]потерявшийся [/status]

- Кейд... Иди сюда, брат.
Уилл обнимает Кейда, Касл не видит, но у него лицо сводит судорогой от слез, которые он не может показать. Такая же судорога терзает, выкручивает сердце. Только тело остается мертвым, бесчувственным.
- Я люблю тебя, Кейд, - говорит он, и это святая правда. – Не думай, будто я не вижу как тебе тяжело. Не думай сейчас обо мне. Подумай о том, что ты можешь сделать Элизабет счастливой. Очень счастливой. Дать ей все. Она столько пережила за эти годы, она заслуживает прожить жизнь рядом с человеком, который ее любит. Если бы я любил ее, как думаешь, смог бы я ее отдать тебе? Нет. Я ее не люблю, никогда не смогу полюбить и не заслуживаю – если уж говорить начистоту. А ты – да. Я буду радоваться за нее и буду счастлив за тебя, Кейд.

Он обнимает Касла так крепко, как может. Мог бы – не отпустил. Но теперь ему ясно, Кейд пришел бы в ужас, расскажи ему Уилл о том, что чувствует к нему на самом деле. Пусть так, он будет Кейду и другом, если это все, кем он для него может быть. Но он будет ему единственным другом, лучшим другом. И Бесс, он уверен, невысокая цена за это. «Олеандр» невысокая цена за это. Он убить мог бы за Кейда и ради него, убьет, если понадобится.
- Если ты хочешь уйти, если это тебе нужно, я не держу, брат. Главное – будьте счастливы, ты и Элизабет. Для меня это главное.