[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Негр мертв, его смерть грязная, жестокая - и он долго кричит от боли, задыхаясь, пока волки рвут его заживо.
Джигсо долго смотрит, пока поднимающийся на ноги труп санитарки не привлекает его внимание.
Это вновь Он - Он по-прежнему присматривает за ними, и волки пришли, чтобы разобраться с этими парнями. Джигсо понимает, чем это было - они разгневали Его, и потому-то волки пришли не сразу. Им нужно было показать, что без Его воли, без Его милости их путь будет коротким и окончится вот этим: его забьют до смерти, а ее сначала пустят по кругу. Сдвинувшийся мир теперь неуютное место - и наглядное свидетельство этого недружелюбия сейчас дожирают волки.

Джигсо внимательно слушает то, что говорит санитарка - Он говорит через нее, и потому Джигсо слушает.
Они оба виновны в одном - оба усомнились в Его могуществе, Джигсо решил, что в тоннеле за ними нет присмотра, а она...
Он наклоняет голову к плечу, вытирая кровь с лица, пытается понять, в чем виновата она - что произошло, пока он был занят, следя за Клиффом и глоком в руках Санни, как она умудрилась разгневать Его?
Джигсо слышит свое имя - то свое имя, и настораживается.
Наказать?
Наказать ее?
Разве Он не может наказать ее иначе? Прислать птицу или волка?
Но потом до него доходит: наказание для нее может быть чем-то другим для него.
Еще одной подачкой, потому что Он знает, чего в самом деле хочет Джигсо, и даст ему это. Даст ему все, чего тот пожелает - если Джигсо привезет ему эту женщину.

Санитарка падает, лишившись головы, и ощущение Его присутствия слегка ослабевает - Джигсо снова вытирает лицо, проверяет винтовку, не глядя на Мэй: нет необходимости. Он больше не будет глупцом, не совершит ошибку, усомнившись в Его силе - и сделает все, что приказано.

Они собирают разбросанные вещи - Джигсо забирает глок из рук Санни, отщелкивает почти полный магазин, стреляет в сторону, и боек срабатывает как следует, выстрел грохочет под эстакадой.
У этой компании было с собой немало: вода, рюкзаки с сухими пайками с эмблемой армии США, но самое главное - два неплохих квадроцикла. Откуда бы эти ребята не держали путь, они были настроены на долгую дорогу.

- Умеешь ездить на таких? - спрашивает Джигсо, когда Мэй подходит ближе.
Он думает о том, что сказала санитарка - думает о том, что ему доверено. Чего Он хочет? О каком наказании говорил?
Он должен доставить ее в Вегас живой - и вот об этом точно лучше не забывать.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Когда окончательно темнеет и дорога слабого света фар квадроциклов хватает максимум на десяток футов впереди, Джигсо выбирает плавный съезд с одной из второстепенных дорог, куда они ушли от главных шоссе еще раньше, съезжает к небольшой рощице у указателя на Ниагара-Фоллз. Поверх надписи намалевана другая - "Здесь все мертвы". Ну что же, достойный конец для одной из крупнейших достопримечательностей этой части страны.
От мысли найти стоянку под крышей Джигсо отказывается - слишком большая трата времени, каждый раз искать такое место, к тому же, стоит август, мягкий, жаркий август, и дневное солнце достаточно прогревает воздух, чтобы не было холодно.
От девки прока мало - пока он раскладывает легкую двухместную палатку, сняв ее с багажника своей ямахи, она дергается каждый раз, когда он проходит мимо, дергается и вскидывает голову нервным, обреченным движением.
Но не пытается бежать, да и куда - волчий вой, который Джигсо понимает, как знак, что они под защитой, наверняка служит и предупреждением для нее: предупреждением, что ей не отвертеться.
Действие таблеток давно позади, она опять становится той перепуганной женщиной, которую он встретил в том доме - но больше о таблетках она не просит, как и не заговаривает с ним. Ведет себя, как и положено хорошей кукле: молчит, сидит на одном месте, даже отказывается от еды.
У них не так чтобы много еды, но кое-что есть, и Джигсо ест в полном молчании, в темноте, под проявляющимися на темно-синем небе звездами.
Сухой паек - привычная, знакомая жратва, почти безвкусная, но функцию свою исполняет, и он высасывает из пакетиков из содержимое без остатка, отрешаясь от жжения в разбитой скуле, тянущей болью подсыхающие расходящиеся края, запивает водой - и едва не давится, когда опять слышит Его голос.

Судя по тому, как девка вздрагивает, на этот раз это общая волна - для них обоих.
Судя по тому, как она вздрагивает, ни хрена она не готова, но Джигсо это не беспокоит - и не должно. Она заслужила наказание - не важно, чем, не важно, почему. Он не собирается тупить - и сделает все, что Он ему велит.
Кукла вытерпит. Такие куклы, как она - они многое способны вытерпеть.

У него нет в голове ни единой мысли, когда он поднимается на ноги, отбрасывая пустой пакетик из-под концентрата.
Наклоняет голову, прислушиваясь - ну?

- Нет, Джерри. Прояви фантазию.

Легкий смешок.

Пусто глядя за ее голову, Джигсо шагает к ней, переступает через сброшенный на землю рюкзак, оставляя глубокий след ботинка в густой траве, уже подсушенной летним солнцем.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Она кидается бежать, как будто не понимает, что не сможет сбежать - как будто не понимает, что теперь наказание будет еще хуже.
Устремляется в бегство, и волчий вой приветствует эту попытку и Джигсо тоже приветствует: он задирает к темнеющему небу голову и смеется - хрипло, громко, механически, потому что вот теперь ему нравится. Теперь она убегает, а он должен ее поймать - и вот тогда уже она действительно пожалеет.

Он не торопится, хотя в дрожащем вое сквозит нетерпение. Отсмеявшись, он полностью раздевается - быстро, по-военному четко, складывая одежду, даже окровавленную майку, в аккуратную стопку у входа в палатку - разминает шею.

- Джерри? - мягко напоминает голос, царапая его изнутри, где-то за веками.

И Джигсо пускается в погоню. Он не следопыт, но здесь и не требуется особенных навыков - к тому же, он спец дальней разведки, на эту куклу хватит с головой, потому что она бежит прочь, не особенно разбирая дороги, даже не пытаясь сбить его со следа, а в чахлой рощице звенит полный предвкушения вой, но волки не вмешиваются: они такие же слуги, так же подчиняются Его воле, и не станут лезть, раз это игра Джигсо.
Он пробует на языке это слово, размеренно дыша, наклонив голову пониже, выглядывая ее следы на мягком дерне - вот она повернула к дороге, она городская девчонка, наверняка думает, что сможет спрятаться, если доберется до любого ближайшего городка, если вообще хоть о чем-то способна думать...
Вот хрустит ветка, вот невысокий кустарник все еще колышет листьями, задетыми ею.
Джигсо раскидывает руки, впитывая ночную прохладу, обещание ночной охоты, но больше не смеется - почти не шумит, наступая сразу на полную ногу, приглушая шуршание травы и листьев под своими шагами.

- Джерри, - снова напоминает голос, и Джигсо отмахивается, будто мул от слепня, трясет головой, но от Него так просто не избавиться. - Джерри, она нужна мне живой.

Он облизывается, закрывая глаза, бежит вот так, слепо, угадывая путь интуитивно, выворачиваясь наизнанку навстречу этому единственному звенящему в крови желанию: поймать.
И, ведомый этим инстинктом, забирает влево, чтобы перерезать ей путь - потому что это не охота, потому что она уже поймана, даже если пока думает, что это не так.
Весь этот гребанный мир давным-давно стал Его охотничьими угодьями - и теперь они пойманы: она, Джигсо, те парни, оставшиеся у выхода из тоннеля Линкольна.
Просто кто-то пойман раньше, а кто-то еще бежит прямо в волчью яму.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Она тут же замирает, не столько придавленная его массой, сколько наверняка придавленная собственной неудачей, только слабо вздрагивает, но больше не дергается, что-то болтает - Джигсо смотрит на то, как шевелятся ее губы, на то, как блестят ее широко раскрытые, будто у куклы, глаза, и опускает голову ниже, еще ниже, как будто хочет, чтобы она шептала ему на ухо.
Он не понимает ни слова - как будто она говорит на чужом языке, просто набор звуков, отчаянное поскуливание пойманной жертвы.
И она замирает под ним, как будто боится шевельнуться, а он хочет, чтобы она шевелилась. ну же, давай...

- Джерри.

Волк садится неподалеку, сверкая глазами, немым напоминанием, что Джигсо не стоит заходить слишком далеко. Что так же. как он может разорвать девку, его и самого могут прикончить - а перед смертью заставить пожалеть о непослушании.
Так что Джигсо выдыхает ей в шею, почти пробуя на вкус ее кожу, и снова поднимает голову, глядя в ее лицо - бледное, полное страха, покорности и чего-то еще, поселившегося в ее зрачках.
К этой смеси прибавляется легкое облегчение, когда он дергает на ней майку, задирая по самый подбородок - облегчение и понимание, но дальше он уже не смотрит, снова опуская голову, пока не утыкается ртом ей в темную впадину пупка. Она послушно прогибается, раздвигает ноги - и вот тогда он ее кусает, вгрызается в живот, только в последний момент придерживая желание рвануть до крови, сжать зубы как следует.
Вот теперь она дергается, в попытке увернуться поднимает бедра, задевая его стояк, и он кусает снова, теперь выше, под самой грудью.
Волк облизывается, в голове снова звучит тихий смех, как будто добродушный отец наблюдает за игрой детей.

От нее пахнет потом, немытым телом, кислым похмельем и страхом, и она снова обещает быть послушной куклой, обещает так искренне. что не поверить ей невозможно, но это не имеет ровным счетом никакого значения, потому что Он никогда никого не прощает, не воздав по заслугам, и ее наказание прямо сейчас, прямо перед ней.
Джигсо отпускает ее руки, шаря по молнии ее джинсов, опять кусает, вцепляясь зубами в эту теплую податливую плоть - на этот раз в мягкость груди, и она инстинктивно вскидывает руки, обхватывает его голову, чтобы отвернуть, отодвинуть. У нее пальцы пахнут кровью и пластиком, а еще страхом - она вся пахнет страхом, и у него от этого встает еще сильнее, хотя куда уж сильнее.
Он прижимает ее тело своим, всем весом, опускает левое предплечье ей на горло, едва давая дышать, и перехватывает ее руку перед своим лицом - вжимается в ее ладонь, длинно лижет от запястья до самых пальцев, не давая ей сжать кулак, забирает в рот сразу указательный и средний, облизывает, отпускает, повторяет то же самое с безымянным, а затем у него во рту оказывается ее левый мизинец.
Джигсо, не мигая, смотрит ей прямо в глаза - а затем сжимает челюсть, дробя тонкий сустав у самой ладони, разрывая кожу и плоть.

- Не забудь показать, как тебе хорошо, моя милая, - на их общей волне звучит еще один мягкий смешок - но теперь он полон... Джигсо затрудняется описать, что это - смесь сожаления и восторга, может быть, если такая смесь вообще существует.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Джигсо продолжает смотреть ей в лицо, позволяя увидеть - да, он сделает для Него все. Откусит ей язык, выгрызет ей внутренности, размозжит голову - буквально все, что Он прикажет сделать.
Мэй заходится под ним шоком, и вот теперь ее движение теряют фальшивую заученность, и лицо становится настоящим - шок сменяется неверием, неверие ужасом, ужас жуткой болью, когда он дергает головой назад, окончательно отдирая размолотый сустав от ладони.
Горячая кровь бьет из раны, стекает по ее руке, превращаясь в красную перчатку, брызжет ей на лицо, на голую грудь со следами его зубов.
Джигсо поднимается с нее, опять на колени, и, по-прежнему придерживая горло, тянет ее искалеченную руку к себе, кладет на свой хер, прижимает поверх своей рукой, двигает - сначала неторопливо, позволяя крови сработать смазкой, а потом все быстрее.
Он поворачивает голову, выплевывая ее мизинец, как попавшийся в бургере осколок кости - и волк подхватывает подачку в воздухе, громко разгрызая кости. В другое время ей, наверное, пришили бы мизинец - но его сожрал волк, волк сожрал ее мизинец, а в следующий раз волк сожрет ее язык, если она опять сделает ошибку.
Джигсо откусит ей язык - раздвинет ее губы своим ртом, будто в самом глубоком поцелуе, а потом сожмет зубы, и его глотка наполнится ее горячей пряной кровью...
Он кончает - кончает ей в руку, на живот, на голую грудь, и его сперма смешивается с ее кровью на ее теле, белеющем на фоне земли и травы. но он не отпускает ее руку, пока не проходит последний спазм, сжимая ее горло все сильнее и сильнее, а затем, как будто разом потеряв интерес к ней, встает и уходит прочь, не оглядываясь.

- Вставай, Мэйдэй, тебе нужно вернуться к палатке и поспать. Я хочу, чтобы моя майская королева была свежа и полна сил к нашей встрече, моя милая. Мой дружок проводит тебя. С ним тебе нечего бояться, даже когда Джерри нет рядом.

Волк навостряет уши, поднимает узкую морду, снова облизывается.

- Давай же, милая, тебе нужно остановить кровь. В рюкзаке есть, чем перевязать руку. Ты была наказана, но теперь прощена. Ступай к палатке. Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, Мэйдэй. Не заставляй меня снова сердиться.

Волк легко поднимается на ноги, помахивает низко опущенным хвостом, смотрит на Мэйдэй оценивающе и будто усмехаясь. Его глаза отливают алым в этой чахлой рощице вдоль дороги.
Это теперь их мир - его и ему подобных, даже если они ходят на двух ногах, вот что он хочет сказать Мэй.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
— Джерри, ты плохо заботишься о моей майской королеве!

Его голос полон негодования, и Джигсо втягивает голову в плечи, а его квадроцикл едва не врезается в брошенную на обочине тачку — Он недоволен, недоволен им!
Выжимая тормоз, Джигсо оглядывается, и как раз вовремя — на пыльной проселочной дороге пустым мешком лежит девка, а ее багги неторопливо съезжает в канаву.

Он слезает с квадро, подходит к Мэй - на ее бледном, будто выцветшем лице умиротворенная улыбка, совсем не та, что она изображает на камеру. Грязные волосы прилипли к потному лбу, подмышками и на груди когдо-то светлой майки расползлись мокрые пятна. Она не смотрит на Джигсо, даже когда он встает прямо над ней, загораживая солнце - смотрит куда-то мимо, продолжая улыбаться, прижав к груди покалеченную руку. На окровавленных бинтах, которыми она кое-как обмотала ладонь, полно пыли.
Она живая, вспоминает Джигсо все с тем же равнодушием. Она не резиновая кукла, сколько бы мужиков не пихали ей в задницу члены и сколько бы дряни она не принимала до и после этого. Она живая - и вполне может умереть, вот о чем ему нужно подумать, потому что если она умрет, Он будет очень, очень недоволен.
Привести ее живой. Живой, а не мертвой и не умирающей.

Джигсо оглядывается. Не больше пары миль назад они проехали перекрытый цепью с надписью "частная земля" съезд, там, скорее всего, чья-то ферма - на фермах всегда полно всего, что может потребоваться: бинтов, обеззараживающих средств, антибиотиков. Если там будут люди, он убьет их - если не будет никого, не придется тратить на это время.
Он не забирает с квадроциклов ничего - если Он захочет, то сохранит все их вещи в целости, а если не захочет, то Джигсо не собирается ему препятствовать. Пока на всем этом пути чувствуется Его воля - и Джигсо не сомневается: его желания или желания девки не имеют значения. Ничто не имеет значения.

Он поднимает Мэй на руки без особой осторожности - не собираясь причинять ей боль, но и не заботясь об обратном - и несет обратно, туда, откуда они приехали.
Полуденное солнце жарит вовсю, будто забыв о том, что уже август, и что они недалеко от Атлантики, и к тому моменту, когда Джигсо добирается до фермы, пропуская мимо внимания ее название, зателиво выписанное на почтовом ящике у съезда с дороги, под кожаной курткой он окончательно промок. Грязная майка с высохшими кровавыми разводами липнет к плечам, в голове стоит неприятное гудение, а с каждым шагом от раскуроченной скулы расходятся волны тянущей боли.
Девка и вовсе отрубилась - не мертва, он проверяет пульс, и пульс у нее пусть и неровный, но прощупывается хорошо, однако отрубилась и это тоже дурной знак.
Чертова кукла заставила наказать себя, а теперь будет тормозить их из-за этого, с глухим раздражением думает Джигсо, впервые, наверное, в самом деле думая о Мэй как о живом человеке, чьи поступки тоже что-то значат.

Ферма пуста - должно быть, обитатели уехали еще до начала эпидемии, может быть, в отпуск, а может быть, в гости, зато их животные мертвы - и над двором стоит уже знакомый смрадный дух.
Джигсо вламывается в дом через окно на втором этаже - единственное без решетки, потому что до него не так-то легко добраться, - а потом открывает двери и затаскивает в дом девку, устраивая ее на диване в прохладной гостиной.
Из кухни слабо несет гнильем, электричества нет и продукты из холодильника давно пропали, но зато он находит две аптечки - полные всякой херни вроде таблеток от изжоги, антиникотиновых пластырей, легких успокоительных и прочего хлама. Имеются здесь и противовирусные средства, а также немного стерильных салфеток и какие-то антибиотики, у которых еще не вышел срок годности, а еще огромная бутылка перекиси.

Джигсо возвращается к Мэй, сгружая все найденное на низкий стол перед телевизором, бьет ее по щеке  - раз, другой, пока она не открывает мутные глаза.
- Приведи себя в порядок, - кивает он на содержимое апетечек из обеих ванных, а сам садится прямо на пол, лицом к телевизору, будто отключенный от питания автомат.
Телевизор тоже отключен от питания, но такие мелочи Джигсо не беспокоят - у него есть свое кино, стоит только прикрыть веки, и с недавних пор там появилась новая звезда: Мэйдэй, так полюбившаяся многим.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Он вскакивает, как от удара, оглядывается - хотя голос звучит в его голове, он все равно каждый раз боится, что Он пришел, опять пришел во плоти.
Мэй нет на диване - МЭй нет на диване, а это значит, что он не уследил.

- Такая простая вещь, Джерри! Элементарная вещь - или я ошибся в тебе?! - гремит голос, и Джигсо бросается на поиски долбанной наркоманки.

Он подсказывает Джигсо, где искать, но Джигсо не строит иллюзий - понятно, что два проеба подряд Он ему не простит, ни за что не простит, и сейчас помогает только потому. что ему важна эта сука, а значит, она важна и Джигсо, а он никак не врубится, никак не возьмет этоу в свою голову.

Ванна сначала кажется ему пустой - но это только кажимость, потому что девка ушла под воду с головой, и Джигсо вытаскивает ее за волосы наполовину из воды, чтобы край ванной пришелся ей под живот, давит на спину - и она кашляет, отплевывается, и вокруг ванной на светлой плитке пола растекается розовая лужа.

Долбанная наркоманка не может о себе позаботиться.

- Я послал тебя беречь ее и заботиться о ней! - от недовольства в Его голосе Джигсо хочется разбить башку об ванну, и он торопливо вытаскивает Мэй из ванны, прямо на пол, сбрасывает полотенца с крючков, до которых достает - полотенца, чей-то огромный голубой махровый халат, длинную фланелевую ночную рубашку.
От теплой воды огрызок ее мизинца кровит еще сильнее.
Джигсо зубами разрывает пакет со стерильной салфеткой, пропитанной кровеостанавливающим средством, заматывает ей палец, гадая, сколько крови она потеряла и что ему делать, если потеряла слишком много - СДОХНУТЬ, ВОТ ЧТО ДЕЛАТЬ, тут же откликается голос, СДОХНУТЬ, ИЛИ БУДЕТ ХУЖЕ - и Джигсо трясет головой, не желая это слушать.
Нет, пожалуйста, нет, он будет хорошей псиной, он больше не допустит такого проеба, пожалуйста, еще один шанс - еще один шанс, это все, чего он просит.
Ответа нет, но он знает, что не прощен - вину нужно искупить, и тогда, возможно, ему будет позволено продолжить путь.

Он опять считает ее пульс - совсем слабый, она запросто может умереть, от потери крови, или заражения, или болевого шока, да от чего угодно, потому что она не кукла, потому что она живая.
Джигсо заворачивает ее в халат, четко зная, что нужно делать при большой потере крови, сажает на край ванны, обхватывает ее голову обеими руками, заглядывает в лицо.
Она еще меньше напоминает ему саму себя - теперь она вообще похожа на труп, и от этого он едва снова не срывается, но потом ему в голову приходит кое-что другое.
Он вытаскивает из кармана пакетик с голубыми талетками, подносит к ее лицу, встряхивает, чтобы она обратила внимание на колеса.
- Получишь сразу две, хочешь?
От одной ей стало намного лучше после той истерики в универмаге. Сейчас ситуация похуже, так что он щедро предлагает сразу парочку.
Если для того, чтобы она не пыталась съебать от него в том числе и таким способом, ему нужно держать ее на таблетках - да легко.
- Будешь получать каждый день по одной, - продолжает Джигсо тихо, все еще мотая перед ее лицом пакетиком. - Если не будешь доставлять проблем. Нет проблем - нет наказаний, зато есть таблетка. Ты же хочешь, чтобы все опять было в норме? Хочешь опять свои таблетки?
Ну конечно, хочет. Она наркоманка и она хочет свои таблетки - и это все, чего она хочет на самом деле. Плевать, пусть хоть в хлам обдолбается, лишь бы ехала с ним дальше.
- Или, - и Джигсо наклоняется к ней еще ближе, прижимаясь лбом к ее лбу, - я прямо сейчас откушу тебе все пальцы - сначала на левой руке, потом на правой руке, а потом возьмусь за ноги. Ему ведь главное другое, сечешь? Не твои пальцы. Я дам тебе прочувствовать потерю каждого - а потом скормлю тебе их все до единого, заставлю проглотить, потому что глотать ты умеешь. И вот тогда я просто найду машину и повезу тебя дальше, но уже никаких таблеток. И я не дам тебе сдохнуть, все равно не дам. И не дам сбежать. Так что выбирай, потому что мне - мне все равно. Я привезу тебя в Вегас в любом случае.
Его голос звучит абсолютно ровно - ни злости, ни раздражения, ни волнения. Он вводит ее в курс дела, как оно все обстоит - и нисколько не преувеличивает, когда говорит, что ее ждет, если она предпочтет второй вариант.
- Выбирай.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Нет проблем - и она открывает рот.
Нет проблем - глотает свои таблетки.
Нет проблем - и она тихо лежит на диване, баюкая свою руку, а он опять сидит на полу, глядя в черный неработающий телек. В погасшем экране видно их отражение - их обоих, но Джигсо не позволяет себе обманываться: Он тоже поблизости, всегда рядом.
В его голове, в ее голове - всегда.
Джигсо от этого не хорош и не плохо - безразлично. Все, чего он хочет - это забыть, но ему, в отличие от девки, таблетки не помогут.
Ни таблетки, ни ебля, ничто - только Он.

Когда Он снова с ними заговаривает, Джигсо вздрагивает, боясь Его гнева, но тот, кажется, им доволен - он все же сделал, что нужно, и теперь не позволяет себе расслабиться, не спускает с нее глаз, так что Он в самом деле должен быть доволен, доволен своей псиной.
И даже велит своей долбанной королеве мая зашить ему морду.
Она не протестует - под таблетками она вообще очень покладиста, хотя той нью-йоркской улыбки он больше не видит.
Зато руки у нее дрожат будь здоров, и когда они находят шкатулку со швейными принадлежностями - там полно шелковых ниток, которыми, наверное, и пулевое ранение можно заштопать, не то что его рссеченную прикладом морду, она никак не может вдеть нитку в иголку.
Джигсо смотрит на это без тени эмоций, но вытряхивает на ладонь еще одну таблетку - иначе она ему глаз выколет, причем случайно.
- Открой рот.

Три - трех точно должно хватить, думает он, и голос не протестует - развлекайтесь, дети мои, ни в чем себе не отказывайте.
Пока они ждут, когда подействует третья таблетка, он быстро умывается, мылом смывая засохшую кровь и дорожную пыль, избавляется от заскорузлой от крови майки, возвращается - и она демонстрирует ему свои успехи: иглу и тянущуюся за ней нить.
Он не спрашивает, умеет ли она шить, не спрашивает, делала ли она хоть раз что-нибудь подобное - какая разница.
Садится перед диваном, повернувшись к ней той стороной, где в центре опухшего синяка висит лоскут подсохшей кожи.
- Отрежь, а потом просто стяни края, - кратко говорит Джигсо, думая, почувствует ли что-нибудь - он очень давно мало что чувствует: в основном, страх, а еще желание - преимущественно, убить, но раньше, он помнит, было иначе. Раньше он до хрена всего чувствовал - боль, радость, голод, жажду, усталость, восторг, обиду, грусть... Все это он тоже хотел бы забыть - и скоро забудет. Как только попадет в Вегас.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Что-нибудь он чувствует. Когда она думает о том, не воткнуть ли ножницы ему в глаз, Джигсо чувствует слабое любопытство - воткнет или нет?
Он никак не отстраняется, продолжает смотреть ей в лицо, зная, что если она это сделает, то потому, что такова Его воля - а с Ним не спорят.
По крайней мере, такие, как Джигсо.
Воткнет или нет?

Она откладывает ножницы.
Она все делает очень медленно, будто в полусне - это все потеря крови и талетки, конечно, но эта ее медлительность будто растекается по пустому дому, выплескивается наружу, останавливая, тормозя время, и его тоже тормозя, выбивая все сложные мысли, освобождая голову.
Какой-то частью сознания Джигсо ждет наказания за то, что плохо о ней заботился - но пока наказания нет, и он заталкивает это ожидание поглубже, подальше, уже зная, что в ближайшее время они никуда не двинутся отсюда: она свалится с квадроцикла, не проехав и мили, просто заснет или забудет, что надо держаться, она даже шьет неуверенно, эти жалкие пару стежков накладывает, наклонившись к ниму так близко, что он чувствует тепло ее тела и видит синяки на ее груди - его укус - над сползшем с плеч халате.

Я буду очень стараться, обещает Джигсо Ему, я больше не спущу с нее глаз.

- Я знаю, Джерри. Я знаю. Ты будешь заботиться о ней и наказывать ее, если она этого заслужит, но самое главное - ты привезешь ее ко мне. И ты очень постараешься.

- Да, - вслух говорит Джигсо, пусто глядя на Мэй.

Она шьет - прокалывает ему кожу, стягивает края раны - едва ли одного из них хоть немного беспокоит, как будет выглядеть шрам, когда срастется. Неровные стежки огибают глаз по скуле, из проколов течет кровь - немного, быстро засыхая.
Шов тянет, приподнимая ему правый угол рта в пародии на попытку улыбнуться, но Джигсо смотрит на свою кровь на ее пальцах - она помогает себе левой искалеченной рукой, и каждый прокол, каждый стежок напоминает ему, что он тоже живой.

Она заканчивает, откладывает иголку, смотрит в сторону - в темный экран телевизора. Джигсо опять чувствует проблеск интереса - она там что-нибудь видит?
Эта мысль крутится у него в голове, как бесконечная карусель - крутится и крутится, никак не оставит.
Он опять смотрит на ее пальцы, на мазки крови - его крови.
Касается шрама, смотрит на свою руку - да, кровь.
Механически слизывает, опять смотрит ей в лицо, на котором ничего нет - ни улыбки, ни страха, она как чистый альбомный лист, как дом с запертыми дверями и закрытыми ставнями окнами.

- Мэйдэй хорошая девочка, Джерри. Только очень грустная. Я не хочу, чтобы ей было грустно. Тебе придется развеселить нашу Мэйдэй.

Джигсо с готовностью тянется к куртке, где в кармане его пакетик с волшебными таблетками, но голос его останавливает.

- Нет. Джерри, это слишком много. Она просто уйдет в себя еще глубже. Нужно ее вернуть. Верни ее к себе, иначе как ты будешь о ней заботиться, если она уйдет? Верни ее, Джерри. И помни, что она уже прощена.

Он бросает куртку, обдумывает услышанное, подбирается ближе к ней, рассматривая ее лицо - все такое же закрытое. Вот так, когда она сидит на этом старом диване, а он стоит перед ним на коленях, всматриваясь в ее лицо, они кажутся одного роста.
Она никак не реагирует, все еще смотрит в телевизор за его плечом, и ему не нужно оглядываться, чтобы знать, что она там видит, какое кино смотрит.

Джигсо обхватывает ее за бедра, тянет на край дивана. Ее колени расходятся вместе с полами халата - от нее по-прежнему пахнет кровью, очень слабо, но пахнет. На впалом животе синяки.
Три таблетки - она смотрит свое собственное кино.
Джигсо кладет руку ей на лобок, большим пальцем надавливает ниже, через влажные горячие складки. Опять смотрит ей в лицо.

- Тук-тук, - говорит Он на общей волне.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Она больше не грустная. Она улыбается - опять той же счастливой улыбкой, уже знакомой Джигсо, подается ближе по его пальцу, стонет.
Возвращается, возвращается целиком откуда-то, куда хотела сбежать. и Он доволен, доволен ими обоими
- Да, - снова вслух соглашается Джигсо - потому что с Ним не спорят. Скажи Он, что она сраная Дева Мария, он и то бы согласился - согласился бы и засунул в нее палец, язык, хер, все, что угодно, может быть, даже гребанный квадроцикл, лишь бы Он был доволен.

- Не торопись, Джерри, - говорит Он, и Джигсо не торопится: она медленная, три таблетки делают ее очень медленной, но больше не грустной, и он тоже медленный, потому что спешить сегодня некуда, Он их не торопит, позволяет остаться в этом доме, и Джигсо сует в нее еще один палец вслед за большим, а потом и еще один, потому что это Мэйдэй из Кроникс Пикчерз, и ее не смутит даже, засунь он в нее бейсбольную биту.
И она смотрит на него, и улыбается, и скользит по его пальцам, еще шире раздвигая ноги - разве она не совершенство - и он больше не смотрит ей в лицо, а смотрит на свои пальцы, медленно исчезающие в ней, чтобы влажными, блестящими от смазки выйти обратно.

Его это оставляет равнодушным - но голос напоминает ему, что у каждой собаки есть свой день, и как только Мэйдэй окончательно перестанет быть грустной, она сделает так, чтобы Джигсо тоже понравилось, потому что она долбанная Мэйдэй из Кроникс Пикчерз и может все.

Однако, очевидно, не сейчас.
Он поворачивается к вошедшим, поднимается на ноги, механически облизывая пальцы - отвернувшийся старик едва ли это видит, а вот пацан видит, видит и сглатывает, едва-едва сумев оторвать взгляд от Мэйдэй, когда она сдвигает колени.
Джигсо оценивает угрозу как минимальную, но не расслабляется - и Ему приходится повторить для него, что это гости, а гостей нельзя трогать.

Вот зачем они остались здесь, вяло думает Джигсо.
Потому что Ему нужны эти двое - или один из них.

- Хорошая псина, - говорит Он, довольный, что Джигсо кое-что соображает. - А теперь уведи старика подальше. Он мне не нужен. Он слишком стар, слишком болен - бесполезен. Мне не нужны те, кто бесполезен.

Это Джигсо понятно. Он понимает, почему сам здесь - почему Он спас его из Трентона, где Джигсо должен был сдохнуть от голода, раз уж гребанный супергрипп его не взял, и сдох бы. если бы не Лэнс, но Лэнс уже начал тухнуть, начал портиться - и Джигсо готовился к мучительной смерти от голода, когда пришел Он. Но Он спас его не просто так - взамен он везет ему эту женщину, и значит, она тоже зачем-то Ему нужна.
Может быть, для того, чтобы к Нему приходили другие - такие, как этот мальчишка, который теперь покраснел так, что это видно даже в затененной гостиной.

- Наш автомобиль, он заглох  в миле отсюда, на шоссе, и мы надеялись, что здесь кто-то живет, хотели попросить помощи, - старик все же берет себя в руки - этому не в малой степени способствует то, что Мэйдэй сдвинула колени, а Джигсо оторвался от ее дырки.

- Они хотели проверить, нет ли тут в гараже другой машины, и украсть ее, - смеется голос на общей волне, и Джигсо согласен: это больше похоже на правду, чем слова старика.

- Ох, простите, я не представился... Ситуация вышла совсем неловкая, извините, ради Бога, мы в пути уже две недели и совсем одичали. Я Рой Саммерс, а этот юный джентльмен - Коди Филлипс. Мы из Южной Каролины. Я преподавал в местном колледже, а Коди жил по соседству...
Мальчишка, теперь изо всех сил стараясь не глядеть на Мэйдэй, кивает, по-прежнему красный.
Джигсо ждет.
Старик откашливается.
- Если я не прошу слишком многого, вы, случайно, не знакомы с устройством старых бьюиков? - обращается к нему старик, ничуть не смущенный тем, что Джигсо не представился в ответ. - Мы ни в коем случае не хотели вас, гм, беспокоить, но здесь в округе больше нет других ферм...
Джигсо кивает, идет к выходу, по пути снимая с вешалки у входнйо двери чью-то рубашку - она оказывается почти впору. О своей майке, залитой кровью из горла вчерашнего фанатика и брошенной в ванной, он уже не помнит - помнит только пиказ: увести старика.
На крыльце оборачивается, смотрит на старика.
Тот сперва не понимает, обмахивается своей уебищной панамкой, но Джигсо ждет - и нконец до старика доходит.
- О, так вы посмотрите, да? Очень любезно с вашей стороны! Идемте, я провожу вас. Коди...
- Я наберу воды, у нас почти кончилась! - торопливо встревает пацан. - Здесь же есть вода?
Джигсо опять кивает. Пацан открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но пожимает плечами и захлопывает пасть.

Старик спускается с крыльц следом за Джигсо, продолжая болтать - рассказывает, что они с Коди остались единственными живыми во всем городе, как им обоим снились одни и те же сны, как они поняли, что нужно ехать.
- А вам снится матушка Абигайл? - спрашивает Рой, но Джигсо пожимает плечами. Старик прищуривается и затыкается, и дальше они идут в молчании, которое Джигсо абсолютно устраивает.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Бьюик старый - наверное, ровесник этого Роя Саммерса, но Джигсо изображает деятельность: открывает капот, наклоняется вместе со стариком над внутренностями тачки.
Актер из него так себе, и он тупо смотрит в капот минут пять, а потом пожимает плечами.
Старик вздыхает.
- Ну что же, я так и думал. Жаль, конечно, пешком-то я далеко не уйду. Вы тоже направляетесь в Небраску?
- Нет, - говорит Джигсо, и вот тут старик дает маху - он так удивлен, что Джигсо не немой, что не сразу понимает, что означает это "нет". Что те, кто направляется не к матушке, те держат путь на Запад, к Темному Человеку.
Джигсо обхватывает его за затылок и бьет головой о поднятую кррышку капота.
На лбу старика появляется неглубокая рана, он тут же валится на асфальт - живым.
Живым - это важно. Джигсо все выполняет приказы - и Он велел ему оглушить старика, но не убивать, а затем вернуться вместе с ним на ферму.
Велел ему побегать, развлечься, чтобы Мэйдэй тоже повеселилась, а затем возвращаться.

Так Джигсо и делает - взваливает старика на плечи и тащит обратно.
Миля туда - миля обратно, его не было довольно долго, и когда он возвращается, оставляя за спиной дорожку из каель крови из рассеченного лба старика, и пацан, и девка сидят в гостиной рядышком, как будто ждут его.
У пацана горит лицо, он прикрывает руками пах, как будто Джигсо есть дело до его стояка или того, что показала ему майская королева, а вот Мэйдэй по-прежнему улыбается: трех таблеток хватит на несколько часов, и что-то внутри Джигсо реагирует на эту улыбку, полную обещания. Полную волнующего предвкушения, приглашения в мир кино.
На пацана ее улыбка действует даже хуже, потому что он абсолютно тупо реагирует на появление Джигсо со стариком.
Джигсо скидывает Роя Саммерса - далось ему это имя - на пол в гостиной перед диваном, смотрит на Коди.
Тот опять сглатывает, вскакивает:
- Что... Что вы сделали с мистером Саммерсом?
Джигсо пусто смотрит в ответ.
- Вы убили его!
Старик слабо стонет, его руки подергиваются, панамка потерялась по дороге. Он с трудом подносит к лицу руку, стирает кровь с глаз.
- Беги... Коди, беги!.. Они служат...
Тяжелый байкерский ботинок Джигсо разбивает ему рот, крошит зубы, загоняет обратно все слова, которые этот старый мудак хотел произнести.
Мальчишка бросается к старику, вереща как щенок, отталкивая Джигсо.

Нельзя.

Джигсо не двигается, позволяет пацану хватать старика за плечи, закрывать собой, спрашивать, очень ли ему больно...

Наш новый друг на распутье. Вам придется напомнить ему, чего он хочет. Чего он хочет на самом деле.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Пацан забывает о старике очень быстро - стоит лишь девке сверкнуть перед ним голой пиздой.
Ну еще бы, оживший кинофильм, кто бы устоял.
Тот, кто устоит - это уже забота Джигсо, если им такие повстречаются на дороге, но пацан не может устоять перед очарованием королевы мая. Она, может, и не в лучшей своей форме, и гримера тут нет, как нет и всех этих блестящих трусов и шелковых халатов, но даже повязка на руке и россыпь синяков на теле ее не портит, когда она улыбается.
Улыбается, засовывает в рот палец Джигсо, облизывает, обсасывает так, что любому ясно - ей нужно поскорее заняться делом.

Коди шагает к ним, едва не теряя штаны, тянет к ней руки - ну, судя по всему, ему сегодня тоже можно.
Джигсо прижимает к себе Мэй за талию, обхватывает горло, заставляя задрать голову, и она вытягивается в струнку, выгибается на носочках, призывно выпячивая сиськи.
Стонет.

Разве она не совершенство.

Коди считает, что совершенство.
Коди хватается за нее как за лучший в мире подарок, сперва неуверенно сжимая пальцы вокруг соска, а потом сильнее, и тычется лицом ей в грудь, лижет, целует, опять лижет, от одной переходит к другой, возвращается, сосет торчащие соски.
Джигсо вжимается пахом в задницу майской королевы - и она с готовностью трется о его пока еще вялый стояк, раздвигает ноги.
Джигсо видел фильм с ней - а пацан, наверное, нет, раз продолжает слюнявить ей сиськи, тянется ко рту.

Будь снисходителен, - смеется голос в голове Джигсо. - Коди мало что видел в жизни.

Джигсо пробует это слово по буквам - снисходительность - и сплевывает себе на ладонь, размазывая слюну по животу и тонким волосам на лобке Мэй, таким же темным, как становится взгляд у Коди.
Пацан дергается, следит за его рукой на ее теле, и на его лице опять бежит эта забавная смесь выражений - шок, удивление, желание, жадность.
Стоит Джигсо только убрать ладонь, мальчишка несмело кладет свою руку на место его руки - и сипло выдыхает, почти стонет.

Королева мая стонет ему в унисон - подбадривающе, как кажется Джигсо. Одобрительно.
Он отступает к дивану, не отпуская Мэй, и пацан идет за ними как приклееный, глотая слюну, исходя слюной, давясь этой слюной при одной только мысли о том, что еще только может быть.
Джигсо толкает девку на колени на диван спиной к себе, обходит его, расстегивая молнию, и пацан глаз не может отвести от зрелища перед собой - от широко разведенных ног Мэй, от ее выпяченной задницы, узкой спины.
Все для него - буквально, все. Все, чего только можно пожелать.

Джигсо вытаскивает хер, проводит несколько раз рукой, оттягивая кожу. Пацан продолжает смотреть на задницу королевы мая, но все же хватается за свою молнию, соображая, что можно не только смотреть. Что его приглашают поучаствовать.
Поучаствовать в гребанном порно-фильме - и кто от такого откажется.

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Ее стон вибрирует вокруг него глубоко в горле, стон непритворный, смесь желанного удовольствия и понимания, что она запросто может задохнуться, если он не даст ей отстраниться.
И он не дает - прижимает к себе еще ближе, насаживая еще глубже, пока у нее слезы на глазах не показываются. И вот тогда он начинает трахать ее - трахать ее горло, не отпуская, все крепче держа за затылок так, будто хочет оторвать ей голову - потому что правда хочет.
Теперь она едва может стонать - сдавленно, слабо, но охуенно возбуждающе, и на пацана это тоже действует, он лапает ее уже грубее, смотрит вниз, на свой член, то появляющийся, то пропадающий в жадной блестящей от смазки дырки королевы мая - женщины, которую он встретил час назад.
Все, как в гребанном парке развлечений, вот как - только купи билет, а дальше любой аттракцион для тебя.
Возможности, о которых ты и мечтать боялся. Женщина из тех, о которых даже с приятелями нельзя было говорить.
И Коди Филлипс ценит это - то, что ему предложено, - и трахает майскую королеву так, как будто в последний раз в жизни трахает, почти готовый кончить, уже почти готовый.
И поднимает голову, встречаясь со взглядом Джигсо - у пацана перекошен рот, нитка слюны свисает с подбородка, глаза белые, будто он в трансе, и он с такой силой стискивает бедра Мэй, что оставляет отметины от ногтей.
И не успевает даже дернуться, когда Джигсо с невероятной быстротой вскидывает руку и хватает его за горло.
Вот теперь пацан немного отвлекается от того, что происходит с его хером, правда, совсем немного - потому что королева мая спец в своем деле и еще не понимает, что совсем скоро Коди Филлипсу будет не до нее. К тому же, она занята собственными делами, так что когда Джигсо сжимает пальцы на горле пацана, она мало на что может повлиять - разве что скрасить Коди последние секунды.

- Джерри!

Джигсо продолжает сжимать, продолжает трахать горло Мэй - вот теперь это в самом деле похоже на то, чего он хотел. Похоже на то, как он хотел - на то, где кто-то умирает.
Пацан отпускает задницу майской королевы, но все еще в ней - и Джигсо не дает ему отстраниться, просто держит на месте, сжимая хватку, пока пацан не начинает багроветь, конвульсивно дергаясь, как будто в пародии на еблю. Его глаза закатываются, он хрипит, царапает Джигсо руку, но с таким же успехом мог бы царапать каменную статую.
Его судороги становятся все сильнее, он прямо танцует в агонии, чувствуя, как его трахея неумолимо сжимается - а потом кончает, в самом деле кончает, и это лучший оргазм в его жизни, лучший  - и последний.

- Плохая псина!

Но в голосе нет настоящей злости - Джигсо даже кажется, что Он позабавлен этим неожиданным финалом для пацана.

- Плохая псина! Коди был таким хорошим мальчиком, мог быть так полезен! Ты сломал его, Джерри, а ведь я не разрешал!

[nick]Джигсо[/nick][status]зверь на воле[/status][icon]http://s8.uploads.ru/HPi5k.jpg[/icon]
Голос умолкает - и больше нет никакого голоса, ничего нет, есть только девка и все ее дырки, и ее согласие, бессловесное, заранее данное одним взглядом, одной улыбкой, согласие на все, что ему хочется.
Джигсо отпускает пацана и тот валится перед диваном, и старик при смерти, наверняка задыхающийся от сердечного приступа, а не от хера в глотке, видит мертвого пацана, но все это уже дела мертвых, а вот Джигсо жив, сейчас очень хорошо чувствует, что он жив, и это, блядь, просто прекрасно - это то чувство, которого ему не хватает в другое время, то чувство, из которого рождаются все остальные чувства и эмоции, и у него просто дыра на месте этого нужного элемента, незарастающая дыра, но иногда - вот как сейчас - он может ее наполнить.

Наверное, в этом они с Мэйдэй похожи - потому что внутри нее тоже пустота, которую она хочет заполнить, членами, спермой, всеми этими игрушками, чем угодно, лишь бы ощутить себя заполненной, и, наверное, случись им поболтать об этом - что, конечно же, еще менее вероятно, чем второй апокалипсис на неделе - они бы увидели эту общность, но сейчас не до того, не до болтовни.

Он отпускает ее затылок, дает ей слезть со своего хера - и тут же сует в рот руку, нажимая на нижнюю челюсть, собирая слюну. У нее вспухшие красные губы, и глаза блестят той же улыбкой - улыбкой, которая просит его не останавливаться.
Джигсо мажет хером ей по губам, по щеке - ей нравится, ей все нравится, вот ее особый талант, а вовсе не разработанные дыры.
И ему нравится - то, как она сейчас уязвима, какая она хрупкая, и что она знает об этом, и это танцует у нее в глазах за отступающим оргазмом: то, что она знает, что он может сделать с ней что-то особенное.
Что он может ее убить - не переставая трахать, может ее убить, и на этот раз она не отделается потерей пальца, но она все равно открывает рот, все равно стоит на коленях на этом гребанном чужом диване, кончает и ждет.

Этот момент взаимпонимания откладывается у него в голове - до сих пор ничего подобного с ним не случалось.

Джигсо стаскивает джинсы ниже колен, отпускает ее рот, хлопает по плечу - разворачивайся, мол, закончим начатое пацаном.

Сзади у нее вид не хуже, чем спереди - задница в розовых царапинах от ногтей пацана, его сперма размазана по бедрам, по налившимся кровью нижним губам, и Джигсо дергает ее, ставя удобнее, ближе к себе.
Она приглащающе мокрая, без всяких дополнительных штучек, мокрая и течет, когда он сует в нее сразу четыре пальца, и ее дырка сжимается вокруг его костяшек, и она вся сжимается, и подается назад, выпячивая задницу, потому что таблетки еще действуют, потому что она хочет еще.
Хочет еще и хочет пожестче - и он пристраивает хер выше, продолжая надрачивать ее пизду рукой, и вгоняет себя в ее вторую дырку, преодолевая сопротивление туго сжимающихся мышц.
Наклоняется ниже, но привыкнуть не дает - сразу же начинает двигаться, чувствуя сквозь тонкую кожу толчки собственных же пальцев.