[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Они торопливо переодеваются в странные хрустящие холодные комбинезоны. Джерри крутит свой в руках - тот кажется совсем тонким, совсем неспособным защитить от вируса или инфекции, но Клэр не колеблясь избавляется от верхней одежды, сверкая длинными незагорелыми ногами, разномастным бельем, бледным беззащитным животом... Джерри торопливо отворачивается, неуклюже разувается, переодевается.
Скафандр холодит кожу, натягивается в плечах. Джерри давит желание покрутить руками, присесть, чтобы дать костюму сесть получше, облечь, натягивает на голову капюшон - у них смешной вид, как будто они снимаются в фильме про космос или глубоководные приключения, и когда мистер Уивер мертво и голодно смотрит на него с каталки, Джерри жалеет, что на них с Клэр только этот тонкий комбинезон биозащиты, а не настоящие скафандры или водолазные костюмы...
Из-под полумаски голос Клэр звучит тихо и глухо - она была к нему привязана, к Чарли Уиверу, они все были, но то, что сейчас ворочается на каталке в ремнях, уже не Уивер, и Джерри думает только об этом.
- Я помолюсь о том, чтобы нас тут не застукали, - это шутка только на половину - Джерри подозревает, что полковник Скуновер не станет разбираться, что послужило причиной нарушения протокола безопасности, не станет интересоваться их мотивами, и на миг ему становится совестно, что он втянул в это Клэр, что дал Чарли Уиверу убедить себя. - И о том, чтобы ты узнала то, что хочешь узнать.
Потому что Уивер хотел бы этого. Потому что Джерри хочет этого. Потому что это в самом деле может быть важно - должно быть важно.
И хотя Чарли Уивер умер бы в любом случае, Джерри не может избавиться от ощущения, что он умер ради этого - ради того, чтобы Клэр могла провести это вскрытие.

Верхняя часть черепа сдвинута, лежит тут же, на каталке, но мертвец ведет себя беспокойно, тянется к рукам Клэр, рычит, дергается в ремнях - его нельзя ни усыпить, ни успокоить, они попытались, и это исчезновение медикаментов тоже придется как-то объяснять, но прямо сейчас Джерри, стоящий в ногах Уивера - того, чем Уивер стал - мало что видит, только слышит потрясенный вздох Клэр.
Она замирает, все еще держа небольшую электропилу - она, хвала господу, работает тихо, нет опасений, что кто-то прибежит на звук - замирает, глядя на открытый мозг, и Джерри наклоняется вперед, наваливаясь на каталку.
Он не биолог, не хирург, вообще не врач - но даже он знает, что мозг должен выглядеть иначе. Светлее, и, кажется, на нем должны проступать извилины, борозды, повторяющие ту картину Микеланджело, "Сотворение Адама", но то, что находится в голове мистера Уивера сейчас...
Во-первых, его мозг сейчас больше напоминает переваренные почти до однородной массы макароны, только темно-серые, а сверху они будто припудрены, и Джерри, подчиняясь импульсу, перехватывает руку Клэр, когда она снова тянется за скальпелем.
- Нет! Не трогай... Клэр, не трогай. Ты видишь? Видишь это? Господи помилуй, что это?
Мертвец ворочает головой, ремни не дают ему поднять голову, но он все равно вращает глазами, пытается приоткрыть стянутую челюсть, рычит, ничуть не обеспокоенный ни тем, что часть его черепа снята, будто крышка с кастрюли, ни тем, что по всей этой губчатой массе расползлись еще более темные пятна, напоминающие плесень на оставленном в теплом влажном подвале хлебе...
- Это то, что делает все это с ним?
Теперь Джерри кажется, что то, что он для простоты называет для себя плесенью, не только снаружи, но и коренится внутри мозга, растет прямо из тканей. Он отпускает Клэр, дотрагивается перчаткой до этого - даже сквозь костюм оно кажется неприятно шершавым, каким-то мягким...
И совершенно чуждым.
- Как ты считаешь, это он? Вирус?
У них нет ни рентген-аппарата, ни снимков мистера Уивера - этот госпиталь не располагает современным оборудованием, но Джерри думает, что хватается за соломинку: если бы у мистера Уивера была эта плесень и раньше, он умирал бы не от рака печени, прошедшего метастазами по большей части внутренних органов, а от этой плесени.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Клэр не тратит времени даром - в самом деле, у них не очень много времени. Несмотря на то, что он отправил Филис из госпиталя, здесь еще есть дежурные медсестры и врачи - кому-то из пациентов может понадобиться помощь, кто-то может захотеть найти доктора Дюмон или преподобного Кейтеля, тот же Рик может вернуться в любой момент, но Джерри все стоит, как громом пораженный, все смотрит на остатки этой плесени у себя на перчатке, пока Клэр делает следующие разрезы, теперь кромсая тело, а не голову.
Это выглядит отвратительно - Джерри не из чувствительных и не имеет в виду разрез или то, как отворачивается кожа, обнажая внутренние органы, ярко-красные слои мышечной ткани, сероватый подкожный жир... Отвратительно другое - то, как шевелится это существо на каталке, занявшее сейчас тело Чарльза Уивера. Так, будто не имеет ничего общего с человеком, место которого заняло, и Джерри задается вопросом, а где сейчас сам мистер Уивер.
Религиозный мистицизм для Джерри не совсем пустое понятие - он верит в предначертанное, верит, что Господь может направить заблудшего, и прямо сейчас не может избавиться от католической концепции одержимости, протестантизму не близкой.
Потому что вот это существо - да, это похоже на демона, который вселился в тело умирающего и теперь хочет добраться до других живых. И если это демон, то Джерри понимает, отчего этих восставших мертвецов почти нельзя убить - потому что демоны бессмертны - и почему они тянутся за живыми - потому что демоны вечно голодны.
Но что они пожирают?
Джерри хочет надеяться, что лишь плоть - что душа Чарли Уивера отправилась туда, куда ей было предназначено, но вот сейчас, перед этой силящейся избавиться от ремней твари, он уже не так тверд в своей вере. Сейчас он вполне способен допустить, что демон пожрал душу мистера Уивера - что это и происходит, когда одна из этих тварей добирается до живого человека. Она пожирает его душу и тот восстает таким же - демоном.
Ему бы остановиться - это вообще не в его характере, не в его привычках, но, должно быть, все это накопившееся и так и не нашедшее выход берет верх: Джерри больше не верит, что это может быть частью божественного замысла.
Такое не может, не должно быть частью замысла  - ничьего. И если Ницше заявил, что Бог мертв, то...
То прямо сейчас я наблюдаю за его агонией, договаривает про себя Джерри, не замечая, оставаясь равнодушным к святотатственности допущенной мысли. Не замечая, что впадает в кощунство - как будто Бог - это ушлый торговец подержанными автомобилями, в составленном которым договоре всегда полно специальных условий мелким шрифтом.
И Джерри не хочет мириться с этим - не хочет мириться, что Чарли Уивер может умереть, но не упокоиться с миром, а восстать вот такой тварью, но это лишь вершина айсберга, потому что есть и другое. Есть все эти погибшие в первые дни паники люди, не успевшие эвакуироваться или просто не сумевшие. Есть Габриэль Стокс, есть та женщина с тростью - к своему стыду Джерри понимает, что не помнит ее имени.
Есть мать и малолетние сестры Ти-Дога, оставшиеся где-то в Квинсе.
Есть тетка Тересы, от которой тоже нет вестей.
Есть Стэнли Урис, мальчик, доверявший ему.
А потом с то же холодной жестокостью Джерри поправляет себя - не есть, а были.
Они все были, как и молоденькая девочка, умершая родами в первый день дежурства Джерри в госпитале, и рядовой Уильям Коупленд, и еще столько людей, столько имен - невозможно предположить, что все они согрешили, невозможно предположить, что никто из них не заслуживал прощения...
Например, Стэн - как он мог заслужить такую судьбу?
Ответ один - никак. А значит, нет никакого божественного замысла, а если и есть, если и есть...
То такой Бог - не милостивый всепрощающий Бог, к которому Джерри обращался и получал ответ, но Бог мстительный и беспричинно жестокий, и с ним Джерри не хочет иметь ничего общего.
Ничего. Общего.
- Подожди, - пусто, без выражения просит Джерри, когда Клэр говорит, что пора заканчивать - в отличие от нее, его нисколько не волнует совершенное ею открытие, не волнует самоисцеление организма мистера Уивера, сейчас это в самом деле смотрится как грязная шутка - вполне в духе ветхозаветного палача. - Подожди... Пока он вот так, давай выясним, что еще может их убить.
Сейчас Джерри мыслит только в этих категориях - то, что столько лет крепко спало, убаюканное покоем и найденным призванием, просыпается, обнаруживает, что место вакантно и занимает пост капитана.
- Что, кроме повреждения мозга, - уточняет Джерри, берясь за электросверло.
Потому что если есть еще хоть один способ - он хочет его знать. Хочет знать, как уничтожить эту дрянь, раз уж Бог, очевидно, либо не хочет вмешиваться, либо намерен как следует поразвлечься, наблюдая.
  - Отойди, - роняет Джерри. Мертвец дергается, рассеченная грудная клетка приподнимается и опускается - это не дыхание, даже не пародия на дыхание, просто труп пытается вырваться из ремней, сокращения мышц заставляют тело двигаться. Джерри тяжело опирается на горло мертвеца, придерживая его ровнее, и все же сначала задевает отпиленный край ребра, но со второй попытки попадает - сверло ввинчивается в неподвижное сердце, в воздух поднимается мелкая пыль потревоженной плесени, мертвец продолжает свои попытки встать, совершенно равнодушный к сверлу, все глубже погружающемуся в его сердце.
В глазах мертвеца  совершенная пустота - ничего общего со взглядом Чарльза Уивера, как бы Джерри не искал.
Сверло царапает металлический стол, прошив труп насквозь - скрежет меняет тональность, бьет по ушам, Джерри частично приходит в себя.
Итак, только мозг, значит.
Только мозг.
И тогда Джерри заканчивает - выдергивая сверло, он вгоняет его в открытый мозг мертвеца, и тот затихает - в самом деле, перестает дергаться, лишается этой зловещей пародии на жизнь.
- У меня есть знакомый капрал в сегодняшней смене, думаю, я смогу убедить его не задавать лишних вопросов о состоянии тела... Рик подпишет отчет по твоим словам, или захочет взглянуть?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Уивер мертв, а если это заразно - то они все давно заражены, так что Джерри стаскивает маску, которая мешает дышать, бросает на каталку ее, перчатки, переодевается.
Ловит себя на мысли, что хочет покурить - выкурить целую, мать ее сигарету.
В этом крыле пусто - грязная операционная, кажется, так называют ее между собой доктора и медсестры, но сейчас в ней нет необходимости, так что Джерри просто дежурит у входа на всякий случай, пока Клэр не возвращается с Риком.
Его реакция на увиденное понятна.
Реакция Клэр - нет.
Джерри и Рик переглядываются, пока Клэр смеется - слишком громко, слишком неправильно. Того гляди привлечет чье-нибудь ненужное внимание, это же все еще брезент, натянутый на плексигласовый остов, здесь нет ни звукоизоляции, ни нормальных дверей.
- Сверло было под рукой, показалось, проще, чем пневматическим пистолетом, - комментирует Джерри дырку в мозгу Уивера, и на этом останавливается - какого черта он должен что-то кому-то объяснять? Пусть этот человек думает, что хочет - пусть посоветуется со своим внутренним голосом или богом врачевателей, как его там, Асклепиий?
Рик качает головой, как будто с осуждением. Клэр начинает смеяться еще сильнее, бросая даже попытки как-то это оправдать.
Джерри потирает шею.
- У вас не будет сигареты? - вежливо спрашивает он у Рика, тот так же вежливо отвечает, что не курит - такая вот светская беседа над телом, внутри которого поселилась инфернальная плесень. Наверное, именно это так смешит Клэр.
Ее смех действует ему на нервы - Джерри разворачивается к ней, отрезая вид на каталку, кладет странно тяжелую ладонь ей на затылок и притягивает к себе, вжимая ее лицо в свое плечо - смех становится тише, глуше, ее тело все еще вздрагивает, но так, по крайней мере, никому не придет в голову узнать, что рассмешило доктора Дюмон в грязной операционной.
- Что это? - спрашивает Рик.
Джерри, по-прежнему стоя к нему спиной, пожимает плечами.
- Вам лучше знать. Посмотрите на его печень. Это Чарльз Уивер, помните? Рак печени, четвертая терминальная, метастазы по всему организму.
- Не вижу метастаз.
Джерри еще сильнее прижимает Клэр к себе, гладит по спине.
- В точку. Эта штука его излечила. Излечила от рака. Кто-то должен получить Нобелевскую премию.
- Клэр!.. - в голосе Рика самая настоящая растерянность - он не видел того, что видели они, но у Джерри нет ресурса держать кого-то за руку. Не сегодня, не сейчас - может, больше вообще никогда. Это бессмыслица - все, что он делал. Бессмыслица, потому что в итоге все они - каждый - придут вот к этому: станут вот такой тварью. Нет ни раскаяния, ни милости, ни прощения - нет ничего, что могло бы иметь смысл.
Только будущее, лишенное надежды.
- Сколько времени вам нужно, чтобы закончить здесь все с телом? Смена моего приятеля заканчивается в одиннадцать, позже придется объяснять, почему было проведено вскрытие.
- Нарушение протокола, - вторит Рик, на его лице появляется выражение озарения. - Протокол обязывает всех умерших добить и передать армии, никаких вскрытий, никаких посмертных исследований... Блядь. Думаете, полковник Шуновер знает об этом? И у него приказ сохранять это в тайне? Из Пентагона? От президента?
Джерри снова пожимает плечами, отпускает Клэр - ему по-настоящему плевать. У него вопросы к куда более высокопоставленному хрену, чем полковник Шуновер или даже президент.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Пока Рик и Клэр спорят, как ребята, не поделившие мяч на детской площадке - причем Рик вроде как склоняется к мысли призвать строгую воспитательницу в лице полковника Шуновера, - Джерри стоит на телом Уивера, пытаясь понять, как же так вышло.
Как же так вышло вот это вот все - и на ум не приходит ни единой молитвы, ничего, кроме единственного вопроса: теперь все вот так?
За что, почему?
Он никак не может уместить все это в сознании, никак не может понять  - если Бог существует, то как он допустил вот это, а если не существует, то, выходит, он, Джерри, провел десять лет в самообмане, оправдывая себя выдумкой и блажью?
Он чувствует себя как человек, проснувшийся над пропастью - и это мгновенно отбрасывает его на десять лет назад, в тот год после возвращения, после потери Фрэнка, когда он чувствовал себя так же, ребенком, брошенным на автобусной остановке, понятия не имеющим, что теперь делать.
К желанию сигареты прибавляется другое - желание крепко выпить: это помогало, десять лет назад это хорошо помогало, а на утро дичайшее похмелье и вовсе выбивало все лишнее, давая сосредоточиться только на том, как дотянуть до первого глотка, первой бутылки пива.
Джерри трет шею, не зная, чем занять пустые руки, но не вцепляться же снова в Клэр - она не спасательный круг, это они уже проходили: она не должна тащить еще и его, как не должна была делать этого и десять лет назад, и тогда у него хватило мозгов это понять, хватит и сейчас.

Рик окликает его - Джерри понимает, что прослушал, слишком увлекся своими мыслями.
Изображает внимание, кивает, пытаясь понять, о чем речь. А, о теле - о том, как скрыть следы нарушения протокола.
- Я переговорю с ним, - соглашается он.
Обычно старший в смене осматривает тела - поэтому Джерри и предлагает закончить пораньше: с капралом Сент-Джоном можно договориться, он уверен, что можно. Дикон хороший человек - и ему не по душе то, что приходится стрелять в друзей или еще недавно в американских граждан, мирных мужчин, женщин и даже детей, не по душе эти новые приказы.
- И ты срываешься, - соглашается он с Риком в том, что происходит с Клэр, прежде, чем выйти.

Он возвращается с Сент-Джоном - тот с подозрением оглядывает Клэр, Рика, черный мешок с телом, нервно кивает. У него мятая форма, мятое лицо, мятый взгляд - он, наверное, тоже готов сорваться.
- Это оно? Тело?
- Оно. Мы все подготовили.
Дикон осматривает мешок так, как будто боится, что на нем сигнальная надпись о нарушении приказа.
Джерри тянет его за плечо:
- Все в порядке, капрал. Честное слово, все в порядке. Если хотите - посмотрите, но он не встанет и не начнет бросаться на людей. Поверьте, Дикон, мы сделали все, что нужно - я сам лично сделал, но врачам нужно было выяснить, что происходит с нами после смерти... Кроме очевидного.
Сент-Джон блекло ухмыляется:
- Ну да. Кроме очевидного, да?
Он все же с опаской расстегивает молнию, смотрит внутрь. Джерри смотрит в сторону - он и так отлично запомнил лицо Чарли Уивера, а еще лучше запомнил, чем тот стал, и то, как он все тянулся к рукам Клэр, даже когда она сняла с него верхнюю часть черепа.
Все это не занимает и минуты - Джерри кажется, что Сент-Джон тут же застегивает мешок, ставит закорючку рядом с подписью Рика на формуляре на столе, зовет кого-то снаружи:
- Эй, ребята, давайте, вывозите.
Трое рядовых укатывают каталку, Дикон смотрит на Джерри, затем переводит взгляд на Клэр, а потом и на Рика:
- Я не должен вам это говорить, но лучше не повторяйте этот фокус. Я серьезно, преподобный. Я вам никогда ничего не говорил, но есть очень строгие приказы насчет тех врачей, которые нарушают протокол безопасности. Очень строгие, вы понимаете?
Рик бледнеет, смотрит в сторону выхода, как будто готов броситься за каталкой и отправиться к полковнику с повинной.
- Насколько? - уточняет Джерри - ему не нравится, как выглядит Сент-Джон, не нравится то, что он говорит. - Насколько строгие приказы?
- Введено военное положение, - после паузы отвечает капрал. - Вы понимаете, что это значит, преподобный? Вы же служили, да? Понимаете?
Джерри понимает - вот теперь все хорошо понимает. Очень строгие приказы - они не отделаются выговором или чем-то подобным. Если это приказ - а полковник Шуновер выглядит как человек, сделавший неплохую карьеру на выполнении приказов - их, наверное, расстреляют. Всех четверых - и Сент-Джон пытается их предупредить.
- Понимаю. Не беспокойтесь, мы узнали все, что хотели. И вот еще что, спасибо. Спасибо, я глубоко вам признателен, капрал. Жаль, что мы втянули вас в это.
Капрал слабо улыбается:
- Бог простит меня, не так ли, преподобный?
Джерри выдавливает ответную улыбку, они пожимают друг другу руки и капрал уходит.
Джерри оборачивается к Клэр и Рику:
- Я подменил Филис, она днем жаловалась на расстройство желудка, пусть выспится как следует, так что до утра буду в дальней палатке. Хотите, принесу вам кофе, если собираетесь здесь задержаться? Если нет, то пойду - обещал Марте, второй медсестре, что дам ей поспать пару часов в полночь.
Потому что ему, как думает Джерри, сегодня будет не до сна - когда стоишь перед пропастью, страшно сомкнуть веки даже на мгновение.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Марте в самом деле удалось поспать пару часов, так что она смотрела на преподобного Кейтеля как на Спасителя - и когда он спросил, может ли остаться в свободной палате и подремать до утра, с радостью согласилась: ночь обещала быть спокойной, но лишние руки никогда не мешали.
Не хочется возвращаться в палатку Джерри и по другой причине - не хочет успокаивать ребят, не хочет разговаривать с Барби, а еще больше хочет выпить небольшую бутылку текилы вроде тех, что в самолетах дают, и в самом деле поспать, потому что вряд ли он просто так уснуть сможет.
У него слишком много вопросов - и вот сейчас Джерри кажется, что ответы, которые раньше у него были, ответами больше не являются.
Бог, на которого он полагался, которому верил, не допустил бы такого - почему-то было легче принять то, что случилось с Нью-Йорком, чем то, как закончил Чарльз Уивер, и это, наверное, оказалось последней соломинкой, даже не смерть Уивера, а то, чем он стал после смерти, так что Джерри растягивает эту бутылочку на целый, наверное, час, и постепенно алкоголь начинает действовать. Его мысли превращаются в тягучее желе, текила - теплая, без лайма, без соли, без какого-либо сока, чтобы запить - плещется внутри, заполняя неудобную зудящую пустоту, и Джерри еще не дремлет, но больше не задается теми больными вопросами, не ждет ответов, и, наверное, все же дремлет, потому что когда Клэр наклоняется над ним, он тянется к ней, все еще в полусне, все еще в том, десятилетней давности полусне, не сразу понимая, где они, не сразу даже понимая, о чем она говорит.
Почти пустая бутылка скатывается по колючему шерстяному одеялу, задерживается в его складках.
Джерри тяжело садится, не отпуская руку Клэр, трет лицо, отворачиваясь - не хочет, чтобы она поняла, что он выпил.
- Новости? - переспрашивает он, двигаясь на койке, давая место Клэр.
Мозаика никак не складывается, и дело даже не в том, что все плывет и размывается, не так уж много он и выпил - дело в другом: сейчас он не чувствует себя способным разговаривать, не чувствует себя способным еще кого-то утешать, вселять надежду, уверенность, веру.
Разве что с Клэр - потому что она никогда ничего этого от него и не требовала, и с ней он вроде как может быть не преподобный Кейтелем. Ей уж точно наплевать, какие между ним и Богом вопросы - и это, наверное, сейчас именно то, что нужно: напоминание, что, в каком бы кризисе веры он не находился, есть и другие вопросы, другие заботы.
- Какие новости?
Он, наверное, еще не окончательно проснулся, потому что сначала думает, что Клэр хочет рассказать ему, что пришли новости от полковника - что найдена вакцина от этой болезни, что вот-вот все изменится, что скоро можно будет вернуться в город...
Джерри тяжело опирается на колени, потирает лицо, голову - нет, конечно, нет, это не те новости, и хотя ее лицо плохо различимо в темной палате, Джерри думает, что, будь новости в самом деле настолько радужными, он бы сразу понял.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Как он, снова спрашивает Клэр, а Джерри не знает, что сказать. Что он об этом думает - а что он думает?
Джерри не знает, что ему об этом думать - все летит к черту, вот и все.
Забирает бутылочку, взбалтывает, но не допивает.
Тяжело пожимает плечами.
- Что делать дальше? Ты серьезно?
Не стоит ему так говорить, не стоит ему так говорить с ней, особенно с ней, но ни с кем больше он и вовсе не может поговорить сейчас.
- Допивай, - он возвращает ей бутылку. - Мне, кажется, уже хватит, а я вроде как бросил...
Вроде как бросил - потому что думал, что Бог хочет этого от него. Чтобы он бросил пить, чтобы он бросил жалеть себя, начал помогать тем, кому нужна помощь - и все это в итоге было вознаграждено сторицей, Джерри считал, что последние десять лет были счастливыми, может, не такими, как время до Ирака, до смерти Фрэнка Дюмона, но все же счастливыми, разве что чувство вины перед Клэр и родителями Фрэнка его не оставляло, зато теперь ему кажется, что Бог тут не при чем.
Абсолютно, совершенно не при чем - Бог никогда ничего от него не хотел, Богу, если он вообще есть, скорее всего всегда было наплевать - на Джерри, на все его загоны и комплексы, на все эти попытки что-то исправить в мире, путь даже в мелочах, и на всех остальных тоже наплевать, в том числе и на Чарли Уивера.
На всех - и с этим Джерри никак не может, не хочет смириться, потому что последние десять лет только тем и жил, что есть кто-то - Некто - кому не наплевать на всех, на весь мир не наплевать, а не только на своих, на самых близких.

Джерри обеими руками потирает лицо, опять опускает руки между колен, сутулится, как будто ему на плечи мешок с песком лег. Наверное, дело в усталости, как Клэр и говорит. Нужно отдохнуть, он сам повторяет это - ей, Рику Келли, Филис, Марте, остальным медсестрам, но сейчас, стоит ему подумать, что он окажется в палатке, которая вроде как служит ему временным домом, и там у него не будет занятия, не будет даже иллюзии какой-то срочной и важной деятельности, как ему становится тошно.
Может, и Клэр это гнало сюда каждый день, особенно после того, как мать Фрэнки забрала ее.
А доктора Керри? То, что он не угостил Клэр коктейлем при их первой встрече?
- Он хороший человек, - тускло говорит Джерри невпопад, а что ему еще сказать? В том, как действуют вирусы, он не разбирается, в создании вакцины тоже - едва ли Клэр в самом деле хочет обсудить с ним вирус, он даже восхищение в ее голосе мимо ушей пропускает.
- Он знает, какие коктейли ты любишь? Здесь есть алкоголь - иногда попадается, я могу людей попросить, хочешь?
Джерри замолкает - несет какую-то чушь и сам это понимает, как-то слишком это все для него сегодня.
И вот о чем он не хочет говорить, так это о вирусе - ни о вирусе, ни о вакцине, которой не будет, ни о том, что случилось с Уивером.
- Как ты думаешь, почему это произошло? - спрашивает некстати. - Это наказание? Кара, или я ищу смысл там, где его никогда не было, а дело лишь в том, что какой-то нерадивый интерн не закрыл плотно инкубатор?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Она вцепляется ему в рубашку, будь побольше сил - встряхнула бы как следует, но и так дергает прилично, заставляет на себя смотреть.
Смотрит сердито, прямо гневно - и говорит это, как будто обвиняет, как будто он в самом деле хотел свалить, дезертировать, а она его на самом выходе поймала.
И вот прямо в больное бьет - в то, что он думает не о том, о чем нужно.
В то, что для него, выходит, Бог важнее, чем что другое - чем ребята, чем она. Бог и вера в Бога - ну так, может, так и есть. Может, важнее, потому что где еще ему силы черпать, если не в любви бородатого дядечки в облаках?
Это, может, ей не нужно - он не знает, где ее источник способности жить дальше, не знает, откуда она силы берет, но он - из веры, последние десять лет только из веры, и сейчас боится, всерьез боится, что этот источник оскудел.
- А если не смогу? Вот так не смогу, как ты говоришь, без бородача на облаках? Я не ты, Клэр! Не знаю, как ты держишься - потому что мой в вере, последние десять лет мой гребаный источник - это бородатый дядечка в облаках и вера, что его замысел велик и добр, что все испытания, нам посылаемые, не больше, чем мы можем преодолеть, что все в мире имеет свой смысл, ведет ко спасению... Может, тебе достаточно сбежать в госпиталь - а мне церковь нужна не меньше, эта вера нужна не меньше, знание, что мы все под присмотром, вот какая разница! И если это кара - я хочу знать, за что, почему крест несут те, кто не виновен - Чарли Уивер, Стэнли... Да мало ли! Если это наказание - то почему на всех без разбора, в чем смысл, зачем столько ненужной, незаслуженной жестокости, или ты считаешь, что все, кто погиб - все, кто умер на наших глазах, Клэр, - заслуживали этого? Как ты можешь говорить мне это, говорить, чтобы я не думал о мертвых - не думал о тех, кого знал? Не думал об Уивере, о Гэйбе, о Стэнли? О Фрэнке? Ты сама это можешь? Сама так можешь? Если да, то я не представляю - не знаю даже, откуда у тебя силы каждый день вставать с койки, смотреть людям в глаза. Не знаю, где ты берешь силы - скажи мне! Скажи мне и, может, я смогу что-то сделать, смогу как-то принять то, что происходит, смогу сказать себе, что никто больше не будет о нас заботиться и пора приниматься за дело - и что тогда мне останется? Что у тебя осталось, если ты так сделала? Давай! Давай, научи меня, потому что я, черт возьми, не справляюсь - никогда не справлялся, ни десять лет назад, ни сейчас, только тогда я смог в тебя не вцепиться, чтобы с собой не утащить, смог как-то выгрести - пусть даже благодаря тому, что ты считаешь смешным и нелепым, а сейчас что? Что сейчас? И это бросить? И что мне, блядь, останется?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Они как будто на разных языках говорят, думает Джерри - и вот сейчас ему кажется, что эта их встреча, совершенно чудесная, невозможная и невероятная, никакое не чудо, а если и чудо, то посланное тем Богом, в чье лицо он сегодня заглянул - и от которого отказался, там, в грязной операционной, стоя над Чарли Уивером, который после смерти вернулся - еще одно гребаное чудо! - чтобы жрать и убивать.
Потому что сейчас пропасть между ними - между ним и Клэр - кажется Джерри куда шире, куда глубже, чем раньше, и больше нет надежды, нет даже проблеска веры, что, быть может, однажды они смогут друг друга понять.
С верой у него сегодня туго.
Не с верой в то, что он сможет жить дальше - он сможет, десять лет назад смог, и еще раньше, когда тащил на себе Фрэнка из боя, уже зная, что он мертв, но все равно тащил. Это, может, его какая-то проклятая удача - то, что он может жить дальше, что бы ни было, что бы ни случилось, но, в отличие от Клэр, Джерри не видит в этом смысла, не для себя, жить, что бы ни случилось.
Не так.
- Подвел меня? - он, пожалуй, ошеломлен, ошеломлен ее словами, самой мыслью ошеломлен, и Джерри поворачивается, что посмотреть на Клэр - она что, серьезно? Серьезно вот насчет этого, кто кого подвел?
- Бог подвел меня? Боже, Клэр, ты серьезно? Меня подвел? Думаешь, что я из-за этого? Настолько эгоистичен, что чувствую преданным себя?!
У него это в голове не укладывается - и Джерри закрывает лицо в ладонях, чтобы не смотреть на нее, чтобы спрятать то, что он сейчас чувствует - а там полно всего, от обиды до возмущения, хотя, конечно, она-то к этому какое отношение имеет?
Она лишь говорит то, что думает, и не ее вина, что она так думает - в конце концов, она действительно знает его не с лучшей стороны, и он до сих пор мучительно жалеет о том, что не был ей опорой тогда, когда она в этом нуждалась.
Зато теперь не нуждается - и не Джерри упрекать ее в том, что она и сама не хочет быть никому поддержкой, и требовать от нее, чтобы она была рядом, он тоже не имеет никакого права.

- Дело не во мне. Люди нуждаются не во мне, а в том, что я мог им дать, - пытается объяснить ей Джерри, не отнимая ладоней от лица, отчего его голос звучит глухо и неразборчиво. - Но больше не могу. Не смогу врать и притворяться, не смогу говорить о том, во что сам не верю, не смогу уговаривать надеяться, если сам потерял надежду, вот в чем дело. И если говорить о том, кого подвел Бог - то как насчет всех этих людей? В этом лагере, в других, по всему миру? А ты говоришь - я чувствую себя брошенным! Как будто это вообще сейчас имеет значение, то, что я чувствую!
У нее есть ее наука - есть этот вирус, какие-то планы, какой-то смысл, Джерри же, как ни старается, не может пробудить в себе даже намек на что-то подобное.
Все бессмысленно, вот о чем он думает. Они все брошены - а раз так, то все бессмысленно.
Смерть Фрэнка, другие смерти - все это не часть какого-то плана, а всего лишь дерьмо, которое случается, случается постоянно с людьми, которые никак такого не заслужили, вот такая теперь новая реальность, и эта новая реальность не заслуживает того, чтобы длить агонию. Не имеет смысла.
- Ты слышала, что сказал этот мальчик, Сент-Джон. Скорее всего, в Вашингтоне знают, что вакцины нет и не будет - а значит, у полковника полно приказов на любой случай, даже на тот случай, если все узнают о том, что вирус не победить, - говорит Джерри, устало убирая руки. - Не нужно мне обещать - я вне игры. Делай то, что считаешь нужным, но я - пас.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Гэри Хэллоуэй протягивает Джерри руку, но Джерри хлопает его по плечу.
- Если захотите еще поговорить, приходите, Гэри.
Гэри нелегко - у негов этом лагере семья, пожилая мать, жена и младший брат. До всего они жили на Манхэттене, в просторной комфортной квартире с женой, а вот мать и младший брат приехали погостить из Айдахо и застряли. Гэри беспокоится о сестре и отце, оставшихся в Айдахо - никто не может сказать, что с ними, и Джерри тоже не может. Не может даже сказать, что все будет хорошо - он как Русалочка, лишившаяся голоса, и когда Джерри говорит, он слышит этот свой ненастоящий, лживый голос и умолкает, боясь, что это услышит не только он.
Он знает, в чем дело - голос не единственное, что он потерял.
Причина глубже - он потерял веру, а потому и звучит как дешевая пластинка, и боится, что каждый день станет именно тем днем, когда его разоблачат.
На утро после того ночного разговора с Клэр он запер церковную палатку - к немалому ужасу и смятению Барбары - но люди все равно продолжили приходить, только теперь они приходили прямо туда, где он жил. Осторожно стучали, здоровались - делали вид, будто зашли случайно, но рано или поздно Джерри все равно оказывался сидящим напротив на пустой койке Клэр, держащим за руку тем, кому это требовалось, говорящим все то, что требовалось, и не чувствующим при этом ровным счетом ничего.
Чтобы не смущать детей, пришлось вновь открыть церковь - к счастью, поток нуждающихся в разговорах оскудел, как будто люди начали привыкать, как-то смиряться с происходящим, продолжать жить. Гэри за длинный сегодняшний день был всего лишь третьим посетителем церковного шатра - но Джерри все равно не собирается возвращаться в палатку, в которой спит.
Там слишком много Барби - и она будто ждет от него, что он все исправит одним мановением руки. Джерри никогда не справлялся с этой надеждой в чужих глазах - не справился десять лет назад, когда эта надежда смотрела на него из глаз Клэр, не смог и сейчас. Но у Барби был ее Бог - Джерри оставлял ее в надежных руках.
А вот Клэр ему не хватало - казалось бы, они не виделись десять лет, он не мог снова привыкнуть к ее присутствию в его жизни за неколько недель - но привык, и теперь ему ее не хватало. Их разговоров, пикировок с Терезой, просто ее присутствия - и когда она появляется на пороге палатки, Джерри вскидывает голову на ее голос, будто дрессированный пес.
Гэри уходит, а Джерри приходится подавить в себе желание встать со скамьи, на которой он сидел, и сгрести Клэр в охапку, чтобы убедиться, что это в самом деле она.
- Для тебя все десять, - принужденно отвечает он на ее легкий тон - и удивляется, до чего ненатурально звучит его голос.
Потирает лицо, отрастающую все сильнее бороду, качает головой.
- Больше не преподобный. Дай мне только добраться до епископа - любого на весь штат - и я подам официальное прошение о снятии сана. - Это сформулировано в виде шутки - но шуткой не является: и Клэр первая, кому Джерри говорит о своем намерении. - Но если тебе нужен разговор с преподобным, то так и быть, по блату я устрою тебе приватный сеанс. А если нужен разговор с другом... Клэр, мы все еще друзья?

-

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Клэр обнимает его коротко, но крепко, и Джерри отпускает - он уверен, что, сообщи он о своих намерениях Барбаре, то обеспечит себе настоящий кошмар наяву, и хотя он ей пока ничего не сказал не по этой причине, сейчас особенно остро чувствует облегчение от того, что Клэр на его стороне.
Даже если никто больше - она на его стороне.
И хотя он думает, что ее прощения он не заслуживает, пока еще не заслуживает, он болезненно и по детски рад этим словам: конечно, друзья.
И есть ли после этих слов что-то, в чем бы он отказал Клэр Дюмон?
Джерри думает, что нет.
Они садятся на скамью - видимо, разговор будет сложным, и Джерри царапает внутри эта мысль: Клэр пришла к нему не просто так, пришла ради чего-то. Он отбрасывает эту мысль, шарит в заднем кармане, вытаскивая мятую порядком измочаленную сигаретную пачку - старые привычки возвращаются очень быстро, хорошо, что здесь с каждой неделей все сложнее достать выпивку.
Джерри знает, что отвлекло бы его от выпивки - смена деятельности. Снова надеть форму, выйти в наряд - это придало бы новый смысл его дням, вернуло бы веру в то, что он полезен, приносит пользу, но его не приглашают, да и с чего бы: с чего бы приглашать сорокалетнего священника в игру, которая совсем про другое?
- Ну раз никак - вот он я. Выкладывай, Клэр, и я сделаю все, что смогу.
Так что он там думал о том, что возвращаются старые привычки?

- Но это же... Просто кошмар, да? - Джерри закуривает не с первой попытки - зажигалки у него нет, а спички, кажется, провалялись в том пикапе целую вечность и серная головка просто стачивается об бок коробка, выбивая искры, но так и не загораясь. - Я имею в виду, здесь же ничего нет для эпидемии...
Состояние медицинского запаса в лагере ему известно - он больше не помогает в госпитале, но к нему приходят люди, разные люди, и Джерри выслушивает каждого, хотя бы потому, что больше ничем не может помочь.
Теперь очередь Клэр, но Джерри не понимает, почему она пришла к нему - не понимает, почему она думает, что у него есть какое-то влияние на Шуновера. Скорее наоборот - при их единственной почти мимолетной встрече тот явно продемонстрировал, что считает деятельность Джерри откровенно лишней.
- Ты уверена, да? - глупо спрашивает он, наконец-то затягиваясь. Сигареты залежавшие, горчат, но это даже хорошо - потому что к удовольствию должно примешиваться и это: горечь. Чувство вины. Досада.
Конечно, Клэр уверена. Клэр всегда уверена - и Джерри это в ней восхищало с детства. У них с Фрэнком это было общее - эта уверенность, только не напускная, какую научился показывать Джерри, а истинная, к которой его неизменно влекло.
Влечет и сейчас - Джерри говорит себе, что дело в этом. Его привлекает решительность и уверенность, которые излучает Клэр.
Только это.
- Почему ты считаешь, что полковник меня послушает? Я даже не медик - просто священник, пользы от меня никакой - особенно в глазах военных. Почему Майкл не может пойти? Он заведующий госпиталем - он отвечает за эти вещи.
Отвечает, но отчаянно не хочет этой ответственности - он не Рик, и Джерри думает, что Рик бы пошел. Рик бы не ждал, когда Клэр потребуется помощь кого-то со стороны.
- И да, прими мои соболезнования. Я знаю, вы с Риком были близки, и... Ну, я недостаточно хорошо его узнал, но мне показалось, что он хороший человек. Очень хороший человек и очень хороший ученый и доктор. Мне жаль, что с ним произошло... То, что произошло, - неуклюже заканчивает Джерри, потому что он задавался вопросом - не стал ли он косвенной причиной самоубийства Рика. Он и Клэр - и то, что они увидели в теле Чарльза Уивера. То, что узнали об этом вирусе.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
На его сочувствие Клэр не отвечает - о Рике говорит так, будто он уехал в командировку именно тогда, когда ей нужен. Джерри затягивается сигаретой в теплом предзакатном свете, пронизывающем полог шатра, смотрит на Клэр. Что это? Отрицание? Нежелание признать эту смерть? Это вряд ли, Клэр была не из тех, кто врет себе, поэтому Джерри склоняется к другому варианту: ей не нужны его соболезнования. Не нужны его утешения, сочувствие, слова о том, что Рику хорошо там, где он сейчас - именно то, в чем, как считает Джерри, он хорош, ей не нужно.
Ей не нужны разговоры - ей нужно, чтобы он делал, а не сидел здесь, в этой палатке, как будто улитка в своей раковине.
Но она права в том, что сюда приходили - поговорить, поделиться своими страхами и бедами. Приходили даже те, кто не был религиозен - зато регулярно посещал психотерапевта. Среди них были и солдаты - не так уж много, но достаточно, учитывая, насколько у Шуновера в принципе дела обстояли с личным составом. Многих беспокоило, как там их собственные близкие, сумели ли спастись из городов, добраться до эвакуационных центров, до таких вот лагерей - получили ли защиту, имеют ли все необходимое. Присяга требовала оставаться здесь, исполняя приказы полковника - но надолго ли хватит авторитета Шуновера и верности присяге перед долгом перед семьей? Сколько времени пройдет до того, как дезертирство станет реальностью, с которой придется считаться?
Клэр права - она не имеет права не справиться, каждый из них не имеет права не справиться - иначе люди будут заражаться, будут болеть, умирать и кто знает, чем это грозит. Дожди, не редкие в штате даже летом, эта сырая теплая погода, не самые лучшие условия - грипп будет распространяться как лесной пожар, если не принять меры.
Джерри снова затягивается, набирает полные легкие этой лежалой горечи, выпускает дым.
- Да. Да, конечно, козявка. Я пойду к Шуноверу, докурю и пойдем, хорошо? Зачем откладывать. Если ему понадобятся какой-то официальный отчет - пусть, но ты скажешь ему, как обстоят дела, прямо сейчас, а я... Не знаю, чего ты ждешь от меня - буду стоять рядом и кивать с умным видом?
Это напоминает ему другой случай - из далекого прошлого. Ей было... Пятнадцать, наверное, и захотелось постричься - постричься, покрасить волосы, словом, сделать все, что делают пятнадцатилетние девочки, когда начинают осознавать себя юными женщинами. Мать была против, но хуже всего дело обстояло с мистером Дюмоном - и тогда Клэр уговорила Джерри пойти к своему отцу вместе с ней. Ему сейчас не вспомнить, как ей это удалось - почему он вообще решил, что его присутствие должно что-то изменить - но он, конечно же, пошел. И стоял рядом с Клэр, пока она убеждала отца, что ей это нужно. И даже потом отвез ее в парикмахерскую - они с Фрэнком были в очередном отпуске и, разумеется, проводили дни у Дюмонов, наслаждаясь всеобщим вниманием и положением всеобщих героев.
- Только, Клэр... Если все всерьез, то как может помочь полковник? Думаешь, он скрывает от медиков запасы лекарств и индивидуальных масок? - спрашивает Джерри.
Наверное, единственное, что они в самом деле могут - это разделить лагерь, попытаться изолировать больных от здоровых, не допустить распространения инфекции - много работы для солдат, много работы для всех, кто захочет принять участие. Новые палатки, новые столовые, больше помощников в госпитале - вот что это значит. Изменения в привычном распорядке лагерной жизни - и дополнительная нагрузка на тех врачей, что еще остались.
- Вам потребуется больше людей в госпиталь, - мягко замечает Джерри. - Еще больше... Здесь я постараюсь тебе помочь - в прошлый раз люди откликнулись. Поговорю с другими... Но Клэр, как ты сама? Мы неделю не разговаривали, я тебя почти не видел - как ты?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Это не я злая, говорит Клэр. Это время такое.
Джерри кивает, но не убежден. Не потому что считает Клэр злой - нет, Козявка-Клэр жесткая, может, даже иногда слишком жесткая, до жестокости, и он на собственной шкуре смог это прочувствовать неделю назад, но не злая. Но и время - что она имеет в виду?
Что Майкл должен найти где-то - у себя под кроватью, возможно - те качества, которых у него никогда не было, чтобы стать подходящим заведующим полевого госпиталя, просто потому что когда-то был заведующим кафедры офтальмологии?
- Не будь так требовательна к Майклу, - замечает Джерри, снова затягиваясь, смотрит на оставшуюся сигарету - когда он докурит, ему снова придется что-то делать. - Иногда люди просто не способны на то, чего от них ждут другие...
Это звучит упреком - это в самом деле звучит упреком - и Джерри бросает на Клэр короткий извиняющийся взгляд и торопится загладить это обвинение, как будто он говорит о них. О том, что она требовала от него - и о том, чего он не мог ей дать.
- Маски, медикаменты, ИВЛ, чрезвычайное положение, - загибает Джерри пальцы правой руки, держа сигарету в левой. - Дежурства, отдельное место для заболевших - и для тех, у кого есть сходные симптомы, но диагноз не подтвержден... А еще для тех, кто вступал в контакт с заболевшими и потенциальными больными, я правильно считаю?
У него закончились пальцы, но, наверное, лучше, если он будет четко представлять, что Клэр скажет полковнику Шуноверу, или что будет говорить сам.

На шутку Клэр он снова кивает - пожалуй, это можно отнести к ним ко всем: если слишком долго думать о завтрашнем дне, уснуть не выйдет.
- Есть планы на вечер? Может, после разговора с полковником, если не понадобиться ничего срочного, зайдешь? Ребята добыли где-то какао и сухие сливки - Тереса с ума сходила без шоколада. Чашка горячего какао на сливках должна помочь уснуть, поверь моему опыту работы со сложным подростками.
Ему бы куда больше помогал виски - но сигарета тоже не худшая альтернатива.
- Тереса ходит смотреть за Фрэнки, ее мать сейчас помогает в столовой. Девочка спрашивает о тебе, Клэр. Ты могла бы заглядывать к ней. Хотя бы иногда... Только не принимай это как нравоучение и не сгрызи мне лицо, - Джерри фыркает, выдавливает улыбку - тянет время, подбирая слова, чтобы объяснить то, что стало причиной его желания снять сан. - Клэр Дюмон лучше знает, что делать - даже Фрэнк знал, что с тобой бессмысленно спорить, упрямая Козявка.
Он докуривает, оглядывается, вытаскивает из-за тумбы, на которой свалены библии, жестянку - пустую консервную банку, в которой уже до половины окурков - и тушит сигарету о стенку баночки. Скидывает окурок, убирает банку обратно и трет себя по лбу.
- Все хорошо. В смысле, я просто не тот человек, которым хотел быть.
Джерри пожимает плечами.
- И это не честно, продолжать притворяться. Развестись честнее.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
У Клэр теплая рука, Джерри чувствует шершавость ее пальцев, сожженых антисептиками и наполнителем стерильных перчаток, а еще чувствует ее пожатие - неожиданно остро, неожиданно неправильно.
Он не хочет признавать это - но это все равно есть: она его волнует. Даже больше, сильнее - и определенно, неправильнее - чем раньше.
Это не проблема, Джерри знает, что с этим он справится - потому что должен справиться, если не хочет снова разрушить все, что они вернули не иначе как чудом. Не проблема, потому что иначе он потеряет ее - снова, а этого Джерри допустить не может.
Но, во имя Господа, Клэр, почему ты не хочешь упростить для меня эту битву, думает Джерри.
Он смотрит в пол, между носками своих ботинок, все то время, что она говорит эти слова - смотрит в пол, боясь, что если сейчас поднимет голову и посмотрит на нее, все будет кончено. Она увидит все на его лице, прочитает все - потому что ему не хватало ее всю неделю и потому что это помогло ему понять кое-что другое.
А когда поймет, когда увидит - ну да, все будет кончено.
Клэр Дюмон не дает вторых шансов - а свой первый он спустил в унитаз, собственными руками спустил.
Так что Джерри замирает, смотрит в пол, следя за дыханием.
Добрый? Смелый?
Она вообще о нем говорит?
- Ты как будто на моих похоронах выступаешь, Клэр, - выдавливает он смешок, но, как будто стоило открыть рот, этих слов оказывается недостаточно. - Я люблю тебя.
Конечно, говорит себе Джерри. Он ее любит - он любит ее с детства, как маленькую приставучую сестру Фрэнка, которая всегда терлась где-то поблизости, но никогда его этим не бесила. Любит девушку, в которую она выросла позже - упрямую, резкую, смелую и умную. Конечно, вполне естественно, что он полюбил женщину, которой она стала - как будто у него были какие-то шансы.
Какие-то, повторяет про себя Джерри.
Не какие-то, а вполне определенный - у него был шанс остаться с ней, и кто знает, в каком качестве, если говорить напрямую. Он не хотел вешать ей на шею себя и то, что десять лет назад тащило его на дно - но сейчас...
Нет, обрывает Джерри сам себя. Никаких вторых шансов - и куда, скажи на милость, ты денешь Барбару? Барбару, у которой никого, кроме него и не больно-то жалующих ее Ларри и Тересы, в целом лагере?
И если рассуждать о честности - не лучше ли ему заткнуться. Заткнуться и отпустить ее пальцы. Со вторым он справляется, с первым - нет.
- Я люблю тебя и не хочу тебе врать - и Богу тоже врать не хочу. Я не могу больше это делать - обещать людям что-то, утешать, внушать надежду, которой нет. Ты сама так сказала - на создание вакцины потребуется как минимум пять лет, и то если работать в современной лаборатории с ведущими специалистами. Пять лет - а мы не продержались здесь в двух месяцев, и кто знает, какие проблемы в других лагерях. Кто знает, сколько оружейных заводов под контролем живых - и на сколько хватит боеприпасов. Я даже не говорю о том, чтобы отвоевывать обратно города, фермы и склады - я говорю о том, что становится все сложнее удержаться на этом месте. С каждым днем к стенам приходит все больше мертвецов, и не только из Нью-Йорка. Они идут отовсюду, и мой друг среди военных уже упомянул, что им запрещают тратить патроны, даже на выездах за стены, а это не то что дурно пахнет, это уже смердит...
Джерри обрывает себя - снова, трет лицо.
- Извини. Это не то, за чем ты пришла... Вот видишь, это не то, за чем ко мне приходят - и мне все сложнее молчать.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Да, все так - она сама говорит об этом, говорит первая, как будто хочет продемонстрировать, что ее можно не щадить, что она не нуждается в обнадеживающем вранье и вполне способна смотреть в лицо реальности. Да что там, если он хорошо знает Клэр Дюмон - а Джерри считает, что он ее хорошо знает - то она и плюнуть в лицо реальности может, если эта реальность ей не по нраву.
Вот только изменить ничего не может - она не может, и он не может, и это, если уж на то пошло, работа для Бога, а так вышло, что тот не хочет сейчас выполнять свою работу, и Джерри с ним в разводе.
Он трет лицо, чтобы хотя бы немного прийти в себя - ровный тон Клэр, которым она говорит все это, что их лагерь не дождется вакцины, по-прежнему звучит в его ушах.
Все эти люди будут мертвы - кто-то протянет дольше, кто-то - умрет, возможно, еще до зимы. Остальным придется быть начеку, постоянно быть начеку, чтобы следить друг за другом, успеть позаботиться о мертвом, пока мертвый не позаботился о ком-то еще...
Это не спасение, думает Джерри о лагере. Оказалось, что это всего лишь отсрочка - жестокая, непрошенная.

Клэр говорит о том, что они могут уехать - и на короткий, совсем короткий момент Джерри думает, что она говорит о них. Что они могли бы уехать - вдвоем, вместе, плевать на все остальное. Сбежать вдвоем так, как он раньше сбегал один. Бросить всех, бросить все - и на еще один один короткий момент Джерри этого хочет, по-настоящему, всерьез хочет.
И разве это не причина для того, чтобы сложить сан?
Он даже в собственной душе покоя обрести не может - как он может помочь еще кому-то? Тем, кто ждет от него помощи?
И Клэр будто его мысли озвучивает - о том, что она должна думать обо всех, о том, что она не может никому помочь, хоть и должна. О том, что она сдулась.
Ладно, он не может помочь всем тем, кто идет к нему за помощью - но ей-то он помочь может?
Потому что она пришла к нему не за надеждой. Потому что пришла не за утешением.
Она пришла, потому что, несмотря на перспективу, глухую, отчаянную перспективу, которая для нее не тайна, как не тайна и для него, она готова биться за этот лагерь. Выгрызать его у гриппа, у чего угодно - даже зная, что они обречены, она все равно хочет пойти к полковнику и настаивать на новый койках, новых госпитальных палатках, медикаментах, охранниках... На всех этих невозобновляемых ценных ресурсах - потому что не может смириться.
Это восхищает Джерри - там, где он бежит прочь, признавая поражение, Клэр бьется до последнего, и таким же был Фрэнк, и поэтому он, Джерри, любит их обоих. Полюбил в детстве и пронес это чувство через десятилетия.
- Значит, нужно поговорить с полковником напрямую. Дать понять, что мы в курсе перспективы, но что она ничего не меняет, - говорит Джерри, опуская руки между колен и не глядя на Клэр.
Он говорит медленно, практически, озвучивает обрывки мыслей, которые приходят ему в голову.
- Может, ты и права - нужно уезжать. Не только нам, а всему лагерю. Всем лагерям - подальше от крупных городов, туда, куда мертвым будет тяжело добраться. Туда, где под ногами будет не асфальт и вытоптанная пустошь, но земля - земля, которая может дать урожай. Где будет ручей или река. Где будет какая-то естественная граница  - может быть, скалы, или водопад, или сильное течение. Бегство ради выживания - и как можно раньше, пока у нас есть ресурсы, пока есть патроны, чтобы прикрыть отход, есть еда и вода. Есть надежда.
Вот теперь Джерри смотрит на Клэр.
- Всего пять лет, Клэр. Всего пять - нужно просто немного подкорректировать условия. Как ты считаешь, это даст нам шансы?