[icon]http://s9.uploads.ru/hlqdH.jpg[/icon][nick]Юрий Дубовис[/nick][status]Оптимист[/status]
В назначенном месте Юрий появляется заранее. Винный погреб в центре магического Бухареста место тем удобнее, что Алекто, вынужденная держаться за свою оправданную репутацию, не сможет повести себя непредсказуемо, чтобы не оказаться в фокусе внимания мракоборцев.
Ей придется слушать и молча кивать, если она не хочет, чтобы ее дело завтра же снова было поднято и потянулась череда вопросов, на которые ей будет затруднительно ответить, несмотря тот путь, который она проделала за прошедшие четырнадцать лет - путь от дорогой шлюхи осужденнного преступника до профессора в Дурмстранге.
Юрий сжимает бокал с вином, и по тонкому стеклу змеится трещина. На его лице улыбка, но официант, смазливый мальчишка лет двадцати, на эту улыбку не покупается, наученный горьким опытом, а издалека посматривает на бутылку, в которой вино не убавляется.
Скорее бы этот человек допил и ушел, думает мальчишка.
Скорее бы она пришла, думает Дубовис.

Он на свободе четыре года - уже четыре года, всего лишь десять лет провел в румынской тюрьме, англичане не стали требовать для него суда в Лондоне после всей этой заварушки, с англичан хватило и Долохова, и Юрий то приходил в ярость из-за того, что Антонин Долохов и здесь оказался важнее, то веселился от души, убежденный, что из Азкабана Долохову не выйти, и что там он и сгниет, в том числе и за то, что сделал с жизнью Юрия.
Четыре года он следит за Алекто Кэрроу и за ее недалеким братом. Следит издалека, внимательно, платит остатками семейного состояния за любые крохи информации, не понимая, что этот путь ведет только к нищете и смерти, и что только счастливый случай сможет его спасти.
Счастливый случай все же предоставляется - Юрий родился под счастливой звездой!
Осенью, после побега из Азкабана, после исчезновения Каркарова, к нему приходят мракоборцы, и Юрий встречает их как дорогих гостей.
Отныне он не просто собирает сведения, подкармливая свою одержимость той, кто ускользнула из его рук, отныне он работает на мракоборцев, пообещав им всю организацию и славу, которую в прошлый раз неправедливо присвоил себе английский Аврорат. Дав связать себя Обетом, в ответ Юрий просит лишь о небольшой услуге: Алекто Кэрроу. Орден ему обещает сам главный мракоборец.

Юрий сидит за угловым столиком, лицом ко входной двери, и, завидев Алекто, поднимается с места - он уже не тот молодой и блестящий волшебник, но и в ней нет той юной дерзости, которую он помнил. Годы обломали и ее, думает Юрий со злорадством и страстью, потому что все еще хочет ее - так же истово, как прежде, с того последнего танца на ее первом балу.
Он стоит у столика, высокий в черном и в ахуе, массивный, и от него отводят взгляды - от него тянет опасностью, неприятностями, животной какой-то яростью проигравшего, но он ждет Алекто, свою, мать ее, Алекто.
Если она трусливо развернется и сбежит, он все равно ее нагонит - он знает о ней многое благодаря Амикусу, считающему Дубовиса своим другом, гордого тем, что его вербовка вот-вот приведет в Организацию графа, новый поток золота, боевую единицу. Амикус глуп и слеп, и Юрий обильно пускает ему пыль в глаза, по крупицам процеживая то, что его по-настоящему интересует.
То, что Долохов в Румынии не появлялся давно, что постель Алекто пуста.
Как ей и обещали, ее любовник бросил ее, ничего не дав взамен, кроме пятна грязи на имени.
Не ей ломать комедию, и если у нее есть хотя бы кроха мозгов, она уцепится за протянутую руку Юрия, а он, так и быть, позволит ей снова выпутаться.
Если она будет ублажать его в постели так же, как, без сомнения, ублажала своего любовника.
- Это я писал тебе, - прямо говорит Дубовис, когда между ними не остается и пяти шагов. - Раз ты пришла, значит, ты понимаешь, насколько для тебя важен этот разговор.

[nick]Юрий Дубовис[/nick][status]Оптимист[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hlqdH.jpg[/icon]
Когда она садится и свеча на столе освещает ее лицо лучше, Юрий едва сдерживается, чтобы не схватить ее прямо здесь, посреди погребка, пусть и не многолюдного, но и не пустого. Не схватить и не аппарировать с ней куда-нибудь, целуя, наконец-то касаясь.
Но всему есть свое время, усмиряет эту вспышку страсти Дубовис, тяжелым взглядом проходясь по линиям ее тела, запоминая каждое движение.
Сейчас, конечно, она одевается не так, как пятнадцать лет назад - намного скромнее, сдержаннее. Будто вдова, приходит ему злорадная мысль, как будто все еще носит траур по отцу.
Сообразно своему положению профессора, конечно, но пусть так, и все равно, даже в этом темном закрытом платье, с просто убранными волосами, без косметических ухищрений она сияет ему навстречу, сводя с ума, желанная и недоступная. Дубовис бегло оглядывается, не понимая, как могут все эти люди отвести от нее взгляд, не смотреть, заниматься своими делами.
Он почти падает напротив, смотрит нагло, оценивающе - жадно.
- Без недоговоренностей? - смеется он хрипло, не обращая внимания, как трещина в его бокале сочится вином будто рана свежей кровью. - Без недоговоренностей!..
Мальчишка-официант торопливо ставит перед Алекто второй бокал и поспешно скрывается в кухне - ему не нравится этот человек, и он не завидует женщине, которая сейчас сидит там с ним за столиком, будто укротительница диких зверей.

Юрий толкает в сторону Алекто бутылку - он не станет наливать шлюхе, сама справится - задерживается взглядом на ее белых пальцах, лишенных украшений.
Дергает углом рта.
- Где все твои украшения, Кэрроу? Где подарки твоего мужа, смерть которого ты и твой старый любовник так хитро на меня повесили? Где все твои кольца, браслеты, серьги? Оплачиваешь долги брата ими или предпочитаешь отрабатывать, лежа на спине? - оскорбляя ее, он стремится выйти из-под ее чар - да только выходит с каждым словом все хуже. Мысль о том, что она принадлежит кому-то другому, невыносима, и цедя все эти оскорбления, глядя на нее почти в упор, ловя ее смущение - она отводит взгляд, еще не потеряла совесть! - Юрий знает, точно знает, что сейчас Алекто сложно обвинить в распутстве. Список ее любовников за эти годы до смешного мал - но даже если бы там не было ни одного имени, какое это имеет значение, если она так и не стала его.
После выхода из тюрьмы, узнав, что она одна, не замужем, он послал ей цветы - белые розы на высоких темно-зеленых стеблях, как посылал прежде, даже зная, что она предпочла ему Долохова, а затем, встретив ее в городе, поздоровался и получил в ответ вежливо-равнодушный взгляд.
Я не хочу тебя, говорила ее надменная, ровная и холодная улыбка.
Как и прежде, я не хочу тебя.
Убей кого-угодно, сделай что-угодно - я не захочу тебя.
И тогда Юрий поклялся, что изменит это.

- Я все знаю, - говорит он, чуть успокоившись, наклоняясь ниже над столом. - Все. Обо всем, и о том, почему ты так часто заказываешь порт-ключи в Лондон. Не в газете дело. Нет тебе дела до газеты, это просто обман, ты умеешь лгать, умеешь выйти сухой из воды, обдурила того дурака, твоего женишка, кстати, как? Как, дракон тебя задери?
Его в самом деле волнует этот вопрос - мог ли он ошибаться, могли ли все ошибаться, приписывая Долохову победу над Кэрроу? Как тот француз мог быть убежден, что его невеста невинна?
- Неужели он поверил твоему слову? Нет, не ври мне! Когда мы с ним поговорили, он готов был рвать и метать - простого твоего слова ему было бы недостаточно! Как ты его обманула? Расскажешь мне - и я расскажу, что я о тебе знаю. Я почти все знаю, правда, интересно? Хочешь прямого разговора  - будет тебе прямой разговор!.. Как ты обманула женишка? - его мысли путаются - он столько раз в мыслях проигрывал этот разговор с Алекто, столько раз и столькими сценариями, что сейчас не может связно мыслить, перескакивает с темы на тему, старые обиды выплескиваются вместе со слюной, оседают на губах. Юрий вытирает рот, смотрит требовательно. Он боится ошибиться - и желает этого, всем сердцем желает знать, что Алекто никогда не принадлежала Долохову, наглому, заносчивому старику, так легко укравшему у него победу и женщину.

[nick]Юрий Дубовис[/nick][status]Оптимист[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hlqdH.jpg[/icon]
Дубовис прислушивается, сводит брови, наклоняется, чтобы не пропустить ни одного слова. На его лице сперва проступает недоумение, удивление, а затем - едва ли не ужас, кривящий черты красивого до смазливости лица в уродливую маску из греческой трагедии.
Позволила тому невнятному субъекту? Взял ее будто девку?
Юрий хочет отшатнуться, но, будто под чарами, неподвижен и ловит каждое слово, едва слышное, больше угадывая по движениям губ Алекто то, что она говорит, чем слыша в самом деле, но даже такие тихие, ее слова звучат будто набат, оглушая его, разрушая все, на чем он стоял, на чем он строил планы своей мести.
Это он - он своими руками толкнул ее к французу, дал ему возможность...
События того далекого мая мелькают перед внутренним взором Юрия, он едва слышит последние слова Алекто.
Едва в состоянии сохранять вертикальное положение, как будто каждое ее слово обрушивало на его плечи гранитную глыбу, Дубовис закрывает лицо руками, низко опускаясь над столешницей, его плечи содрогаются в сухих рыданиях, он впивается в мизинец зубами, чтобы заглушить вой, норовящий вырваться из его горла.
Раскачиваясь на стуле, он давит этот вой, этот стон смертельно раненого зверя, глубже вонзая зубы в собственную плоть, чтобы эта боль заглушила другую.
- Я бы убил его снова за это, - глухо произносит он сквозь кровь во рту, все еще пряча лицо. - Я бы убил его, скажи ты мне...
За то, что Эд Варуа сделал, он заслуживал смерти в сотню, в тысячу раз хуже, чем подарил ему Юрий, и Дубовис клянет себя за это - и за то, что позволил этому случиться.
- Но как же... Как же Долохов? Вы... Ты жила с ним, открыто, на глазах у всех, в снятой им квартире, разве не так? Вы катались вместе по парку, являлись на балы, в Оперу... Его репутация... Ты была его любовницей! - умоляюще выдвигает все новые обвинения Юрий, уже не так уверенный в своей правоте, убирая руки от лица, протягивая их по столу к Алекто, но не решаясь даже дотронуться до нее - теперь он умоляет и разрывается между желанием, чтобы ее слова оказались правдой, и невыносимой виной перед ней, если они окажутся правдой...
Но зачем ей лгать - сейчас, зачем ей лгать?
И самодовольный вид Эда Варуа, покупающего драгоценнности для обесчещенной им девушки, его слова, полные тайного смысла, который тогда оказался Юрием не понятым, воскресает в его памяти. Так вот чем были эти украшения - попыткой загладить причиненное зло.
- Пожалуйста, Алекто, - Дубовис осторожно касается ее руки на ножке бокала, но первое же прикосновение будит в нем страсть, и теперь она, так сильно приправленная виной, заставляет его испытывать еще большую боль, и он хочет поделиться этой болью, и сжимает пальцы вокруг ладони Алекто. - Пожалуйста, если ты... Почему ты никому...
Он сам не знает, о чем хочет спросить, сжимая ее пальцы все сильнее, глядя на нее полубезумно, не зная, верить ему ее словам или нет - если бы он не видел Эда Варуа на следующее утроо в той ювелирной лавке, как просто было бы не поверить!.. Если бы он не говорил с ним там!..
- Ты сможешь простить меня? - выдавливает Юрий, забываясь, глядя в лицо Алекто, полное застарелой боли - боли, которую причинил ей он, и, вместе с желанием загладить свою вину, загладить эту боль, Юрий чувствует бешеный восторг: теперь она никогда не сможет забыть о нем. Не после того, как узнала, что это он - он виновник.

[nick]Юрий Дубовис[/nick][status]Оптимист[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hlqdH.jpg[/icon]
Он мотает головой, тяжело, болезненно, давая ей высвободить пальцы, снова борясь с желанием крушить, выть, бежать сломя голову прочь отсюда, пока еще жив, потому что - что она еще ему расскажет?
Анонимки - когда-то и ему это казалось забавным. Он смеялся, выписывая это короткое емкое "шлюха", смеялся, чтобы заглушить боль, и друзья, те, что у него тогда еще были, переглядывались украдкой, думая, что он не видит, но боялись поднять бунт, боялись вступиться за ту, которая оказалась ни в чем невиновной.
Сейчас, после ошеломляющего признания Алекто в том, как с ней поступил Эд Варуа, Юрий готов поверить во все - даже в то, что прежде, еще час назад, посчитал бы немыслимым: в то, что ее и Антонина Долохова связывала лишь дружба.
И это, пожалуй, даже милосердно, потому что он не пережил бы, узнай, что и в эти объятия сам толкнул ее, посылая анонимные письма Ательстану Кэрроу.
Та старая дуэль, которую он проиграл, тоже предстает ему в ином свете: Долохов несколько раз подчеркнул, что не потерпит оскорблений в адрес его друга госпожи Кэрроу, и тогда Юрий принял это за издевку, за изощренную насмешку - но если все было иначе?

Он тупо смотрит на стол, едва понимая, что Алекто ему говорит, и только когда она касается его рукава, вскидывает голову, задыхается. Она не ответила, простит ли, но если он ей не отвратителен? Даже после того, что сделал?
Тот вкус, который он чувствует во рту, не имеет ничего общего с вином - это надежда.
Надежда на то, что он еще сможет все исправить, сможет загладить свою вину, сможет спасти ее от нее же самой - и, наконец-то, спасти себя.
- Да... Да, - отвечает он, ловя ее руку вновь, уж не помня, что она высвободилась из его пальцев немного ранее, но теперь он старается касаться нежно, старается ей понравиться. - Я все знаю о том, что ты делаешь в Англии. О вашем Лорде, об Амикусе, о тебе. О том, что Пожиратели смерти вновь собираются - и ты среди них.
Быстрым, резким движением он перехватывает ее левую руку, задирает рукав мантии - не высоко, лишь на пару дюймов, но достаточно, чтобы увидеть часть рисунка на белой коже предплечья. Темного, насыщенного рисунка. Ему нет нужды задирать рукав выше, ему было нужно лишь подтверждение.
Так же быстро Юрий отпускает ткань рукава вниз, гладит Алекто по кисти, но продолжает держать ее пальцы, не давая освободиться.
- Я все знаю об этом. - Его глаза блестят, он полон этим новым чувством, которое не умеет назвать. - И за вами с Амикусом скоро придут. За вами следят, мракоборцы почти узнали о вас. Я могу тебя спасти. Я хочу тебя спасти. Уезжай со мной. Мы можем начать все заново - куда бы ты хотела? У меня еще есть деньги, остались, я смогу защитить тебя от всех - от мракорборцев и от них, от англичан. Только скажи "да". Алекто, ты же знаешь - тебе нужно было согласиться еще тогда, и ничего этого бы не случилось - ни Варуа, ни ссоры с отцом. Давай исправим это. Дай мне все исправить. Согласись. Уедем. Куда захочешь.
Лихорадочно вываливая перед ней этот план - он выносил его давно, когда собирался угрожать ей - Юрий просяще заглядывает в глаза, его речь становится все более отрывистой, все более бессвязной. Он почти ничего не знает о том, как действует знак Мрака, а все, что знает - забывает сейчас, уверенный, что стоит в шаге от обладания женщиной, которой одержим без малого двадцать лет. Уверенный, что стоит ей сказать "да", как они оба забудут обо всем, отряхнут румынскую землю с подошв и наконец-то он получит так долго желаемое.
- Ты станешь графиней Дубовис, - будто о великом счастье, говорит Юрий, и в его тоне звучит то же самодовольство, за которое он недавно осудил Варуа. - Для меня ты не порченый товар, Алекто. Я женюсь на тебе.
Шлюха - писал он ее отцу, потому что она отказала ему, когда он сделал ей предложение в первый раз.
Во второй раз она обязана согласиться.
В его просящем взгляде плещется безумие.

[nick]Юрий Дубовис[/nick][status]Оптимист[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hlqdH.jpg[/icon]Что Дубовису до смерти Эда, до его жизни - однако то, что Алекто не обвиняет, значит куда больше.
Да, думает он согласно, это и твоя вина. Его смерть - и твоя вина тоже.
Что ему было до Эда Варуа, если бы не Алекто. Если бы не самодовольный вид Варуа, его намеки у ювелира, непроходимая, как тогда казалось, глупость - не его победа. Как мог Дубовис позволить ему получить женщину, которую хотел сам? Никак - и здесь вина Алекто тоже, которая предпочла ему Варуа, предпочла отказаться о титула, от Юрия, от всего, что он мог ей предложить. Отдалась Варуа на полу, дала ему то, что не захотела отдать Юрию.
Но сейчас она не отказывается, и надежда расцветает в душе Дубовиса.

Он наклоняется к ее руке, от этого прикосновения в нем все переворачивается, щека начинает гореть.
- Я не такой, - уверяет он Алекто, хотя правды в этом не больше, чем в тех анонимках, которые он писал. На месте Эда он поступил бы так же, да что там, может, даже хуже, но эта мысль стыдливо уходит от него, и сейчас он готов сказать Алекто то, что она хочет услышать. Кроме правды.
- У меня остались друзья в Управлении мракоборцев, благодаря которым я остался в Румынии и не отправился в Азкабан, - начинает он, глядя в стол - так трудно сейчас, под ее прикосновением, сосредоточиться, чтобы сплести правду и ложь в рисунок, который заставит ее уехать с ним, но ему необходимо сделать это. - Осенью ко мне пришли, предложили сделку - информацию в обмен на спокойствие... Что я мог им дать? Я же никогда ничего не знал, лишь догадывался...
Он глухо, надсадно смеется - Юрий Дубовис, якобы сторонник английского Темного Лорда. Якобы помощник Ательстана Кэрроу, Игоря Каркарова и Антонина Долохова.
На самом деле - никто. Мелкая добыча, попытка Управления сделать вид, что они тоже выполняют свою работу.
- Но после их появления я начал обращать внимание, - у него не поворачивается язык сказать "следить". - Информация есть, просто ее нужно уметь получить, и при мне разговоры не умолкали - ну как же, я же считался преступником... Твой брат был особенно разговорчив. Он думает, я хочу присоединиться к вам, что я горю желанием отомстить за первый провал. Если его возьмут, ты обречена, и те люди в Англии тоже - те, кто сбежал. Вели ему покинуть Румынию, а сама уезжай со мной. Тебе ничто не будет угрожать, я позабочусь о тебе. Я клянусь тебе, Алекто. Клянусь.
Ему совсем не хочется объяснять, откуда он сам так много о ней знает - и что собирался ее шантажировать собранной информацией, и сейчас Юрий уверен, что в этом не будет нужды. Что она прислушается к голосу разума и примет его предложение.
- Тебе не нужен брат, не нужна дружба Долохова, - уверяет Дубовис женщину, которой одержим. - Один глуп, второй старик - ни один из них тебя недостоин и не сможет дать тебе ни безопасности, ни любви. Ничего из того, что ты заслуживаешь. Но если ты согласишься уехать со мной, Алекто, я дам тебе все - все, что захочешь. Никогда тебя не обижу, никогда не вспомню о Варуа. Я люблю тебя, люблю с того самого Белого бала - ты была так красива, когда мы танцевали заключительный танец, ты вся сияла, сияла для меня одного, и с тех самых пор я люблю только тебя, тебя одну, неужели для тебя это ничего не значит?
Он трется щекой о ее ладонь, закрывает глаза, вспоминая - и когда снова смотрит на Алекто, видит ее той девушкой в белом шелке, в жемчужной диадеме, улыбающейся загадочной и мудрой улыбкой, как будто прислушивающейся к чему-то внутри себя.
Он должен заполучить ее - должен во что бы то ни стало.

[nick]Юрий Дубовис[/nick][status]Оптимист[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hlqdH.jpg[/icon]
Этоо уже - почти согласие, он чует это, видит в ее нерешительности, в ее сомнениях, и даже ее пояснения лишние - ну конечно, он все понимает. Ей трудно довериться другому, ей нужно понять, что он, Юрий, особенный.
А значит, ему придется доказать, что он особенный.
Однажды он уже хотел это доказать - выйдя на дуэль с Антонином Долоховым. Он проиграл. Судьба дала ему второй шанс в лице Эда - он был уверен, что тот сбежит из Бухареста, поджав хвост и не желая пятнать свое имя связью с бесчестной женщиной, и тогда именно Юрий дал бы Алекто свое покровительство, обеспечил бы ее средствами к существованию, раз уж Долохов перестал ею интересоваться, но все снова обернулось поражением, полным, постыдным, кошмарным для Алекто. Третий раз он не упустит.
- Я все устрою, - обещает Юрий, еще не представляя - как, однако Алекто в самом деле задает уместные вопросы. Она не глупа, далеко не глупа, и он понимает, что ее настораживает: если за ней вот-вот придут, то ее бегство запустит механизм еще раньше, и тогда ее точно начнут преследовать.
Он не может ей рассказать, что выкупил ее свободу в обмен на информацию, в обмен на шпионаж, что таковым было условие его сделки с Управлением мракоборцев.
Или, все-таки, может?

Сминая пропитанную вином салфетку, он отодвигает бокал подальше, размазывая по столешнице винный след, чертит в нем круги.
- Нам придется пойти на сделку с Управлением. Купить для тебя покой, - говорит Дубовис так, будто это только что пришло ему в голову, а не является уже свершившимся фактом. - Придется рассказать обо всем, обо всех, о ком ты знаешь, особенно в Англии - и обо всех здесь. За эту информацию тебе дадут уехать. Я позабочусь. У меня еще хватит золота и фамильных украшений, чтобы купить тебе свободу. Я не пожалею ничего, но ты тоже должна поклясться, что уедешь со мной, что ответишь на мои чувства.
Юрий снова торгуется, уверенный, что может купить любовь Алекто - угрозами ли, шантажом или мольбами. Способ его не заботит, только результат.
- А потом, - говорит он, - мы направим их по ложному следу. На всякий случай. Обманем их. Обманем их всех. Пусть, если что, ищут там, где нас никогда не было. На это у меня тоже хватит золота и связей. Нас заметят в разных местах по маршруту следования, наши имена появятся в разных регистрационных книгах и договорах аренды, уводя все дальше, но где мы будем на самом деле, никто не должен знать. Даже Амикус. Даже другие твои друзья. Это единственный шанс.
Это то, чего он всегда жаждал - заполучить ее полностью. Чтобы ее след потеряло не только Управление, но и все прочие. Чтобы никто не мог их найти и отобрать ее у него.