[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Будь он один, думает Джерри, он бы все карты разыграл иначе, но с ним гражданское лицо и с этим нужно считаться, так что сначала он просит Дюмон нарисовать как можно полнее территорию вокруг ее дома, сверяется с гугл-мэпс, прикидывает, как лучше выйти. Больше всего его, понятно, беспокоит, что там прямо вокруг дома - там территория закрытая, вход с магнитной картой и еще въезд сразу на подземную парковку, так что сюрпризов там может ждать немало, если там эти твари тоже есть.
Однако она выбрала - выбрала домой отправиться, и Джерри, конечно, здесь ее не бросит. Он все еще рассчитывает довести ее до дома, до безопасного места, а самому попробовать еще куда-нибудь добраться - куда-нибудь, где от него реальная польза будет - но по военной привычке разбирается с задачами последовательно, по пунктам, а сейчас на повестке дня Дюмон и ее квартира.

К тварям на улице присоединяется еще одна - и это Джерри уже куда меньше нравится, потому что это парамедик, парамедик в залитой кровью форме, и он выглядит так, будто на него напало дикое животное. Понятно, к этому моменту Джерри уже знает, что не в диких животных дело - видел, что это делают люди, такие же, как он и Дюмон или почти такие же, но одно дело - знать, а другое - это знание встроить в привычную картину мира, и с последним у Джерри небольшая заминка. Ничего критического, просто он тугодум, всегда тугодумом был - и все эти прорывы и инсайты для него как полеты на Луну, случаются с кем-то еще, а не с ним, так что он про это старается не думать. Ни про то, что же все-таки случилось - биотерроризм, снова всплывают рассказы мастер-сержанта - ни про то, можно ли еще помочь этим людям. Если и можно - то это не к Джерри: он еще в Сирии нахлебался с миротворчеством,  сыт по горло ублюдками, которых надо от самих себя спасать, пока от них одни проблемы другим, нормальным людям. Да, после Девять-Одиннадцать он верил в то, что должен защитить западный мир от уггрозы с востока - искренне верил, что им нужно отправиться в пустыню, выкурить этих гребаных ублюдков из их нор и заставить сложить оружие, но с тех пор прошло без малого два десятка лет, и эта вера малость потускнела. За красивой оберткой обнаружилось немало дерьма, и, наверное, Джерри давно бы бросил все это, уволился бы еще в чине уоррен-лейтенанта, едва получил первое офицерское звание, вышел бы на пенсию со всеми офицерскими привилегиями и горя бы не знал, давно бы уже в самом деле открыл бы какое-нибудь собственное дело - да даже сраную автомастерскую, как его бывшая посоветовала - а то и получил бы корочки любого университета на выбор, да мало ли, но нет же, ничего подобного. а все потому, что за абстрактной идеей видел и другое. Людей, вот в чем самое смешное, самое нелепое, как будто в самом деле от того, что Джерри Кейтель, капитан КМП, отслужит еще один год, глотая песок в какой-то чертовой пустыне, у него дома - в Боулдере, в Колорадо или во Флориде, в Штатах, короче, - какой-нибудь ебанутый араб-смертник не взорвет в торговом центре свой пояс или не выльет в городской водопровод пробирку с химической дрянью.
Такого никому не расскажешь - только это все равно есть, вот прямо так и есть, и теперь, когда Джерри оказался сам по себе, на гражданке, где у людей были свои заботы и дела, нахуй никому не нужный, у него прямо как будто перед ногами пропасть распахнулась: сделай шаг и тебе конец.
И вот это, то, что прямо сейчас происходит, вроде как не дает ему в эту пропасть шагнуть - потому что враг у ворот, прямо здесь, на дэнверских улицах, и Дюмон сама даже до этого склада не добралась бы, так что прямо сейчас ему есть, чем заняться. О чем позаботиться.
Она рисует старательно - даже, наверное, слишком старательно, у них же здесь не гребаный конкурс. Это кажется Джерри ненормальным - конечно, он видит, что она расклеивается, хоть она и старается держаться бодрячком. Видит по всем этим мелким признакам - по тому, что она сама с собой говорит, по тому, как старательно вырисовывает совсем уж ненужные детали, раскрыв открытку пустой внутренней стороной, как будто ничего важнее сейчас нет. Светлые влажные волосы, отливающие розовым, легли на плечи, как будто пряча ее, как улитку в раковине, промокшая белая блузка просвечивает, не скрывая контраста между розовым телом и белым тонким лифчиком, этим самым розовым до краев наполненным. Пока она рисует, наклонившись над коленями и расставляя на рисунке пометки, Джерри смотрит ей в вырез блузки над незастегнутой верхней пуговицей - потом ловит себя на этом и злится: ну что за херня. Должно быть, не только Дюмон по голове прилетело всем происходящим, но и ему тоже.

Наконец все детали прояснены - коммуникацию с помощью открытой и рисунка они наладили, и Джерри снова забирается на стеллаж, выглядывает, находя каждую из троих тварей. Что удивительно, они сбились в кучу - там, на бульваре, вспоминает он, твари тоже держались друг друга, может ли это быть каким-то извращенным наследством социальной природы человека? Если и так, он не хочет об этом думать.
О чем он хочет думать, так это о том, что, будь у него прямо сейчас в руках м-16, он запросто очистил бы путь - ему и трех выстрелов хватило бы, даже оптика не нужна, твари совсем не прячутся, стоят как на витрине через дорогу, возле перевернутой скорой, больше всего напоминающие жертв аварии.
Но винтовки под рукой нет - вообще ничего нет, Джерри с тяжелым сердцем думает о том, что многое отдал бы за любое огнестрельное оружие, хотя бы просто за возможность ощутить тяжесть пластметовой прорезиненной рукояти. Нет, он не из тех тупых солдафонов, которые считают, что любую проблемы в мире можно решить с помощью оружия - за последние полгода Джерри уже понял, что есть и другие проблемы, например, эта глухота, небольшие шансы на успех даже после еще двух операций из запланированных трех, но вот прямо сейчас ему отчаянно не хватает винтовки, или чертового глока. Чего угодно.
Ждать бессмысленно - даже если на закрытой территории или на подходах к ней, которые не просматриваются из окна, их будет поджидать толпа тварей, они все равно не узнают об этом, пока не окажутся рядом, и Джерри спускается со стеллажа деланно бодрым.
- Ничего, док. Скоро будешь дома.

Главная проблема, довольно быстро врубается Джерри, когда начинает искать путь наружу, это то, что он не слышит, много ли шума они производят. Подозревать в глухоте тварей нет оснований - те довольно бодро реагируют, когда реагирует Дюмон, и это может стать занозой в заднице - стоит открыть дверь, как сигнализация, которую Джерри больше угадывает по миганию датчиков по периметру окон, чем как-то еще, наверняка будет услышана и снаружи и им не выйдет выбраться незамеченными, а потом он решает, что их в любом случае услышат эти три твари через дорогу, застывшие под светофором.
Да стоит только дернуть эту металлическую дверь, как наверняка шума будет немерено - значит, прорыв.
- Придется пробежаться, - предупреждает он Дюмон, поглядывая на тканевые тапочки для игры в боулинг на ней - ну, не туфли на каблуках. - Ключ держи в руке, беги так быстро, как сможешь, я следом. Их там всего трое, если повезет, сыграем на опережение.

...Плохая была идея, понимает Джерри, когда они уже в середине пути - потому что эти твари быстрые, очень быстрые, ни хрена на мертвых не похожие: мертвые лежат себе тихонько, а эти устремляются в погоню и нагоняют.
С другой стороны, других идей все равно не было.
- Давай-давай-давай! - подгоняет он Дюмон, когда убеждается, что впереди свободно - только въезд в подземную парковку дома под зеленой крышей и забор.
Перехватывает поудобнее секатор, который из цветочного магазина забрал, оборачивается - парамедик явный чемпион, лидирует среди товарищей, несется какими-то неровными, но очень даже широкими прыжками, напоминая Джерри какое-то животное, сейчас не вспомнить, какое, но Джерри убежден, что видел передачу про хищника, которые двигался также, и настолько же целеустремленно.
Это что-то новое - чувствовать себя добычей, и это чувство проходится по позвоночнику Джерри, оседает где-то в пояснице, растекается жаром по телу, суша пот и горло. Никогда он не чувстовал себя так вплоть до этого дня - это совсем другое, не то, что бывает, когда чувствуешь чужой взгляд через прицел, здесь вообще нет ничего от человека, потому что это никакие не люди, и похер, мертвые они или нет. Просто больше не люди - это главное.
Такими темпами парамедик их и правда вот-вот нагонит - и вряд ли Дюмон может бежать быстрее, им уже не успеть добраться до ворот до того, как тварь окажется совсем рядом.
Джерри инстинктивно шарит по карманам, вытаскивает телефон, подобранный в цветочном магазине, швыряет его в приближающуюся тварь - возможно, будь это осколочная граната, толк и правда был бы, а так тварь даже не тормозит, лишь дергает плечом и сразу же возвращается на прежнюю траекторию.
Ну ладно, думает Джерри, останавливаясь - ему осталось-то футов сто до забора, только тварь уже дышит в затылок.
Он останавливается, покрепче сжимает обеими руками секатор, будто долбаный бэттер, забывший биту дома и решивший обойтись тем, что есть. Ему снова жарко - так жарко, что кажется, будто он вот-вот вспыхнет, и Джерри еще успевает подумать, что если то, что с ним случилось в цветочной лавке, не галлюцинация, то в его случае это не просто крылатое выражение, а потом размахивается, когда парамедик оказывается совсем рядом и мчится, не снижая скорости, не обращая внимания на секатор, и отбивает хренову подачу.
Парамедика - вблизи оказывается, что это молодой мужик, даже парень, раза в два моложе Джерри, тощий, угловатый, причем не просто спокойно умерший под дождем, а его и впрямь будто псы драли, на шее, на руках глубокие рваные раны - отбрасывает, Джерри метил в лицо.
Он отлетает на добрый фут, валится на асфальт - Джерри, не слышавший хруста переломанной шеи, ждет, что тварь встанет, но тварь только корчится на асфальте, медленно ворочает головой, но ниже шеи совершенно неподвижна. Джерри опускает секатор, чувствуя, как негодуют мышцы плеч - дает о себе знать, что он почти на полгода забил на зал и лишь недавно начал возвращаться к прежним нагрузкам, больше по привычке, чем всерьез желая что-то этим доказать.
Он бы и еще поглазел на тварь, но некогда - ее отставшие приятели не медлят, их чужой опыт ничему не учит, так что Джерри разворачивается и мотает за Дюмон, которая уже бежит вдоль забора, приближаясь к запертой калитке.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Джерри еще ненадолго задерживается, удостоверяясь, что тварям на территорию вокруг дома не попасть, а потом поднимается за Дюмон, потирая левой рукой потянутое правое плечо, неуклюже зажав подмышкой секатор и ловя себя на дурацком желании присвистнуть: все здесь дышит не просто роскошью, но самой идеей роскоши, комфорта, который может быть доступен только когда ты и не думаешь, что можешь жить по другому.
И Джерри так ошарашен мраморным холлом, коваными изящными перилами на лестнице, всем этим ощущением, что даже не сразу вспоминает, что он-то не собирался здесь задерживаться. Хотел довести Дюмон до дома и идти дальше - туда, где от него будет реальная польза, но прямо сейчас он вообще не уверен, что от него пока может быть хоть какая-то польза. А кроме того, ему хочется пить - он кашляет, заходя в квартиру Дюмон, и дело не в запахе лимона и чего-то еще, таком слабом, но ощутимом. Дело в другом - и когда он выдыхает, откашлявшись, то чувствует запах дыма. Такой легкий запах гари - как будто где-то неподалеку сжигают палую листву.
В Боулдере листву сжигают - весной, когда снег окончательно растает, и осенью, несколько раз за осень. Поступают ли также в Дэнвере, Джерри еще не знает - он оборачивается, чтобы спросить у Дюмон, не будет ли у нее стакана воды, и вопрос застревает у него в горле, потому что она сидит у стены, прямо в прихожей, как будто слишком пьяна и едва смогла добраться домой, или как будто вдруг лишилась последних сил.
Сидит, сжавшись, наклонив голову к коленям, и Джерри даже не нужен слух, чтобы понять: с ней все. Приехали. Просто слезы или истерика, в любом случае - она спеклась.
Такое бывает, он знает, она тоже должна знать - такое бывает, вот только Джерри плохо представляет, что ему с этим делать. Там, на складе, он использовал все отпущенное ему красноречие и понимание - смотрел ей в глаза, поддерживал за плечи, проделал все эти штуки, которые иногда приходилось проделывать со вчерашними мальчишками, впервые побывавшими под огнем противника - и в целом, это тоже понятно, что, оказавшись в безопасности, она вот так реагирует.
И Джерри ее не винит, конечно, но вот чего у него сейчас нет, так это внутренних ресурсов на то, чтобы снова помочь ей собраться - эй, хочет сказать он, это же ты так рвалась помогать другим, неужели не можешь помочь себе?
И пока он думает, как облечь эту мысль в слова помягче, она поднимает голову, поднимает от колен мокрое лицо - он не ошибся, это слезы - оглядывается вокруг, а потом вдруг вскакивает на ноги и, едва не подскальзываясь на светлом гладком полу в своих слишком больших тапках. мчится куда-то, оставляя за собой размазанные розовые следы.
Джерри идет за ней - он не врубается, в чем дело, но она сейчас - его уши, его направляющий, так что он, во-первых, хочет знать, что ее подняло на ноги, а во-вторых, хочет знать, что с ней все будет в порядке.
Или не будет - и сейчас он ближе к этой мысли, потому что она блюет, неловко вцепившись в унитаз, стоя перед ним на коленях, и Джерри не слышит, но видит, как у нее напрягаются плечи, видит, как вздрагивает голова, как светлые волосы падают на щеки.
Это уже серьезно - это уже может быть проблемой, и уже понятно, что он никак не может оставить ее здесь в таком состоянии, не зная, сможет ли она на ноги встать.
Джерри проходит в ванную, выбрасывает из подставки тюбик зубной пасты, зубную щетку со всеми этими наворотами - для массажа десен, от зубного налета, для полировки эмали, споласкивает стаканчик под холодной водой, наполняет, быстренько заливает пожар у себя внутри, а потом наполняет снова и наклоняется к Дюмон, собирает волосы назад, придерживая, протягивает стакан.
- Выпей воды. На, выпей - у тебя ж в желудке пусто, это просто спазмы. Попей, вода обратно выйдет и станет полегче.
Может, у нее какое-то заболевание, посещает его запоздалая догадка.
- Поискать лекарство? Ты что-то пьешь? Нужно найти таблетку? - продолжает расспрашивать Джерри, наклоняясь еще ниже, заглядывая ей в лицо, трогая лоб.
Видок у нее паршивый - того гляди в обморок свалится, так ему кажется. А еще ему не нравится, какой холодный и влажный у нее лоб, и что ее потихоньку колотить начинает.
На блузке мокрое пятно, юбка в хлам.
Джерри ставит стакан на край унитаза, разворачивается, находит ванну, выкручивает оба крана, но горячий посильнее, трогает воду - ему кажется, она все еще прохладная и он все крутит и крутит, пока от воды не начинает идти пар.
Затыкает слив, возвращается к Дюмон, осторожно поднимает ее на ноги.
- Надо согреться, док. Согреться, прийти в себя.
Он думает, а что, если у нее такая запоздалая реакция на дождь. Те все люди погибли прямо в парке, а она умирает сейчас, прямо сейчас, у него на руках - не то чтобы они близкие люди, но эта мысль его все равно цепляет, и он дергает ее кардиган с плеч резче, чем собирался.
Кардиган, мокрый, грязный, падает на пол.
Джерри сажает Дюмон на унитаз, стаскивает с нее тапочки, снова поднимает - как куклу, ей-богу. Находит сзади на талии пуговицу и молнию, тащит с нее юбку. Мятые края блузки сухие, контрастируют с верхом.
- Давай. Тебе просто нужно немного прийти в себя. Хорошо? Справишься? - тормошит он ее, сажая в ванну - вода набирается быстро, у него тут же мокнут рукава позаимствованной на складе рубашки до самых локтей. Джерри торопливо расстегивает мелкие пуговицы блузки, матерясь от того, до чего они мелкие и скользкие, стаскивает с Дюмон блузку, но белье не трогает - у нее всегда такой вид был, по мнению Джерри, что она едва ли придет в восторг, если ее каждый полузнакомый мужик будет голой в ванной запоминать.
- Как? Получше? - снова спрашивает, пока у нее на лицо постепенно краски возвращаются.
Пар над водой оседает на коже, на зеркале, на полочке над раковиной. Джерри зачерпывает воду, льет ей на спину, на плечи, снова трогает щеки, лоб - вроде, получше.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Он опирается о подоконник, смотрит на улицу - отсюда хороший вид, историческая часть города, здания из красного кирпича, небо такого синего цвета, какое бывает только возле гор, не хватает только брусчастки вместо асфальта и готова декорация к какому-нибудь высокобюджетному фильму. Правда, все остальное из фильмов другого жанра - и они редко бывают высокобюджетными.
Джерри снова тоскует по винтовке. Будь у него винтовка, самая обыкновенная М-16, коробка патронов и полчаса, он бы очистил улицу в оба конца - но у него вообще ничего, кроме гребаного секатора, и Джерри спрашивает сам себя, много ли он собирается навоевать с секатором, а потом сам же себе и отвечает - сколько придется.
Это - разговоры с самим собой - наверное тоже тот еще знак, знак, что ему бы тоже не помешало как-то снять напряжение, горячим душем, глотком виски, чем угодно. Он иногда - в последнее время, потому что о том, что было раньше полугода назад, раньше того обстрела, Джерри старается не думать - ловит себя на том, что разговаривает сам с собой, не вслух, чего еще не хватало, но в голове, выстраивает целые диалоги, может полчаса проторчать на диване, уставившись в одну точку, пока в его голове звучит его собственный голос, спорящий сам с собой. Он по-дурацки рассказал это тому парню, своему первому психологу, и теперь это, наверное, есть в его деле - что он не только глухой, но и что у него с головой не все ладно, и Дюмон, наверное, тоже это читала, если у нее есть доступ к его медкарте.
Казалось бы, какое ему до этого дело - но вот ведь, и Джерри это не нравится, то, что она может знать о нем такие личные вещи.
Он напоминает себе - вот опять, невозможно игнорировать - что видел ее практически голой, так что они в каком-то смысле квиты, но это, конечно, ни хрена не так. Хотя бы потому, что ему понравилось то, что он увидел - а вот ей едва ли может понравиться то, что человека, запертого с ней в силу обстоятельств в одной квартире, проблемы с чердаком.
Джерри наполняет найденный на сушке стакан водой из-под крана и возвращается к окну, выкидывая эти мысли. Здесь, в свете постепенно сходящего к закату дня, ему кажется, что вода в стакане отливает бледно-розовым - в ванной ему это в глаза не бросалось, он был слишком занят, гадая, не собирается ли доктор Дюмон откинуться, зато сейчас он отмечает эту странность.
Поднимает стакан к глазам, бултыхает - кажется, что в воде кружится небольшой хоровод очень мелких красных частичек, придающих воде этот розовый отлив.
В любом случае, жажда немного отступает - ему все еще хочется пить, но не эту воду.

Эвар появляется на кухне для него совершенно бесшумно - он ловит ее отражение в стекле, разворачивается, наблюдая, пытаясь понять, как она.
Босая, с мокрых волос капает вода, но выглядит и правда получше - уже не такая бледная, хотя круги под глазам намекают, что денек выдался сложным.
Джерри, поставив стакан на подоконник - наверняка нужно было использовать подставку, в таких квартирах всегда нужно использовать подставку, но он про это не думает - смотрит на то, как она пишет что-то в маленьком блокноте, на магните прикрепленном к холодильнику. Да сколько их у нее, думает он с внезапным всплеском раздражения, сколько этих чертовых блокнотов. Такое впечатление, что весь мир Эвер Дюмон построен вокруг людей с проблемами со слухом, глухих или просто слабослышащих, и это его, до недавнего времени даже не представляющего, каково это, не слышать, раздражает, то, что она оказалась к этому готова, к тому, что с кем-то может такое случиться, а он - нет.
Джерри подходит ближе, забирает листок - да там целая поэма.
Еще раз смотрит на Дюмон, она глазеет на него в ответ - как будто ждет чего-то.
У нее почерк ровный, аккуратный, даже сейчас. На листке капля воды с волос.
Джерри вчитывается, хмыкает.
У нее прекрасно выходит гостеприимство, как будто он - гость, которого она рада видеть. Как будто не происходит никакого пиздеца, как будто все идет своим чередом.
Больше его, конечно, удивляет наличие второго этажа в квартире - лестницу он просмотрел, и теперь думает, сколько же она реально зарабатывает. Неужели вот этим? Вряд ли, учитывая, что немало времени тратит на госпиталь - то есть, страховка Джерри покрыла многое, почти все, но вот эта групповая терапия и реабилитация - это уже вроде как социальные программы, и едва ли Дюмон могла бы купить такие хоромы на то, что ей платит клиника штата...
Стоп, обрывает он сам себя. То, что он о ней знает - это сущая ерунда. Быть может, она замужем за инвестиционным банкиром или владельцем половины кемпингов на этом куске Скалистых гор - отсутствие кольца не показатель.
Может, она сама владелица половины кемпингов - а реабилитацией таких как он занимается от скуки.
Может быть все, что угодно.

- В баре есть холодильник? - спрашивает Джерри.
Дюмон непонимающе моргает, Джерри не ждет, пока она поймет, о чем он спрашивает.
- Холодное пиво? Кола из холодильника? Стакан воды со льдом? Черт, что угодно, лишь бы это было достаточно холодным...
Ему по-прежнему жарко - как будто он перегрелся на солнце, уснул на солнцепеке и получил адское перегревание.
- И вот что, док, с водой проблемы, - вспоминая о замеченном, Джерри снова берет стакан, встряхивает его перед лицом Дюмон. - Смотри. Видишь? Вот это, розовое?
Красный водоворот будто танцует в прозрачной воде, Джерри переводит взгляд на лицо Эвер.
- Какой тип водопровода? Открытый источник?
Скорее всего, да, он практически убежден - половина Дэнвера получает воду из открытых горных источников, горные ледники, родники и прочая хренотень. Открытые источники, куда вполне могли попасть осадки - этот сраный дождь.
Ему кажется, что становится еще жарче - а потом вода в стакане, который он держит, начинает закипать. Пузырьки поднимаются к поверхности, лопаются, внося беспорядок в четкий танец розового тумана.
- Ох ты ж блядь!
Джерри торопливо ставит чертов стакан обратно на подоконник, задевая отложенный листок блокнота, оставляя на нем опаленный отпечаток пальца - опять. Эта хрень началась опять.
Он несильно толкает Дюмон, отодвигая ее в сторону - и тут его снова настигает кашель, сухой, болезненный, а потом кашель обрывается, будто что-то застряло в легких, он дергается, бьет себя по груди сжатым кулаком, как будто это поможет, и - о чудо - это помогает: он может сделать вдох, выдыхает, опять чувствуя запах гари.
В глазах темнеет. Джерри, пошатываясь, двигает в ванную, налетая плечом на огромный холодильник, собираясь выкрутить кран с холодной водой на полную и засунуть по него голову, а лучше, и от этой мысли у него по спине прокатывается дрожь предвкушения, острая, нетерпеливая, забраться целиком в ледяную воду, самую холодную, какая только может быть, плевать, откуда эта вода...
До ванной он не добирается, вырубается в коридоре - просто вдруг теряет ощущение собственного тела, как будто его выбрасывает куда-то взрывная волна, и этот флэшбек на самом деле его выбрасывает.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Вода попадает ему в лицо, в рот, в нос, Джерри вскидывается, садится рывком, отплевываясь и кашляя, резко, тяжело дыша - снова воняет паленым, у него состояние, как будто он с тяжкого похмелья. Дюмон, растрепанная, взъерошенная, замерла у стены, прижав ладонь ко рту - кажется, в ужасе.
Наверное, это на него и действует - то, что она в ужасе, или он думает, что она в ужасе.
Нужно ее вывести из шока, иначе как он уйдет, как он ее оставит вот в таком состоянии.
Джерри сгребает с плеча раздавленный цветок - это что еще за хренотень - осматривается. Видимо, из-за цветов и зажатой в свободной руке Дюмон вазы он врубается быстрее, чем мог бы, а потом постепенно возвращаются и последние воспоминания.
Это началось снова - то же, что случилось с ним в цветочном магазине.
На смятом отброшенном одеяле чернеют прожженные пятна, ковер под ним тоже обуглен.
Джерри трет ладонями лицо, странно онемевшее, трет голову, проходясь пальцами по выпуклому шраму слева под волосами, следом от перенесенной операции, попытке восстановить сломанную височную костью. Но, вроде, приложился об пол не сильно, ничего, просто шишка сзади, вот отчего и головная боль.
- Что-то я не помню, как после бара мы договорились поехать к тебе, док, - пытается он разрядить обстановку, как-то растормошить Дюмон - с чувством юмора у него не так хорошо, как могло бы, с учетом всех обстоятельств, и ничего лучше в голову не приходит.
Он не спрашивает, что было - и так понятно, что было. И он все равно не понимает, что это, так что, наверное, лучше признать это как факт.
По крайней мере, сейчас, если не брать во внимание головную боль, он более-менее в норме - больше не чувствует этого жара, не чувствует, что горит изнутри.
Кажется, его это вырубило - Джерри по понятным причинам контроль над происходящим терять не любит, особенно после того, как потерял слух - ну и вообще это все не в тему, у них тут пиздец случился, самый настоящий, мать его, пиздец, кто знает, чего дальше ждать, если эти твари штурмовать дома примутся или еще что, в осаду возьмут, а он падает в обморок, как малахольная девица, или как новобранец, впервые под обстрел попавший.
Он еще раз наскоро прикидывает, как он - пить охота, понятно, голова плохо варит, но в общем-то ничего.
Смотрит на Дюмон, потом переворачивает руку, смотрит на часы - присвистывает хрипло. Неплохо его срубило. На улице, должно быть, уже темнеет - если там, на улице, все каким-то гребанным образом к порядку не вернулось, то он крепко застрял: глухим нечего и думать, чтобы на улицу в ночь выпираться, он не какой-то гребаный супермен.
КМП, конечно, та еще школа жизни - но в том числе и грамотно оценивать свои шансы учит, так что в каком-то смысле Джерри с подготовкой повезло: за последние двадцать лет он накрепко усвоил, что если ошибешься, второго шанса не бывает. Ты просто возвращаешься домой в симпатичном ящике под флагом, а твоя семья получает неплохой кусок.

Он тянет на себя прожженое одеяло, чтобы не сверкать татуировками - обстановка гостиной вообще не про это - снова трет шевелюру.
- У тебя выпить найдется? Есть какие-то новости? Нацгвардия, копы?
Он не спрашивает прямо, но все же не может избавиться от надежды - такой наивной надежды, что, пока он валялся тут в отрубе, ситуацию удалось взять под контроль, что все эти твари... Ну, ликвидированы - да пусть хоть отловлены, ему вообще наплевать, лишь бы это перестало быть его проблемой, и сейчас он натянет обратно свои шмотки и свалит к своему телеку, своим бутылкам и своим занятиям.
Да, это все дало ему вот это ощущение - того, что все по прежнему и он не просто калека, от которого теперь больше проблем, чем пользы, который на всю оставшуюся жизнь теперь будет полу-человеком, - но Джерри сильно обманываться себе не позволяет: зомбиапокалипсис - слишком высокая цена ради того, чтобы потешить его самомнение.
- Ты как? - вспоминает он о том, что Дюмон тоже было не сладко перед тем, как он отрубился. - Пришла в себя? Ела? Надо поесть, у тебя похоже было, что сахар упал.
Она, вроде, говорила о том, что может сообразить пожрать - может, сделала это, потому что тот свой хотдог она только раз укусила, в отличие от него, а Джерри, понятно, сейчас с большим энтузиазмом думает о двойном бургере, залитом майонезом, кетчупом и горчицей. Если его это на ноги не поднимет, то все, можно вообще больше ни на что не надеяться.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Он так и сидит на полу, посреди долбаной лужи на ковре, посреди рассыпанных цветов, как какой-то перебравший артист на собственном бенефисе, и Дюмон - по прежнему в том же халате, сейчас опасно сдвинувшемся на плечах, подходит к нему, кладет показавшуюся ему прохладной ладонь на лоб, как будто жар проверят.
Впрочем, именно это она и делает, доходит до него чуть позже - Джерри хмуро ждет, но, кажется, признан здоровым, потому что Дюмон открывает перед ним хитро устроенный шкафчик, полный разномастных бутылок, потом протягивает пульт, а сама сваливает из гостиной.
Джерри думает, может. он что не так сказал - или у нее в этом халате не припасен блокнот, но потом думает: да ладно, есть вопросы посерьезнее.
Он сперва включает телек - огромная плазма на пол стены, судя по времени, прайм-тайм, самый горячий период для самых горячих новостей, но, вопреки ожиданиям, никаких новостей. Часть каналов - федеральные -  вообще транслирует только заставку, как будто что-то случилось со спутниками, по региональным ситуация разная; Джерри дощелкивает до одного из местных, того, который не поленился запустить субтитры, читает бегущую строку, поднимаясь.
На экране замученный телеведущий рассказывает о том, что происходит в городе и его рассказ периодически перебивается вставками видео. Судя по низкому качеству и тому, как дергается камера, съемка любительская - некоторые видео всего лишь по паре минут, другие дольше, пять, десять. Часть кажется Джерри знакомой, а потом до него доходит - он видел эти видео, в интернете.
Бегущая строка тоже не дает ему ничего нового - предположительно, биологическая угроза, никто из враждебных государств или организаций к этому часу не взял на себя ответственности, более семидесяти процентов жителей Дэнвера оказалось инфицировано, полиция и служба спасения делают все возможное, чтобы взять ситуацию под контроль...
Джерри моргает: между строк читать он умеет. Значит, прошло полдня, а никто до сих пор не в курсе, что происходит  как с этим справиться.
Семьдесят процентов инфицированных - это твари?
Джерри прикидывает цифры, поднимается на ноги. продолжая читать в сущности пустые заверения о предпринимаемых мерах.
Семьдесят процентов - это очень много, и куда больше его тревожит то, что федеральные каналы молчат.
Он бросает короткий взгляд за расшторенное Дюмон окно - на фоне алого заката прогуливаются твари, теперь их стало больше, чем было, Джерри насчитал три десятка, неторопливо слоняющихся по улице, а потом перестал: и так понятно, что их до хрена. Более семидесяти процентов. если быть точным.
Причем что за инфекция, чем они все инфицированы - нет ответа.
Он щелкает пультом, находит другой канал - так и стоит в трусах посреди чужой гостиной, забыв обо всем, - но на этом канале информации еще меньше, он наскоро прощелкивает дальше, пропуская заставки федеральных каналов, пока не возвращается на тот, первый.
Теперь поверх субитров появляется жирная надпись с призывом оставаться в укрытиях.
Не выходите из дома. Постарайтесь дать знать о себе волонтерам и службе спасения. Вам придут на помощь.
Внимание: оставайтесь дома или в другом укрытии. Выход на улицу смертельно опасен. Власти делают все возможное, чтобы справиться с ситуацией.

С какой, блядь, ситуацией, раздраженно думает Джерри, пока за окнами догорает закат, лишая вид из окна прежнего великолепия.
С какой, блядь, ситуацией, и почему никто не говорит прямо - это чертов зомбиапокалипсис, а не ситуация.
Положа руку на сердце, он знает, почему - чтобы не допустить паники среди гражданских, но сейчас, когда он и сам оказывается по эту сторону баррикад, он, пожалуй, понимает, что хочет знать правду. Правду, а не эти дурацкие заверения, в которых, возможно, правды столько же, сколько натурального мяса в соевом гамбургере.
И все равно не может перестать смотреть.
Лишь ненадолго отвлекается, чтобы найти свою одежду - аккуратно сложенную на диване, как будто Дюмон не могла позволить вещам просто валяться где придется, что бы там ни происходило. Натягивает джинсы, хмыкая про себя - они квиты, и это в целом довольно забавно, потому что он хотел бы быть в сознании, когда его раздевает женщина, и уж точно помнить об этом - снова влезает в рубашку, позаимствованную на складе. Она мала ему на пару размеров, но все лучше, чем демонстрировать следы двадцати лет в КМП - все эти орлы, витиеватые надписи... Он не стесняется, конечно, и уж точно не думает о том, чтобы понравиться Дюмон, но просто в этой гостиной - в этой квартире, если уж на то пошло - чувствует себя чужим, и это понятно. Они про разное - он понял это с первого взгляда на Эвер Дюмон, и все их дальнейшее общение это только подтверждало: они про разное и им едва ли выйдет понять друг друга - да она даже на его шутку не улыбнулась, вообще, хотя бы из вежливости. Посмотрела так, будто он сморозил глупость - и Джерри снова задался вопросом, правда ли он сказал именно то, что хотел, а, к примеру, не что-то другое, раз уж он не слышит.
Его это не задевает, конечно, то, что она не улыбнулась - просто еще одно подтверждение, насколько они про разное.
Он быстро выкидывает эти мысли из головы, суется в ее бар - там полно бутылок, и все, за исключением двух винных, закрыты: виски, ром, бренди, есть даже текила - но все это стоит вроде украшения. Может, и правда, украшение, элемент интерьера - может, такие квартиры продаются прямо с такими вот барами, думает Джерри отыскивая среди бутылок хоть что-то знакомое и искренне радуясь, когда в дальнем углу обнаруживается старый добрый Джек Дэниэлс, скромно прячущийся за всеми этими вычурными бутылками односолодового и прочее.
Бокалы здесь же, на баре.
Джерри откручивает крышку, наливает себе сразу на треть в толстостенный низкий бокал, нюхает - напиваться он не собирается, но привести голову в порядок самое то...
И едва не забывает о виски, когда видит следующую надписьь в поле для субтитров: о пропаже сигнала с части спутников.
Это уже серьезно, думает он. Совсем серьезно, пока ведущий перечисляет, какие именно последствия повлекла потеря связи.
Интернет, телевидение, радио и даже сотовая связь.
Эти проблемы наблюдаются на всей территории штата...
Стоп, думает Джерри.
Стоп, а как насчет территории других штатов? Кто-нибудь вообще знает, что происходит за пределами Колорадо?
Он вытаскивает из заднего кармана джинсов телефон, забранный из цветочного, отпивая виски прямо неразбавленным и едва чувствуя вкус.
Нажимает на иконку браузера - ничего.
Выходит из приложения, набирает по памяти номер дома престарелых во Флориде, вот сейчас особенно жалея, что не может ничего слышать - но звонок обрывается, будто сброшенный. Джерри пробует еще несколько раз - с тем же результатом.
Он снова переводит взгляд на экран, а потом - с удивлением - на опустевший стакан.
Приходится подлить еще виски - и он садится перед телевизором на широкий кожаный диван, чертовски неудобный, между прочим, ставит бутылку на пол возле себя и смотрит программу, пытаясь сложить то, о чем прочел, а больше то, о чем не прочел, в какую-то внятную картину.
Когда в гостиной появляется Дюмон с подносом, даже не поворачивает головы в ее сторону - взмахивает стаканом.
- Прости, док, я порылся в твоем баре. Ты знаешь, что сотовая связь накрылась? И интернет тоже...
На улице ни следа полиции или кого бы то ни было, кроме скучающих тварей, явно ничуть не обеспокоенный наступающей ночью - интересно, видят ли они в темноте, думает Джерри. Видят ли вообще?
Даже по телеку нет никаких кконкретных сообщений, только этот призыв торчать дома.
Ему до дома - три с половиной часа, и то, если идти напрямую - и как ему оставаться дома в этом случае?
Джерри поворачивается к Дюмон, ожидая ее ответа - цепляется взглядом за поднос - тяжеленный такой поднос, она на кухне не теряла времени даром.
Большая миска салата, две тарелки, на тарелках стейки - вместе с Дюмон в гостиной появляется и запах жареного мяса.
Две тарелки.
Он получил приглашение на ужин, думает Джерри, поднимаясь на ноги - больше удивленный, в самом деле удивленный.
- Ты живешь одна?
Вообще-то, он имеет в виду - прямо сейчас, здесь, есть ли еще люди, потому что он же, мать его, не слышит, даже если в соседней комнате развеселая вечеринка, но вопрос выходит таким, каким выходит.
Джерри шагает ближе, перехватывая у Дюмон ее поднос - выглядит он довольно нагруженным, а вот она несколько часов назад блевала в ванной и встать сама не могла, думает Джерри, благополучно игнорируя то, как сам получил эту легкую головную боль в затылке.
- Я имею в виду, мне нужно остаться до утра. Ничего? А утром свалю, ок? Не доставлю проблем?
Ну да, прожженое одеяло, обугленные пятна на ковре, разбросанные цветы из вазы, когда Дюмон, видимо, пыталась залить огонь - какие уж проблемы. Куда больше.
Джерри прислушивается к себе - но больше того прежнего жара не чувствует.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Пока он читает ее записку и думает, как ответить - ну, мол, спасибо, но вроде как сидеть на одном месте не по нему, - Дюмон принимается собирать мусор, как будто это главная проблема к этому часу. То есть, конечно, ничего страшного - это ее дом, ее правила, кому понравится лужа посреди гостиной, но он ожидал, что ее больше взволнует другое - например, потеря сотовой связи, невозможность понять, что действительно происходит и что делать дальше, а не разбросаннные цветы.
Джерри так и стоит с подносом в руках, разглядывая Дюмон, которая обходит его с такой естественностью, как будто он всегда был здесь, на этом месте в ее гостиной, часть интерьера, к которой она привыкла и теперь не замечает. Обходит, опускается на колени в центре ковра, где посреди светлого бежа темнеет пятно, до сих пор воняющее паленым, принимается собирать рассыпанные розы, складывая их на сгиб свободной руки, оставляя отпечатки во влажном ворсе.
Не останавливается, пока не собирает все до последнего цветка, ставит их обратно в вазу у стены, затем принимается за лепестки.
Это выглядит настолько ненормально, что Джерри даже не останавливает ее - каждый справляется со стрессом по своему, лишь бы был результат.
Он ставит поднос на журнальный столик, садится, снова отпивает из своего стакана - она продолжает ползать на коленях по испорченному ковру, не поднимая головы, не пропуская ни единого долбанного листочка. Светлые волосы частично прикрывают лицо, но Джерри даже не нужно смотреть ей в лицо - он думает, что знает, что за выражение сейчас на ее лице.
Никакого. Она как будто ушла в другую комнату и закрыла за собой дверь, оставив здесь пустую оболочку - и когда она, подобрав мокрые полотенца и пакеты с водой, в самом деле выходит, он испытывает что-то сродни облегчению: теперь ее по-настоящему здесь нет.

Возвращается она уже нормальной - если бы Джерри не видел, как она только что ползала по ковру, не обращая внимания ни на расходящиеся полы халата, ни на него, никогда бы в это не поверил, а сейчас смотрит на нее с вопросом и получает улыбку и еще одну записочку.
Джерри вчитывается в написанное - ага, это все о нем. Ни хрена это ему не помогает понять, что происходит, но допустим. Сильный жар он помнит - и это ощущение, что он горит, тоже. Бросив взгляд на потемневший ковер, все еще хранящий запах гари, Джерри думает, что у этого ощущения были основания - потому что он, блядь, горит.
Как, почему - неизвестно, но, определенно, горит.
И даже если у него еще было желание списать это все на собственные фантазии - вот ковер, где-то в мусоре прожженое одеяло, и Дюмон живой свидетель.
Джерри бросает вилку, отпивает еще глоток виски, собираясь с мыслями - может, стоило виски чем-то разбавить, но ему нужна эта вязкая пелена, не дающая принять все слишком всерьез. По его мнению, она нужна и Дюмон - Дюмон, которая ползает по ковру, собирая облетевшие с роз лепестки и листья, Дюмон, которая ведет себя так, как будто у него отменили рейс и она предложила ему остаться у себя, раз уж в переполненных отелях нет мест.
Эта последняя мысль его смешит - не хотел бы он оказаться в переполненном отеле прямо сейчас.
Впрочем, в этом доме тоже явно живет не одна Дюмон, пусть даже ее квартира занимает два этажа и способна вместить в себя полроты без особых неудобств - стоит хотя бы выяснить, что с соседями. Безопасно ли тут. Можно ли выходить из квартиры.
Забор хороший, защитит от тех, кто снаружи - за последние пару часов Джерри существенно поменял свое мнение о заборах - но что, если враг уже внутри?
Он забирает у Дюмон карандаш - от болтовни уже устал, а больше устал от этого нелепого подозрения, что на самом деле говорит вовсе не то, что собирался - пишет ниже, на свободной части листка, отодвинув в сторону тарелку с недоеденным стейком.
"Однажды я болел сильной простудой. Это считается?"
Дописав, Джерри показывает листок Дюмон, но тут же продолжает писать.
"Нет. В последний раз я был без сознания, когда меня оперировали. Это из-за воды."
Размышляет еще какое-то время и дописывает.
"Точнее, из-за дождя. Я думаю, это из-за дождя. Он ядовитый. Он что-то делает со всеми.
А ты? Чувствуешь себя странно?"

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
У Джерри свое мнение насчет того, насколько с ней все нормально, но потом он заставляет себя мыслить позитивно - это же, блядь, так важно, мыслить позитивно.
Может, Дюмон вообще такая, малость с прибабахом, он же о ней ничего не знает, кроме пары вещей, так что как он может делать выводы.
Ну, по крайней мере, она не дура, думает Джерри, когда она приносит воду в бутылках - значит, во-первых, согласна с ним, что дело в дожде, а во-вторых, тоже считает, что, что бы этот дождь с ними не делал, нужно его избегать.
Может, это пройдет, думает Джерри. Если не пить воду из открытых источников, не попадать под дождь, посидеть под крышей, все этто пройдет само собой - такое же возможно. Жар - разве это не признак того, что организм борется с инфекцией? Если он в самом деле что-то подхватил, что-то вроде вируса, почему бы его организму не справиться с этим вирусом? Ему и всем остальным там, снаружи?
Дюмон снова пишет, подсовывает ему бумажку.
Джерри, уже доевший свой стейк и теперь просто накачивается виски, долго смотрит на нее - что, серьезно?
По своему желанию?
Как какой-нибудь гребаный супермен? Человек-факел?
Он пытается сообразить, есть ли в каких-нибудь комиксных вселенных герой, способный самовозгараться, но но ум ничего не приходит: он не слишком-то знаком с комиксной культурой.
Но вопрос хороший, правда?
Он вытягивает руку над журнальным столиком. Переворачивает ладонью вверх. Потом ладонью вниз. Сосредотачивается - ну, давай. Давай, блядь, гори.
Ничего.
Джерри пожимает плечами, отрицательно качает головой, а вдобавок еще и пишет жирное "нет".
Потом ставит цифру два в квадратных скобках.
Нет, он не делает это по своему желанию.
Нет, он не может это контролировать.
Нет, он не супергерой.

Дюмон беспокойно ходит по гостиной, подходит к окну. Джерри следит за ее отражением в экране включенного телевизора, когда устает читать одно и то же.
Она возвращается на диван, к своей тарелке - ест вяло, без аппетита, хотя стейк удался, и салат тоже очень ничего, пряный, острый и свежий, Джерри, не большой любитель зелени, и то признает, что ничего. Он бы не отказался еще от большой порции картошки фри с соусом, но умеряет аппетиты - он в гостях.
Бросает взгляд на новую записку - а она общительная, да, не повезло оказаться запертой с глухим неразговорчивым парнем - отворачивается к окну: шторы, тяжелые, плотные, задернуты.
Эта мысль о шторах что-то ему напоминает, Джерри пытается понять, что - и пока Эвер снова берется за карандаш, встает, подходит к окну, отгибает край шторы.
Над городом ночь - темно-синие небо разбавлено звездами, необычайно яркими, и секундой позже до него доходит: дело в том, что над городом нет электрического освещения. Почти нигде - всего пара окон вдалеке, и фонари. Ни вывески, ни бары, ни жилые районы - все погружено в темноту. Но хуже другое - не видно и следов работы спасательных служб: он всматривается в стекло, пытаясь поймать полицейский проблеск, свет фар, габаритные они вертолета слежбы спасения, подсветку конвоя нацгвардии - ничего. Ночь, как будто они оказались не в центре Дэнвера, одного из крупнейших городов горных штатов, а в какой-то деревушке на границе с Канадой, где жизнь по прежнему замирает с наступлением темноты, как замирала и два века назад.
И на то были причины, думает он.
Джерри отпускает штору, выходит в прихожую, бросает взгляд на кухню, на второй этаж - свет везде выключен.
Возвращается к дивану, по пути находя выключатель и здесь.
Комната погружается в темноту, разбавленную только светом телевизионного экрана - приглушенная плазма дает достаточно, чтобы прочитать написанное.
Джерри торопливо забирает у Дюмон карандаш, пишет другое:
"Лучше не включать свет. Не привлекать внимание."
Перечитывает написанное, морщится - последнее, чего он хочет, так напугать ее, она и так порядком дерганая.
Дописывает ниже.
"Сейчас там не видно работы спасателей. Свет может привлечь других".
Тварей, мародеров.
Мало ли.
Джерри отчеркивает жирной чертой написанное, снова смотрит на ее запись, потом на ее лицо. Трогает лоб под самой линией волос - да, где-то тут у него была ссадина.
Разглядывает руки до локтей, изрезанные разбитым стеклом - ни царапины.
Опять смотрит в лицо Дюмон, отпивает виски, пожимает плечами, пишет крупно.
"Последние полгода я отдал бы руку за регенерацию - хорошая сделка, если рука снова может отрасти, да?"
Берется за столовый нож - достаточно острый, чтобы резать стейк, вытирает о салфетку, надрезает коротко левую ладонь. Порез тонкий, но тут же кожа раскрывается, как цветок, наполняется кровью. Боли нет - во-первых, это всего лишь порез, а во-вторых, он накачивается виски уже битый час, так что Джерри с интересом стирает кровь все той же салфеткой, отложив нож, вытягивает руку, широко расставив пальцы.
Ждет.
Ждет.
Ждет.
Разочарованно сжимает в кулаке другую салфетку.
"Давай посмотрим на твое предплечье. Там все было всерьез."

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Джерри хмыкает - нельзя?
Пока она засучивает рукав, он пишет ниже "Меня дважды собирали по кусочкам. Правда считаешь, что каким-то гребаным арабам можно пускать мне кровь, а мне самому - нет?"
Ладонь немного саднит, кровь впитывается в салфетку, Джерри вообще не считает это проблемой - а вот порез Дюмон считает. Прикидывает, сколько прошло времени - никак не меньше четырех часов с того момента, как в них так неудачно врезался пожарный сэйбер, а рана и не думает затягиваться. Ну понятно - горячая ванна и беготня этому мало способствуют, но новая повязка пропиталась кровью, свежей, и порез кровоточит.
Помимо этого, у нее кровоточат и все эти более мелкие царапины - как будто у нее несвертываемость крови или вроде того, вспоминает Джерри мудреный диагноз. Если так - то у них проблемы: сейчас едва ли можно запросто попасть в больницу, а если и посчастливится, будет ли больница безопасным местом?
Люди умирают и превращаются в кровожадных тварей - а где люди умирают чаще всего?
- Давай вернемся в ванную, свет там не виден с улицы, - говорит Джерри, бросая последний взгляд на бегущую строку по телевизору. Все то же - не покидайте дома, оставайтесь в укрытии, ждите.
Он умеет ждать - правда, куда лучше Джерри ждет, когда знает, чего именно он ждет - подкрепления, пополнения, результатов разведки, приказа или эвакуационного транспорта. Чего они ждут сейчас, он не знает - и это его нервирует, так что он наливает себе снова почти полный стакан, жестом предлагает Дюмон - она торопливо отказывается - подхватывает одну из принесенных ею бутылок с водой и они перемещаются в ванную.

У нее есть хирургический набор - она хранит дома хирургический набор, и это Джерри, пожалуй, страшно удивляет: зачем такой женщине, как Эвер Дюмон, хирургический набор первой помощи, он не понимает, но, что и говорить, сейчас это оказывается как нельзя кстати.
Джерри долго моет руки горячей водой, не жалея мыла - конечно, антибактериального, потому что, кажется, Дюмон имеет что-то личное против бактерий - пока она сидит на закрытом унитазе, стирая выступающую на кистях рук кровь влажной салфеткой. Эта ванная - ну, словом, Джерри не может перестать думать о том, что они опять вдвоем в этой ванной и ей снова плохо, но эти мысли, они идут фоном.
- У тебя несвертываемость крови? - спрашивает он и она испуганно поднимает глаза, хмурит светлые брови, отрицательно качает головой.
Джерри хмыкает - а похоже, но оставляет эту мысль при себе, не собираясь ее пугать.
Льет на снятое с крючка полотенце воду из бутылки, вытирает им порез, избавившись от пропитавшейся кровью перевязочной салфетки - порез тут же багровеет, крови становится еще больше. Джерри щедро плещет перекисью из набора, наблюдая, как розовые струи стекают с ее поднятой на край раковины руки в складки засученного рукава, вытирает полотенцем, что успевает.
Ему не нравится, что крови так много, это будет мешать - но все равно придется доделать.
- На самом деле, я это уже делал. Раз десять, так что все будет в порядке. - Подбадривает он ее, надеясь, что голос звучит убедительно - он преувеличил свой опыт как минимум раза в два. - И я постараюсь, чтобы шов был поопрятнее - если повезет, когда затянется, то вообще ничего не будет видно.
В раскрытом наборе блестит изогнутая хирургическая игла с нитью.
Джерри проливает на руки немного виски из стакана, затем перекись - думает, что у нее, наверное, будет шок, поэтому показывает на стакан, берясь за иглу.
- Уверена, что не хочешь выпить? Будет... неприятно.
Чертовски больно, насколько он может судить - порез длинный, парой дырок не отделаешься, придется шить всерьез.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Она выпивает талетку - Джерри надеется, что обезболивающего, потому что порез, конечно, скорее травма поверхностная, только боль от зашивания все равно может и мертвого поднять.
Мертвого поднять, хмыкает он про себя, ну да.
Берется за иглу - она кажется не такой уж и большой в его пальцах. Просто четыре или пять швов. Стянуть кожу, наложить повязку, дать ее телу сделать все остальное - просто указать правильный путь.
- Смотри в сторону, - вспоминая, что она боится крови, говорит Джерри, примериваясь для первого шва.

Она смотрит на него - он чувствует ее взгляд на своем лице и, пожалуй, хотел бы знать, что она видит. Кого она видит - видит ли она то же самое, что видит он, когда смотрит в зеркало.
Маловероятно, думает Джерри, а потом выбрасывает эти мысли из головы, но ощущение ее взгляда остается, как память о прикосновении.
Он прокалывает кожу, придерживая иглу большим пальцем другой руки, тянет антисептическую саморазлагающуюся нить - не придется снимать швы, очень кстати. Сам порез кровит, и эти новые проколы - тоже, у нее рука в крови до самой кисти, рукав заляпан, на игле блестит кровь.. Джерри периодически промакивает выступающую на ее коже кровь полотенцем, снова поливает перекисью, но не успевает сделать и стежка, как кровь снова мешает. Игла скользит, ему приходится браться за нее ногтями, чтобы хоть как-то быть уверенным, что он проколет в нужном месте - сидя на краю ванны, Джерри время от времени поглядывает ей в лицо, как она там.
Она держится - побледнела опять так, что сливается по цвету с халатом, но держится, разве что опять говорит. С ним?
- Это я виноват, - говорит Джерри - ему все еще кажется странным, что она опять заговорила, прекрасно помня, что он ее не услышит. По его мнению, это признак надвигающейся катастрофы, больше того, не первый - он вспоминает, как она ползала по испорченному ковру в гостиной, собирая цветы и мокрые полотенца. Их, кстати, не видно - Джерри задается вопросом, может быть, она выкинула их вместе с оборванными лепестками? Просто потому что они теперь мокрые и грязные и больше не заслуживают того, чтобы находиться в ее квартире?
От полотенец мысли Джерри перескакивают на него самого - в отличие от Дюмон, которая почистила перышки, он до душа так и не добрался, и сейчас, расслабленный виски и хорошим куском мяса, думает, что не отказался бы от того, чтобы смыть с себя и остатки дождя.
- Забыл про твой порез и посадил тебя в горячую ванну, - отвлекает он ее от вида крови. - Вот порез снова и открылся.
И не только он - все эти небольшие царапины на ее руках, полученные при аварии, сейчас открылись, и Джерри думает, что пластырем тут не отделаешься: придется бинтовать ей руки, будто долбаной мумии.
Он почти заканчивает. Снова стирает выступившую кровь полотенцем, бросает его в раковину, пятная белоснежную керамику розовым, закрепляет нить, откладывая иглу.
- Порез глубокий, но ровный. Если дать руке пару дней, дело пойдет на лад... Эй, док. Док, хочешь поговорить? Об этом или вообще? Обещаю, я очень хорошо слу...
Он не договаривает - это похоже на удар тока, если можно вообразить себе медленный, какой-то заторможенный удар тока - и почему-то отдается у него в ладони: Джерри держит Дюмон за руку, только что закончил со швом и еще рассматривает узел, и ее кожа кажется горячей, а потом случаетс вот это.
Странное.
Он смотрит ей в лицо - она тоже это почувствовала?
Вроде бы, нет, но Джерри уже забыл о своей дурацкой шутке.
- Словом, если хочешь поговорить о чем-то, давай. Не делай вид, как будто все в порядке. Ты не должна. Все не в порядке, и это нормально, что ты тоже не в порядке - но ты поговоришь, отдохнешь, выпьешь еще своего вина и будешь в норме, да?
Дюмон позволяет держать себя за руку - и он держит, потом все же отпускает, отжимает полотенце в раковину, и на белой керамике остаются розовые потеки.
- Не хочешь говорить - тоже ничего, всему свое время. Может, достаточно просто выспаться.
Он допивает свое виски из наполовину опустошенного стакана, выворачивает воду, смывая с ладоней кровь Дюмон.
- Займу эту ванну, ок? Ну и вообще здесь, на диване устроюсь. Хочу поглядеть, может, подключатся дублирующие спутники и появится федеральное телевидение. Хочу знать, вдруг скажут что-то полезное.
Ловит ее взгляд.
- Мы тут в безопасности, Эвер, - он не знает, как звучит вслух ее имя - никогда не слышал, и уже не услышит, но думает, что ее это должно успокоить. Собственное имя, произнесенное вслух, кого угодно успокаивает. - Помочь тебе добраться до кровати?
Потому что ему нужно подумать - и не глядеть, как там она. Подумать как следует, в том числе и о том, насколько плохи дела и насколько могут ухудшиться: Джерри не то чтобы пессимист, но привык готовиться к худшему.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Она очень послушная - должно быть, шок.
Джерри пускается вниз, перетаскивает тарелки на кухню, ставит в мойку, почесывает пластырь, наклеенный на порезанную ладонь прежде чем они занялись перевязкой Дюмон, подходит к окну. Отгибает край шторы - только фонари внизу, ни машин, ни людей. Замечает несколько фигур, неподвижно стоящих в лужах фонарного света - не нужно всматриваться, чтобы понять, что это твари. Какого черта они тут делают, думает Джерри, пытаясь просмотреть всю улицу - может, он не заметил то, что привлекает их внимание?
Но нет, улица по-прежнему пуста.
Может ли быть такое, что они запомнили, куда скрылись он и Дюмон, и теперь ждут снаружи?
Мысль неприятная, но весьма правдоподобная - потому что они именно что ждут. Тупо, терпеливо.
Джерри отпускает штору, возвращаясь на диван, подливая еще виски - за последние полгода он вроде как изрядно приналег на спиртное, от скуки, от безысходности, от того, что не знает, чем еще занять пустой вечер.
По телевизору все то же - пустые объявления, несколько каналов из тех, что вечером еще вещали, отрубились - просто заставка.
Он пьет и щелкает пультом, переключая каналы - никак не может успокоиться, к тому же, ему как-то неуютно в собственном теле и это никак не связано с глухотой.
Это больше похоже на первые симптомы простуды - голова тяжелая, мысли путаются, мышцы неприятно ломит. Плечо, которое он явно потянул, когда сбил с ног ту тварь, почти добравшуюся до него перед самым домом Дюмон, ноет.
Горячий душ, думает Джерри. Ему нужен горячий душ.
И немного поспать.

В ванной все еще пахнет кровью - они не особенно убрали за собой, даже Дюмон было не до того, когда она с его помощью смогла подняться с унитаза и добраться до своей спальни.
Кровью и мылом - у нее очень сдержанная, но в то же время женская ванна: аккуратно висят полотенца, на раковине ничего лишнего, зеркало без разводов.
Джерри включает душ за шторкой, раздевается, с сомнением потирает бороду, глядя на себя в зеркало - ну да, он себя забросил. За последние двадцать лет и припомнить не может, когда у него волосы отрастали длиннее, чем на полдюйма, не говоря уж о бороде, а сейчас он сам себе напоминает жителя какого-нибудь Багдада, только куфии не хватает.
Это мысль кажется ему забавной - наверное, дело в виски.
Он складывает одежду на корзину с грязным бельем, из-под плетеной крышки которой торчит рукав блузки Дюмон. Рукав, когда-то белый, сейчас грязный и все в тех же навязших в зубах розовых разводах, а вот сверху, на блузке, смятое в трогательный мокрый ком, лежит ее белье.
Джерри ловит себя на мысли, что вспоминает - ее тело, длинные ноги, ослепительно-белую кожу, порозовевшую в горячей воде. То, что не мог скрыть промокший и ставший почти прозрачным лифчик, полную грудь, то, как она не сопротивлялась, пока он расстегивал на ней юбку, даже не дернулась...
Сначала Джерри думает, что это просто глупо - как будто ему шестнадцать и он собирается подрочить на симпатичную одноклассницу, но потом мысль о том, что это глупо, уходит - ему нужно расслабиться. Виски помог, но не слишком - нужно что-то получше. Что-то, что снимет напряжение, заставит на время перестать прикидывать, что происходит и стоит ли ждать помощи.
Что-то - вроде картинок с почти голой Эвер Дюмон, воспоминаний о ее коже под его руками, о ее мягкой податливости, когда он ее раздевал...

Джерри встает под душ, пошире расставляет ноги, опускает голову, упираясь ладонью в плитку на стене. Горячая вода бьет его по плечам, по спине, снимая усталость, он, не глядя, тянется за первым попавшимся флаконом на полке в душе, выливает в руку, размазывает по груди. Отодравшийся с одного края пластырь цепляется за волосы, тянет, Джерри сдирает его, позволяя упасть пол ноги - и смотрит на свою ладонь.
Ту самую, которую порезал, когда они рассуждали о том, есть ли у него способность к регенерации.
Неверяще сует ладонь под душ, смывая остатки мыла, всматривается, вертит рукой - ничего, только слабый-слабый белый след, как будто прошло несколько недель.
- О черт! - говорит он вслух, даже не понимая этого. - О черт!
Вспоминает - пытается - как можно детальнее, как исчезла та ссадина на лбу и царапины, а ведь он неплохо обрезался, пролезая через окно перевернутой тачки.
Это Дюмон, приходит ему в голову - это она, она это делает. Она тогда его трогала, и сейчас тоже - это работает вот так, когда она его трогает.
Джерри выскакивает из-под душа, заворачивая кран, рыщет в поисках полотенец, чем не озаботился заранее - но тут только совсем небольшие, вроде того, которым он стирал кровь с руки Эвер.
Вытирает наскоро лицо, плечи, натягивает джинсы - ему нужно как можно скорее убедиться, что это правда. Что это все еще продолжается - то, что с ним происходит, только теперь это происходит с ними обоими.

- Док! - он даже не стучит - даже если она тут голая и предается разврату, это не так важно, как то, что он хочет ей рассказать. - Док, просыпайся!
У нее в спальне огромная кровать - она на ней кажется совсем крохотной, хотя для женщины довольно высокая. Огромная кровать, в которой, наверное, ужасно спать одной, думает Джерри мельком, когда спотыкается об эту кровать - вытягивает руку, сохраняет равновесие. Из открытой двери попадает совсем немного света, но ему хватает, чтобы найти лампу на тумбочке у кровати и, убедившись, что окна зашторены, включить ее.
- Смотри! - он сует под нос Дюмон ладонь, расставляя пальцы. - Видишь? Бога ради, скажи, что видишь! Скажи, что видишь то же, что вижу я!
Он смотрит ей в лицо, полный совершенно безумной, нелепой догадки.
- Это ты! Это ты делаешь! Не знаю, как, но ты - вот почему ты спрашивала про регенерацию, про ссадину и порезы, но это не то, что делаю я. По крайней мере, не сам. Это делаешь ты!

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Когда до Дюмон доходит, о чем он, она развивает адскую активность - вскакивает с кровати, тащит его вниз, хватая за руку, сперва суется в гостиную, потом - опять в ванную, где на раковине по-прежнему разложены инструменты из ее набора для домашней хирургии.
Торопливо пишет, привалившись бедром, обтянутым белым, к раковине, сует ему в лицо свой блокнот.
Писать ему кажется слишком долгим - к тому же, Джерри не уверен, что может сформулировать ответы... Не на эти вопросы.
Задумывается, глядя на три строчки, аккуратно пронумерованные, как будто это важно, запускает руку в волосы, трет затылок. Головная боль, отступившая от виски и горячей воды, неторопливо возвращается - так вползает в комнату, где сидит хозяин, виноватое животное, зная, что через некоторое время, подольстившись, вновь вернет себе статус признанного любимца.

На первые два вопроса у него нет ответов - ну разве что "я не знаю" она примет за ответ, но вот последний вопрос... Ему кажется, что да. Что он кое-что почувствовал.
С него Джерри и начинает:
- Когда зашивал тебе порез. Кое-что, да. Не знаю... Не знаю, как объяснить это - очень странно, знаешь...
Как оргазм, приходит ему в голову - очень медленный, на минимальных значениях, приглушенный, будто воспоминание об оргазме, эхо, и он даже удивляется этому - тому, что смог подобрать это определение, пусть кривое, но для него самого идеально описывающее то, что он почувствовал.
- Как будто отзвук от удара током - ничего болезненного, скорее, наоборот, и плавно - не знаю, я не очень умею во все эти слова. Не знаю, не могу вспомнить, было ли что-то подобное днем - там, возможно, я не заметил, адреналин, и тот сэйбер неплохо въебался в твою тачку, и я больше думал о том, как бы убраться с улицы.
Джерри в самом деле пытается вспомнить - пытался вспомнить с той минуты, как заметил чудом заживший порез - вцепляется в волосы: иногда интенсивный массаж головы снимает боль, но медсестры в отделении нейрохирургии настрого ему запретили касаться головы без необходимости, особенно между операциями.
- Я думаю, это дождь, - переходит Джерри ко второму вопросу. - Больше нечему - происходит странное, все началось после дождя. Это не может быть совпадением, таких совпадений не бывает - никогда. Что-то происходит после дождя, с теми людьми на улице, со мной - со всеми, а значит, и с тобой.
И, если честно, если это правда - если она может исцелять, черт возьми, возложением рук - Джерри думает, что она сорвала джек-пот. Настоящий джек-пот.
Он тянет ее за локоть, переворачивает -  в ванной яркий свет, в этом ярком свете повязка на ее руке кажется не такой белой, как ее сорочка - такая, старомодная, шелковая или вроде того, по крайней мере, отливает блеском, будто в старых голливудских фильмах - тех, золотого века Голливуда.
Отгибает край салфетки, стараясь не дергать - но ее шов на месте, тонкая нить соединяет воспаленные края, вокруг засыхает кровь. Не сказать, что ей самой помогает эта возможность исцелять - и Джерри уже сомневается: не слишком ли он поспешил, выдернул ее из кровати из-за невероятного предположения?
Есть только один путь выяснить наверняка - все тот же, к которому он прибег в гостиной, когда она впервые предположила в нем способность к регенерации, напомнив о ссадине и царапинах. Тогда он был слегка пьян, сейчас пьян уже не слегка - и потому решимости в нем не меньше. Хватает вещей, о которых они могут только строить предположения - Джерри хочет хоть что-то знать точно.

Он смотрит на ее первый вопрос - короткое "как" на листке блокнота.
Тянет из хирургического набора тонкий скальпель, стучит лезвием по строчке с вопросом, оставляя на бумаге тонкую засечку.
- Давай узнаем.
Он не склонен калечить себя - господи, конечно, нет, в нем силен инстинкт самосохранения, а еще достаточно упрямства, чтобы поступать наперекор тем, кто как раз хочет его покалечить - в Ираке, в долбаной Сирии - но сейчас вопрос в другом.
Кладет левую руку на край раковины, примеривается. Татуировка - его самая первая татуировка, сделанная после выпуска в учебном лагере - на внутренней стороне предплечья кажется старой, тусклой, и он переворачивает руку, быстро и твердо наносит несколько коротких неглубоких царапин от локтя до кисти, откладывает скальпель.
- Вперед, док. Считай, новое слово в терапии - возможно, ты сделаешь на этом имя.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
На этот раз Дюмон не возражает против его методов - может , они ей и не нравятся, но сейчас у них просто нет времени идти другим, более долгим путем, и она накрывает его руку ладонью, прижимает как можно сильнее, старась накрыть как можно больше тонких разрезов, наполняющихся кровью.
Джерри ждет, не отрывая взгляда от ее пальцев - ждет чего-угодно, ждет того же чувства, которое посетило его, когда он зашивал ей порез, ждет, задерживая дыхание: так ребенок тайком выбравшийся из своей спальни в рождественскую ночь, караулит Санту, спрятавшись в темном углу гостиной.
Джерри ждет - но ничего не происходит, секунда истекает за секундой, рука Дюмон чуть подрагивает, но на этом все.
Джерри смотрит ей в лицо - полное уже знакомой ему решимости, той, что он уже видел в парке, когда она догнала его возле киоска с хот-догами и настояла на разговоре. Все эти часы позже - тогда, когда она, ему казалось, была готова сдаться, - сейчас кажутся ничем иным как временной слабостью, и это, наверное, хорошо, и Джерри откладывает этот момент в памяти, чтобы позже, в более подходящее время, вернуться к нему и попытаться понять, что же так воодушевляет Эвер Дюмон.
Если, конечно, все это не прекратится к утру - действие дождя или вообще все.
Разумеется, он не считает, что дело в ее желании славы - он и сказал-то это в шутку, а потому эту мотивацию не рассматривает, но что-то заставило ее встряхнуться - неужели дело в желании почувствовать себя особенной? В возможности делать то, что никто не может?

Ничего. Ничего, даже близко напоминающего то, что он пережил ранее - и Джерри хмурится непонимающе: что они делают не так? Что-то не так - но что? Дело в выпитой ею таблетке обезболивающего? Но вряд ли она уже перестала действовать, и он тоже не давал себе протрезветь - тогда что?
В чем дело?
Видимо, и Дюмон приходит к тому же мнению - что-то не так. Они о чем-то забывают, воссоздавая условия  - и у нее на лице отражается это непонимание, вопросы, на которые он, к сожалению, не может дать ответов.
Она снова прижимает ладонь к его руке, у нее белая кожа, кажущаяся еще белее на фоне его, куда более темной, даже загорелой, несмотря на то, что всего лишь конец мая, как будто многолетний загар пустынь Ближнего востока и Африки навсегда отпечатался на его теле.
Хватит, хочет сказать Джерри.
Даже если что-то и есть, ты, очевидно, контролируешь это не лучше, чем я свое самовозгарание - так что хватит и извини, что выдернул тебя из постели, заставляю делать то, от чего ты с твоей тягой к чистоте едва ли в восторге. Извини, что таращусь на твои плечи и грудь - вот это в самом деле совсем лишнее, просто ты красивая, а еще почти голая, а еще я видел тебя действительно почти голой и, знаешь, не собираюсь забывать об этом...
Интересно, отвлеченно думает Джерри, как бы она отреагировала, если бы он в самом деле сказал все это - сказал вслух.
Проигнорировала бы? Удивилась? А может, сделала бы вид, что это шутка - именно тогда, когда он почти не шутит?

Он, наверное, действительно немного отвлекся - поэтому не сразу понимает, что задумала Дюмон, когда она берется за скальпель.
Для женщины, которая боится вида крови, действует она и в самом деле весьма решительно - разве что бледнеет, но снова прижимает ладонь к его локтю, и кровь, их смешанная кровь, проступает у нее между пальцами, как крем, выдавленный из пирожного.
Происходящее напоминает Джерри детские ритуалы побратимства - лучшие друзья режут пальцы, обмениваются рукопожатием, говорят какие-то клятвы, все эти слова о том, что их дружба навек. Джерри делал такое в детстве - а кто нет? Джерри делал такое и позже - там все было иначе, это больше не было детской игрой, и слов было меньше, потому что вокруг рвались снаряды, и даже это слово - дружба - не было произнесено, но да, он готов признать, что слишком большое значение придает вот этому - тому, что их с Дюмон кровь снова смешивается, и на сей раз это не случайность.
Он поднимает взгляд от ее пальцев, шумно, тяжело выдыхает - вот, вот оно, неужели она не чувствует?
Это самое, снова - несмотря на то, что он ждал, это вновь накатывает неожиданно, исподволь, заставляя его вздохнуть резче, а затем откатывает, будто долбаный прилив.
У нее шевелятся губы - Джерри даже не нужно умение читать по губам, чтобы понять, о чем она спрашивает.
- Да, - говорит он. - Да, черт возьми. Да.

И когда она отнимает пальцы - у нее красная ладонь, как будто она прижала ее к свежей краске - он ладонью второй руки стирает с локтя кровь, чтобы показать ей: ни царапины.
Четырех неглубоких разрезов как будто не существовало - ни осталось даже намека, даже шрама.
Джерри смотрит на свою руку вот сейчас с чувством, которое, пожалуй, больше всего похоже на религиозный трепет - он не религиозен, уж конечно, видел и делал слишком много такого, что идет вразрез с догмами любой из широко распространенных конфессий, и недостаточно увлечен вопросом, чтобы избрать себе какое-то малоизвестное верование, но вот сейчас опасно близок к тому, чтобы уверовать.
Не во что-то конкретное, скорее - в само понятие чуда.
Чуда, которое существует - свершилось на его глазах.
Чуда сродни тому, о котором он готов был попросить - все эти шесть месяцев, с того самого момента, как пришел в себя в вертолете медслужбы и понял, что слух не вернулся.
Джерри обхватывает ее ладони, переворачивает, смотрит - одна красная, мокрая, блестящая, вторая - беззащитно-белая.
Он тянет обе к своей голове, заставляя поднять руки - прижимает, с силой накрывая своими ладонями, к вискам, игнорируя усилившуюся головную боль от прикосновения к послеоперационному рубцу.
Смотрит ей в лицо.
- Давай, док, - Джерри и не представляет, сколько сейчас в его голосе отчаянной надежды, требования, злости, всего вперемешку. - Сделай это. Вот сейчас самое время.
Джерри не верит в чудеса - но очень хочет поверить.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Она смотрит на него в ответ - испуганно, ему кажется, испуганно и с какой-то печалью, как будто заранее знает, что все это бессмысленно, и Джерри не хочет этого видеть, не хочет знать, что все бессмысленно. Он сыт этим по горло - он не кретин, он понял все, что ему объясняли в первые месяцы, насчет необратимых повреждений, насчет необходимых операций, которых всего лишь справятся с параличом лицевого нерва и избавят его от кое-каких неврологических неприятностей в настоящем и будущем вроде головной боли, потери равновесия или некстати накатывающего головокружения. Ничто не вернет ему слух - ему повторили эту мысль несколько раз, не так прямо, но однозначно, и Джерри думал - честно думал - что принял это, смирился, как принял и смирился с тем, что ему больше не вернуться в казармы, что ему нужно будет заново искать и находить себя на гражданке, где все кажется чужим и непонятным...
Но сегодня - сейчас, когда он смотрел на совершенно ровное предплечье без следов пореза, он позволил себе надежду: вцепился в нее мертвой хваткой, так же, как прижал к своей голове ладони Дюмон.
Ничего.
Если тот, кто заведует чудесами, и мог помочь, то, наверное, решил не тратить заряд на Джерри Кейтеля - и ничего не происходит.
Джерри ждет, но ничего не происходит - и в нем эта надежда обращается в пыль, горчит на языке, застревает в сухом горле.
Он сглатывает, открывает глаза - Дюмон смотрит на него, и теперь в ее взгляде еще и сожаление, сожаление, которое заставляет его почувствовать себя именно тем, кем он сейчас и является.
Калекой. Больным. Жалким.
И когда она его обнимает - тянется, обхватывает за плечи, отпуская голову, обнимает, пряча лицо, - Джерри замирает, каменеет от невероятного по силе разочарования, разочарования, от которого он хочет выть, наверное.
Он даже не знает - может и воет: по крайней мере, рот у него открыт и он хватает воздух рвано, отрывисто, как будто боится, что задохнется.
Он не слышит - не слышит ни того, что говорит ему Дюмон, ни собственного тяжелого болезненного дыхания. Вообще ничего не слышит: вокруг мертвая тишина, в которой легко потеряться, стоит лишь закрыть глаза, и он закрывает глаза, снова, не желая видеть ни своего отражения в зеркале над раковиной, ни этой унизительной жалости в глазах Дюмон.
Ничего не хочет видеть, и в этой полной тишине, тишине, которая падает на него, стоит только закрыть глаза, все, что есть - это только руки Дюмон, и то, как она его обнимает.
И тогда он тоже обнимает ее в ответ, может, слишком сильно притискивая к себе, к голой груди, просто ради этого момента - того, чтобы рядом кто-то был.
Потом, конечно, отпускает.
Отпускает, отступает - не стоит ее пугать, не стоит давать ей лишних поводов думать, что у ее жалости есть основания.
Что он посыпется, что он в самом деле слаб и жалок.
- Ничего, - говорит Джерри, не зная даже, не желая угадывать, что она могла ему сказать. - Ничего. Все нормально. Никаких гребаных чудес.
Не для него.
У нее по руке стекает кровь, падает на светлый пол - тяжелые капли разбиваются о плитку, оставляя яркие кляксы.
Отпечаток окровавленной ладони у него на плече, и на ее плече мазок - там, где он коснулся ее щекой, наклонившись.
- Наверное, это действует как-то иначе... Или не всегда. Или не на все.
По крайней мере, свои раны она не может сама залечить - и Джерри концентрируется на этой мысли, чтобы не думать о другом. Снова берет ее руку, переворачивает свежим порезом, смотрит, стирая большим пальцем текущую кровь.
- Но сейчас тебя куда больше должно волновать, как заткнуть этот фонтан, пока ты не истекла кровью до обморока.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]нахер - это вон туда[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/ad/66/15-1581523323.jpg[/icon][sign]For whom the bell tolls[/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>jarhead</i>[/lz]
Спать он не хочет - сейчас он, пожалуй, не смог бы уснуть, даже если бы не спал куда дольше, чем день, не смог бы, потому что переполнен вопросами, ответов на которых нет, горчащим разочарованием, разбившейся надеждой, теперь режущей его по живому острыми краями осколков...
Не хочет спать, и, пожалуй, не хочет оставаться один - пусть это будет только сегодня, но это так, и Джерри торопливо кивает, быстро, пока не передумал, пока она не раздумала.
- Дай мне десять минут. Я не успел... Ну. Душ. Хотел показать тебе руку.
Все нормально, говорит он себе.
Это - глухота - не делает его другим человеком, повторяет он то, что говорил ему тот, первый парень, штатный психотерапевт в госпитале.
Это все равно что особенность внешности - у кого-то торчащие уши, голубые глаза, а у него вот проблемы со слухом.
Проблемы со слухом, скверный характер, неумение найти себе место здесь, на гражданке - неплохой стартовый пакет для сорока с лишним лет.
Дело, конечно, не в душе - ему просто нужны эти десять минут, чтобы прийти в себя. Убедить себя, что этой жаркой, отчаянной надежды, перевернувшей для него все, не было - как не было и разочарования, когда чуда не случилось. Напомнить себе, что чудес не бывает - по крайней мере, с ним, и в этом нет особой несправедливости, потому что - если совсем уж честно - чем он, по его мнению, заслужил чуда?
Смиренной святой жизнью? Ну конечно.

Дюмон убирается из ванной - она очень деликатна, Джерри приходится напомнить себе и о том, что это у нее профессиональное, но прямо сейчас эта мысль оставляет его равнодушным. Если и профессиональное, то какая разница - ему ли пенять на то, что окружающие слишком серьезно относятся к своей профессии?
Утром все снова придет в норму - ей хватит деликатности, уверен Джерри, чтобы забыть его момент слабости, утром им придется разбираться с совсем другими проблемами, ну а сейчас - да, допить виски в стакане, наскоро принять горячий душ, посмотреть фильм, чтобы дать мозгу перезагрузиться.
Ему даже наплевать, что это будет за фильм - это просто иллюзия нормальности, в которой нуждается Дюмон, в которой, наверное, нуждается и он.

Джерри, наверное, тратит куда больше десяти минут - выкручивает горячую воду почти на максимум, наполняя ванную паром, оседающим на зеркале и плитке пола. Яростно намыливает голову, лицо, тело, несколько раз смывает пену, пока не убеждается, что на нем не осталось больше ни следа гребаного дождя, вытирается крохотными белыми полотенцами, которые затем отправляет в корзину для грязного белья, влезает в свои шмотки, тщательно застегивая позаимствованную на складе рубашку - она ему мала, тянет, но это лучше, чем ничего.
Думает, что было бы кстати добраться до своей квартиры - может быть, утром? Переодеться, проверить почту - разбитый телефон сейчас все равно бесполезен, и хотя вечером отрубился интернет, ему могли написать раньше...
Кто, спрашивает он сам себя. От кого он ждет почты?
Рассылку от ближайшей пиццерии, в которой чаще всего заказывает ужин? От соцслужбы с очередной анкетой?
У него даже гребаного кота нет, зачем ему возвращаться домой - неужели ради того, чтобы переодеть носки?

Тот, первый специалист, говорил, что ему поможет завести домашнее животное - Джерри до сих пор не врубается, как это могло бы ему помочь, - но когда он выходит из жаркой ванны и видит голубое мерцание включенного ноутбука и Дюмон, свернувшуюся на диване снова в своем махровом халате, чтобы не беспокоить его лишними фантазиями, не иначе, то понимает: возможно, ради этого ощущения, что тебя кто-то ждет, пусть даже посмотреть фильм.
Он смотрит на бутылку виски возле дивана, его сегодняшнюю подружку - пора бы остановиться, но ему скорее хочется надраться так, чтобы отрубиться во время просмотра, чтобы не было ни шанса загнаться тем, что эта возможность, эта надежда, обернулась разочарованием.
- Ты принципиально не пьешь? - спрашивает он, чтобы продемонстрировать, что с ним все в норме. - И где твой кот?
Смотрит на пустой стакан в руке, с которым таскается весь вечер, садится на другой край дивана. Да какого черта, думет, подливая себе еще - он и так нанес серьезный удар по ее бару. Не посчитает ли она, что у него проблемы с алкоголем?
А даже если и посчитает, не все ли ему равно?