Фрэнк уезжает за Роуз, медсестра уходит, Эми остается одна Думает, что, может, ей стоило поехать за матерью. Просто чтобы убедиться в том, что Роуз приедет, что подпишет все бумаги, что не спрячется и в этот раз от происходящего в бутылке.  Фрэнк, конечно, все может – Эми в это искренне верит, всем сердцем, он взрослый, сильный, добрый, он о ней заботится и о Ларри тоже, но это же Роуз. Она и крик может поднять, потому что с перепою ничего не соображает, а если там еще и Бен? Но, с другой стороны, ей все же легче от того, что она здесь, в больнице, пусть не в одной палате с Ларри, но если что… если он очнется – они же ее позовут, так? Он наверняка испугается. Ларри боится незнакомых мест.
Старшая медсестра в смешной шапочке с утятами проходи мимо, дружески кивает Эми – та пытается улыбнуться в ответ. Чтобы занять себя чем-то, хоть чем-то кроме мыслей о Ларри, перебирает брошюры, лежащие рядом на столе. Яркие, мало слов, много картинок, о домашнем насилии, о необходимости обратиться в социальную службу. Телефоны доверия. Особенно Эмми выводит из себя картинка, на которой очень аккуратненькие, очень счастливые мужчина и женщина, обнимают ребенка. И надпись «Новая семья». Видимо, чтобы не заработать обвинение в дискриминации, женщина явно латинос, мужик – негр, а ребенок азиат.
Нет уж – думает Эми, зло отодвигая от себя брошюру. Это не для Ларри. И не для нее. Если его отдадут в какую-нибудь семью, а они будут с ним плохо обращаться? Дофига таких случаев, в школу ходят ребята из Системы, и только у пары из них нормальные отношения с приемными родителями. Не вот любовь-любовь, но хотя бы нормальные. Остальные домой ходят в лучшем случае переночевать. Но самое главное, конечно – Эми не хочет, чтобы у Ларри была другая семья. Она хочет, чтобы он ее любил.

Эми ничего не ела – не успела позавтракать, а есть хочется, это, наверное, неправильно, что ей в такой момент хочется есть. Фрэнк дал ей десятку, сказал купить что-нибудь в буфете, но ей страшно уходить отсюда, уходить далеко от регистратуры. Вдруг будут новости о Ларри? Придут за ней, а ее нет?
Телефон в кармане вибрирует.
Сообщение от Руби.
«Как оно?».
«Плохо», - набирает Эми.
«Мне приехать?»
Эми чувствует, что сейчас разревется – она привыкла к тому, что на нее всем положить, и это нормально, что, у всех свои проблемы, чтобы нянчится с Эми Вуд. Но вот Фрэнку на нее не положить, Руби . И Руби, конечно, та еще оторва, но добрая оторва.
«Справишься сегодня без меня в «Джайпуре»?»
«Без проблем».
Минус деньги за смену – обреченно думает Эми, пряча телефон. Фрэнк сказал, что все нормально, что он все устроил, Ларри останется здесь и не надо о деньгах. Но о деньгах всегда надо. И где эта чертова дура Роуз? Если она валяется бухая и Фрэнк не смог ее растолкать, она прибьет мать, честное слово прибьет, потом прибьет Бена. Ладно, она не питала иллюзий насчет того, что Бен как-то там любит своего сына, свинья Бен никого не любит. Но до этого дня он мальчишку не трогал, игнорировал. Ну, мог обидно обозвать, мог какую-нибудь гадость сказать. Но Ларри сидел в своей комнате, тихий и незаметный и Бен с Роуз, наверное, порой даже не помнили, что у них есть ребенок. Но, похоже, правила поменялись.

Роуз издали похожа на приведение, такая бледная, но, хотя бы, волосы чистые и одежда без пятен. Эми смотрит на мать с ненавистью, та старательно прячет взгляд.
- Ларри…
- У Ларри пневмония, - тихо, очень тихо сквозь зубы говорит Эми, помня о том, что тут нельзя орать.
А ей хочется. Хочется орать на мать, трясти ее за плечи. Ударить ее хочется. Ладно она. Ладно, мать ее не хотела, и не любила и она, послушать Роуз, только обузой была. Что не будь Эми она бы уже замуж выскочила за какого-нибудь богатого мужика и горя бы не знала. Но Ларри?!
- Он не может сам дышать. Его подключили к аппарату искусственного дыхания. Я нашла его в коридоре. В коридоре, блядь, Роуз, ты соображаешь что творишь? Твой сын валялся под дверью как дохлый щенок всю ночь, в одной пижаме! Это ты виновата. Ты и твой урод Бен. Если Ларри умрет, я тебя убью Роуз. Богом клянусь.
Роуз хнычет – противно, тихо, шмыгает носом.
- Я не знала, Эми. Я не знала, я вчера немножко перебрала и уснула…
Эми приходится даже на шаг отступить, чтобы не ударить мать.
Немножко перебрала. Немножко перебрала!
Ей прямо дышать от злости трудно, как будто у нее тоже эта пневмония, и отпускает только тогда, когда она видит Фрэнка. Хояется подбежать к нему, обнять крепко, спрятаться. Хочется, чтобы он ее по голове погладил и сказал, что ну, малыш, ну что ты, все хорошо будет… Но нельзя. Он же ей тут, типа, отчим.
А Роуз не в курсе, и Эми дергает ее на себя за руку.
- Слушай меня. Фрэнк – отчим Ларри и мой отчим, ясно тебе? Мы так всем сказали, чтобы он мог за лечение заплатить. Ты в состоянии это запомнить? Такую простую вещь ты в состоянии запомнить?
Роуз торопливо кивает.
- Повтори, - требует Эми.
- Он отчим Ларри и твой отчим, - скороговоркой повторяет она.
Роуз выше дочери, но смотрит на нее с опаской, с пятнадцати лет так смотрит. Она как-то попыталась у Эми отобрать силой деньги, ну а та не зря на улице, считай, выросла. Быстро ей руку вывернул так, что мать орала – вот в голос орала. Больше таких инцидентов не было.
- Пошли.
Эми тащит мать к стойке регистрации.
- Вот. Это мать Ларри Тейлора, у нее все документы, где мы должны расписаться?
[nick]Эми Вуд[/nick][status]поросеночек[/status][icon]https://c.radikal.ru/c32/2005/5e/43f26cf7d892.jpg[/icon]

Старшая сестра уверена – все будет в порядке. Эми нет. Эми в этом совсем не уверена. Но Роуз, хотя бы, делает то, что от нее требуется. Подписывает бумаги, отвечает, запинаясь, на простейшие вопросы.
Чем она вообще жила последние три-четыре года? Она вообще помнит, сколько Ларри лет? Сколько Эми лет? Нет, похоже, нет. И Эми не верит хныканью Роуз. Хотела быть хорошей матерью для Ларри – что мешало? Что мешало заниматься сыном, гулять с ним, разговаривать, учить? Никогда не прощу – думает про себя непримиримая Эми. Даже если сто лет прожить придется, все равно – никогда-никогда.
Они поднимаются в кафетерий, занимают столик у окна. Пластиковый, ненастоящий, как и все, что тут предлагают. Как будто посетители будут чувствовать себя уютнее от того, что на белом пластике лежит бумажная клетчатая скатерть а таком, деревенском стиле. Эми благодарно берет банку колы у Фрэнка – то, что ей надо. То, что ей сейчас очень надо.
- Не хочу есть, - признается она. – Правда. Совсем ничего не хочу, милый.

Но она, значит, нет, а Роуз – да. Роуз торопится вернуться домой.
К Бену.
Роуз считает, что Эми неблагодарная. Ролуз считает, что Эми обязательно плохо кончит. Эми, прямо в растерянности, а что, может быть хуже, чем мать-алкоголичка, несовершеннолетний сводный брат и отчим – наркоман и педофил? Серьезно, может быть хуже?
Конечно, ее цепляет то, что Роуз говорит про нее и Фрэнка, только хуйня все это, вот. С Марией все кончено, Эми точно знает. Фрэнк к ней больше ничего не чувствует. Они, конечно, об этом не говорили, но Эми и так это знает. Что у них все серьезно. Все взаправду.
- Давай, вали, - радушно предлагает она матери. – Серьезно, Роуз, вали отсюда. Ты не настоящая мать для Ларри. Я его  настоящая мать. И я позабочусь о нем, а ты бухай дальше. Только знаешь что, я не вернусь домой.
- В смысле, не вернешься? Ты еще несовершеннолетняя, и должна…
Эми привстает со своего стула, дотягивается до воротника блузки Роуз, сгребает ее, притягивая к себе поближе.
- Я ничего тебе не должна. И, разумеется, я не должна платить за квартиру, раз Ларри там больше не живет, и там я больше не живу, сечешь, Роуз? Нет, не догоняешь? Объясняю. Яне буду платить мистеру Броснану за квартиру.
- Почему не будешь? – тупо интересуется Роуз, для которой, похоже, деньги брались из ниоткуда. Деньги за квартиру, за молоко в холодильнике, за вещи для Ларри.
- А зачем мне это делать? Я буду жить со своей подругой, Руби. А вы с Беном ебитесь конем, мне плевать. Ищи деньги сама, я от вас ухожу.
На лице Роуз проступает сначала злость, потом неуверенность. Потом – крысиная, мелочная хитрость.
- Зачем тебе куда-то уходить? У тебя есть дом, Эми. Я говорю все это только заботясь о тебе! Я тебя люблю и Бен тоже.
- Замолчи, - требует Эми. – Заткнись. Ни в жизнь не поверю, чтобы ты не знала, что Бен меня трахнуть хочет, уж сколько раз пытался. Хочешь, чтобы я тебе помогала – выгони мудака.

Роуз вздрагивает плечами – некрасивая, жалкая.
- Ты очень злая, Эми, я не такой тебя воспитывала
- А мне похуй, - радостно сообщает Эми. – Хочешь, чтобы я оплачивала вашу грязную дыру? Отвали. Отвали и не мешай. И мне все равно, что ты скажешь Бену. Хочешь, чтобы я заплатила мистеру Броснану? Избавься от этого придурка.
- Я с ним счастлива, - пафосно провозглашает Роуз.
- Ага. Поэтому он выгнал в коридор сына. Вашего сына, Роуз! Ему всего пять, что же ты за мать?!
Ладно – думает Эми.
Это же Роуз.
Ее на самом деле не волнует, что там и кто делает с Эми, главное, чтобы квартира была оплачена и хватало денег на бухло.
- А сейчас ты еще кое-что сделаешь. Напишешь в школу записку. Записку, что я не смогу посещать уроки в ближайшую неделю, из-за Ларри.
- Эмили, ты же понимаешь, что пропускать занятия нельзя?!
Мутный взгляд Роуз становится чуть более осмысленным.[nick]Эми Вуд[/nick][status]поросеночек[/status][icon]https://c.radikal.ru/c32/2005/5e/43f26cf7d892.jpg[/icon]
Но это, конечно, явление временное.
Эми кладет перед Роуз лист ксерокопии с данными Ларрри, переворачивает чистой стороной, – на всякий случай, сказала медсестра за стойкой, возьмите, пусть у вас будет.
- Пиши. Пиши записку на имя директора. Пиши, что Ларри болен. Пиши, что я буду за ним ухаживать, и поэтому не появлюсь на занятиях. Пиши, и если ты не будешь вести себя как сука – я помогу Ларри, и Фрэнк поможет, и даже заплачу все долги мистеру Броснану.
Роуз несколько секунд смотрит на Фрэнка, а потом торопливо пишет записку – прошу извинить, моя дочь…
Эми откидывается на своем пластиковом стуле.
Терпи, Эми. Терпи.

Роуз уходит, и, честное слово, дышать легче становится. В этой сучьей бабе столько злобы, Эми даже не знает, откуда в ней столько злобы. Как не может понять, что заставляет мать уже много лет с утра до вечера накачиваться бухлом, методично, целенаправленно, чтобы отрубиться в мертвую. Ну и ладно – она ей не мать и Ларри она не мать. Так, тетка, которая по какому-то недоразумению им обоим пока нужна, чтобы Ларри не забрали соцслужбы.
Записку Эми аккуратно сворачивает – может, мистер Джонсон проявит сочувствие и понимание. Эми надеется, что проявит, честное слово, она к идее пропустить школу без радости. Ей нравится учиться. Может, потому что есть Фрэнк, которому на нее не все равно. Который в первую очередь у нее спрашивает, как в школе дела. Что на уроках было. И когда она в первый раз высший балл принесла  за тест по истории – учила так, что во сне снились все эти даты – он был такой гордый за нее, что Эми в первый раз почувствовала, что это действительно смысл имеет. Учиться. Не просто потому что надо. А вот еще и ради этого – чтобы Фрэнк ею гордился, и чтобы, может, в колледж поступить, надо только решить, в какой и начать готовиться. Еще же не поздно.

- Да, заплачу, у меня отложены деньги. Я уже полгода плачу за них, а может, и больше…. когда-то она почти нормальная была – Роуз, веришь?
Эми криво, грустно улыбается, смотрит на Фрэнка, потом – да плевать что тут кто подумает – пододвигает свой стол ближе к его, лбом к плечу прижимается.
Сразу становится чуть легче. Они вроде всего-то две недели вместе, а он ей вот как нужен, не для того, чтобы ее проблемы решать, понятно, хотя он в каждую ее проблемы вписывается, помогает – а потому что стоит ей на него залезть, или прижаться, или просто за руку взять, и, кажется, все сразу исправляется. Весь этот кривой косой мир исправляется, лучше становится.
- Можно у Руби пожить, только у нее, считай, все как у меня, и отчим-придурок, и мать пьет. Младшего брата только нет,  а старшая сестра стриптизершей работает. Иногда клиентов домой водит, тогда Руби сваливает спать к соседке этажом выше.
Руби тоже спит и видит накопить денег и свалить, только у нее не сильно-то получается. Руби такая, деньги в руках не удержит. Тут же фигни себе накупит, еды назаказывает…
- Но у нее можно. Ее мать и сестра нормально ко мне. И мать у нее добрая, не то что Роуз.
И не всегда вот пьет. Может дней пять в месяц и трезвой бывает, тогда печет блинчики, и охотничий пирог, и даже, один раз, сладкий пудинг с заварным кремом – Эми ничего вкуснее не ела.
- Я Руби попросила, она сегодня сама отдежурит в «Джайпуре», мне тут надо быть, с Ларри, вдруг ему что понадобится…

Эми просит у Фрэнка сэндвич – есть хочется, а за ними все не идут – он приносит ей два и кофе. Она старается сладкого поменьше есть, и без того не модель, но тут сдается, высыпает в чашку сахар сразу из двух пакетиков, глотает, обжигаясь – от вчерашнего настроения, от вчерашнего чувства праздника ни следа ни осталось, она даже о мисс Пигги забыла. Все о Ларри думает, как он там.
Времени прилично проходит, может, минут двадцать, может, больше, когда за ними приходит медсестра в шапочке с утятами.
- Ваш мальчик пришел в себя, хотите его увидеть?
Эми вскакивает, едва не роняя стул, вцепляется в руку Фрэнка. Ей нельзя казаться испуганной, потому что тогда Ларри еще больше испугается. Но она боится… и за него, и вообще. Этих палат боится, всяких электронных приборов, врачей, запаха больничного. Это запах беспомощности и уязвимости…
Ларри, такой хрупкий на больничной кровати. На нем маска. Глаза испуганные, волосы прилипли ко лбу. Эми садится рядом, осторожно берет его маленькую руку в свою.
- Привет, мышонок…
[nick]Эми Вуд[/nick][status]поросеночек[/status][icon]https://c.radikal.ru/c32/2005/5e/43f26cf7d892.jpg[/icon]

Фрэнк ее по голове гладит, ласково так. А Эми это сейчас и нужно, может, больше всего нужно, чтобы Фрэнк вот так рядом сидел, и по голове гладил – и она сразу чувствует, что не одна. Что Роуз – бог с ней, с этой алкоголичкой, она сама на своей жизни крест поставила, не надо ее ненавидеть. Жалеть, может, тоже не надо, да и не научилась Эми кого-то жалеть, может, потому что примера перед глазами не было, Ларри если только, ну так он ее брат, это другое. Он на куклу был похож, когда она его в первый раз на руки взяла… но, наверное, тогда она и стала взрослой. Взрослой становишься не когда тебе семнадцать, а когда тебе есть о ком заботиться.
Она себя и считает взрослой.
И Фрэнк ее считает взрослой.
Но все равно, по голове ее сейчас так ласково гладит, как будто она не старше Ларри, и Эми малодушно разрешает себе это – под его руку подставляться, растягивая этот момент. Когда не надо быть злой, не надо быть сильной, не надо стискивать зубы и рваться вперед, и в себе что-то рвать. Можно вот так сидеть совсем близко, и знать, что Фрэнк ее не обидит.
И когда Фрэнк спрашивает, хочет ли она у него пожить – только торопливо головой кивает.
- Хочу, - глаза поднимает.
Даже улыбаться пытается.
- Очень хочу с тобой пожить.
Летом же все равно придется место искать – как о решенном говорит Фрэнк и Эми так-то сразу понимает, о чем он. О том, что ей летом семнадцать. И у них вроде как все решено, пусть они об этом не говорили, но не обязательно же говорить, когда и так все ясно. Вот стукнет ей семнадцать, они поедут на Ниагару, с Ларри поедут, он тоже с ними будет. А потом будут жить вместе – и никто им уже ничего не скажет. О словах Роуз она вообще уже думать забыла, еще не хватало о них помнить. Может, Роуз когда-то сильно не повезло, ну жаль конечно, только зачем ее, Эми в этом виноватой делать?
И Ларри. Она и Ларри вроде наказывает, забив на него.
Так нельзя – уверена Эми.

Ларри дергается. Он испуган сильно, понятное дело. Эми тоже была бы испугана, приди она в себя под капельницей, в маске, в больничной палате.
- Эй, эй, тише, это я. Я рядом, солнышко, посмотри на меня, - уговаривает она брата. – Смотри, это я. Это Фрэнк. Мы рядом, маленький, мы с тобой, бояться нечего. Не надо, не шевелись. Тебе нельзя шевелиться.
Его слезы ей просто сердце разрывают. Сразу хочется содрать с него все эти штуки и утащить домой и самой о нем заботиться, только пневмония это не шутки, и дышать он сам пока еще не может, и они его чуть не потеряли. Останься она у Фрэнка чуть дольше, соблазнись завтраком, или перспективой лишние десять минут возле него понежиться, и, может, он бы уже мертв был.
Когда бы Роуз и Бен заметили, что их сын мертв? К вечеру? К завтрашнему дню?
- Ларри, послушай меня. Ты заболел, мышонок. Мы с Фрэнком привезли тебя в больницу. Здесь тебя будут лечить.
Ларри мотает головой – не хочу.
- Послушай, мышонок. Надо. Надо потерпеть и делать все, что тебе велят. Я буду рядом, я буду приходить каждый день, обещаю. И если мой любимый котик будет хорошим мальчиком, знаешь, что тогда будет? Знаешь, что Санта подарит тебе на Рождество, малыш?
Ларри затихает. Глаза по-прежнему заплаканные но в них уже любопытство, детское такое, наивное, и ожидание чуда – ох, маленький, как хорошо, что для тебя так просто сделать чудо.
- Он подарит тебе железную дорогу, мышонок. Настоящую, с вагонами, со станцией, со шлагбаумом, и ты сможешь с ней играть сколько захочешь!
Видел ее брат такую железную дорогу в витрине магазина игрушек, прилип к стеклу, не оторвать было. Двести баксов. Может, и больше, там же всякие приблуды к ней, типа станций, тоннелей, через которые поезд проезжает – плевать. Купит она ему. Завтра же купит и у Фрэнка спрячет. походит в старой куртке. Что ей – ее все равно Фрэнк в школу отвозит и с работы забирает.
- Договорились?
Ларри тяжело кивает головой.
- Вот и славно, а Фрэнк мне поможет письмо к Санте написать, да, Фрэнк? Но ты должен слушаться врачей, Ларри, и не должен плакать. Ты же храбрый мальчик?..

Десять минут заканчиваются. Эми целует брата, обещает сегодня еще прийти. Они выходят в больничный коридор.
- Вы умеете с маленькими детьми ладить, милая, - одобрительно улыбается старшая медсестра. – Не волнуйтесь за брата. Мы о нем позаботимся.
Эми кивает благодарит, говорит, что Ларри не любит темноту и любит мультики, как будто есть маленькие дети, которые любят темноту и боятся мультиков…
- Ему правда помогут? - спрашивает она у Фрэнка, когда они на улицу выходят.
У нее голова кругом от всего этого, просто голова кругом.
- Они же его вылечат, да? Он такой маленький…
Она Фрэнка так за руку и держит, не отпускает. Боится. Кажется, вот отпусти она его пальцы и еще что-нибудь плохое случится.
[nick]Эми Вуд[/nick][status]поросеночек[/status][icon]https://c.radikal.ru/c32/2005/5e/43f26cf7d892.jpg[/icon]

Эми от брата уходить – как ножом по сердцу, но в больнице свои правила и их десять минут заканчиваются. Она только тем себя и утешает, что еще приедет, и утром, и вечером, убедится, что с Ларри все хорошо, своими глазами убедится. Ее немного утешает то, что Фрэнк ей говорит, что Ларри тут помогут, и Эми себя об этом заставляет думать. Что ему тут будет хорошо. Тут никто не будет на него кричать, никто не напугает, не выгонит ночью в коридор. Тут за ним присмотрят, дадут нужное лекарство, а игрушки она ему принесет, солдатиков и машинку, зайцу голову пришьет и принесет, даже альбом с карандашами. Все, чтобы он не скучал.
А еще она думает, что, наверное, не справилась бы без Фрэнка – об этом думает, пока они на стоянке обнимаются. Что он ее проблемы как свои принимает, и с Ларри возится как со своим. Куда бы она сейчас с ним? Что бы без Фрэнка делала?
А она в свои шестнадцать честно считала, что уже всякое дерьмо повидала, со всем справится. И справлялась же, так? Работу нашла. За Ларри присматривала. Только, оказалось, не совсем так…
Эми, так-то, невдомек, что есть проблемы, которые в шестнадцать не решишь. И в семнадцать не всегда. Что родители для того и родители, или законные опекуны, или соцслужба, которую Эми как огня боится – чтобы вот такие проблемы решать, с документами, со страховкой, с деньгами.
Но вот Фрэнк ее обнимает, и Эми как-то легче… ну, такое чувство, что она не одна, что ли. Что теперь не одна.

В голове у нее как-то тяжело и пусто одновременно. Обычно она быстро соображает как что, куда в первую очередь мотнуться, куда потом, чтобы все успеть. А тут даже про сочинение забыла, которое так старательно готовила, хорошо, что Фрэнк напоминает. Пытается подумать – может, ей самой в школу? Но тогда она к Ларри не успеет, ей не хочется, чтобы Фрэнк из-за нее опять врал, что он отчим, чтобы его кто-то в школе запоминал, как ее отчима. Руби ладно, Руби она доверяет. Но мало ли что – ей до семнадцати еще восемь месяцев, и ей-то пофиг, и Фрэнку, но вот вдруг коу не пофиг?
Так что она только кивает.
- Да. Нормально, наверное. Это всегда так, да? Кажется, лучше я бы болела, чем Ларри…
Хочется про Лиз спросить, но Эми так-то уже просекла что Фрэнк про свою дочь и жену вообще не говорит – ну и тоже помалкивает, ну и себе-то можно признаться, ей, понятно, хочется, чтобы та семья Фрэнка вообще исчезла. Испарилась. Чтобы жили они себе счастливо где-нибудь в доме под стать тачке того хера, что увез Марию и Лиз, и о Фрэнке не вспоминали, и он чтобы о них не вспоминал.
Потому что она его семьей быть хочет.
Хочет, чтобы он ей и Ларри семьей был. Чтобы рядом с Ларри Фрэнк был, а не урод Бен.

Кофейни, пиццерии только-только открываются, и то, те которые располагаются в хороших местах, мимо которых по утрам спешат люди. Им не жалко заплатить втридорога за бумажный стакан с кофе и горячий круассан. Они даже когда пьют кофе, разговаривают по телефону с такими интонациями, будто мир рухнет, стоит им отвернуться на пару секунд. У них хорошая одежда, хорошие часы, и наверняка есть страховка на случай, если кто-то из детей заболеет. Эми спрашивает себя – она тоже когда-нибудь сможет быть такой? Будет такой? А вообще – кем она хочет быть?
Это сложный вопрос, она о колледже-то задумалась после того, как Фрэнк ее несколько раз в эту идею носом ткнул.
Прямо сейчас она хочет быть с ним. С Фрэнки. Всю жизнь. Но этого же мало? Или наоборот, этого достаточно? А для Ларри?
Сложно быть взрослой – признается себе Эми Вуд.
Пиздец как сложно.

В пиццерии они первые, садятся за стол у окна, Эми любит сидеть у окна, но сейчас ей не до того, чтобы прохожих рассматривать. Просит у Фрэнка кофе. Она съела два сэндвича, но да, они, похоже, были из пластика, а тут, в небольшом помещении, уже пахнет кофе и корицей, и Эми, конечно, не капризная, но даже она понимает разницу между растворимым кофе и настоящим, с сиропом и всякими добавками, сладким и горьким одновременно. И это тоже ее мечта, что когда-нибудь она сможет такой кофе пить хоть каждый день. А пока что это маленький праздник, которым Фрэнк подсластил ей дерьмовое утро, она сама так с Ларри делает и всегда работает. И с ней работает, Эми носом водит, пока мальчишка-официант кофемолкой жужжит.
- Если с мистером Джонсоном увидишься, скажи ему, что я буду домашние задания делать, Руби их для меня брать будет, так что я не сильно отстану, ладно? Не хочу, чтобы он подумал, что я нарочно, чтобы не учиться.
Она через стол тянется, в глаза заглядывает – ну как кошка, которую приютили, накормили, не прогоняют, но ей все равно вот это надо, в глазах видеть, что Фрэнк не жалеет. Что не устал ее проблемы тащить, как будто ему своих мало.
Надо будет днем нормальной еды приготовить – думает. Ирландское рагу, которое она еще ни разу не запорола, и пирог, может, попытаться испечь.
Эми девочка простая, выросла в Квинсе, тут только два способа есть мужику своему сказать «я тебя люблю». Пожрать приготовить и ноги раздвинуть. Эми и то и другое для Фрэнка готова сделать. Всю жизнь для него это делать готова.
[nick]Эми Вуд[/nick][status]поросеночек[/status][icon]https://c.radikal.ru/c32/2005/5e/43f26cf7d892.jpg[/icon]