[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Прошло восемь лет, все должно было остаться в прошлом, и они перешагнули через свою ошибку, сумели починить то, что могло быть починено, а ему до сих пор неудобно говорить о той ночи - обо всем, что с ней связано - как будто это было на прошлой неделе.
Когда у него была вера в то, что все, что с ними обоими произошло, имело какой-то смысл, отвечало божественному замыслу, было проще - Джерри сейчас думает, что он малодушно прятался за детскую попытку оправдать себя, переложив вину на Бога. Сейчас этой веры больше нет - а значит, и оправдать себя он не может.
Он сам, своими руками, разрушил то, что было ему дорого - и вот это и была его ошибка, его грех, а не та ночь, и то, что Клэр не обвиняет его, не держится с ним холодно и отчужденно, хотя могла бы, имеет на это полное право, для Джерри каждый день как чудо.
Маленькое чудо, не имеющее никакого отношения к Богу, которого он считал источником всех чудес в этом мире.
Не в этот раз.
Это - личное чудо Клэр Дюмон, и он тянется к этому чуду, эгоистично желая обрести в нем - в Клэр - опору.
Найти что-то, что даст ему силы и возможность пережить этот день. И следующий. И тот, что придет за ним - а также все эти смерти, смерть сестры Сьюзен - Мэй Дельгадо. Смерти больных, которые не идут на поправку. Смерть Барбары, если болезнь окажется сильнее.
С Клэр он сможет - глядя на ее упрямство, заряжаясь от него, как от аккумулятора.

Сейчас, правда, она не выглядит той, от которой он мог бы подчерпнуть уверенности - наверное, день выдался тяжелым и для нее: проводы колонны, то, что они остались в лагере, не зная, что ждет их в следующие недели, но явно не имеющие права рассчитывать на то, что все будет легко.
У Джерри дыхание перехватывает, когда он видит ее блестящие от слез щеки - она так долго держалась при нем, а сейчас до него доходит, что это не игра в одни ворота. Он привык тянуться к ней, когда терял опору - но забыл, что ей тоже может быть страшно, что ей тоже нужно что-то...
Кто-то.
Она обнимает его так крепко, что Джерри чувствует косточки ее лифчика под майкой - такая глупость, в средней школе способная изрядно распалить его воображение.
Он обхватывает ее, давая прижаться к себе, мягко покачивает.
- Это был тяжелый день, - соглашается Джерри, мало понимая, что говорит - слова все равно ничего не значат, слова не помогут, не исправят то, что происходит прямо сейчас, ничего не изменят.
И, наверное, дело в самом деле в усталости, в напряжении - или в том, что этот апокалипсис сдернул покровы, за которыми Джерри предпочитал прятать от себя реальное положение дел.
Его к ней влечет. Сильно - куда сильнее, чем восемь лет назад, и дело не в том, что он пьян или принимает за действительное то, что ему только кажется.
Его к ней влечет - и физически тоже, как будто ее тело в его объятиях действует как мощное успокоительное, уменьшает тревогу, стресс. Когда она рядом - вот так, совсем рядом, - он может не беспокоиться о ней, и этого оказывается так много, того, что она рядом, что Джерри не очень-то понимает, как ему с этим справиться.
Как вместить все это в себя - и Джерри кажется, что он заполнен этим, слишком заполнен.
Что этого слишком много для него одного, а ему надо поделиться этим - разделить это с Клэр. Это самое правильное, единственно верное, что он может сделать - разделить это с Клэр, как восемь лет назад они уже попытались разделить на двоих свою скорбь, горе, непонимание того, как они возможно быть дальше - без Фрэнка, который был для них связующей нитью, общей точкой.

Джерри гладит ее по спине, слыша ее прерывистое дыхание - она пытается справиться со слезами.
Чувствуя ее руки, ее тело, то, как она прижимается к его плечу горячей щекой, а потом Клэр поднимает голову, и вот сейчас Джерри понимает, что на этом все.
Сейчас она отпустит его, скажет что-нибудь, что заставит и его отпустить ее - может быть, напомнит, что ей нужно закончить очередное исследование. Или предложит допить кофе, поспать, пока не пришла пора сестры Сьюзен, проверить больных в лазарете... Что-то, что прервет этот момент - вернет их обоих в реальность, которой, если уж честно, Джерри сыт по горло.
И прежде, чем это произошло, Джерри делает то, что восемь лет назад сделала Клэр - он обхватывает ее затылок, не давая ей опустить голову, отвернуться, и целует, удерживая возле себя, прижатой к себе.
Не по-братски, даже близко в его поцелуе нет целомудрия или сдержанности - и губы Клэр горчат от слез, а на языке вкус кофе...
Она не отвечает - когда он наконец-то может подумать об этом, то понимает, что она не отвечает, выворачивается, упирается ладонями ему в плечо.
До Джерри медленно доходит - он торопливо отпускает Клэр, едва удерживаясь от желания по-детски спрятать руки за спиной, отступает на шаг, задевая стол, заставляя поднос задребезжать.
- О господи, Клэр... Извини. Это не... Конечно, ты не...
У него заканчиваются слова - потому что Джерри даже себе не может объяснить, почему он решил, что Клэр не будет против. Почему решил, что может ее поцеловать, а она ответит - и, может, ответит на что-то еще. Потому что она сказала, что они друзья? Потому что заботилась о его, мать ее, невесте? Потому что великодушно простила ему прошлую ошибку?
Какой же ты идиот, говорит сам себе Джерри со смесью раздражения и смущения. Какой же ты кретин.
- Это все стресс, ты права. Напряжение, и усталость. Я отнесу поднос. Давай просто считать, что ничего не случилось. Я буду тебе очень благодарен, Клэр. Очень благодарен, если ты дашь мне шанс быть твоим другом.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Ему крупно везет - лагерь практически пуст, все при деле и у него есть это время, чтобы побыть одному. Привести себя в порядок, как говорится. подумать - о том, что он сделал, сейчас и восемь лет назад. Подумать как следует - и Джерри именно это и делает, уходит в пикап, который показал Клэр, сидит там, пока на лагерь не опускаются мягкие сумерки, курит.
Кто бы ни спрятал здесь сигареты, чей бы запас он не нашел, этот человек уехал без него, по крайней мере, Джерри хочет думать, что уехал, а не мертв и не нашел свое последнее пристанище среди тех котлованов, в которых так и не появятся фундаменты для новых домов.
Сигарета горчит - но это лучше, чем вкус кофе и слез с губ Клэр, и Джерри старательно, секунду за секундой, сначала проживает это мгновение, пытаясь понять, почему все случилось именно так, а затем стирает его из памяти.
Они друзья. Они с Клэр друзья и пронесли эту дружбу через столькое - и ему бы думать об этом, так какого же черта ему мало. Почему он злится - на нее, а не на себя, как может требовать чего-то большего, хотеть чего-то большего.
Не должен, не может - и Джерри повторяет себе это раз за разом, пока слова не размываются в какие-то бессмысленные сочетания букв, не становятся непереводимым рефреном на чужом языке.
Может, у него был шанс - восемь лет назад, если бы он все сделал правильно. Остался, а не сбежал - может, тогда у него, у них обоих, сейчас все было бы иначе. Может, они даже были бы вместе - не потеряли бы друг друга на эти годы, и Джерри думает об этом, о том, что у них могло было бы быть, а потом до него доходит: он же сейчас совершает ту же самую ошибку.
Опять ушел - сбежал, если уж говорить прямо. Сбежал - как будто это Клэр виновата, и как, думает Джерри, по его мнению она должна сейчас себя чувствовать?
Что думать?
Что ей нужно было - что? Ответить на его действия? Дать себя целовать, даже если ей этого не хотелось? Помня о Барбаре, обо всем? Может, лечь с ним в постель?
Он что, хотел бы, чтобы это в самом деле было так?
Это правильные вопросы, но легче от них не становится - и еще хуже то, что Джерри начинает опасаться, что Клэр именно так и может решить.
Он снова ставит ее в ту же ситуацию - и это уж точно не поведение друга.
Может, он хочет быть кем-то больше - Джерри обдумывает эту мысль, но все так, он в самом деле хочет быть кем-то больше - но если Клэр не может дать ему того, чего он хочет, ему в самом деле хватит эгоизма бросить ее? Вот сейчас, когда он ей нужен? В этом лагере, со всеми этими людьми, часть из которых не переживет ночь - он бросил ее, потому что не получил желаемого, и вот эта мысль встает Джерри поперек горла.
Нужно вернуться. Нужно показать Клэр, что этот дурацкий поцелуй не встанет между ними. Что он способен не быть проблемой, не добавлять ей проблем - как будто ей и так мало, когда все это легло на ее плечи.
Он справится со своим разочарованием - он не единственный, не первый мужчина в мире, которому отказала женщина, и, вне зависимости от того, что он об этом думает, сейчас есть дела поважнее.

Вот на этой мысли он и сосредотачивается: он нужен Клэр. Пусть не так, как она ему, но все же нужен, и не может ее подвести. Не снова.
Так что возвращается Джерри в лагерь из своего убежища, может, немного не в духе и как мешком прибитый, но в целом способный думать о чем-то, кроме своего афронта - и его практически сразу настигает реальность в лице капрала Боунса.
- Капитан! - Боунс бежит к нему, явно забыв о том, что у них строгий режим тишины. - Капитан! В госпитале!..
Бог знает, почему, но Джерри в первый момент кажется, что что-то случилось с Клэр - наверное, это теперь с ним навсегда, вот это первая мысль, острое беспокойство за Клэр. Не за отправленных из лагеря детей, не за беременную и больную Барбару - за Клэр, и давай, капитан, давай, преподобный, разжуй это как следует, чтобы не подавиться, и насладись вкусом.
- Что? - Джерри торопится за Боунсом, уже взявшим курс на палатки лазарета - судя по всему, что-то и в самом деле случилось.
И правда, случилось, только все довольно предсказуемо - никто не вылечился чудесным образом во мгновение ока, не пошли на поправку те больные, что находились на интенсивной терапии.
Сразу двое, вот что - они потеряли двоих за какой-то час.
Хмурый Касл уже наверчивает глушитель на ствол, когда Джерри появляется в палате в сопровождении Боунса.
- Так в чем дело? - все еще не понимает Джерри - как ни страшно этто признавать, но такие смерти стали уже привычными, плотно вошли в обиход, и он не видит причины, по которой Боунс искал бы его по всему лагерю. Зачем? Чтобы показать еще двоих умерших и воскресших?
А потом до него все же доходит: из двоих умерших воскрес плотоядной тварью только один - миссис Ли, крошечная женщина смешанного происхождения, которая всегда была очень добра к медсестрам и первой вызвалась ухаживать за пациентами, и так же первой заразилась.
Сейчас то. что заняло ее тело, ворочается на койке, пытаясь добраться до живых, не обращая внимания на ремни, крепко удерживающие ее на месте - а вот вторая, молодая женщина, чьего имени Джерри, как ни старается, не может припомнить, лежит неподвижно, мертвая, по-настоящему мертвая.
И вот это как раз сейчас кажется непривычным.
- Вот в чем, - Касл подбородком указывает на нее. - Не дергается, капитан. Как умерла - так и лежит.
- Давно? - спрашивает Джерри у медсестры - та смотрит на часы.
- Почти полчаса. И все еще не вернулась.
Они переглядываются - теперь, после двух месяцев воскрешений, это кажется настоящим чудом: мертвая, которая не воскресла, не превратилась в зомби.
Джерри кивает Каслу.
- Закончи с той, а эту не трогай. Доктор Дюмон должна ее осмотреть. Я схожу за ней.
Сейчас, перед лицом этой новости, Джерри не думает о том, что между ними с Клэр повисла большая проблема - и отправляется за ней.

- Клэр, ты не спишь? В госпитале кое-что произошло, с одним из пациентов... Клэр?
Джерри с удивлением смотрит на сидящую за столом Клэр, которая вскидывает на него глаза с таким видом, как будто делала тут что-то запретное, за что он ее непременно будет ругать - с виноватым видом, приходит ему в голову. Как будто ей пятнадцать и он застукал ее курящей - или как в тот раз, когда она впервые выпила так, что этого было уже не скрыть.
Джерри осматривается внимательнее - нет, ее не назвать любительницей хаоса, но сейчас в лаборатории и правда царит какой-то слишком уж намеренный порядок. Папки разложены по нескольким стопкам, микроскопы отставлены на один из столов, на рабочем столе блокноты с пометками "Для персонала", а прямо перед Клэр на столе лежит пневмат.
Так, как будто он собирается им вот-вот воспользоваться.
Чуть в стороне - как если бы она подумала о том, чтобы не забрызгать их кровью - лежат свернутые листы из блокнота, на верхнем его имя, замечает Джерри, когда подходит ближе.
Больше всего это похоже на...
- Клэр? - в его голосе догадка - и злость пополам со страхом, что догадка верна. - Мне нужно о чем-то знать?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Она говорит об этом так спокойно.
Так спокойно говорит о том, что заражена - они все заражены, но Джерри понимает, о чем говорит Клэр, что имеет в виду - что он не может этого понять. Как - как она может быть такой спокойной. Как может в самом деле умирать - вот прямо сейчас, пока они разговаривают, пока он на нее смотрит, этот вирус убивает ее. Прямо на его глазах убивает ее.
- Нахуй госпиталь! - вырывается у Джерри.
Это крепкое, грубое словечко тех лет, когда они с Фрэнком соревновались, кто быстрее повзрослеет - и в какой же ужас это приводило миссис Дюмон, и в какой восторг - Клэр, вовсе не волшебное заклинание, оно не может отменить последний час, последние восемь лет, ничего, так почему Джерри так хочется повторить это снова, еще и еще, и повторять, пока что-то не изменится?
Он подходит к столу, за которым сидит Клэр, окидывает его взглядом - подхватывает аккуратно сложенные листы на краю, те, где написано его имя.
Она написала ему записку.
Прощальную записку.
Джерри дергает стол, смахивая с него пневмат - тот падает на пол, тяжело и глухо.
Джерри сминает листы в кулаке, не слыша шороха, ничего не слыша, как будто после признания Клэр он оглох.
Джерри хотел бы оглохнуть.
- Нет, - говорит он. - Нет, конечно, нет. Не может быть. Ты уверена? Уверена, что дело именно в этом? Что это была кость? Не торчащая из камней железка, не что-то еще? Там полно арматуры, там, черт возьми, уже начали застройку... Клэр!
Конечно, она уверена - она не просто промыла царапину и заклеила ее пластырем, она - ученый, она вела борьбу с этим вирусом на протяжении последнего месяца, практически в одиночку, когда ее коллеги сходили с дистанции, ломались, опускали руки.
Но только не Клэр - и эта мысль сейчас гложет Джерри, как бешеный пес.
Она уверена.
Но он - нет. Что ему до того, сколько и какие тесты она провела. Что ему до того, как вела себя ее кровь в плазме, что она видела под микроскопом.
- Нет, - снова говорит Джерри, опускаясь на корточки, дергая плотную пластиковую стяжку - пластик немного растягивается, но никак не рвется, и Джерри дергает, дергает, дергает, не думая, что может поискать канцелярский нож или что-то вроде этого. - Даже если это была кость... Помнишь того мужчину? Того человека, который приехал с последним автобусом, из аэропорта? На костылях? Он говорил, его укусили, укусили повыше лодыжки, но они отрезали ему ногу выше места укуса и все обошлось, помнишь? Ты не можешь не помнить, это важно! Клэр, почему ты ждала? Почему ты не сказала сразу!..
Он зол - в самом деле зол, и чертов пластик никак не рвется.
- Ничего. Мы это сделаем. Прямо сейчас. Покажи, где... Ты объяснишь мне, что надо делать. Сестра Сьюзен будет ассистентом...
До Джерри даже не сразу доходит, что едва ли сестра Сьюзен сможет ему сейчас ассистировать - он мотает головой, дергает в последний раз и наконец-то пластиковая стяжка лопается, царапая ему пальцы.
Джерри вскакивает, поднимает на ноги Клэр.
- Кто-нибудь сможет. Если не Сьюзен, то Барбара, у нее медицинская подготовка, она мне поможет. Господи боже, Клэр, только не надо. Не надо так говорить. Ампутация поможет. Ампутация, переливание крови... Ты сама говорила, мы пробовали далеко не все. Попробуем. Что-то поможет. Должно помочь.
Он говорит, говорит, говорит, тянет ее к выходу, забыв о той женщине, которая умерла и не обратилась, забыв - заставив себя забыть - обо всем, что Клэр объясняла ему о вирусе, о том, что тот неостановим. О том, что у них просто нет ни подготовки, ни оборудования для настолько радикального хирургического вмешательства.
Чудо, думает Джерри. Сейчас ему нужно это чудо.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Клэр его встряхивает, в самом деле встряхивает, заставляет посмотреть на себя, услышать себя - и лишь для того, чтобы рассказать, что тот мужик соврал. Что ампутация не помогла ему от заражения, что не было никакого заражения. Никакого укуса, ничего, был лишь ржавый гвоздь, банальное заражение крови - да, сейчас и это запросто может убить, когда доступ ко многим лекарством невозможен и запасы имеющихся пополнить не так-то легко, но это не Лазарь, совсем не Лазарь.
Лазарь убивает вернее, чем ржавый гвоздь, вернее, чем пуля.
Джерри упрямо мотает головой - невозможно поверить в это. Невозможно поверить, что он ее потеряет, и пережитое на котлованах возвращается, только с удвоенной, утроенной силой.
Он не хочет этого слышать. Понимает, но это ничего не значит - он не хочет. Не хочет понимать, что Клэр говорит правду - дикую, жестокую правду.
- Нет, не обязательно... У тебя нет хронических заболеваний, здоровое сердце, наследственность... Не будет осложнений. Местный наркоз справится, если рассчитать дозу, если все сделать быстро и остановить кровотечение...
Это даже смешно - то, что что он пытается убедить ее, что операция может быть успешна. Он, не имеющий медицинского образования, и, наверное, они посмеялись бы в другой ситуации. В любой другой ситуации, но не сейчас.
Джерри сжимает кулаки, тяжело сглатывает, отшатывается, когда она говорит, что все кончено.
Для нее все кончено - для них. Для них все кончено, и Джерри никак не может эту мысль принять.
Эту и другую - что она вернется и сделает это, чтобы ему не пришлось делать это с ней.
- Нет, - снова повторяет Джерри после паузы - даже сейчас, когда она просит, действительно просит быть рядом, сказать, что он понимает, он все равно никак не может этого сделать.
Если он скажет это - он солжет.
Ей, себе - солжет, так же, как лгал себе эти последние дни, когда пытался убедить себя, что сможет довольствоваться ролью друга.
Джерри больше не хочет лгать - не хочет и не может, хватит, наелся досыта, но теперь это уже не важно.
Все кончено, говорит Клэр. Она отправится в госпиталь, осмотрит ту женщину, попытается что-то понять, а когда вирус примется за нее всерьез, вернется сюда и убьет себя.
Пристегнет к столу и использует пневматический пистолет для забоя животных - или сейчас уже пора пользоваться этим эвфемизмом, от которого Джерри тошно становится: "для решения вопроса".

Ладони у нее горячие - или ему кажется, что горячие, потому что вирус же так и действует, да? Повышает температуру тела, вызывает жар.
Джерри заставляет себя задышать ровнее, разжать кулаки, посмотреть Клэр в лицо - часто она его о чем-то просила?
Хоть раз - в самом деле, по-настоящему, не ради кого-то, а ради себя, хоть раз просила?
Нет - ни разу.
Механически сует смятые листы из блокнота в карман, мотает головой, перехватывая запястья Клэр.
- Нет. Не проси. Я не понимаю. Не понимаю, почему ты не хочешь попытаться... Не понимаю, как ты можешь так спокойно говорить об этом! Сложить здесь все вот так... Так, как будто уезжаешь на неделю в отпуск, говорить со мной вот так!
Он отступает, отпускает ее руки, трет лицо с силой, как будто хочет стереть весь этот день: это же его вина. Он должен был оставить ее в лагере, они справились с забором крови у мертвецов и сами - и тогда она не напоролась бы на кость, вирус не вцепился бы в нее, убивая, чтобы поднять после смерти. Но ему... Что? Хотелось произвести впечатление? Такое мальчишество - и к чему это привело?
Он снова пытается взять себя в руки - Клэр сейчас нужно не это. Не чтобы он орал на нее - или на кого-то другого. Не чтобы крушил мобильную лабораторию.
Чудо, снова приходит в голову Джерри, и он отбрасывает эту мысль.
Наклоняется, поднимает пневмат, кладет на стол, почти на то же место, откуда его смахнул.
- Умерло двое пациентов. Одна уже вернулась. Вторая - нет. Прошло полчаса с момента зафиксированной смерти, но она еще не вернулась.
Чудо, думает Джерри. Чудо, так и крутится в его голове.
- Может же быть иммунитет, да? Всегда есть кто-то, у кого есть иммунитет - пусть один процент, полпроцента, но так же бывает всегда? И если есть кто-то с иммунитетом - значит, можно выделить... Вакцину? Клэр, это так? - требует Джерри, цепляясь за эту мысль с тем же отчаяньем, с которым только что хватался за ампутацию. - Ты же сможешь? Ты провела столько исследований - ты знаешь об этом вирусе наверняка практически все. Ты должна это сделать. Несколько часов, ты сказала. Я тебе помогу. Мы успеем.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Когда умершая пациентка все же оживает - начинает шевелиться, сонно, неторопливо и неуклюже, как будто ждала прихода Клэр, - Джерри будто теряет почву под ногами.
Снова - то, за что он хватается, рушится, отламывается прямо у него в руках, и он падает.
Иначе и не назовешь - он падает, будто проваливается куда-то, где нет и не может быть дна. Падает, пока Клэр отступает и кивает стоящему наготове с пневматом Каслу. Падает, пока медсестра с лицом, полным разочарования, а не горя, убирает в сторону медкарту - несколько листочков, скрепленных степлером наспех, все, что может себе позволить этот полевой лазарет - и начинает готовить мертвую, на сей раз окончательно мертвую, к стандартной процедуре.
Плотный мешок для биологических отходов - какая ирония! - с соблюдением всех противоинфекционных правил, тут Клэр хорошо обучила свою неопытную паству, раньше работавшую в кофейнях, в ночных клубах, библиотеках, офисах или торговых центрах. Парни в форме терпеливо ждут, когда все будет закончено - второй каталки Джерри уже не видит: наверное, первую умершую и упокоенную уже увезли.
Завтра снова придется выезжать за территорию лагеря, отправляться к карьерам, чтобы оставить там два черных мешка на дне одного из котлованов...
Не два, мысленно поправляет себя Джерри.
К утру их будет больше - как минимум вдвое.
Сестра Сьюзен.
Клэр.
И эта мысль снова сталкивает его дальше - и только голос Клэр, тихий и очень спокойный, не дает ему упасть окончательно.
Зачем, хочет спросить Джерри.
Зачем нам туда возвращаться - нужно остаться здесь. Пытаться что-то сделать - пробовать сочетания лекарств, и все же переливание, почему бы не сделать это, хотя бы попробовать, несмотря на отсутствие условий.
До утра еще есть время, говорит Клэр затем, и Джерри сразу, вот так, все понимает. Больше не может избегать этого - к утру она умрет.
Что бы они не сделали - к утру она будет мертва.
И все, что у них осталось - это несколько часов этой ночи. На всю жизнь - только это.
И от этой мысли он, спотыкаясь, добредает до другой - до того, что она ему сказала перед выходом из лаборатории.
Что она хотела - но боялась его заразить.
И вот это - то, что он должен привыкать говорить о ней в прошедшем времени - Джерри сводит с ума.
Что Клэр - была. У нее еще есть несколько часов - чтобы умереть, но она все равно что уже мертва.

- Доктор Дюмон, - окликает ее медсестра, закончив с телом, которое уже вывозит прочь молчаливый Касл. - Вы просили сообщать обо всем, что не вписывается в общую картину... Пятьдесят две минуты. Я засекла время - она вернулась через пятьдесят две минуты... Это же важно?
Ничего уже не важно, хочет сказать Джерри, но забирает у медсестры протянутую медкарту, пытается ободрительно ей улыбнуться и отвечает вместо Клэр:
- Да, Айлин... Айлин же? Спасибо, доктор Дюмон изучит, что могло дать такой эффект. Спасибо, вы замечательно справились и не потеряли головы.
Айлин благодарно улыбается - им всем нужна поддержка, и тем, кто уехал, но особенно тем, кто решил остаться, зная, что это неизбежно будет означать - вот такие уходы. Может, эта Айлин и была раньше менеджером или официанткой, но сейчас она искренне пытается помогать людям, верит, что делает что-то полезное, фиксируя время между смертью и возвращением, и Джерри просто не может отнять у нее эту веру.
Он сам может верить, может не верить - но это его личное дело, а забирать чужую надежду...

Он прижимает к боку медкарту, обнимает Клэр за плечи - плевать, что подумает Айлин, плевать, кто их увидит и решит, что их связывает что-то кроме дружбы. Джерри даже хотел бы этого - перестав врать себе, он не хочет врать и окружающим. Между ним и Клэр куда больше, чем дружба - и в ее словах о поцелуе ему кажется невысказанное подтверждение: она хочет ему ответить.
- Давай вернемся. У меня нет планов на эту ночь.
Если уж на то пошло, сейчас у него и на всю оставшуюся жизнь нет планов - раньше были, но в них всегда была Клэр. Он думал, как она будет продолжать свои исследования-  и кто знает, не найдет ли разгадку. Думал, как будет рядом с ней - насколько это в его силах, насколько ему хватает общих то тут то там подхваченных знаний. Думал, как они отправятся вслед за полковником и остальным лагерем - туда, где можно будет обосноваться в преддверие зимы.
Но все это в прошлом, все это уже не важно - этим планам не суждено сбыться.
- Посмотрим, может, этой женщине в самом деле давали что-то, что могло так долго сдерживать вирус даже после смерти, - говорит Джерри - как будто подает обязательную реплику. Даже вирус, даже если прямо сейчас они могут натолкнуться на какое-то открытие, его это едва ли может всерьез заинтересовать. Эта фраза больше для Айлин, которой сейчас придется вернуться в палаты и снова обходить пациентов - пусть ей останется эта надежда.

- Я останусь с тобой, - предупреждает Джерри, когда они с Клэр уже идут между палаток. - До утра. Я знаю, ты хочешь быть самой сильной, и не хочешь, чтобы окружающие даже заподозрили, будто тебе может быть не по себе, но сейчас мы сделаем по-моему. Если это не нужно тебе, то сделай это для меня. Это мне нужно.
Если эти часы до утра все, что у них осталось - ну, Джерри не думает, что сможет уснуть или занять себя какой-то рутиной, вроде чтения. Он так много не успел по своей собственной вине - так много пропустил в ее жизни, и сейчас хочет получить как можно больше, и плевать, если это несправедливо.
- Я хочу услышать про то, как ты волновалась перед экзаменами. И про твой первый день на работе. И про кота, если у тебя был кот. Про то, как ты выбирала квартиру. Даже про то, где ты покупала по утрам кофе - ты же покупала кофе, когда утром шла на работу? Все жители Нью-Йорка это делают. Если ты не хочешь пытаться, то хотя бы расскажи мне о себе то, что я пропустил.
Может, это глупо - но Джерри сейчас думает, что если будет знать все эти вещи, если сможет представлять себе, как был с ней эти годы, присутствовал при этих моментах, то боль потери будет не такой непереносимой. Что это будет как с Фрэнком - что он в самом деле сможет перевалить через это, оставив половину себя, истекающую кровью, на этих минах и заграждениях из колючей проволоки, но все-таки сможет.
Но веры у него нет - ни в это, ни во что либо еще.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
В пикапе Джерри швыряет медкарту той женщины на торпеду - конечно, в самом деле стоило бы разобраться, что к чему, почему она так поздно восстала, в чем может быть дело, в генетике или в каких-то препаратах, но, во-первых, уже темнеет и прочесть наспех сделанные записи от руки будет не так-то просто, а во-вторых...
Ну, Джерри должен признать это - сейчас ему просто не до того. Он знает, что должен думать об этих людях, о тех, кто остался в лагере, о Ти-Доге, Ларри и Тересе - но все это от него как будто за плотным стеклом.
Есть только Клэр - и только она имеет значение, и если это эгоистично - ну что же, Джерри согласен. Он согласился бы и на что угодно еще, если бы это могло помочь - но за последние два месяца Джерри навидался такого, что уже не уверен, будто там наверху кому-то есть дело до них. Что вообще есть кто-то, кому он может предложить сделку: спаси Клэр, а я для тебя сделаю что угодно. Стану кем хочешь. Пойду на все.
Такое, наверное, работает только в Библии - только у парней вроде Авраама или ему подобных.
Джерри же не повезло.

Клэр устраивается на сиденье, сгибая ногу, как будто ей шестнадцать - как будто они они возвращаются со свидания с обязательным кино и всем прочим, но прежде, чем отвезти ее домой и вежливо попрощаться, Джерри съезжает с дороги.
Эта мысль его посмешила бы, не помни он о том, что через несколько часов ему придется выстрелить Клэр в голову - а она подсовывает руку ему под пальцы, и это прикосновение, такое невинное, бросает его в жар.
Это - и то, что она говорит в прошедшем времени. Рассказывая о том, что он пропустил - о своей жизни - она говорит в прошедшем времени: у меня не было кота. Я любила работу.
Может, дело в том, что того мира - с кофейней, с ее квартирой - больше нет, а может - это потому что она все равно что уже мертва, но каждый раз это режет Джерри ухо.
- Мне так жаль, - говорит Джерри, и сразу же продолжает, - так жаль, что мы никуда не съездили вместе. Не побывали в Париже. Или в Венеции. Или где-нибудь еще. Было бы здорово, правда? Наверняка здорово.
Они бы много смеялись, это точно. И, может, вместо того, чтобы таскаться по всем этим обязательным маршрутам для туристов, они бы просто гуляли - заблудились бы и долго искали отель. И, наверное, им бы понравилось - потому что Джерри не может себе представить, что ему могло бы не понравиться.
Ему бы понравилось где угодно, если бы рядом была Клэр - и он сам не дал себе этого шанса.
Ни себе, ни ей.

Джерри гладит ее пальцы, потом выше - по запястью, по предплечью. Не может не делать этого - зная, что у них осталось всего несколько часов. Помнит, что  она сказала ему - насчет того, что хотела, что боится, что он заразится, но это его сейчас нисколько не тревожит. Нисколько не пугает - они и так все заражены, он сам видел ее исследования, видел, как возвращались мертвые, даже те, что не были укушены. Вирус у них в крови - у всех, и Джерри не особенный.
А Клэр - да, Клэр особенная.
- Почему ты не сказала сразу? Я никак не могу перестать об этом думать - Клэр, почему? Если скажешь, что это не мое дело, я тебя отшлепаю. Серьезно, устрою тебе взбучку, так что подумай дважды прежде, чем сказать так. Трижды подумай. Я знаю, я не сдал ни одного экзамена на дружбу и сегодня завалил последний, но почему ты не сказала? И ты хотела вот так, не попрощавшись? Так же, как это сделал Фрэнк? Неужели так тебе было проще?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Клэр засыпает под его треп - приваливается к его плечу, устраиваясь под рукой, а потом затихает. Ее дыхание сначала становится спокойнее, потом размереннее, и Джерри догадывается, что она уснула.
И хотя у них осталось совсем немного, это, наверное, хорошо - хорошо, что вместо часов напряженного, мучительного ожидания хотя бы один из них может поспать.
Стараясь не потревожить ее, он вытаскивает из кобуры беретту, аккуратно кладет ее на приборную панель, в углубление за рулем - не думая о том, зачем это делает, но отлично зная, зачем.
Она не хотела бы, чтобы он стрелял ей в голову - но лучше он, чем она сама. Может, Джерри уже не так уверен, что Господь отвечает тем, кто к нему взывает - но все еще верит в концепцию греха, верит в то, что самоубийство - грех. Самый большой грех, который только можно себе вообразить, и даже если за смертью ничего нет - ничего, кроме этого грязного, дикого воскрешения, ничуть не похожего на обещанное в Библии, он все равно не хочет, чтобы Клэр пачкала руки.
Хоть что-то он может для нее сделать, если не сделал так многого.

- Тихо! - шипит Джерри, прикрывая Клэр от света фонаря, но Касл не самый сообразительный парень в штате, и вот уже Клэр ворочается, просыпается, съезжает с плеча Джерри на свое сиденье, пока Касл опрадывается.
- Что? - переспрашивает Джерри.
Реальность вторгается в темноту вокруг пикапа - имя Барбары звучит как удар.
Умерла?
Джерри не может в это поверить, даже когда Касл досказывает - не такой уж и длинный выходит рассказ.
Рассказ о смерти Барбары.
Его хорошо цепляет то, что Касл упоминает, что Барбара его звала - но его не было в госпитале, не было в палатке, не было в лаборатории.
Он был здесь, в пикапе с Клэр, забыв о Барбаре, забыв обо всем, кроме Клэр, хотя был нужен кому-то - был нужен Барбаре, которой обещал быть рядом.
- Резкое ухудшение? - Джерри выбирается из пикапа, пока Касл точется рядом.
- Да. Медсестры не знают, в чем дело. Наверное, кризис...
Ребенок, вспоминает Джерри. Барбара была беременна.
- Где она?
Касл отводит взгляд.
- Ну, мы ее... упаковали. Мне очень жаль, сэр. Она нам нравилась. Она была очень хорошим человеком, кэп.
Джерри рассеянно кивает - конечно, она была хорошим человеком. Очень хорошим человеком.
- Пойдем. Я провожу тебя в... лабораторию? Палатку? - говорит он Клэр, забирая беретту с приборной панели. Если Касл и замечает это, то не подает вида  - приваливается к крылу пикапа, светит себе под ноги. А темной тишине ночи, повисшей над остатками лагеря, слышна возня за периметром - мертвецам не нужен отдых, не нужен сон. Ночь или дерь - им все равно, и даже сейчас Джерри слышит их неровные шаги.
- Медсестры искали доктора Дюмон, - напоминает Касл - ну да, никто в лагере не знает, что с завтрашнего дня им придется обходиться без доктора Дюмон, а пока же они, как растерянные детишки, думает Джерри со внезапным раздражением, с каждой бедой бегут за Клэр, как будто у нее нет и не может быть сових собственным проблем.
Так вот - могут. И еще какие.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Потом поговорит с медсестрами? Когда?
Затем Джерри вспоминает про записки. Не ту, что адресована ему, а другие - с общими рекомендациями для тех, кто останется в лазарете.
Наверное, этого хватит: Клэр, которую он знает, основательно подходит к своим обязанностям, особенно тем, что она сама на себя взвалила.
И, наверное, сейчас она взваливает на себя еще и это - его.
Обнимает крепко, требовательно, смотрит снизу вверх - только вот ее слова Джерри никак не может принять.
- Добр? - повторяет он за ней. - Черта с два. Я не был добр к Барбаре - не так, как должен был быть. Даже ребенка ей не дал - а она так хотела. Не был бы ей хорошим мужем, и она это знала, раз... Раз ей потребовался кто-то другой. Не говори мне, что я был к кому-то добр, не говори, что во мне это есть - я просто идиот.
Джерри гладит ее по шее, отводя собранные в хвост волосы, гладит по щеке - как странно думать о том, что она умирает. Умирает прямо сейчас - потому что Джерри не верит в это.
Не может в это поверить, прямо сейчас не может - когда она стоит так близко к нему, что он чувствует, как она дышит, чувствует тепло ее дыхания, когда она поднимает голову.
- Я больше не могу делать вид, что я такой. Что я добрый, не могу. Не могу делать вид, будто понимаю, почему должен отпустить тебя. Не могу делать вид, что мы друзья. Не могу делать вид, что справлюсь с этим. Что завтра я отвезу тебя туда, где мы были сегодня, и оставлю там.
Его даже мысль об этом сводит с ума.
- Не могу делать вид, что я не отдал бы кого угодно, лишь бы ты осталась со мной - кого угодно, Клэр. Всех, кто есть в этом лагере - лишь бы с тобой не случилось то, что случилось, и если бы я все еще мог молился, я бы молился об этом - как тебе? Все еще считаешь, что во мне есть доброта?
Он сжимает Клэр сильнее, прижимает ближе - она говорит какую-то чушь, как будто это ему должно помочь, может помочь, но единственное, что может ему помочь - это она.
Восемь лет, думает Джерри.
У них могло быть восемь лет - и в том, что они их потеряли, тоже его вина.
- Ты сказала, что хотела бы. Всегда хотела - и что боишься заразить меня. Клэр...
Джерри мотает головой, когда понимает, как это звучит - как будто он тянет ее в постель, вот сейчас, как будто нет ничего важнее.
- Я не боюсь. Мне наплевать. Я хочу поцеловать тебя. На самом деле, я хочу целовать тебя все оставшуюся жизнь. Прошло... Сколько? Сколько у нас еще времени?
Лазарь укладывает в постель куда быстрее, чем когда-либо получалось у Джерри - но Клэр еще на ногах, и Джерри не чувствует ни испарины на ее коже, ни жара.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Джерри перетягивает ногу под коленом, под собранной в складки штаниной, пока Клэр торопливо разрывает упаковку с одноразовым шприцем, торопливо делает забор крови...
И молится.
Молится - не так, как раньше, а повторяет одно и то же: "Не забирай ее у меня". Повторяет раз за разом, но смысл слов не стирается - каждый раз эта просьба звучит как впервые, с той же искренностью.
Не забирай ее у меня. Кого угодно. Кого угодно, Господи, но не ее.

Джерри гладит ее по ноге - по царапине, глубокой, хорошо обработанной царапине, заклеенной пластырем. Неужели вот это может ее убить? Уже убивает?
И когда Клэр замирает над стеклом микроскопа, замирает на долгую минуту, он настораживается - реагирует, как собака, которой хозяин скомандовал стоять.
- Что? Что происходит?
Клэр выглядит так, как будто слушает что-то внутри себя - и Джерри ничего не может сделать с этой безумной надеждой, которая разгорается в нем все сильнее.
Он отодвигает микроскоп - все равно без объяснений Клэр ему мало что скажет то, что он увидит - снова смотрит на нее, на ее горящие щеки, блестящие глаза.
- Ты не заболела? Не заразилась? Господи боже, Клэр, скажи, что ты ошиблась. Что в первый раз ошиблась, что это просто царапина, или что это не передается вот так...
Даже он знает, что передается - что зараза действует неизменно, при любом попадании в кровеносную систему, и не важно, как именно это происходит, но Клэр не выглядит больной. Клэр по-прежнему не слегла - и ее нога не выглядит воспаленной.
Джерри накрывает ладонь Клэр, лежащую на столе, заставляет оторваться взглядом от микроскопа и посмотреть на себя.
- Ты не больна?
И на фоне этой обжигающе-яркой надежды и этой совершенно безумной, бешеной радости Джерри ловит себя на другой мысли: это же то, о чем он просил.
Там, в пикапе, когда считал минуты, сокращающие ее жизнь, а она дремала на его плече - о чем он просил Бога? Сохранить для него Клэр любой ценой, вот о чем.
И разве Бог не внял его просьбе?
После этих недель молчания, после этих недель, которые Джерри провел с мыслями о том, что Бог не слышит обращенных к нему молитв, а если и слышит, то не выполняет их - разве сейчас это не ответ на его мольбу?
Он заплатил - заплатил Барбарой, и Сьюзен, и, наверное, теми двумя женщинами, и, возможно, счет еще не закрыт, и не будет закрыть, пока не умрет весь лагерь. Потому что Джерри просил об этом - спасти Клэр для него. Только Клэр.
- Это чудо, - говорит Джерри - но, наверное, его голосу чего-то не хватает.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Поцелуй Клэр - короткий, но отнюдь не дружеский - горит на его губах горечью, а не сладостью: это чудо, чудо, которое Джерри просил, и вот оно, прямо перед ним.
Клэр без признаков того, что вирус вступил в активную фазу, Клэр, недоверчивая, рассудительная, рациональная Клэр, получившая подтверждение своего спасения - временного, нет ли, как знать - исследовав забор крови под микроскопом.
Чудо - и даже когда она говорит, что, возможно, больше никто не умрет, Джерри все равно думает о тех, кто уже умер.
Потому что он просил спасти Клэр.

- Мы помолимся, - повторяет за Клэр Джерри.
Сент-Джонс, вроде бы, не отличался особым религиозным рвением - но, должно быть, некоторые вещи меняются, и если кому с этим спорить, то не Джерри.
Все меняется, говорит он сам себе.
Кладет руку на плечо Сент-Джонсу.
- Мы будем рядом. А вам нужно пойти и передохнуть, капрал. Вы же уже попрощались?
Сент-Джонс кивает, но смотрит по прежнему на сестру Сьюзен - или Мэй Дельгадо, она сказала, как ее зовут. Хотела, чтобы на пороге смерти кто-то знал и ее прежнее имя - значит ли это либо?
- Капрал, - несильно встряхивает его Джерри. - Я не могу вам ничего обещать. Это даже не лекарство...
- Не лекарство? - переспрашивает Дикон, переводя взгляд на Джерри. - Тогда что?
Джерри не хочет врать - но и не врать не может. Он осторожно подталкивает Сент-Джонса к выходу из палатки.
- Это эксперимент, капрал. Эксперимент, который может помочь, а может и нет - никто сейчас не может сказать, вакцина ли это, не было ни тестов, ни исследований... Но сейчас доктор Дюмон должна быть рядом с сестрой Сьюзен, чтобы наблюдать ее на каждом этапе, чем бы все не окончилось. я слово вам даю, мы будем здесь. И будем молиться за нее.
Дикон кивает, кивает в такт словам Джерри, потом, уже от самого входа, поворачивается к Клэр6
- Спасибо. Спасибо вам, доктор Дюмон. Даже если не выгорит - спасибо, что не опускаете рук, не бросаете это дело. Спасибо, что пытаетесь...
Каждое его слово Джерри - Джерри, который видел Клэр с пневматическим пистолетом в руках, слышал, как она объясняла ему, почему хотела сделать это сама - как удар, и когда капрал наконец уходит, он чувствует себя разбитым. Уничтоженным - смертью Барбары. Тем, что думал, будто Клэр умирает.
Но больше всего другим - тем, что Бог поступил с ним так жестоко.
Нет, дело не в том, что Джерри ждет к себе какого-то особенного отношения - он знает, что не ангел, но дело в другом. В том, что это выглядит как намеренная и жестокая шутка - обратить его же молитвы против него.

Он возвращается к койке, на которой, укрытая тонким армейским одеялом, лежит монахиня. Судя по ее состоянию, она на последней стадии - за ней только кома и смерть, а там и возвращение, эта отвратительная пародия на вечную жизнь, обещанную Библией.
Лицо бледное, покрыто потом, под глазами залегли темные тени, щеки ввалились, подчеркивая заострившийся нос. Прикрытые веками зрачки бешено дергаются, время от времени по ее телу пробегает сильный спазм, выгибая ее и заставляя метаться на койке. Наволочка под ее головой уже промокла, светлые волосы растрепались, выбившись из хвоста.
Она бы давно свалилась с койки, если бы не пластиковые стяжки - те самые, которые сейчас в госпитале на каждом шагу. Они фиксируют руки и ноги монахини, как будто она участвует в съемках какого-то низкобюджетного фильма о лаборатории сумасшедшего ученого и экспериментах на людях.
- Как это может быть лекарством? - спрашивает Джерри Клэр. - Это твоя кровь. Клэр, это же твоя кровь... У вас не совпадают группы, у нее может быть какая-то непереносимость, что угодно...
Он замолкает - резко, как только понимает очень прсотую в сущности мысль: сестра Сьюзен все равно умирает.
Все равно умрет - несовпадение группы крови или что-то еще не успеет ее убить. потому что прежде ее убьет Лазарь - либо кровь Клэр излечит ее.
- Как это возможно? - снова спрашивает Джерри. - Если ты больна, если вирус в тебе и запущен последний отсчет, то почему он убивает себя? Ты - имунная? Тот самый один человек из миллиона?
Чудо, снова приходит ему в голову - чудо все время было рядом, только руку протяни.
Клэр Дюмон.
Сестра Сьюзен вздрагивает сильнее - стяжки глубоко врезаются в бледные, покрытые рисунком проступивших под кожей вен запястья. Из прокола на вене, проделанного Клэр, выступает кровь - медленно, уже загустевающая, полная Лазарем, превращающаяся в то, что внутри оживших мертвецов. Капля набухает, набухает, потом медленно скользит из локтевой впадины на простынь.
Сестра Сьюзен выгибается на койке, открывает мутные глаза - зрачок затянут полупрозрачной белесой пленкой, будто пылью присыпанный, радужка странно поблекла, будто вылиняла до светло-серого - дергается, распахивает рот. Бледные десны кровоточат, на губах появляется темно-красная пена...
Спасение, если это оно, выглядит страшнее иной смерти.
Сестра Сьюзен кричит.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Он тоже не знает, сколько прошло времени - наблюдать за этой агонией мучительно, и, вполне вероятно, времени прошло меньше, чем ему показалось.
Сестра Сьюзен - Мэй, напоминает Джерри себе - бьется на койке, выдавливая из себя этот жуткий крик, полный боли и ужаса. Мечется, пытаясь освободиться, пачкает подушку кровавой пеной - она вообще-то миловидная, даже красивая, с правильными чертами лица, приятной улыбкой, но сейчас, конечно, он этой привлекательности нет ни следа, она все меньше похожа на человека, на живого человека, и все больше похожа на...
Договори, требует Джерри сам от себя.
И все больше похожа на труп.

Крики резко обрываются, сестра оседает на койке, неподвижная, как будто то, что заставляло ее двигаться, ушло, и Джерри даже рад этому - рад тому, что муки этой женщины завершились. Ни одна смерть в этом лагере, у которой он присутствовал, не проходила с такими страданиями - наверное, это из-за введенной крови, и на короткий миг Джерри чувствует сожаление: они не спасли сестру Сьюзен, а лишь сделали ее уход еще более болезненным, страшным и мучительным.
Не смогли даровать ей легкую смерть - хотя могли бы. Здесь нет пневматического пистолета, но разве не для этого с ней сидел капрал Сент-Джонс?
Чтобы сделать все, что требуется?

Джерри держит ее запястье, ищет пульс. Глаза у сестры открыты, она слепо таращится куда-то в угол палатки. Кровавая пена подсыхает на бледных губах темной коркой.
Пульса нет.
Джерри отпускает кисть умершей, кивает на слова Клэр - да, быть может, это не похоже на официальную констатацию смерти, но ничем другим все равно не является.
Вытаскивает из кобуры на ремне беретту, механически проверят барабан, досылает патрон в ствол.
Чудо случилось - только оно было по очень узкому запросу. Джерри просил спасти Клэр - только Клэр. Спасти Клэр любой ценой - и сестра Сьюзен лишь одна из тех, кто стал ценой этого чуда.
И тут монахиня шевелится.
Джерри приставляет ствол к ее лбу - то, что после смерти мертвые возвращаются, стало новой реальностью, и теперь все знают, что нужно делать дальше - а затем монахиня говорит.

Зомби не говорят. Не могут - у них есть речевой аппарат, унаследованный от человека, но они не говорят. Рычат, стонут, кряхтят - но никакой членораздельной речи.
Сестра Сьюзен вскидывает на Джерри белесый взгляд, вяло шевелит пальцами привязанных рук.
- Стреляйте, капитан Кейтель... Я не хочу причинить вреда вам или кому-то еще... Пожалуйста, стреляйте. Это не будет убийством, вы же знаете. Бог простит вас, как я про...
Ее слова прерываются стоном. Еще немного густой жижи выплескивается на подбородок.
Джерри убирает беретту, снова хватает запястье монахини, ищет пульс, а затем наклоняется, прижимаясь ухом к ее груди.
Проходит, наверное, не меньше тридцати секунд, когда он слышит слабое, едва различимое биение.
- Боже, Клэр, - говорит Джерри, выпрямляясь, - Боже мой...
Это - спасение? Это - лекарство?
В палатку просовывает голову Боунс.
- Капитан? Вроде, кто-то кричал, ребята взбудоражились...
- Где капрал Сент-Джонс? - спрашивает Джерри.
Боунс протискивается в палатку, таращится на монахиню.
- Ушел в душ, вряд ли оттуда услышал... Это она? Кричала, в смысле? Первый раз слышу... Матерь божья!
Он дергается, когда сестра Сьюзен снова ворочается, натягивая пластик.
- Почему... Почему вы ее не...
Джерри мотает головой.
- Нет. Еще нет. Сестра еще с нами. Она не умерла. Доктор Дюмон здесь, она знает, что происходит. Возвращайтесь к остальным, капрал. Все в порядке.
Ложь, ложь и ложь.
Гореть тебе в аду, Джерри Кейтель.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
На лице Сент-Джонса - счастье, а вот Джерри так потрясен всем происходящим, что не может даже толком объяснить то, что происходит, самому себе, не то что кому-то. Боунс глазеет на воскресшую сестру Сьюзен тоже без особого восторга - потому что она права. Она уже не человек - она что-то другое.
Больше похожа на тех, кто сейчас ходит с той стороны периметра лагеря.
Боунс это понимает. Джерри это понимает. Сама сестра Сьюзен это понимает. Даже Клэр это понимает - и, кажется, полна восторга и предвкушения, какого-то лихорадочного, болезненного восторга, от которого Джерри морозом по спине продирает, настолько это неправильный восторг, неправильный, потому что Клэр не хочет слышать, что говорит сестра Сьюзен.
Не понимает этого только капрал Сент-Джонс - он кидается к сестре Сьюзен, явно не обращая внимания на то, что с ней происходит, тянется к пластиковым стяжкам, повторяя, что будет теперь благодарить бога вечно - за спасение Мэй.
Клэр тянет Джерри на улицу.
- Не дай ему этого сделать, - торопливо показывает Джерри Боунсу на действия Сент-Джонса. - Она должна остаться вот так, это приказ.
Они слишком мало знают о том, что будет через полчаса, через час - ничего не знают, а с недавнего времени Джерри не может так безоглядно доверять Богу. Прошли те времена, и их не вернуть - и это новое чудо только пугает.
Пугает до дрожи - потому что, оказывается, что это может быть еще и вот так.
Боунс отдергивает Сент-Джонса, между ними завязывается потасовка - но Джерри ставит на Боунса. Сент-Джонс не в том состоянии, чтобы его хватило еще и на это.

Клэр лучится все тем же восторгом - как будто испускает электрический импульс. Джерри кажется - закрой он глаза, и сможет увидеть яркое свечение вокруг нее.
И этот восторг действует даже на него - вот только глухие рыдания из палатки не дают ему забыть, что он видел, и слова сестры Сьюзен.
- Спасли? - переспрашивает Джерри. - Клэр, ты же видела ее... Господи помилуй, она же...
Он заставляет себя успокоиться. Выдохнуть. Берет Клэр за руку, пока она не ускакала куда-то, продолжать свой невероятный эксперимент.
- Как ты себя чувствуешь, Клэр? Позабудь ненадолго о сестре Сьюзен, займешься ей через через пару секунд - если хочешь, устроим ей отдельную палату, две, три, если эта чем-то нехороша, но сейчас позабудь. Что с тобой? Как ты? Мы ничего не знаем о том, что случилось, и почему...
Это чудо, вертится в его голове.
- Не знаем, надолго ли. Не знаем, в самом ли деле это спасет ее - и спасло ли тебя, а не отдалило конец... Не сделали ли мы хуже.
Судя по сестре Сьюзен - сделали.
Потому что если это лекарство - то что оно в самом деле лечит.
Она говорила о душе, думает Джерри некстати. О том, что чувствует это - что у нее больше нет души. Каково это, думает.
Сегодня спасение обходится им в невероятную цену.
- Я не хочу тебя потерять, Клэр, но это... Разве это спасение? - он держит ее за руку, свободной рукой касается ее щеки - но не похоже, что она умирает. Не похоже, что она заражена - вот только ее кровь сделала что-то с сестрой Сьюзен. - Симптомов по-прежнему нет?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Клэр отмахивается от его слов, от его сомнений - наверное, думает Джерри, после этих недель, когда все, что она могла, это только вести учет мертвых и смотреть, как Лазарь идевается над любыми их попытками противостоять ему, сейчас Клэр и в самом деле наконец-то может почувствовать себя счастливой. по-настоящему счастливой - спасшей сестру Сьюзен, вырвавшей ее из когтей вируса.
Сохранившей свою личность, свою память, способность говорить и соображать - да, конечно, этого немало. А душа... Что душа - есть ли она вообще. Для Джерри и сестры Сьюзен ее существование очевидно, но для Клэр - для Клэр и многих других, тех, кто наверняка с ужасом ждет, когда Лазарь придет за ними - едва ли это цена, о которой стоит задумываться.
Он слышит, что говорит сестра Сьюзен, о чем она просит, но Клэр - Клэр видит пациента, не пополнившего армию тех, кто гуляет по эвакуированным городам, изнывая от жажды живой плоти, и, положа руку на сердце, разве может Джерри всерьез упрекать ее в этом? В том, что она хотела помочь - любой ценой хотела помочь.
Любой ценой - как и он хотел спасти ее.
Не место и не время - но если Джерри что и понял за эти месяцы, так то, что подходящего времени и места можно не дождаться.
Клэр обнимает его - обхватывает за плечи, встает совсем близко. Если их кто и видит, ему уже безразлично - после дней, когда он врал себе, ему нет дела до других.
Ну конечно, рад, - соглашается он - соглашается больше из-за того, что она стоит так близко к нему, и от этих новых нот в ее голосе. Как будто они наедине - только вдвоем, а больше ничего не существует. И никого не существует.
- Конечно, я рад, что ты жива.
Как он может быть не рад - и даже зная, какой ценой, все равно. Даже зная сразу, он все равно просил бы об этом - так уж вышло.
Можно любить всех - но это все равно что не любить никого. И у него так больше не выйдет.
И он рад - может, даже слишком рад с учетом того, скольких они уже потеряли.
С учетом Барбары - разве он не должен сскорбеть о невесте?
О невесте, о которой даже не вспомнил, пока ему не сообщили о ее смерти. О невесте, которой с легкостью пожертвовал - и пожертвовал бы снова.
Джерри обнимает Клэр в ответ - как в первый раз, узнает ее тело под своими руками почти украдкой, запах ее волос, ритм дыхания.
- Тебе тоже. Тебе тоже нужна отдельная палата, Клэр. Ты... заражена. Ты тоже эксперимент.
И если ему все равно - ну, он все же в состоянии думать о чем-то кроме того, что хочет снова ее поцеловать, и как сильно этого хочет.

- Может и не понимаю, - упрямо говорит Сент-Джонс. - И никогда не пойму. Ты могла умереть. Умирала - а теперь нет. Это я понимаю. Все остальное - нет.
Он дотрагивается до руки Мэй - сестры Сьюзен, конечно, но ему нравится ее имя, ее настоящее имя.
Кожа у нее холодная, пластик глубоко впился в запястья, под стяжками темные следы - как будто следы туши.
Она вяло шевелит пальцами.
- Я умерла. Умерла.
Она отворачивается. Дышит редко-редко, и вот так, с закрытыми глазами, бледная, смертельно бледная, с залегшими вокгур глаз синяками, с подсохшей кровью на подбородке, она и правда выглядит мертвой.
Сент-Джонс шарит в столике возле кровати - он просидел здесь целый день, как будто живет здесь - вытаскивает из коробки бумажную салфетку, осторожно стирает кровь с лица Мэй, которая даже не реагирует. Закрыла глаза, отгородилась.
Но жива.
- Эй, бро, - начинает нервничать Боунс. - Ты бы ей свои грабли в зубы не совал...
Сестра Сьюзен вздыхает. Сент-Джонс будто и не слышал.
- Слышал, что доктор Дюмон сказала? - продолжает Боунс. - Отдельная палата...
- Это - уже отдельная палата, - отвечает Сент-Джонс. - Не помнишь? Карантинная отдельная палата?
- Капитан тебе голову откусит, если ты не сделаешь, как докторша говорит. Если хочешь - рискуй, а я не собираюсь. Давай, пообещай мне, что будешь вести себя не как полный придурок, пока я занимаюсь приказом, а потом поможешь мне устроить сестрицу с комфортом...
Боунс смотрит на сестру Сьюзен, не скрывая недоверия.
- Черт знает, что. Обещаешь? Помнишь, как нас инструктировали?
Сент-Джонс кивает, выкидывает салфетку, оборачивается.
- Да, да. Иди. Все в порядке. Я подежурю. Я все помню.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]религиозный оптимист[/status][icon]http://s3.uploads.ru/TD4Av.jpg[/icon]
Я не заразна, говорит Клэр - разве что укушу кого-нибудь, или...
Поцелует? - додумывает Джерри.
Или поцелует кого-нибудь? Например, его?
Но последнее, что ему хочется сделать, так это отпустить ее - и, может, она чувствует то же самое, раз говорит, что через прикосновение вирус не передается. Джерри ее так и не отпускает - лениво думает, может, нужно провести какие-то тесты? Выяснить, заразна ли она, в самом деле, как это работает, что именно случилось с сестрой Сьюзен, что с ней делает кровь Клэр. Столько новых вопросов, новых дел - но все, чего он хочет, так это чтобы эта ночь наконец-то закончилась.
Чтобы больше никто не умер. Чтобы его парни и люди из госпиталя отдохнули. Чтобы завтра утром оказалось, что они в самом деле нашли настоящее лекарство, и чтобы сестре Сьюзен стало намного лучше, кожа приобрела естественный цвет и она перестала чувствовать себя мертвой.
Джерри с последним легче - он чувствует себя по-настоящему, ослепительно живым рядом с Клэр. Когда держит ее в объятиях, слушает ее дыхание - когда она жива.
- Ты можешь дать другое объяснение? - спрашивает он в ответ. Может, Бог и перестал отвечать тем, кто взывал к нему - и Джерри чувствовал себя покинутым, брошенным, но сегодня этого чувства нет. Сегодня Джерри сложно спорить с тем, что чудеса случаются, с тем, что Бог выполняет его просьбы.
Разве то, что Клэр жива - не еще одно чудо?
Разве Бог не исполнил то, о чем Джерри просил?
А уж что до цены - так это вина Джерри. Он сам просил - любой ценой. Спасти Клэр любой ценой.
Нечестно возлагать ответственность на того, что выполнил его просьбу.
- Если можешь, то расскажи мне - потому что я не знаю, чем еще это может быть.
Если это так - если Бог вел Клэр к той церкви, куда Джерри согнал своих ребят, когда в городе все началось - то, должно быть, ради этого.
И хотя это эгоистично, считать себя причиной чего-либо, и Джерри осознает, что это эгоистично, он не может избавиться от мысли, что это ему урок. А может, испытание. А может - и эта мысль тоже есть, конечно, есть, - вот такой способ заставить его понять наконец это: ему нужна Клэр. Заставить понять и признать.
Жестокий способ - но и Бог, как теперь кажется Джерри, жесток.
Жесток и безжалостен - но Джерри все равно ему благодарен, даже за этот урок, стоивший Барбаре жизни.
Он обнимает Клэр крепче - эта ночь что-то изменила между ними, он это знает, и знает, что клэр тоже это знает. Куда приведут эти изменения, он не знает - но они есть, игнорировать их не удастся.
- Никаких причин, Клэр. Я не жалею.
Короткий укол вины он заглушает, прижимая Клэр ближе - прежде, чем отпустить, пока капрал Боунс не протер взглядом брезентовый плотный тент, лишь бы не таращиться на капитана Кейтеля и доктора Дюмон.

- Палатка для медперсонала? - угадывает Джерри, спрашивая Клэр. - Пойдемте со мной, капрал, сделаем это и на сегодня ваша вахта будет окончена.
Боунс блекло улыбается - видно, что ему тоже ночка не пошла впрок.
- Я справлюсь, капитан, - пробует он возражать.
Джерри мотает головой:
- Пойдемте, быстрее управимся... Ты соберешь все, что нужно? Какие-то тесты, материалы, приборы? Кого в госпитале мне прислать к тебе?
Клэр - снова доктор Дюмон - дает указания, Боунсу, кажется, заметно легче, что они снова занимаются чем-то полезным, и можно отключить мозг, не думать о том, что творится с сестрой Сьюзен.
Джерри тоже надеется на это - надеется, что ей станет лучше, что она перестанет... Перестанет просить о смерти, вот что.
- Так она стала одной из них или нет? - наконец спрашивает Боунс, когда они с Джерри вытаскивают несколько разборных шкафов с разными мелочами для госпиталя, освобождая то, что станет палатой сестры Сьюзен. - Я имею в виду, выглядит она точь в точь как мертвые, но разговаривает и... Ну, не попыталась ни на кого напасть... Но черт возьми, сэр...
- Я понимаю, - соглашается Джерри. - Пока не знаю - доктор Дюмон разберется и расскажет, что происходит. Дадим ей время. В любом случае, пока сестры Сьюзен будет находиться здесь и под постоянным присмотром.
- Да уж, - вторит Боунс. - Не хотел бы встретить ее, свободно гуляющей по лагерю, и уверен, что и другие парни не захотят... Я имею в виду, сэр, до того, как станет ясно, что с ней, конечно.
- Я понимаю. - повторяет Джерри, а сам думает об этом - ну да, сейчас сестра выглядит в точности как зомби. Может ли это вызвать инцидент?
Скорее всего, да, вынужден признать он. У них у всех сдают нервы - и это не удивительно, а ни конца ни края испытаниям не видать. Боунс прав - сестра Сьюзен, если ей не станет лучше, может стать катализатором.
Они ставят шкаф к стене, отдуваясь и прикидывая, что сделать еще, но перед тем, как перейтти к следующему пункту, Джерри просит Боунса выслушать его.
- Небольшая просьба, капрал. Не рассказывайте остальным то, что видели в палате сестры Сьюзен. Держите язык за зубами, пока доктор Дюмон не выяснит, в чем дело, чтобы суметь ответить на все вопросы. Я могу попросить вас об этом?
Боунсу эта просьба не по душе - Джерри видит это, но все равно ждет ответа.
- Это приказ, сэр? - наконец спрашивает капрал.
Джерри кивает:
- Именно так, капрал. Это приказ.
- Есть, сэр, - без энтузиазма отзывается Боунс.
Ну, хоть здесь они достигли понимания, думает Джерри, когда они отправляются за следующим шкафом.

В палате сестры Сьюзен Сент-Джонс разрезает платисковые стяжки.
- Не нужно, - говорит она, пока он пилит пластик, глубоко впившийся в кожу.
- Нужно, - упрямо роняет Дикон. - У тебя руки затекут, и кровообращение нарушится...
Кровообращение... Ну конечно. Сгусток слишком темной, больше похожей на желе из ежевики крови отрывается от места укола в локтевом сгибе женщины, когда она шевелит рукой.
Сент-Джонс это игнорирует.
- Хочешь воды?
Она мотает головой, но он все равно подносит поближе стакан.
- Это, правда. не вода, но тебе нравится манго.
Разбавленный сухой концентрат - ну да, запасы пищи у них есть, но это нельзя назвать едой, которой можно соблазниться.
- У тебя несколько часов был жар и наверняка сейчас наступило обезвоживание. Выпей, - продолжает уговаривать ее Сент-Джонс. - Цвета вернутся. Это все болезнь. Раз доктор Дюмон нашла лечение, значит, тебе станет лучше. Все вернется, сестра.
Он не хочет слышать, что она больше не человек - не хочет и не будет это слушать.
- Выпей воды и я помогу тебе попробовать встать. Как считаешь, ты сможешь встать?