[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Гостевой дом необжит, непротоплен, и Джерри, уже отвыкший мерзнуть по ночам, спит плохо, даже в гнезде, которое Карина для них устроила, пока он с Эллен разговоры разговаривал. Для тепла на печь они забираются едва не голышом - что нетрудно, учитывая, что большая часть одежды сгорела вместе с домом, а спасти они успели то, что на себя натянули, выбираясь из пожара - но даже чисто физическое ощущение теплого тела Карины рядом, на нем практически, как она любит, в которое Джерри обычно проваливался как в теплое одеяло, с головой заворачивался и мог, казалось, так часами дремать, не очень-то помогает.
Он все пытается уснуть - и вроде согревается, и ставни закрыты, так что в доме темно, хоть на улице уже утро - но тянет плечи, спину, ноги. Голова тяжелая - ладно, дыма надышался, но все остальное-то с чего, думает Джерри, который в свои сорок два не вот готов себя в старики записывать, ну разве что по сравнению с пятнадцатилетней Кариной, но про это он старательно не думает. Крутится, пытаясь найти положение поудобнее, проваливается в тяжулую топкую дремоту, снова просыпается - никак не заснет как следует.
Ну ладно, решает, не спится - значит, не спится. Надо вставать, а то так он, пожалуй, и Карине поспать не даст, а она тоже всю ночь с ведрами бегала, пока он снег перекапывал и рубил горящие поленья, выкатывающиеся из пожарища.
Может, к вечеру срубит, думает - вечерами все равно делать нечего, только спать и остается.
Ну и с этими мыслями встает. Время, вроде, к полудню - в доме немного теплее, но Джерри думает, надо бы все равнокак следует протопить - чтобы и в других комнатах тепло стало, чтобы можно было без куртки сидеть.
Обжиться, в общем - чайник поставить, еды приготовить, так что он одевается кое-как, а сам не понимает, чего ему так... Хреново, в общем - слабость какая-то, в груди першит. Пробует умыться - ванная здесь есть - но в кране воды нет, ни холодной, ни, тем более, горячей.
Едва успевает в сени выскочить, прижимая к себе все еще влажный свитер, не высохший в стылом доме, и там уже кашляет - тяжело, надсадно, и в груди что-то лопается с каждым разом. Вот еще не хватало, думает, сдерживая кашель - вроде, понемного удается отдышаться, и Джерри заканчивает одеваться, натягивая на себя мокрый на спине в рукавах свитер.
Просушить не сложно, нужно только печь как следует протопить, чтобы в доме стало сухо и жарко, и Джерри прямо жмурится от этой мысли, от превкушения, как хорошо будет, когда выходит на двор.
Снегопад не закончился, на три шага вперед уже мало что видать - но это и хорошо, потому что снег дотушил угли и не дал столбу дыма указатьв сем желающим на это место. Сквозь белую пелену виднеется черная проплешина, припорошенная снежком - обугленный фундамент, уцелевший остов дома, сейчас больше напоминающий обглоданный скелет. Рухнувшая между стен крыша горбится обломками, нечего и думать сейчас там что-то искать - может, позже, обещает себе Джерри, да и не так уж это важно, главное, что крыша над головой есть, сумку с оружием они вытащили, основные запасы пищи в сарае. До весны продержатся, а там все равно с собой придется только самое необходимое брать.

Он затаскивает в сени дров - несколько раз ходит, чтобы Карине выбегать на улицу не пришлось, потом заглядывает в курятник, собирает яйца. Зима, куры несутся плохо, но три яйца он все же находит, думает, что они с Кариной заслужили как следует животы набить, авось и спать получше будет - обычно к этому времени они уже обедать собираются, но сейчас Джерри, как он думает, с недосыпа, все без настроения. Перетаскивает в дом яйца, несколько банок тушенки, по пачке риса и макарон, мед в деревянной кадушке размером с футбольный мяч. Еда есть - голодать не придется, они с Кариной голода оба наголодались, и Джерри, возвращаясь со всем этим в дом, думает, как она обрадуется. У нее от вида еды всегда настроение повышается - и он ее не винит, учитывая, через что ей пришлось пройти.
Возвращается, подкидывает дрова в тлеющую печь, проверяет воду в ведре, стоящую у самой заслонки - ну, хоть умыться можно.
Умывается - вода все равно кажется неожиданно холодной, прямо обжигающе ледяной, неприятно стягивает лицо. Вытирается найденным полотенцем, тут же промокающим от бороды, раскладывает влажный свитер на лавке возле печи, переодевшись в старую майку, в которую коробки с патронами заворачивал, зато сухую и в сумке из пожара вынесенную, проверяет одежку Карины - штаны внизу еще мокрые, но ладно, незачем ей на улицу выходить особо-то, пусть отсыпается.
А сам все думает - она же заговорила. Заговорила, когда к окну его звала - а потом опять как отрезало.
Сука, думает об Эллен со злостью. Чокнутая сука.
Мертвая плита, электрический чайник... Джерри находит небольшую кастрюлю, наполняет ее водой, ставит в печь, думает, не попробовать ли еще подремать: вроде сделал всего ничего, а чувствует себя так, будто кросс пробежал.
Ну, вот они поедят, сам себе обещает - все четверо, включая псину, следившую за его хождениями по двору из будки - и поспит. Дом к тому времени уже прогреется, они с Кариной смогут хотя бы на диване устроиться, а не на этой печи, где Джерри едва-едва уместился, и то с поджатыми ногами, и завтра уже все нормально будет. Может, завтра он даже придумает, что с Эллен делать - а сейчас голова тяжелая, пустая, как будто он вчера самогона перебрал, и в горле зудит.
- Hey, sweetie, - сипит Джерри, вставая возле печи, запуская руку под одеяла, которыми они укрывались.
Нашаривает там лапку Карины в носке, стаскивает носок, сжимает в руке теплые пальцы, тянет из-под одеяла.
- Wake up, Matreshka... Which do you prefer, rice or spaghetti?
Закашливается на вопросе, прямо чуть не задыхается, ругается сквозь кашель, отпускает каринину ступню - приходится за печь ухватиться.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Кашель его прямо на изнанку выворачивает - не кашель, а лай какой-то, сухой, надсадный. Джерри никак не вздохнет - стоит глотнуть воздуха, и кашель становится только сильнее, прямо дергает что-то в груди, сжимается и лопается. Он опирается на печку, вторую руку к груди прижимает, цепляется за чертов свитер, пытаясь откашляться - и, кажется, пугает Кэрри: с печки она спрыгивает как кошка, из-под теплого одеяла прямо на холодный пол, и Джерри бы загнать ее обратно, но он все пытается снова научиться дышать, а Карина за него цепляется, трогает его лицо, лезет под свитер, под майку, и ему кажется, что у нее очень холодные ладони, и Джерри даже вздрагивает.
Отстраняет Карину, понемногу прекращая кашлять, но с ней разве справишься - Джерри ли об этом не знать, о том, какая она упрямая, о том, как умеет подлезть тишком под самым локтем, вот и сейчас она не дает ему отстраниться, отвернуться не дает.
Смотрит внимательно так, как будто хочет ему что-то важное сказать взглядом, без всяких слов - ну да, со словами-то у них не особенно задалось. Джерри наклоняет голову пониже, пока она его гладит, а потом подхватывает ее подмышки, ну чисто как ребенка, ставит на лавку.
- Холодно, - говорит - и, понятно, сразу снова кашлять. - Fuckin' winter... Fuckin' country!
Ругань заглушается свитером - Карина стаскивает с него мокрую шерсть, машет на печь.
В ней есть это - она хозяйка. Напоминает ему его сестру - Розмари тоже с детства такая же, всегда знает, что делать, присматривает и за мужем, и за своими двумя мальчишками, и Кэрри, наверное, подросла бы и с легкостью управлялась бы с собственным домом, со всем хозйством, с мужем и детьми, такая она деловитая.
Эта мысль его отчасти смешит, но куда больше раздражает: ее дом остался в том поселке, откуда он ее увел, и кто знает, будет ли другой. Кто знает, будет ли у нее муж и дети - какое будущее ждет их всех, но если о себе Джерри не думает, то о Карине - беспрестанно. Что будет с ней. Каким будет ее будущее.

Джерри опускается на лавку, приваливается спиной к печи - та теплая, кашель клокочет в груди - наблюдает, как Кэрри скачет по кухне взад-вперед, лезет в печь, натягивает штаны... Это глупо, да и неправильно, наверное, так думать - но она похожа на Джун, тем, что не сидит на месте, что с ней даже в комнате будто светлее становится, но в то же время кажется Джерри сильнее.
Сильнее Джун - и он ловит себя на этой мысли и удивляется ей: он правда сравнивает бывшую жену с Кэрри? И правда не в пользу Джун?
Да что это с ним?
Жар?
Он не чувстувует себя совсем уж больным - еще помнит, каково ему было месяц назад, когда он доплелся до дома Карины, и хотя снова разыгравшийся кашель - это наверняка привет оттуда, ему сейчас совсем не настолько плохо. Он сыт, над головой есть крыша, в доме тепло - и хотя жара ему привычнее, чем эта невероятная, невозможная, длинная зима, Джерри не думает, что с ним что-то серьезное.
Посидит немного, выпьет горячего - и все в порядке будет, нет ей необходимости так суетиться.

Джерри ловит пробегающую мимо Карину за руку, тянет к себе на колени - у нее лицо такое сосредоточенное, она уже вся в делах, хотя только проснулась. Слишком тяжелая ноша для нее - сколько ей, пятнадцать? вспоминает Джерри, но она не жалуется, берется за все, и все у нее получается, и это, наверное, ему в ней не меньше прочего нравится: то, какая она сильная. Храбрая.
А сейчас очень-очень сосредоточенная.
- I'm fine, - говорит Джерри со всей убедительностью, на которую способен - правда, сипловато выходит, но уж как есть. - It's just a cough. Из-за дыма. Все хорошо.
Ловит ее за подбородок, разглаживает большим пальцем морщинку у нее между бровей.
- Come on, what are you scared of? Боишься? Чего?
Проблемы у них могут быть, все так - и с Эллен в конюшне нужно что-то решать, и кто знает, кто мог увидеть дым даже за снегопадом и кого принесет на пожарище, но уходить сейчас в поисках нового убежища невозможно: Джерри достаточно долго ночевал среди снега, находя приют в брошенных промерзших насквозь автомобилях или пустых автобусных остановках, чтобы понимать, что это вариант на самый крайний случай, а еще, хоть он и себя, и Карину уговаривает, что с ним ничего страшного, всего лишь надышался дымом вчера, он боится, что в него снова болезнь вцепится и он Карине в тягость будет. Что это все ей на руки ляжет - и он тоже, а этого допустить никак нельзя.

Понятно, как она ему ответит, без голоса-то - Джерри ждет, но она улыбается ему, широко, как для фотографии, улыбается и тянется поцеловать, ласковая девочка.
Что у нее в голове - ну, Джерри-то откуда знать, они и пока она разговаривала особенно объясниться не могли, что уж теперь-то. Даже с переводчиком - да и есть темы, которые Джерри не поднял бы при переводчике, даже если бы им переводила не Эллен, явно их обоих считающая... Ну, его, видимо, извращенцем, потакающим своим пристрастиям, а Карину - полусумасшедшей проблемной девчонкой.
Только вот это не так - Джерри точно знает, что не так: никогда его не привлекали настолько юные девочки, он бы заметил, заметил бы за свои-то сорок лет, и с Кариной Эллен тоже наверняка ошибается.
Ей просто хочется думать, что дело в них - не в том, что случилось с миром, не в том, что прежние правила стали если не откровенно неудобными, то точно тесными в наступившем зомбиапокалипсисе, и Джерри понятно это желание.
Оно опасно, оно, скорее всего, станет для Эллен причиной смерти - но пока же чуть было не стало причиной для их с Кариной смерти, а потому никакого сочувствия женщина в конюшне у него не вызывает.
Она пыталась их убить - глупо, жестоко, трусливо. Не защищая себя, а защищая свои представления о реальности - и вопрос о том, что им с ней делать, открыт и заставляет Джерри дергаться.
Они не могут держать ее на цепи, кормить и выпускать в туалет - но и отпустить не могут. Не потому что снаружи полно мертвецов, пусть и медленных из-за холодов, а еще полно таких, как ребята Толяна, а из-за того, что она может рассказать об этой заимке, может привести сюда других, тех, которых захотят взять силой этот дом, погреб, припасы, собранные еще каннибалом...
Что им с ней делать.
Убить - думает Джерри.
Но так он думал и вчера - и что скрывать, ему не хочется этого делать.
Не хочется этого делать не в последнюю очередь на глазах Карины - она предлагала отпустить Эллен, она кормила своих мать и сестру, уже превратившихся.
Хочет ли он в самом деле учить ее забирать чужие жизни с такой легкостью, даже когда нет непосредственной угрозы? Хочет делать ее похожей на себя, отрубая шанс на то, о чем как раз говорила Эллен вчера, когда у них так не получился разговор - отрубая шанс на нормальную жизнь?
Карина трудно пережила убийство Степаныча - потеряла голос, первый день Джерри всерьез за нее беспокоился, в таком она была шоке - как она перенесет смерть Эллен?
И вот ведь, он даже осторожно расспросить ее не может - не может по ее ответам понять, что и как.

Джерри обнимает ее, наклоняет голову, когда она его по волосам гладит - в ней есть эта ласка, эта забота, она, наверное, будет кому-то замечательной женой и матерью. Если доживет. Если этот кто-то тоже доживет.
Неприятные, тяжелые мысли - Джерри выбрасывает их подальше, сдерживая кашель, отпускает Карину и лезет на печь: помнит, как она его в прошлый раз лечила - поила горячим, а потом сгребала на него то тяжелое одеяло, под которым ему только потеть и оставалось.
Ладно, сейчас он пару часов поспит - может, теперь уснуть выйдет, после горячего.
Поспит и решит, что со всем этим делать.
Одеяло придавливает, он устраивается поудобнее - в закрытые окна просачивается дневной холодный свет, дни становятся длиннее, если он и проспит пару часов, еще будет достаточно светло, чтобы обойти участок и задать корм животным.
Даже в этой стране зима однажды закончится.
Еще месяц назад Джерри в это едва верил. Полтора месяца назад был уверен, что не проживет и недели.
Если бы не Карина, не ее дом, не то, что она его впустила - и не прожил бы, и дело же не в том, что он там слишком жизнью дорожит, ну разве что на уровне базового инстинкта.
В другом дело - как он Эллен вчера в конюшне и сказал, он без Карины уже все равно что живой труп был. Ковылял себе куда-то, просто пока завода хватало, с каждым днем приближаясь к тому моменту, когда просто закопался бы в какой-нибудь сугроб, а через пару дней выбрался оттуда уже мертвой тварью.
Карина ему его самого вернула - напомнила, кем он был, напомнила, ради чего пошел в КМП.
Напомнила, что он не последний, не единственный выживший.

Так что когда она ему приносит большую чашку со сладким и горячим чем-то, а сквозь сладость горечью отдает, Джерри ее по щеке гладит, выпивает до дна под ее строгим взглядом, показывает пустую чашку.
- But just a two hours, then you got to wake me up, okay? - говорит и по-русски повторяет. - Два часа. Потом я все сделаю. Накормлю собаку, лошадей, кур. Не выходи. Спи. Okay?
Потом он придумает, что со всем этим делать - с Эллен что делать. Никуда она за два часа не денется, и за день с голода не умрет и в конюшне тоже не замерзнет до смерти - в сено может закопаться или к лошадям поближе. Джерри и не в таких условиях ночевал, а конюшня тут хорошая, утепленная, запросто можно несколько дней просидеть.
Несколько дней или до весны?
Он не знает. Понятия не имеет.
Потом решит, когда в голове прояснится.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Спит он хорошо - действительно, уснуть вышло не сразу, Джерри замотался в одеяло и все слушал, как Карина хлопочет в жилой комнате, представлял, что она там делает... Она вообще из таких - хозяйственная, лишний час в кровати не проваляется. Впрочем, сейчас, наверное, это в разы не так привлекательно - ни телевизора, ни телефона, либо спишь, либо в стену пялишься, а пока пялишься, в голову лезет всякое, вот вроде как ему сейчас.
Что они дальше будут делать и как - и не столько даже с Эллен в сарае, а вообще. Как дозимуют тут, если никто не явится посмотреть, что горело. Как дождутся весны - чтобы снег подтаял и минусовые температуры спали.
Как соберут все, что может в пути пригодиться - еду, оружие... Джерри думает о лошадях - в конюшне на козлах видел седла, попоны, упряжь, и все хорошее, добротное. Ни телеги, ничего такого не нашел, так что, наверное, обе лошади под седло, и Джерри, который верхом не садился лет двадцать точно, а то и больше - с тех пор, как уехал с фермы и перебрался в город, - думает, что они с Кариной могли бы попробовать и верхом.
Лошадь не автомобиль - лошадь может есть траву, идти по лесу, не нужно ни искать топливо, ни выбирать пустое и безопасное шоссе - и все лучше, чем пешком. Джерри не проблема идти пешком - он уверен, что поправится к весне, вообще никак не собирается списывать себя со счетов, но на лошадь можно погрузить куда больше, чем унести пешком, и не только припасов, но и брезент для палатки, он видел брезент в сарае, и одеяла. Словом, то, что поможет им чуть меньше зависеть от обстоятельств.
Ну и под эти мысли, под возню Карины в соседней комнате он засыпает.

Ему снится Айова - теплая, засушливая Айова, наверное, потому что он пригрелся под одеялом, а сладкое питье, которым его Карина напоила, напоминает о сладком холодном чае, который хорошо готовит Розмари.
Джерри снится, что они с Кариной добрались до фермы его сестры, а там все по старому - мертвых почти не видно, Розмари наняла работников, отдала последнее, но забор вокруг ее земли выглядит крепче, чем когда-либо на памяти Джерри, и никакому мертвецу не пролезть.
Вокруг дома, окна которого забраны решетками, разбит огород - большой, любая русская женщина пришла бы в восторг, и Джерри снится, как он выходит из дома на крыльцо, а Карина стоит во дворе, рассыпая пшено деловито расхаживающим вокруг нее курам. Ветер качает высокую кукурузу у дальнего выгула, на котором пасется корова, судя по наливающимся на яблоне плодам, это август.
Карина оборачивается к нему, прикладывая ко лбу ладошку - Джерри даже на расстоянии узнает Карину, знает, что это она, несмотря на то, что она одета не по-здешнему: на ней синие джинсы, закатанные до коленей, слишком большая ей рубашка с мелким рисунком, и когда она оборачивается, Джерри видит ее круглый торчащий живот.

Он просыпается, пригревшийся, голодный - в доме пахнет едой, горячей вкусной едой, они больше не голодают, этот каннибал неплохо устроился, а собачье мясо и тушенка пусть и не мраморный стейк, однако Джерри отдает должное этой пище.
В комнате полумрак, Джерри не может понять, сколько он проспал на самом деле - два часа, три, больше?
Все ли в порядке?
Карина разбудила бы его, если бы что-то случилось - другие люди у ворот, мертвецы или что-то еще, но вокруг тихо.
Джерри спрыгивает с печи, щупает свой свитер, развешенный на спинке стула, подставленного к горячему печному боку, потягивается, разминая шею и плечи.
Залезает в печь - он уже разобрался, как это все устроено, за Кариной наблюдая - обжигаясь, прихватывает крышку, заглядывает внутрь, сглатывая слюну.
- Карина, - зовет. - Swetie?
Шарит по шкафчикам, находит тарелки, вытаскивает, обтирая полотенцем, лежащим на столе. Одну, вторую, после небольшого размышления третью - Эллен тоже придется кормить. По крайней мере, пока он не придумает, как они с ней поступят.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Карина вваливается в тепло с охапкой дров - ну и то, честно тянет лямку, хотя Джерри ей сколько раз говорил: не выходи без необходимости, не таскай тяжелое. Но она уж точно не хочет в доме отсиживаться, и то сказать, почти год одна прожила и о своих мертвых в сарае заботилась, собакам не попалась, чем-то кормилась. В общем, именно это Джерри и пытался объяснить Эллен - что Карина не ребенок, уже не ребенок, и не в нем, не в их отношениях дело...
Он хмыкает про себя - господи помилуй, отношения.
Он уже и сам про них с Кариной так думает - что у них отношения. Отношения, блядь - и какие же?
Ей он сказал, что она его подружка - а что насчет себя. Себе он что скажет, тоже самое? Она его подружка и плевать на морально-этический аспект?
И еще - а если она забеременеет?
Джерри слышал про то, что сны - это вроде как отражение подсознательных не то желаний, не то страхов, и, наверное, он и правда слишком долго игнорировал этот вариант развития событий, слишком долго для взрослого человека, который не может укрыться за незнанием физиологии и связи между половым актом и беременностью, так что ему бы еще об этом подумать.
И какого хрена он не сделал вазектомию, когда пришлось осесть на гражданской службе? Ведь не хотел больше детей - и сейчас не хочет, и семью заводить больше не собирался - и сейчас не собирается. Операция-то пустяковая, противопоказаний никаких - все никак не смог выбрать пару дней в графике, а теперь, значит, этот дурацкий сон.
Но вот что забавно - пока он Карину не видит, он так о ней и думает, мол, ребенок, девчонка, а потом она рядом крутится, деловая вся, с домом справляется не хуже взрослой, серьезная, спокойная, и он как-то перестает в ней совсем уж ребенка видеть. Должно быть наоборот - у нее на лице написано, что ей и двадцати нет, если не меньше, но все именно так, и его это прямо удивляет - он привык? Пригляделся или что?

- Im fine, - смеется, когда она привстает на цыпочки, чтобы до его лба дотянуться.
Она улыбается, но помалкивает - ладно, позже заговорит. Не сегодня, так завтра, или через неделю, или через две.
Джерри ее на минуту сгребает, прижимает к себе, целует в макушку - она ласковая девочка, как котенок ласковая, и сразу видно, не очень-то ей ласки перепадало, ну и Джерри как может пытается ей это додать, и не вот только когда они в постель вместе ложатся. И старательно не думает, что ему за последние годы тоже не вот сколько ласки перепало - не думает, что ему самому нравится, как она обнимается, как любит у него на коленях устроиться, как спит, чуть ли не на него забираясь, руки-ноги закидывая.
Может, это из-за того, что он тоже едва не одичал - что они оба думали, что одни в живых остались среди мертвых, а такое кому угодно на нервы подействует.

Карина шугает его за стол, хватается за чугунок - он тяжелый, но она не любит, когда Джерри к печке лезет, это он уже усвоил. Не любит, когда вообще суется в готовку - как будто стряпня - это ее, и этим тоже на его сестру похожа. На его сестру да, потому что и Джерри, и Розмари воспитаны в тяжеловесном консерватизме айовской глубинки, а вот на Джун вовсе нет - та готовить не очень любила, поэтому у них и кухня была забита всеми этими штуками, которые облегчают хозяйке быт: кухонный комбайн, микроволновка, электро-гриль, печка, а в холодильнике в морозилке хватало полуфабрикатов. Джерри это никогда не напрягало - в КМП ему платили достаточно, чтобы Джун отоваривалась в хороших супермаркетах и брала вкусную заморозку, ну и частенько из дома выбирались, оставляя Лиз на няньку, пока она не подросла достаточно, чтобы с собой ее брать, и адреса всех годных нью-йоркские пиццерий Джерри, наверное, до сих пор помнит, а вот Карина, напротив, даже в разгар зомбиапокалипсиса умудряется готовить, а не просто консерву открыть.
И все вокруг него крутится - как будто он ребенок и не сможет сам себе еды наложить.

Джерри смотрит в тарелку, смотрит в тарелку Карине, смотрит на третью - пустую, и снова возвращается мыслями к Эллен.
Ну хорошо, голодом ее морить они, конечно, не будут, но так что - носить ей тарелку в конюшню?
Как заключенной?
Как собаке?
Вспоминая о Полкане, Джерри принимается есть быстрее - дело к вечеру, животные некормлены, и Эллен тоже голодная, должно быть.
- Have you heard someone else's? - спрашивает. - Чужие?
Она бы разбудила его, конечно, и Полкан бы лай поднял, и не так уж крепко он спал, но Джерри все равно спрашивает.
- Helen?
Доедает, откладывает ложку, снова смотрит на чугунок с горячей едой.
Здесь, в натопленном доме, конечно, тепло - можно не кутаться, тем более, после горячей пищи, но в конюшне не так. В конюшне куда холоднее, а судя по красным отсветам на снегу за окнами, ночью еще холоднее будет.
- I'll get her. It’s too cold, we can’t leave her outside.
Он встает, ласково гладит Карину по голове.
- Не бойся. Do you remember Stepanych had handcuffs? Браслеты. Я принесу. Не бойся.

Наручники до сих пор в погребе, несколько пар, как будто Степаныч не то участвовал в съемках эпизода  русской версии "Места преступления" и прихватил сувениры, не то специально выменивал у росгвардейцев на самогон в надежде, что однажды к нему заглянет целая туристическая группа. Джерри перебирает холодные браслеты, выбирает те, что кажутся ему потуже - женские.
Елена вскидывает голову, когда он входит - она устроила что-то вроде гнезда из войлочных попон, сложив их на сене, и, наверное, напрасно он боится, что она замерзнет насмерть, но глядя на то, как она зябко ежится в своем гнезде, засунув руки подмышки, на то, как покраснел у нее нос и глаза - впрочем, это, возможно, не только от холода, - Джерри думает, что он не может оставить ее в конюшне. Не потому что она ему дорога или он боится угрызений совести, но кое что в словах Эллен засело у него в голове: они с Кариной не единственные выжившие, он не может поставить их обоих вне социума.
- Вставай, - говорит Джерри от ворот.
Эллен с трудом поднимается, замерзшая, испуганная, осматривает его - наверное, ищет взглядом пушку. Джерри отводит полу куртки, показывая рукоятку беретты, заткнутую за пояс, и Эллен мотает головой.
- Ты меня убьешь? - спрашивает.
- Нет, - Джерри показывает наручники. - Я разрешу тебе ночевать в доме.
Эллен недоверчиво смотрит на него:
- После того, что я сделала?
Джерри не отвечает, кидает ей браслеты.
- Надевай, мы не хотим сюрпризов. Застегивай впереди.
Она торопливо валится на колени, замерзшими пальцами дергает браслеты, защелкивает. Джерри проверяет, все ли в порядке, осматривается - у лошадей в кормушке овес, должно быть, Карина позаботилась. Полкан тоже провожает его вполне сытым взглядом - в миске еще немного размоченного под начавшимся снегопадом корма.
Будет метель, наверное.
Джерри задает лошадям еще корма, подсыпает в миску собаке, пока Эллен терпеливо ждет его во дворе, не поднимая головы.
Не пытается убежать - а куда бы ей бежать, приходит Джерри в голову. Она даже ночью не попыталась, пока они с Кариной были слишком заняты тем, чтобы выбраться из горящего дома.
Джерри распахивает перед Эллен тяжелую дверь, впуская ее в тепло, сытно пахнущее едой и жизнью.
- Садись к столу, - говорит.
- Почему? - спрашивает у него Эллен, оборачиваясь, а потом поворачивается к Карине и спрашивает уже по русски. - Почему? Я же...
- Ты опасна? - задает вопрос Джерри. - Ты снова попытаешься поджечь дом? Убить меня? Убить ее?
Эллен быстро, лихорадочно трясет головой, прижимая к груди руки, цепочка наручников негромко звякает металлом о металл.
- Нет. Правда, нет. Я не знаю, что со мной было. Я не убийца! Я не хочу, чтобы вы умерли, не хочу! Я не убийца! - она мешает русские и английские слова, но Джерри понимает.
Конечно, не убийца - будь это иначе, он бы сразу увидел. Она не убийца - но она собиралась сжечь их заживо, поэтому условия их гостеприимства немного поменялись.
- Садись, - повторяет он.
Эллен смотрит не на него, а на Карину - и, очень коротко, на тарелки.
- Спасибо, - говорит по-русски.
Джерри пожимает плечами под взглядом Карины - у них выбор довольно простой: они могут поступать как Толян и его ребята, как Степаныч, а могут иначе. Могут так, как Карина поступила, когда впустила его, ничего о нем не зная, когда не выгнала даже после того, как он ее в сугроб столкнул, продираясь в сарай, где ее мертвые на цепи сидели.
Свою мертвую дочь Джерри учил поступать правильно - не потому что сам всегда правильно поступал, вовсе нет, но потому что это важно. И это до сих пор важно.
- Will you feed her? - спрашивает прямо.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Карина просит его расстегнуть наручники - как по Джерри, Эллен вполне может поесть и так, но потом он думает, ладно. Вернем в этот мир подобие цивилизации - сделаем вид, что все по-прежнему, по правильному. Что он не спит с пятнадцатилетней девочкой, которую знает чуть больше месяца, а учительница английского языка не пыталась их обоих сжечь заново.
Ну и пока вешает куртку на крючок, пока расстегивает наручники на Эллен, Карина вдруг подрывается и выскакивает из комнаты, а там и на улицу - Джерри не столько это слышит, батарейка-то в аппарате почти совсем села, так что на одно ухо он все, считай, глухой, сколько угадывает, когда сквозняком в натопленное забирает.
- Carry! - куда там, она и не слышит - может, что-то снаружи?
Джерри как есть, без куртки, вытащив беретту, вываливается во двор - в лицо сразу ветер кидает пригорошню колкого снега, заставляет щуриться. Вокруг все будто туманом затянуто - метель, опять метель, да еще холодно так, у него лицо сразу немеет, полчаса назад еще не так было.
- Carry! - снова зовет Джерри, и вдруг из метели прямо перед ним появляется Карина, тянет за собой Полкана, который, кажется ошалел от подобного. Джерри ее сгребает в охапку, на руки, в два прыжка в доме оказывается, псина юркает следом за ним - тоже, наверное, не прочь такой буран переждать, где потеплее.
- Kitty, you're crazy! - ругается Джерри, отряхивая ее от снега, щелкает по покрасневшему носу несильно. - Polkan's an outside dog. He sits on a chain and watches the house!
Полкан, забившийся в угол в сенях, вываливает темно-розовый язык, исходящий паром, смотрит умильно. Снег тает в его густом мехе, повисает крошечными бриллиантами.
Джерри качает головой, обнимает Карину, вталкивает осторожно в жилое помещение.
- Crazy girl, - ворчит, но без злости - как ему на нее сердиться.
Стаскивает с нее куртку, кладет на лавку перед печью, тянет за собой к столу.
У Эллен была куча времени, чтобы учудить тут что-то - но она сидит скромненько на том же месте, где сидела, ест торопливо, как будто боится, что у нее вот-вот тарелку отнимут.
Ну да, прошлым вечером им всем не больно-то кусок в горло лез, и вот уж сутки прошли - конечно, она и замерзла, и проголодалась.
И чего ее потянуло дом жечь, в сердцах думает Джерри, который, понятно, даже узнай про ушедшего мужа, всей полноты страданий Елены не разделил бы.
Она ловит его взгляд, вспыхивает, потом опускает голову над самой тарелкой.
- Я знаю, что вы оба думаете, - говорит - сначала по-русски, а потом по-английски повторяет. Медленно, четко, Джерри даже по-русски кое-что разбирает. - Но я больше не... Не... Не стану причинять вред. Я обещаю. Я не прошу мне верить, понимаю, сейчас это невозможно, но знайте это.
Чего она хочет, думает Джерри. Друзьями им явно все равно не бывать - так что к чему это все.
Он так и держит Карину на коленях, потом ссаживает, берет чашку, которую она ему подвинула, отпивает между делом - ладно, от кашля даже хорошо, хотя ему так кофе хочется, прямо палец бы отдал за чашку двойного эспрессо.
Ну и когда Эллен доедает и ложку отпускает, Джерри опять за наручники - ей-богу, ему так спокойнее.
Эллен даже сама руки протягивает - наверное, думает, что это небольшая цена за ночь в тепле, в жилом доме вместо конюшни, и так оно и есть, небольшая, потому что альтернативы у нее одна хуже другой - они могли ее прогнать и сейчас она была бы на улице, в такой-то буран, посреди леса, а еще могли ее и убить, Джерри, по крайней мере, всерьез об этом думал.
- Ты не думай, - предупреждает Джерри, пряча ключ от наручников в карман джинсов. - Еще раз ошибешься - и я тебя убью. Не выгоню, не отпущу - а просто пристрелю. Так что это твой второй и последний шанс.
Она кивает - вроде как согласна, все поняла. Может, и поняла, может - нет, но Джерри предупредил.

Карина начинает посуду собирать, а он идет в комнате осмотреться - этот дом меньше, чем тот, сгоревший, и какой-то... Больше похож на гостиничный номер - гостевой, называл его Степаныч, вспоминает Джерри. То есть, здесь не жили, а время от времени гости останавливались  ну а гостям, понятно, все самое лучшее: ковер на полу, телевизор в полстены, минибар, сейчас пустой и дурно пахнущий слишком долго простоявшим закрытым холодильником, кровать просто роскошная, настоящий траходром, как говорили в юности Джерри.
И Карина здесь уже похозяйничала - свежее постельное белье почти не пахнет залежалым, одеяло откинуто, чтобы прогреться.
Джерри, понятно, выспаться даже стоя может - полезные навыки быстро не уходят - но все же думает, что хорошо, наверное, будет здесь спать, и не тесно даже вдвоем.
По привычке методично обшаривает комнату и натыкается на щетку для волос на подоконнике за шторой. Хорошую щетку, наверняка дорогую - деревянную, с натуральной щетиной, Джерри даже интересно, что это была за женщина, которая гостила в этом доме у черта на куличках и оставила здесь свою щетку.

С находкой он выходит в большую комнату, показывает Карине - ее гребешок, еще из родного дома захваченный, сгорел в пожаре, а с ее волосами как без расчески.
- I have something for you, swettie, - от ее волос Джерри до сих пор в полном восторге, особенно когда она косу расплетала и принималась расчесываться. - So how, do you like?
Эллен, как Полкан недавно, забилась в угол на лавке у стола и помалкивает - Джерри про нее не то чтобы забыл, но игнорирует: он по всякому пытался, и чтобы она ничего не узнала, и как-то объяснить, что к чему, насколько сам это понимает, но ей это все мимо, и больше он ничего предпринимать не собирается. Не нравится ей - всегда может вернуться в конюшню, только пусть попросится.
Но она не просится - только наблюдает за Кариной, как будто диагноз ставит.
Может, правда поможет ей опять заговорить?
А может, опять убить попытается  - мир непоправимо сдвинулся с места, приходит Джерри в голову.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Щетка Карину радует, у нее даже глаза загораются, но Джерри не торопится отдавать трофей - уж точно не после того, как она, вытерев руки, стаскивает резинку и расплетает косу.
Вообще-то ничего в этом такого, что ему нравятся ее распущенные волосы - вроде как всем мужчинам нравятся длинные волосы, что-то там про сексуальность и все такое, еще с древних времен. Джерри старается про сексуальность в аспекте Карины поменьше думать, но косы у нее и правда красивые - длинные, медового цвета, шелковистые, хочешь, между пальцами пропускай, хочешь, наматывай.
И Джерри так-то тоже считает, что у женщины должны быть длинные волосы - помалкивает об этом, понятно, чтобы не схлопотать ярлык сексиста или еще чего, и вообще не в волосах дело, но то, что Карина вроде как передумала обрезать свои косы, ему нравится. Может, ближе к лету, чтобы сильно жарко не было и когда они в дорогу двинутся, а сейчас-то зачем - вода есть, дров с запасом, хоть каждый день мой да суши потом в тепле у печки.
И расчесывай.
А если ей не хочется всем этим заниматься, то Джерри может и сам - что ему еще тут делать, пока они все равно на одном месте сидят, или вот как сейчас, буран пережидают.
Он садится на лавку к печке, подтаскивает к себе табурет, ставит между коленей, а потом похлопывает по табурету, приглашая Карину.
- Come here, sweetie. Иди.

Судя по тому, как Карина на Эллен поглядывает, та что-то неприятное говорит - но как Джерри не прислушивается, ничего такого не слышит. Вроде про школу - ну понятно, она учительница. Про кукол - тут он не очень хорошо понимает, думает, какие куклы, откуда.
Щетка зарывается в густые пряди, Джерри, как положено, начинает снизу, с кончиков, завивающихся после косы, придерживает рукой.
- Are you in pain? - спрашивает, когда особенно неудачно дергает. - Я не буду. Осторожно.
Ему вроде как не хватало этого, сейчас можно себе признаться - женщины, с которой у него будет больше, чем секс время от времени. Женщины, которую он сможет называть своей - которая будет спать с ним в одной кровати не только раз в неделю или реже, но каждую ночь, которая будет готовить на них обоих, гладить его по голове, когда захочется, а не только в постели. Которой он сможет волосы расчесывать и выговаривать за то, что она на мороз неодетая выскочила.
Он думал, что хорошо приспособлен к жизни в одиночестве - боль от потери Лиз была столь сильной, что на этом фоне развод прошел едва замеченным, просто еще один пропущенный удар после того, как нокаут отправил его в бессознанку, а затем время взяло свое - но, должно быть, ошибался. Он не одиночка - он стайное животное, или, как минимум, парное.

- Джерри, сколько тебе лет? - спрашивает Эллен вдруг.
Джерри кидает на нее мрачный взгляд, но не отвечает.
Она смотрит в чашку, потом опять на них.
- Тридцать семь? Сорок? Я угадала, да? Вряд ли сильно меньше, но поправь меня, если я ошибаюсь... Сорок?
Никак не заткнется.
- Сорок два, - отвечает Джерри - может, отцепится?
Эллен кивает.
- А жена? У тебя есть жена? - этак спрашивает как будто они о погоде. - Жена, дети?
Джерри откладывает щетку - расчесанные, волосы у Карины напоминают шелковую блестящую ткань, липнут к пальцам, электризуясь, и Джерри разглаживает пряди ладонью ей по спине, перебирает, пропускает между пальцами.
Лиз очень нравилось, когда Джун с ее волосами возилась - у него, конечно, похуже выходило, но кое-что и он мог, например, заплести косы. Когда дома бывал, он вообще любил возиться со всем этим - вроде как и чтобы Джун немного отдохнула от рутины, ну и ему самому нравилось. Ему вообще нравилось, что у них с Джун родилась дочь - Розмари, конечно, его этим дразнила, у нее-то два парня росли, но Джерри нисколько не жалел. Мальчишки казались ему просто мальчишками - он и сам был мальчишкой, никакой тайны в них не было, а вот девочки... Маленькие девочки вырастали в женщин, становились этими таинственными незнакомками - и это увлекало его по-настоящему, содержало загадку, и Джерри с каждым годом Лиз удивлялся, как у него могла появиться эта маленькая принцесса, волшебный эльфийский ребенок.

- Если бы у меня была жена, меня бы здесь не было, - говорит он, имея в виду не столько этот дом, Ленинградскую область или Россию, сколько всю эту ситуацию в принципе - Карину, их, мать их, отношения.
Эллен не выглядит убежденной, переводит взгляд на Карину и Джерри не может понять, что стоит за этим обменом взглядами.
- Но была? - продолжает она допытываться - взялась за старое, даже про чай забыла, медленно остывающий в чашке. - В Америке? У тебя была жена в Америке? Откуда ты знаешь, что она мертва?
Она вроде как старается говорить простыми предложениями, попонятнее, и до Джерри доходит - она это для Карины. Расспрашивает, потому что хочет что-то Карине доказать - но только вот что?
- У меня была жена, - отвечает он по-русски, плохо, но насколько его хватает, бросая возиться с кариниными волосами. - Двенадцать лет назад развод. Нет жены. Нет детей. Нет подружек в Америке, ок?
Это звучит так, как будто он отстаивает свое право трахать в этой стране любую - и Эллен, наверное, на это тоже реагирует.
- Она тебе хотя бы нравится? - спрашивает она по-английски. - Она в тебя влюблена. Считает, что это любовь, Джерри, понимаешь?
Она приходит в волнение, взмахивает руками - цепочка звенит, стучит по столу.
- Для тебя это... Я не знаю, что это для тебя, вряд ли что-то серьезное, но для нее все по-настоящему! Она ревнует тебя, я говорила - приревновала тебя ко мне, устроила демонстративный побег, получила желаемое, а ты ее не останавливаешь. Кто она для тебя? Приблудный котенок? Партнерша? - она говорит быстро, практически выплевывает в него этой тирадой. - Это обман. Ты обманываешь ее. Даешь ей думать, что все может быть... вот так просто. Вот так неправильно.
Вот сейчас Джерри не против оглохнуть - у него прямо в горле встает этот разговор, который даже разговором-то не назовешь.
- Это не твое дело, - рычит он.
Эллен выдыхает, поворачивается к Карине.
- Ты ему нравишься, потому что молоденькая. Потому что больше никого нет. Потому что делаешь все, чтобы ему угодить, - жестко по-русски говорит она. - Когда ему надоест, ты останешься одна. Они все такие. Все.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Чертова Эллен явно настроена отыметь им с Кариной мозг - Джерри уже жалеет, что ее в дом привел, вот ведь, пожалел, но только у нее, видимо, инстинкт самосохранения вообще не работает, или работает как-то не так, как положено, потому что она опять за прежнее принимается.
Вообще-то Джерри даже понимает, в чем дело - или думает, что понимает. Эллен реально никак в толк не возьмет, что ни у него, ни у Карины нет ни единого мотива держать ее тут, кормить и выслушивать все эти бредни. Она еще живет по прошлым правилам - и это даже удивляет Джерри, которому хочется схватить ее за плечи и потрясти, чтобы до нее наконец-то дошло: прежние правила больше не работают. Прошел год, идет второй - сейчас каждый сам за себя против мертвых тварей, холода и одичавших собак, а если повезло найти благосклонно настроенную группу, то нужно держаться за нее обеими руками.
Даже Гвоздь - тот перепуганный мальчишка - и то попытался сначала Джерри соврать, но не рассказать о "Светлом", и, судя по тому, что Степаныч говорил, Толян и правда искал тех, кто его ребят прикончил. Хотел отомстить за своих - за членов своей группы, и этот мотив Джерри понятен, вопросов не вызывает.
Но где бы не провела этот год - первый год зомбиапокалипсиса - Эллен, она явно еще не адаптировалась, и в целом Джерри бы понял, если бы она натолкнулась на... Ну, на насилие, заканчивает он. На принуждение и все остальное - но ведь нет. Из каких бы соображений Карина не ложится с ним в постель, Джерри уверен, что не заставляет ее - наоборот, если уж на то пошло, и они быстро с этим покончили, тогда, после бани еще, когда она сначала перепугалась, потом расплакалась, а потом неуклюже и неумело принялась его целовать. Он ее не заставляет - и она сама к нему прижимается по ночам, подставляет губы, подставляет грудь, живот, гладит его, куда дотянется... В общем, Джерри надеется - поговорить-то они не могут - что ей это все если не так же приятно, как ему, то, хотя бы, не доставляет неудобств, а Эллен это все так выворачивает, как будто не то у Карины с головой проблемы, не то Джерри маньяк-насильник, и ему ни тот, ни другой вариант не нравится.
А еще больше ему не нравится, что Эллен никак не уймется - прямо как будто считает, что они с Кариной ей что должны.
Ну и Карина ее фантазии быстро развеивает - даже быстрее, чем Джерри соображает, что делать.

Эллен смотрит настороженно, но недоверчиво - говорит что-то Карине, та только кивает и ждет. Показывает на дверь в комнату, потом на Эллен - ждет сердито
Хочет, чтобы он Эллен увел, понимает Джерри. Что бы та ей не наговорила - слушать ее Карина больше не хочет.
- Добра? - переспрашивает Джерри, глубоко удивленный, потом головой качает - нет, на добро это вообще не тянет. Ну разве что в понимании Эллен добро - это заставить людей чувствовать себя какими-то уродами, но с этим Джерри и без посторонней помощи справится, так что это добро Эллен ему вообще не в кон.
- Нет у нас никакой проблемы, - говорит по-английски Джерри, вставая.
Правильно, не правильно - ему кажется, он уже наслушался.
- Джерри! - пробует Эллен, но он не слушает.
- Нет у нас никакой проблемы, кроме тебя. Ты - единственная наша проблема, - объясняет он ей, как маленькой - даже с Кариной так не разговаривал, даже в самом начале знакомства.
Потому что у Карины в ее пятнадцать соображения побольше, чем у этой бабы в ее сколько там? Тридцать пять?
Потому что она реально не понимает, что они ничего ей не должны - и Джерри бы и правда ее выгнал, прямо сейчас, в метель, если бы не опасался, что она к Толяну прибьется и расскажет, где эту неделю торчала.
Вот что Джерри совсем не с руки - пока Толян, может, считает, что где-то в округе есть целая группа, которая шестерых его бойцов положила, он, может, поосмотрительнее держится и не больно активно ищет эту группу, не вот веерно мелкие отряды на разведку рассылает, да и здесь недавно совсем со Степанычем обмен случился, в ближайшее время можно гостей не ждать, так что они с Кариной тут как под радарами залегли, а Эллен эта рискует им все попортить - сначала пожаром, а теперь вот если блуждать тут будет вокруг, пока Толяну не попадется.
- Я не хочу вам ничего плохого! - упирается Эллен, от волнения, наверное, переходя на русский, но Джерри ее все равно понимает.
Понимает и снова удивляется - как в самом деле можно быть такой дурой.
- Думаю, хочешь, - говорит. - Хочешь, чтобы я себя считал ублюдком, а она, - кивает на Карину,  - жертвой. Хочешь, чтобы мы сами себя возненавидели, вот что я думаю.
Эллен открывает рот, потом закрывает и только головой мотает, но это Джерри совсем не убеждает.
- Вставай, - командует он небрежно, и Эллен как ребенок вцепляется в лавку рядом с собой и снова головой мотает. Рыжие волосы бьют ее по щекам, куртка сползает.
- Нет, не надо! Не надо, я замолчу! Буду молчать! - частит она и по-русски, и по-английски, и это мерзко, в самом деле мерзко, то, что Джерри приходится делать - поднимать ее за плечо, силой, и как она за него цепляется, упирается. Как просит ее не выгонять, испуганно, истерично - Джерри вытаскивает ее в сени, практически выволакивает, чувствуя себя уродом. Полкан приподнимается в своем углу у стены, примыкающей к печке, уши торчком, язык вывален.
Она хватается за его локоть, вопит что-то неразборчивое - однажды он так же выволакивал из палаты Лиз свою жену, и эта мысль отдает для Джерри какой-то мрачной веселостью.
- Нет! Нет-нет-нет! - вопит Эллен, повторяя этот рефрен - Джерри встряхивает ее, желая, чтобы она заткнулась, толкает к какой-то скобе в стене, невысоко над полом, она падает на задницу прямо на какую-то попону на полу, и Джерри падает рядом, фиксируя ее коленями, пока она взмахивает руками, целясь ногтями ему в лицо, и он уворачивается, вот сейчас всерьез уворачивается, больше на инстинктах, пропускает один браслет через скобу, а потом скручивает Эллен прямо на полу и защелкивает наручники у нее на запястьях. Она дергает руками, но скоба сидит крепко - Джерри сам дергает, со всей силы тянет, но, вроде, не вырвать.
Поднимается, снова уклоняясь от удара головой в лицо, отряхивает руки.
- Хватит! - требует резко.
Эллен, до которой вроде доходит, что она получила отсрочку, притихает.
- Ты меня не выгонишь? Не выгонишь, даже если твоя малолетняя любовница этого хочет? - спрашивает зло.
Джерри меряет ее мрачным взглядом.
- Захочешь на двор, терпи, - говорит вместо ответа.
И возвращается в комнату.
Кивает на полотенце в руках Карины - до чего его посмешил ее решительный вид. Не д  - евчонка, а настоящий боец.
- You're a real Batgirl, sweetie... You know who is Batgirl?

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Кровать - реально, огромную, кинг-сайз настоящий, как только удалось ее сюда привезти и в дом заволочь через все эти двери - Карина одобряет, катается по ней как котенок, майка задралась до лопаток, волосы по простыням, чистым, еще пахнущим чем-то ландышевым, стелятся, одни локти и колени.
Ну и смеется  - совсем девчонка, в общем, ребенок, как есть, так что Джерри ее на ночь по голове гладит, рядом укладывает, одеяло подтыкает, разве что колыбельную не поет - настроение такое, вроде того, из-за которого он ей волосы расчесывать начал. Не трахаться, а как-то по-другому - ну и она тоже его обнимает, прижимается, ласковая девочка, и еще так несмело, как будто боится, вдруг он отстранится.
Но он не отстраняется - и засыпают они хорошо, пригреваются друг об друга, да и дом за сутки постепенно протопился, так что когда Карина ночью из-под его руки осторожно выбирается, Джерри не сильно тревожится: в доме тепло, так что если ей до ведра или воды попить - не успеет замерзнуть.
И он даже толком не просыпается - переворачивается на другую сторону, утыкается в сгиб локтя на подушке.

Зато в сенях прислушивается Елена - слышит, как скрипит дверь, слышит шаги. Судя по звукам, не Джерри - Карина, они по-разному ходят, она научилась разбираться еще в том, сгоревшем доме, научилась отличать шаги. Пока не спала, все думала - вот если Джерри ночью выйдет, она попробует его перехватить, пожалуется, что не спится, может, что и выйдет...
Сейчас она уже понимает, что вряд ли бы что-то вышло - судя по всему, и Карину, и Джерри их катастрофически, абсолютно неправильные отношения вполне устраивают, но пару дней назад она и подумать не могла... Все удивлялась, почему Джерри на нее не смотрит и ее авансы игнорирует - теперь вот знает, почему.
Это неприятные, тягостные мысли, не дающие Елене уснуть, да и холодно - она как смогла устроилась в своей куртке возле теплой стены, но никак не может найти удобное положение, чтобы уснуть, и руки уже затекли, так что вместо сна она гоняет по кругу одни и те же мысли, подбирает в уме аргументы поубедительнее, думает, может, завтра она поговорит с Кариной попытается объяснить ей, почему это все неправильно, и когда за стеной ее шаги слышит, то думает, что вот он, шанс.
- Карина? - зовет негромко, чтобы Джерри не услышал. - Карина! Давай поговорим, пожалуйста. Тебе нужно поговорить со мной, выслушать меня как следует, Карина... Карина?!
Елена слышит сначала звон, как будто что-то раскололось, а потом ей кажется, что она слышит шум падения.
- Карина! - еще громче зовет, хоть и помнит, что девочка немая. Зовет, привстает на коленях, вертится - только встать-то все равно не может, наручники, пристегнутые к металлической скобе в стене, не дают. Пес громко зевает в своем углу, поднимается на ноги, встряхивает весь и подходит к двери, ведущей из сеней в жилую комнату, тихонько скребется.
- Карина! - снова зовет Елена - в голове одна картина страшнее другой: вдруг Карина умирает, прямо там, в соседней комнате, и вот-вот вернется, только уже не живой, а мертвой, а вдруг сюда выйдет, в сени, а Елена тут прикована...
- Карина! Джерри! Джерри!!! - еще громче кричит, прямо голос срывает, и Полкан вдруг лаять принимается, поднимается на задние ноги, упирается передними в дверь и лает.

Джерри просыпается от криков - не сразу соображает, что Карины рядом нет, шарит по кровати, но одеяло отогнуто и простыни уже остыли.
Слышен гулкий лай, слышно, как кричит в сенях Эллен - зовет и его, и Карину.
Сначала Джерри кажется, что дело плохо - что объявились ребята Толяна или кто-то вроде них, он выхватывает из-под подушки беретту, практически сваливается с кровати, выскакивает босиком, в одних трусах и майке, в переднюю комнату.
Здесь темно, но не вот как в погребе - и от снега за окнами из-под штор на пол ложится какой-то призрачный отсвет, и как Джерри не прислушивается, он не слышит ничего, кроме лая Полкана и криков Эллен, а потом замечает Карину возле лавки, на прохладном полу.
Подхватывается к ней, переворачивает, поднимает, а она тяжелая как мертвая, дышит хрипло, сипло, из-под полуопущенных век матово белеют глазные яблоки. И она горячая - нехорошо так горячая.
Эллен в сенях кричать перестает, но что-то спрашивает - настойчиво, непонятно, Джерри некогда разбирать.
Он переносит Карину в кровать, наступая на осколки чашки, засаживая один покупнее аккурат под большой палец, лихорадочно зажигает свечи в смешных подсвечниках в виде корзинок и вазочек, возвращается к Карине.
- Swetie? - но она и глаз не открывает.
Джерри ее лоб трогает - вроде, горячий, но что делать, если она больна, он плохо представляет - она его поила сгущенкой и травами и спать укутывала, а вдруг ей это не поможет?
А вдруг это не грипп, а аппендицит? Или еще что-то, что лечить нечем и неизвестно как?
- Милая? - коряво по-русски зовет Джерри, тормоша ее.
Полкан снова принимается лаять.
Джерри вытаскивает из джинсов на стуле ключи от наручников, укрывает Карину одеялом, выскакивает в сени.
- Ты знаешь, как сбить жар? - спрашивает у Эллен прямо, не тратя время на что-то еще. - Как лечить без лекарств?
Он без таблеток даже не представляет, что делать - ну разве что чай ей заварить, как она ему заваривала, но он и не смотрел, какие она травки в чайник кидает, вообще не обращал внимания.
- Поможешь - я тебя отпущу, - обещает. - Нет - значит, нет.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Эллен наклоняется над кроватью, кладет руку на лоб Карине, та, вроде притихшая, начинает мать звать - ну чисто мяукать - а потом его. Джерри ее берет за лапку, осторожно каждый палец гладит.
- Im here, sweetie, - говорит.
Ну и Эллен прямо поверить не может, что Карина и правда говорит - удивляется так, как будто ей Джерри раз десять это не повторил. Но ему не до этого - не до ее удивления, это все сейчас неважно, так что он трясет Карину за руку, потом велит себе перестать: она не в обмороке, у нее сильный жар, так что тряси не тряси, этим не поможешь. Нужно жар сбить, температуру, а потом дать ей отоспаться в тепле - его она так и лечила и ему хорошо помогло, даже несмотря на то, что у них тут ни лекарств, ничего.
Так что он заставляет себя отпустить каринины пальцы, хмуро смотрит на Эллен - в том сгоревшем доме у Степаныча была аптечка, было там и жаропонижающее, и противовирусное, и витамины, ну понятно, не вот же он при любом недомогании отправлялся за несколько километров до населенного пункта с аптекой. Но теперь, благодаря Эллен, все сгорело - случись что, даже болеутоляющего таблетки нет, от головной боли выпить нечего. Впрочем, будь у него аптечка под рукой, он и не подумал бы снимать с нее наручники и в дом приводить.
- Нет ни джема, ни варенья, - огрызается - сама, что ли, не знает, неделю с лишним с ними прожила. - Есть мед, есть самогон... Посмотри, на кухне трава какая-то сухая, она мне ее от кашля заваривает... Про компресс понял.
Карина снова его зовет, капусту поминает - ну да, капуста, витамины.
Джерри наклоняется к ней, едва Эллен заканчивает ее как куклу ворочать, убирает со лба волосы, гладит по носу.
- Yes, sweetheart, a lot of kale. Капуста. Столько, сколько захочешь. Для всех.
Выпрямляется, смотрит на Эллен.
- Миску найдешь на кухне. Снег на улице. Иди - я тебя с ней одну не оставлю.
Эллен, может, хочет что-то возразить - но это совсем идиотом нужно быть, чтобы оставить ее в доме без присмотра. Один дом она уже сожгла, Джерри не хочется снова выбираться из пожара с беспомощной сейчас Кариной на руках, а потом и вовсе в конюшне обживаться. То, что он снял с нее наручники - это мера экстренная, продиктованная необходимостью, не больше. Он сам не уверен, что справится - на самом деле, Джерри, пожалуй, в ужасе, в настоящем таком ужасе, и хотя он знает, что это простуда, простуда из-за холода, из-за того, что она от него заразиться могла, из-за стресса и усталости после пожара, он все равно в ужасе.
От того, что Карина может умереть - а сейчас и правда может умереть в любой момент: пожар, грипп с осложнениями, им не удастся снять жар, собаки, мертвецы, Толян с ребятами... Столько всего - столько возможностей, и если даже раньше дети умирали, просто умирали, то что уж говорить о теперь...
Перестань, говорит он сам себе снова.
Перестань, не загоняйся.
Это не рак.
Это простуда, скорее всего просто простуда - и как Эллен и сказала, хоть ему и захотелось ее за эти слова ударить, у детей сильный иммунитет.
Карина сильная, крепкая - не даст сожрать себя какому-то гриппу, как не далась собакам и тем ребятам.

Пока Эллен ходит за компрессом, Джерри вносит в спальню из сеней пузатую пыльную бутылку самогона, стеклянную банку с медом, которую Карина днем из сарая принесла. Наполняет чайник и задвигает его подальше на печи, чтобы быстрее согрелся - осматривает пучки подвешенных в углу трав, но они ему ни о чем не говорят, так что он почти наобум обдирает несколько, которые ему кажутся похожими на те, что плавали в поданной Кариной чашке, кидает в чайник а печи, чтобы получше проварились.
В кухне тепло - дом прогрелся, а Джерри так прямо жарко - но он все равно всовывается в джинсы: хотя бы есть теперь, куда беретту сунуть. Не то чтобы он всерьез ждал, что Эллен на него кинется вдруг, но и оставлять оружие в пределах ее досягаемости никакого соблазна нет.
Сна уже тоже нет, ни в одном глазу.
Джерри отыскивает на этой чужой кухне кружку побольше, наливает наполовину самогоном, разбавляет - кажется, его бабка однажды так же снимала жар у Розмари, когда той случилось простыть после купания в слишком холодном ручье.
Возвращается в спальню вместе с кружкой, ищет, что бы разорвать на тряпки, залезает в шкаф - и как раз возвращается Эллен.
Джерри вытаскивает из шкафа чистую простынь, кивает на кружку.
- Самогон. Разбавленный.
Треск рвущейся ткани наполняет спальню.
- Чайник греется. Компресс поможет? Ты точно знаешь?

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Джерри шарахается в кухню, наливает из ведра питьевой воды в чашку под короткое взлаивание Полкана в сенях - думает, неужели тот чувствует, что у них тут проблема - возвращается. Садится рядом с Кариной, отодвигая рванье, приподнимает ее, устраивая на плече, подносит к губам чашку.
Она медленная, вялая, будто не и не понимает, что с ней, и Джерри едва разбирает, что она ему говорит - просит не ходить туда.
Он ее у своего плеча придерживает, хочет напоить - вода больше проливается, но часть ей на губы попадает.
- Easy, kitty, - говорит ей. - Тише. Тише, sweetie. Нет Степаныча. Больше не будет. Помнишь? Больше нет. Никто не съест.
Степаныч держал в погребе головы своих жертв - но Джерри, понятно, это дерьмо оттуда выкинул: еще не хватало, чтобы Карина на это наткнулась.
Похоронил подальше, в дальней части огорода, и Степаныча там же, в брезенте, под снегом. Хорошо бы, конечно, вытащить тело и головы за забор, отволочь в лес и там закопать - но это надо целый день тратить, а Джерри не хочет так надолго заимку оставлять без присмотра.

Глоток за глотком - Джерри поит Карину водой, убирает чашку, мягко ее в руках покачивает - она кажется тяжелой, горячей, только это плохой жар, болезненный, и вообще она вся как кукла, тяжелая, неповоротливая.
- Тише, sweetie. Не бойся. Никто не придет. Никто не съест.
Нельзя бы такое обещать - и придут, и съедят - но Джерри про другое думает: про то, как ему от жара все собаки мерещились, и как он всполошился, когда беретту под рукой не нашел.
Так что он осторожно Карину успокаивает, придерживая компресс на лбу, потом аккуратно кладет ее на кровать обратно, снимает тряпку, смачивает в холодной стаявшей воде в миске, обратно на лоб Карине возвращает.
- У нее нет проблем с речью, я же говорил. И с мозгами нет, она нормальная, - ему даже на Эллен огрызаться не хочется.
Джерри отрывает еще несколько узких полосок, накладывает мокрую холодную ткань на запястья и щиколотки, потом на кусок побольше выливает из кружки с самогоном. Острый сивушный дух повисает в спальне - потом, наверное, придется стирать постельное белье, думает Джерри, обтирая Карине руки, гадая, не надо было побольше разбавить - он на глаз воды плеснул, а ну как ожог будет.
- Когда мы на это место набрели, метель была, думали, живыми из леса не выйдем, а тут дом - и человек, живой, - рассказывает Джерри - может, Эллен правда поможет Карине заговорить? Если перестанет думать, что та ненормальная - вот бы помогла.
- Он нас впустил, накормил. Сказал, правда, что у него мяса нет, накормил хлебом, медом, - Джерри хмурится, вспоминая - у Степаныча оказались запасы консерв, но тот, видимо, любил свеженькое, а может, плотно подсел на человечину, вот с кем бы Эллен встретиться, она сразу пересмотрела бы свои взгляды на них с Кариной. - А на следующее утро заманил нас поодиночке в конюшню, оглушил и посадил на цепь. В наручники посадил - это не мои, это все здесь было, - поясняет. - Хотел сначала меня порезать на мясо, а ее откормить немного. Ну и пока готовил место для разделки, Карина смогла из наручников освободиться. Выбила большой палец, но смогла из браслета вытащить руку - и когда старик вернулся, убила его. Ножом.
Джерри пропускает целые куски - например, то, что между ним и Кариной ночью случилось, и визит ребят Толяна, которым Степаныч своих пленников не выдал. Эллен это все ни к чему, к истории Степаныча мало относится, так что он рассказывает только о травме.
- Я так понял, это ее первый был. Первый живой, которого она убила. Ну и после этого она разговаривать перестала - но не совсем. Вчера во время пожара она говорила, и сейчас. Это ерунда. С этим она справится, просто ей время нужно, - заканчивает Джерри - совсем ему не нравится, как Эллен говорит, мол, жаль Карину, что она бедная девочка.
Как будто та правда теперь немного слабоумная или вроде того - как инвалид.
- Она сильная. И соображает хорошо, - говорит Джерри. - Не какая-то идиотка, хоть и не разговаривает.
Он как будто не Карину защищает, доходит до него вдруг, а сам себя оправдывает - и Джерри резко затыкается, снова смачивает тряпку в самогоне и растирает Карине ноги, от бедер и до самого края носков. Кожа у нее розовеет, мурашками покрывается - Джерри кладет руку чуть повыше бедра, пытается понять, помогает обтирание или нет, снижает жар или нет, а потом гладит  - ничего, думает, она справится. И с этим справится, и со всем.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Сильная радость, сильный страх.
Клин клином и все такое, это Джерри понятно, но как это провернуть, никаких идей у него нет.
Он пожимает плечами в ответ на слова Эллен, снова меняет тряпки на лбу и запястьях Карины. Она ерзает, ворочается, тряпки съезжают, оставляя мокрые пятна на простыне - как бы потом не замерзла, думает Джерри. Надо будет поменять простынь, что ли, наверняка в где-то есть другая. Может, в шкафу, а может, в диване - здесь есть и диван, притулившийся у дальней стены, узкий, но с виду такой же дорогой, как и все остальное в этом доме.
Не для жизни - а так, на выходные приехать, с женой или любовницей, судит Джерри по размеру кровати. Даже минибар в тумбе под громадным телевизором, сейчас, правда, пустой.
Обстановка напоминает обстановку в тех домиках, что они с Уэнрайтом снимали, когда выезжали из Питера по его делам в Выборге - даже лосиная голова на стене, следящая за гостями стеклянными припыленными глазами.

Джерри снова смачивает тряпку в кружке разбавленного самогона, снова начинает обтирать Карину, теперь выше пояса - бледный впалый живот, руки, на которых загар тянется до локтей, а потом сменяется белой кожей, деревенский загар, как называла это Джун, незло посмеиваясь над Розмари. Плечи, сдвигая в стороны лямки растянутой майки, в которой Карина спит...
Она ворочается, как будто хочет отодвинуться, и Джерри гладит ее свободной рукой по голове, по щеке, опять принимается успокаивать.
Что она ему шепотом отвечает - он не разбирает, но, судя по реакции Эллен, ничего хорошего.
Та прямо фырчит рассерженной кошкой, никак не уймется - Джерри вскидывает на нее непонимающий взгляд, мотает головой.
- Что?
Думает, может, это что-то важное? Может, что-то про то, что у Карины болит, где болит? Или про то, что она просит забрать ее - у Эллен такой вид, сердитый и немного, как ему кажется, торжествующий, как будто она получила все требуемые ей доказательства того, что Джерри тут плохой парень, а Карина - малолетняя жертва.
Это, конечно, не так - но Джерри худший сценарий в голове крутит, готовит себя к тому, что именно так оно со стороны и выглядит.
Именно так - и стоит ему начать объясняться, как все еще хуже становится.
- Я почти не разбираю шепот, - оправдывается он. - У меня проблемы со слухом. Ранение. Слуховой аппарат. Батарейка садится.
Ну да, да, Эллен о нем мало знает - он рассказывал ей, где вырос, рассказывал, как оказался в России, в Санкт-Петербурге в разгар всего этого, но обошелся короткой справкой - мол, после последнего ранения уволился, никаких подробностей, а сейчас, значит, вываливает это.
- Что она говорит? Ей плохо?
Ей со мной плохо, вот что на самом деле хочет спросить Джерри - но не знает, как к этому вопросу подойти. Не знает, что будет делать, если да, если именно об этом Карина и шепчет.
Точнее, знает, конечно - ему придется уйти, не оставаться же, но эта мысль Джерри прямо совсем не по зубам, и не только из-за того, что он понятия не имеет, как долго зимой протянет, снова без крыши над головой, но и потому, что думает: а как же Карина. А если Толян со своими или еще кто-то - кто ее защитит?

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Джерри угрюмо отмалчивается, пока Эллен рассказывает свой взгляд на маленьких девочек - упрямы, ревнивы, прямо вселенское зло, а не маленькие девочки.
Только какое отношение к этому имеет Карина, вот он чего никак в толк не возьмет.
И когда она говорит, что ему надо спросить себя, хочет ли он закончить эти отношения - неодобрение звенит в голосе, вытекает по капле - Джерри хмыкает вместо ответа, отворачивается.
Пусть идет за снегом - это кстати.

Когда Эллен выходит - ну конечно, в куклы играть - Джерри берет Карину за руку, аккуратно, чтобы не сбить тряпицу, гладит по пальцам.
- Little girl, - зовет.
Она ворочается.
Значит, влюблена.
Глупая Кэрри, влюбилась в него - так, что ли?
Выходит, так.
С одной стороны Джерри чувствует огромное, прямо-таки фантастическое облегчение: значит, она не... Он долго подбирает слово, потом останавливается на довольно корявой формулировке: не страдает. Не страдает тут с ним - если любишь, то не страдаешь, разве что когда объект твоей любви медленно угасает на больничной палате под виноватыми взглядами врачей, или уходит от тебя, потому что не может больше жить вместе. И Карина не страдает - не против, значит, того, к чему они пришли.
Но, с другой стороны, как насчет него - нужна ли ему эта ответственность? Хочет ли он снова пройти через это?
Впрочем, думает Джерри, что изменило бы, если бы они не трахались. Он бы все равно не оставил ее одну - все равно бы потащил с собой, точно так же не бросил бы.
Он не хотел этого - ничего из этого - но она спасла ему жизнь, она заняла некоторое место рядом. Напомнила ему о многом - не только о том, что есть и другие живые, но и о том, что он тоже живой.
Едва ли он сможет объяснить это Эллен, которая считает, что Карине только в куклы играть.
Хочет ли он закончить эти отношения? Отношения, с которыми он еще даже сам не может разобраться?

Когда Эллен возвращается, Джерри забирает у нее миску, пряча за этим свое нежелание разговаривать, меняет ткань на лбу Карины, касается ее щеки предплечьем - пальцы от воды остыли, не передадут реальную температуру.
- Кажется, помогает... Жар спадает, посмотри? - просит, делая вид, что она ничего не говорила - до того, как вышла за снегом, по крайней мере.
Не желая ей признаваться, что он просто не знает - кем она его тогда будет считать?
Джерри ставит миску на подоконник, у изголовья, задумчиво смотрит в кружку с остатками разбавленного самогона, в которой торчит тряпка - самогоном пахнет повсюду, в комнате, его руки, постельное белье.
- Тут есть проблема, - начинает Джерри в ответ.
Поднимает голову, следит за Эллен - едва ли ей понравится, что он ей скажет.
- Где-то неподалеку есть детский лагерь "Светлый" - знаешь о таком? Там собрались ваши... нацгвардия. Не армия, а...
Джерри щелкает пальцами, вспоминая слово:
- Росгвардия! От них мы бежали из поселка, где был дом Карины. Они пришли туда - шестеро хорошо вооруженных мужчин с рацией. Разведка. Искали еду - у них мало еды - и женщин по окрестностям. Мы... С этим разобрались, сбежали, смогли сбежать, но это место они знают, прежний хозяин ведет с ними торговлю, когда можно проехать - у них есть снегоходы, но мало топлива, просто так не тратят. Если ты уйдешь и попадешь к этим людям и расскажешь о нас, о том, что Степаныча, с которым они вели дела, больше нет... Они приедут. У них люди. Оружие. Много оружия. Я не могу тебя отпустить, понимаешь? Не могу отпустить, пока мы живем здесь. Не могу рисковать, что ты расскажешь об этом месте тем в "Светлом" или кому-нибудь еще.

[nick]Jerry Keitel[/nick][status]Holy shit[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/000b/09/4f/20961/232506.jpg[/icon][sign][/sign][lz]<b>Джерри Кейтель, 42^y.o.</a></b><br><i>ex-jarhead</i>[/lz]
Эллен наклоняется к Карине, касается губами ее лба - так Карина определяла, есть ли у него температура, понимает Джерри.
Он ждет, что, может, что-то щелкнет - мужчина, женщина, ребенок. То, о чем говорила Эллен, то, что могло бы быть у них  - у всех троих.
Но ничего не щелкает, даже близко - он не воспринимает Карину как ребенка, тем более, как своего ребенка. Если и сравнивает ее - то с Джун, а не с дочерью. Может, так работает психика, спасая его от этой некрасивости, неправильности, но факт остается фактом: он не воспринимает Карину как ребенка, а Эллен - как потенциальную партнершу.
Может быть, повстречай он их в другой последовательности - могло бы быть так, как Эллен хочет, но сейчас - нет, и ей придется это уяснить.

Эллен повышает голос - возмущается, и ее возмущение понятно. Карина реагирует на это возмущение, ворочается, Джерри торопливо кладет ей на лоб холодную тряпку, гладит по руке.
- Нет, нет, - говорит он, когда Эллен обещает. Смешно же - она пообещает. Пообещает и не скажет - ну конечно, думает Джерри.
В каком мире она живет вообще?
Что это за сказочная страна.
Он обтирает об грудь мокрую ладонь, потирает лицо, прочесывает волосы - найти бы бритву, побриться бы нормально, он бы даже с радостью обрил голову, лишь бы надолго забыть обо всем этом.
- Нет, - говорит уже спокойнее. - Я не могу отпустить тебя сейчас, пока мы остаемся здесь. Позже отпущу, весной, когда мы уйдем дальше. Тогда и вернешься - или, если захочешь, приведешь своих сюда. Но не сейчас.

Она не понимает - кажется, не понимает.
Говорит про другое - что не сможет жить здесь с ними. Неделю могла, а теперь не сможет?
Джерри тоже не понимает - оглядывается. Ну да, тесновато после первого, большого дома этот, скорее, кажется похожим на номер в отеле. Хороший, просторный номер, комфортный даже - но двухместный.
Однако есть кухня - запросто можно вытащить туда диван. На самый крайний случай есть сени, конюшня - ей не придется смотреть.
- Значит, не только одно, - жестко говорит Джерри, глядя на плачущую Эллен - хорошо, да, кое-что стало понятнее. Не то, что она решила сжечь их с Кариной заживо, но кое-что. Ее реакция, вот что. То, что это ее задело.
Но все же - нет. Она обманывает себя - и это, конечно, не дело Джерри и не ему ее в этом винить, но сейчас так случилось, что это напрямую затрагивает и его, и Карину.
- Это не так работает. Я не знаю твоего мужа, не знаю деталей, ничего не знаю - но уверен, что дело не в молодости, или не только в молодости. Ты можешь так думать, если это тебя утешает, но это так не работает. Послушай меня. Я был женат. Почти семь лет я был женат, а после развода почти столько же считал себя женатым - я в этом кое-что понимаю. И я не твой муж, а Кэрри - не та девушка. Дело не в молодости. Тебе пора с этим развязаться, вот что. Это нужно тебе самой, в первую очередь тебе самой, если не хочешь до весны сидеть в наручниках в конюшне.