Родители ссорятся. Диана стоит в ванной комнате первого этажа, мать попросила ее повесить чистые полотенца, и слушает – ссора вспыхнула из ничего. Не в первый раз за эти дни. Странно, раньше если родители и ругались, то делали это очень тихо, очень вежливо, сейчас же это какие-то ужасные, некрасивые ссоры с криками, а, главное, Диана, как ни пытается, не может уследить за причинами. Пустая солонка, обычный хлеб, купленный Валентиной, вместо диетических хлебцев. Опоздание отца на ужин на какие-то пятнадцать минут. Родители будто устроили соревнование – кто найдет абсурднее повод для ссоры, смотрели друг на друга с ненавистью, бросались обвинениями…
Диана включает посильнее воду, чтобы заглушить крики родителей. Старые чугунные трубы гудят.
- Чем ты недовольна, - кричит отец. – Другая была бы счастлива жить в таком доме!
- От тебя и слова благодарности не дождешься, - кричит мать. – Я с утра до вечера занимаюсь этим чертовым домом!
Они как будто говорят репликами из разных пьес, вроде бы об одном и том же, но если прислушаться – нет. Диана не хочет прислушиваться. Она уже знает, что если войдет в гостиную, отец и мать посмотрят на нее пустыми взглядами и продолжат, будто ее и нет. Потом все закончится так же неожиданно. Они замолчат, мать займется какими-то своими делами, у нее всегда много каких-то дел. Отец включит телевизор – спортивный канал.
Диана смотрится в зеркало, озабоченно хмурится – не набрала ли она пару лишних фунтов?
- Я как проклятый работаю! Пашу с тура до вечера! Я, черт возьми, заслуживаю уважения – в собственном-то доме!
Не хочу слышать – твердит себе Диана. Не хочу слушать, это не мои проблемы. У всех родители ругаются, это нормально. Может, у них кризис среднего возраста, или еще что-нибудь. В Шарлотсвилле у одной девчонки мать сбежала с мексиканцем-садовником, мальчишкой лет двадцати. У другой отец сбежал с секретаршей. Может быть, у отца тоже есть какая-нибудь секретарша? Это было бы ужасно.
Ну а от отца мысли Дианы скачут к мистеру Айзексу. Но тут ничего удивительного, мысли всех девчонок сейчас устремлены к мистеру Айзексу. Келли влюбилась – по-настоящему, следит за ним щенячьим взглядом, краснеет, когда он к ней обращается. Сфотографировала его тайком на телефон и постоянно смотрит на фотографию, говорить может только о нем – о мистере Айзексе.
Нору и Бренду это бесит, Диану это тоже бесит, но она как может подогревает в Келли этот интерес. Выслушивает ее восторги, соглашается, когда Келли утверждает, будто мистер Айзекс – Чендлер Айзекс – тоже к ней что-то чувствует. Не показывает, конечно, просто не может показать, но…

- Мы будем вместе, - заявила ей Келли вчера. – Я уже все придумала.
- Что ты придумала? – осторожно поинтересовалась Диана, которую такой энтузиазм раздражал и, пожалуй, уже всерьез беспокоил.
- Увидишь. Все случится на твоей вечеринке. У меня уже все готово.
- Она просто сума сошла по мистеру Айзексу, - фыркнула Бренда, когда Диана ей рассказала об этом разговоре. – А он совсем на нее не смотрит.
- Конечно, - кивнула Диана. – А вот на тебя смотрит. Бедная Келли, это разобьет ей сердце.
Бренда удовлетворенно заулыбалась.
- Все это такие глупости… нам надо о соревнованиях думать, если Келли не сосредоточится, придется ее заменить. Мне кажется, Ди, ты справишься куда лучше, чем она. пусть вздыхает по мистеру Айзексу во втором составе.

Голоса родителей замолкают, Диана выключает воду, поднимает голову и замирает – прямо за ней, в зеркале, маячит белесый силуэт. Она оглядывается, хватает ртом воздух, но он уже исчез, да его и не было – Диана в этом уверена – его и не было, ей показалось.
Тихо скрипит дверца шкафа. Скрипит и приоткрывается.
Диана открывает рот, чтобы закричать, но не может, не может…
- Диана?
На пороге недовольная Валентина Томпсон.
- Диана, помоги мне накрыть на стол…
Позже Диана лежит в своей постели, не решаясь выключить лампу на прикроватном столике, потому что боится очутиться в темноте. Боится… она – боится!
- Мне показалось, - твердит она. – Мне показалось!
Ей показалось, и она так и засыпает – со включенным светильником, и отец, заглянув сказать ей спокойной ночи, выключает его.
Снится Диане ванная комната внизу. Белесый силуэт обретает очертания, превращаясь в женщину, она идет к настенному шкафу, оставляя на зеленой с белыми разводами плитке красные следы. Это кровь, понимает Диана. Это кровь…
Она достает из шкафа тетрадь – показывает ее Диане и прячет обратно…
Просыпается Диана от холода – окно открыто, октябрьская ночь заползла в спальню – просыпается, натягивает одеяло до самого подбородка и уже не может уснуть до утра. Не может уснуть и боится встать с кровати, чтобы закрыть окно…
Она не сразу решается на это – заглянуть в шкаф. А когда решается – вздыхает с облегчением. Ну разумеется, тут пусто, только салфетки, чистящее средство, тампоны… нет никакой тетради. Ничего тут нет. Просто страшный сон, это все подготовка к вечеринке и все эти разговоры о призраках. А потом замечает, что задняя стенка шкафа будто чуточку отходит…
Ей надо уйти. Просто уйти и забыть все эти глупости, потому что не бывает призраков, посланий с того света и прочего бреда для ночных страшилок. Не бывает! Но она сует руку – и нащупывает между стеной и стенкой шкафа тетрадь. Одергивает руку – как будто она может превратиться в змею и укусить, но потом вытаскивает находку на свет.
Открывает первую страницу.

Я самая счастливая женщина на свете. Наконец-то у нас свой дом… Эмма Торнтон, твои мечты сбылись!

Диана торопливо листает до самой последней записи, сделанной почти в конце, сделанной неровными буквами, будто наспех.

Они говорят и говорят, шепчут, кричат мне в ухо, я больше не могу… если я сделаю то, что они мне говорят – они замолчат? Я так хочу, чтобы они замолчали…

- Мистер Айзекс? Мистер Айзекс, это Диана, Диана Томпсон… я кое-что нашла. Мне нужно это вам показать. Пожалуйста, мистер Айзекс, мне очень нужно, чтобы вы на это взглянули…
[nick]Диана Томпсон[/nick][status]примерная ученица[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/568625.jpg[/icon]

Диана говорит отцу, что ее подвезут до школы, не упоминая, кто именно, это срабатывает. Он, конечно, думает, что это будет Бренда, от ее дружбы с Брендой он в восторге, еще бы, дочь мэра! Рассеянно желает хорошего дня, просматривая какие-то бумаги. Мать уже занята, нацепив передник, чистит плиту, хотя на ней и так не пятнышка. От нее только и слышишь, что за домом нужен уход… Диана, конечно, ценит вкусные обеды из трех блюд и идеально вычищенные ковры, но в этом есть уже что-то пугающее. Хотя, если это делает Валентину счастливой… Диана выходит из дома, бежит на перекресток, натягивая капюшон – ветер холодный, небо затянуто серыми тучами, моросит дождь и Хокинс больше не кажется ей таким уютным городком с туристической открытки. И собственный дом больше не кажется ей уютным – наоборот, и при мысли, что послезавтра ей устраивать в нем вечеринку с вызовом призраков, свечами и страшными историями ей становится по-настоящему жутко.
Дневник той женщины, Эммы, у нее в рюкзаке. Диана с удовольствием бы выбросила его подальше и постаралась забыть и сон, и то существо, которое она видела в зеркале – призрака, или вроде того. Но вряд ли это так работает, да? Не вышло бы хуже… Словом, ей нужен совет. Ей нужен кто-то, кто ее выслушает, ей поверит и даст совет, что со всем этим делать дальше. И это точно не Бренда, Келли или Нора. Там на троих здравого смысла не наберется и на унцию, а скорее всего, они решат, что это розыгрыш перед вечеринкой, чтобы напустить побольше страха…
Или – что еще хуже – испугаются и не придут. А это будет провал, Диана столько сил вложила в подготовку к ней, все хотят попасть на вечеринку в дом с привидениями, и мисс Томпсон очень аккуратно раздавала приглашения, чтобы закрепить свой успех… Она просто не может допустить, чтобы вечеринка сорвалась…

- Мистер Айзекс, - выдыхает она. – Спасибо! Я… Я нашла кое-что.
В автомобиле тепло, едва ощутимо пахнет кофе и чем-то хвойным, освежитель воздуха, наверное, но на Диану это действует успокаивающе, и мистер Айзекс действует успокаивающе. Он взрослый, по сравнению с ним местные футбольные звезды кажутся совсем сопливыми мальчишками, соревнующимися в собственной щенячьей крутости. Взрослый, умный – ну ладно, Диана прекрасно понимает Келли, которая растеряла последние мозги, вздыхая по мистеру Айзексу. Если бы вздохи гарантировали внимание Чендлера Айзекса, то Диана вздыхала бы громче всех, но ей приходится быть умнее и осторожнее. И ее тактика верна – они часто болтают между уроками, этой чести другие девчонки не удостаиваются…
Диана достает из рюкзака тетрадь, она даже на ощупь кажется неприятно-холодной, чуть скользкой, но, наверное, это ей кажется. Диана бы с радостью объяснила все странное, что с ней случилось именно так – ей показалось. Померещилась белая фигура в зеркале, странный сон – ну сны часто бывают странными. Нашла тетрадь – случайность. Но не получается, и она, протягивая мистеру Айзексу свою находку.
- Похоже, это дневник той женщины, которая убила своих детей, Эммы Торнтон. Я прочла первую страницу и последнюю… Как будто два разных человека писали, наверное, она и правда с ума сошла.

Сошла с ума, живя в этом доме. Диана в проклятия не верит, но она и в призраков не верила, и в веще сны, а теперь все это падает на нее одно за другим, и ей страшно, так страшно, что хочется схватить мистера Айзекса за руку, вцепиться в него…
- Я еще кое-что вам расскажу, только обещайте, что вы мне поверите, потому что я не выдумываю. Богом клянусь, я не выдумываю и мне… и я боюсь. По-настоящему.
Диана смотрит на своего учителя истории умоляюще – ей надо, чтобы он выслушал, чтобы поверил. Больше ей не с кем поговорить. Друзей у нее нет – Нора, Бренда и Келли ей не подруги, Диана не обманывается. Отец, мать… Ну, они точно не поверят. Просто не захотят поверить и Диана их понимает. Иногда легче и спокойнее не верить.
Диана с силой сжимает холодные пальцы, но руки все равно дрожат - стоит ей вспомнить о том, как медленно открылась дверца настенного шкафа, когда она была в ванной комнате. Как будто кто-то невидимый ее открыл. Как будто в доме есть еще кто-то...[nick]Диана Томпсон[/nick][status]примерная ученица[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/568625.jpg[/icon]

- Там, на первой странице… Она называет свое имя, поздравляю, Эмма, или как-то так. Радуется, что переехала в этот дом, пишет, что сбылась ее мечта.
Диана не впечатлительна, совсем нет. Вот ее мать – да, обязательно плачет, если в фильмах кто-то женится или умирает. Но четное слово, есть в этом что-то жуткое. Женщина въезжает в дом, пишет, что сбылась ее места, надеется на долгую и счастливую жизнь. А заканчивает тем, что какие-то голоса требуют от нее убить собственных детей.
Такому место в фильмах ужасов, но этот был бы основан на реальных событиях…
И еще кое-что беспокоит Диану. Что, если эти голоса теперь начнет слышать она, или мать, или отец? Что если зря она смеялась, и этот дом правда проклят, может, стоит на месте какого-нибудь кладбища домашних животных, или круга ведьм…
- Думаете, она правда слышала голоса? Я к тому, что, конечно, Эмма Торнтон сошла с ума, раз такое сделал со своими детьми, но, может быть, ее что-то свело с ума? Не бывает же так, что сегодня человек здоров, а завтра кидается с ножом на своих детей…

Или бывает?
Или ей уже нужно начинать бояться? Если бы Диана могла, она бы заставила родителей немедленно собрать вещи и вернуться в Шарлотвилль. Они могли бы даже уехать в Ричмонд, жить с дедом в его большом доме, если бы отец с ним ладил. Но, конечно, они ее даже слушать не будут, и не отправят к деду, потому что, видите ли, семья всегда должна быть вместе! На самом деле, мать пользуется ею как поводом для того, чтобы сидеть дома и заниматься садом и телятиной, потому что она в жизни ничем не занималась, проработала несколько месяцев секретаршей отца, а потом они поженились. А отец относится к ней как к своему проекту, долговременному, но успешному и уже приносящему дивиденды вроде знакомства с мистером Айзексом, от которого отец в восторге и все строит планы на совместную игру в сквош, или с матерью Бренды.
Единственный, относится к ней хорошо просто так, просто потому что сам хороший – мистер Айзекс. Ну, может быть – лелеет в душе честолюбивую мысль Диана – еще и потому, что она ему нравится. Почему бы нет? Она ничуть не хуже золотой троицы признанных красоток Хокинса, и уж точно умнее их всех, вместе взятых. Ей хотя бы хватает ума не пялится на Чендлера Айзекса влюбленным взглядом.

- Я ее не то чтобы нашла…
Диана бросает неприязненный взгляд на дневник детоубийцы Эммы Томпсон, дух которой она собралась вызывать на вечеринке.
- Вчера вечером мне показалось, что я что-то увидела, в зеркале, а потом приоткрылась дверца шкафа… а потом я во сне увидела, что это что-то достает из настенного шкафа в ванной комнате этот дневник и протягивает мне. Утром я посмотрела, он был там, между стенкой шкафа и стеной… Я не разыгрываю вас, мистер Айзекс! И я не сумасшедшая! Это правда было!
Это правда было, но Диана не дурочка – она слышит, как это звучит, все ее слова, все объяснения. Именно так и звучат, будто она решила разыграть школьного учителя, или насмотрелась на ночь каких-нибудь фильмов про призраков, но дневник – вот он, дневник, доказательство того, что она ничего не выдумывает!
- И сон был, и эта тетрадь – мне бы и в голову не пришло искать дневник Эммы Торнтон, я даже не знала о том, что у нее есть дневник!
Диана чувствует, что ее знобит, даже колени дрожат, едва прикрытые короткой школьной юбкой, и дождливая холодная погода тут не причем.
- Вы мне верите? – с отчаянием спрашивает она. – Верите?
[nick]Диана Томпсон[/nick][status]примерная ученица[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/568625.jpg[/icon]

На что она рассчитывала? Диана отворачивается, кусает губы, готовая расплакаться. На что она рассчитывала, рассказывая Чендлеру – мистеру Айзексу – эту историю? Она же предполагала, предполагала, что так и будет, что он выразит сдержанное – или не сдержанное – недоверие, потому что кто бы поступил иначе? Кто бы сказал – о боже, Диана, да ты точно видела призрака! Бедняжка, ты, наверное, очень испугалась, да?
Но ей все равно обидно, потому что ей-то казалось, что они друзья. Ну, пусть не друзья, но все же в хороших отношениях, пусть и в тесных рамках учитель-ученик, он знает, что она не истеричка, не из тех девчонок, который готовы придумать что угодно, чтобы привлечь его внимание.
Чтобы привлечь его внимание она берет доклады, готовится к каждому уроку и ищет все книги, которые он даже мельком упоминает. Это ее тактика, а не всякие глупости!
Но Чендлер – мистер Айзекс – все равно ей не верит, а ее до сих пор трясет от воспоминания о белой фигуре в зеркале и о сне…
- Зачем? Зачем кому-то исписывать целую тетрадь? Это же уйма времени, и смотрите – она же выглядит по-настоящему старой…
Действительно старой, с пятнами сырости на страницах, кое-где, как успела заметить Диана, даже чернила чуть расплылись. Если это подделка – то это очень кропотливая работа, и все ради чего?
- А мой сон? А то, что я видела в зеркале, это тоже подделка? Мне бы в голову не пришло искать какой-то там дневник, мистер Айзекс, я не думала даже!
Городской фольклор… ну да звучит так разумно, так успокаивающе, но ее сон – это не какой-то там фольклор. И то, что она вчера в зеркале видела…

- Нет. Нет, я ничего не знаю про послеродовую депрессию, это какое-то расстройство, которое возникает после родов? Из-за гормонов? Хотите сказать, это было с Эммой? Может быть, ладно,  я не спорю, это хорошая версия. Но у меня же ее нет! А я ж видела!
Это плохой аргумент – я видела, Диана понимает, что это плохой аргумент. Только она видела, у нее нет никаких доказательств, но ей почему-то казалось, что Чендлер – мистер Айзекс – сможет ради нее как-то… как-то немного забыть о здравом смысле, встанет на ее сторону.
Что хоть кто-то встанет на ее сторону.
Глупо, да?
Сейчас Диана думает, что очень глупо.
А еще чувствует себя… ну, возможно, одинокой.
Бренда, Келли и Нора, конечно, приняли ее в свой кружок, но это не дружба. Это клуб по интересам. Да и она им не подруга, она использует их, чтобы как можно скорее взобраться на вершину социальной лестницы старшей школы Хокинса.
Отец и мать – ну, они никогда не были друзьями, даже с отцом, хотя он очень любит делать вид, будто да, будто так оно и есть и он лучший друг своей дочери.

- Вы мне не верите. Почему вы мне не верите?
Голос Дианы срывается – она этого не хочет, совсем не хочет, не хочет вести себя как капризный ребенок, но  все это как то слишком! Как-то слишком!
Она думает о том, что сегодня, после школы, вернется домой. Вот в этот вот дом. И будет бояться смотреть в зеркала, будет бояться лечь спать. Потому что происходит что-то… Что-то, что она не может объяснить. И она не хочет в этом участвовать. Вот что. Она не хочет, чтобы это было с ней.
Не хочет!
Диана прижимает костяшки пальцев к губам, закусывает их зубами, пытаясь сдержать слезы, но не получается, не получается, и она плачет, совсем как ребенок, горько и громко, а не как взрослая женщина, ограничивающаяся парой слезинок даже в самый трагичный момент своей жизни.[nick]Диана Томпсон[/nick][status]примерная ученица[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/568625.jpg[/icon]

Верить, что она что-то видела, и верить, что она думает, будто что-то видела, разные вещи. Ну а на что она рассчитывала – зло спрашивает себя Диана. Кто бы поверил ей вот так, на слово? Кому бы она поверила?
Мистеру Айзексу – вот кому она бы поверила, даже если бы он ей сказал, что видел призрака Лоры Гриффин, она бы поверила, и ему бы врать не стала. Потому что он другой – Диане так казалось, что другой. Не такой, как другие учителя, не такой, как другие взрослые. Он умнее, у него на все есть свое мнение, и когда он рассказывает им на уроке о чем-то, чувствуется, что он не просто пересказывает им текст из методического пособия. Чувствуется, что ему это тоже интересно, и мнение учеников интересно. На его уроках даже Бельфлер своим тупые шутки не отпускает.
Но теперь Диана разочарована. Обижена и разочарована. Но не до такой степени, чтобы забыть о своих планах стать самой популярной старшеклассницей, не до такой степени, чтобы не почувствовать себя польщенной. Мистер Айзекс предлагает ей выпить с ним кофе – Келли убила бы за такую возможность. Да и Бренда с Норой тоже, хотя и притворяются, будто до всего этого им нет дела.
Маленькие лицемерные сучки – эта мысль быстрая, юркая, злобная как хорек вдруг пробегает через голову Дианы, оставляя после себя неприятное недоумение. Ненависти к Бренде, Келли и Норе Диана не испытывает, с чего бы? А эта мысль отдает ненавистью, настоящей такой, с привкусом крови во рту… Она опасливо косится на дневник, который отдала Чендлеру Айзексу, и который не спешит возвращать себе. Может, это он так на нее действует? Может, это те самые голоса, которые слышала Эмма?
- У Поупа. Так называется закусочная, - объясняет она. – Там можно купить кофе и свежие пончики, вагончик всегда открывается раньше всех в городе. И закрывается позже всех…

Девочки водили ее в этот вагончик, расположенный почти на выезде из города. Ярко-красный, как будто прямиком из семидесятых. Торжественно переставили пожилому, седовласому хозяину – тот улыбнулся и протянул черную, широкую ладонь.
- Добро пожаловать в Хокинс, мисс Диана. Вы всегда будете здесь желанной гостьей.
Там было самое вкусное миндальное молоко, которое Диана пробовала и самый вкусный пирог с персиками…
- Видишь тот пустырь? В конце дороги? Тут когда-то сгорел цирк.
- Давно?
- Да, целую вечность назад, еще в восьмидесятые. И знаешь, куча людей погибла, всякие цирковые уродцы, карлики, сиамские близнецы…
У Норы глаза блестели от удовольствия, когда она это рассказывала.
-  После этого в Хокинсе приняли закон, запрещающий въезд на территорию города цыганам, бродягам и всем этим луна-паркам на колесах.

- Я покажу дорогу.
Они едут молча, и это молчание нервирует Диану.
- Оставите ее себе? – спрашивает, кивая на тетрадь. – Не хочу к ней даже притрагиваться, мне кажется, в ней есть что-то жуткое. Ну и вы же все равно не верите в призраков. Вдруг там написано что-то интересное. Вы же собираете всякие истории о городе.
Если нет – думает Диана – она ее просто утопит в озере, или сожжет, или выбросит в школьном туалете.
Или подсунет Норе на вечеринке – эта мысль опять возникает в голове словно ниоткуда и Диана опять ей удивляется. К чему это? Зачем ей пугать Нору?
Ответ тут же приходит – потому что они сучки, все они, маленькие, лицемерные сучки.
На двери вагончика висит табличка «открыто», на стоянке перед ним пусто.
- Милое место, правда?
Первое волнение, немного истеричное волнение, подогретое страхами, почти бессонной ночью, мыслями обо все этом, отступило. Не прошло, но отступило, и Диана держится как обычно. Пытается. Делает вид, что они просто встретились до школы, чтобы выпить кофе.
- Хотите, я вас представлю мистеру Поупу? Тут такая традиция. Посетители приводят новых и знакомят с мистером Поупом и тогда вы как бы становитесь своим.
[nick]Диана Томпсон[/nick][status]примерная ученица[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/568625.jpg[/icon]

Я верю тебе – говорит мистер Айзекс.
Мы со всем разберемся.
Диана и верит и не верит, но все же благодарна Чендлеру Айзексу за эту минуту поддержки.
Вагончик «у Поупа» встречает их аппетитными запахами и теплом, таким контрастным к промозглой сырости, царящей снаружи.
Перед мистером Поупом Диана немного робеет, сама не понимает, отчего так. У хозяина красного вагончика добродушная располагающая улыбка, глаза цвета корицы, и удивительная память на лица. А еще тут, внутри, очень стильно. Диваны, обтянутые красным дерматином, музыкальный автомат с настоящими пластинками. Хотя в центре Хокинса есть более современные кофейни, все равно подростки тянутся сюда.
- О, душу продам за сладкий капучино, - тянет Диана, подражая актрисам золотого века Голливуда и смеется – сама удивляется этому, тому, что смеется, но ей вдруг становится очень, очень легко.
Ей вдруг кажется, что все действительно хорошо. Вот прямо сейчас уже хорошо.
- А за блинчики, свежие, горячие блинчики, мисс Диана?
Диана, как все девочки ее возраста, считает, что худоба синоним красоты, но она выскочила из дома не позавтракав, а организм берет свое. Когда она нервничает – хочет есть еще сильнее.
- Все что угодно!
- С кленовым сиропом или ежевичным вареньем?
- С ежевичным вареньем, мистер Поуп!
- Отличный выбор!

- Нет, я ничего не говорила родителям.
Где-то за стойкой шумит кофемашина, взбивая для Дианы молочную пенку.
Да что там, ей и в голову не пришло рассказать родителям о своем сне. О дневнике. Она бы и раньше не рассказала, а уж теперь тем более. Не этим родителям, которые ссорятся из-за солонки, из-за пятна на салфетки, ссорятся так, будто в этом весь смысл, будто только это и имеет смысл.
- И ничего не скажу. Они мне не поверят, скажут, что это нервы, стресс из-за переезда или еще что-нибудь подобное. А я точно знаю, что я видела. Я бы никогда не нашла эту тетрадь без подсказки, она была хорошо спрятана.
Очень хорошо. И Диане бы, конечно, хотелось уверить себя и мистера Айзекса – Чеда – в том, что да, это стресс, бессонница и мысли о предстоящей вечеринке, но это не так. А Диана считает, что врать можно кому угодно – родителям, учителям, друзьям – но не себе.
- Я понимаю, - терпеливо говорит она, - что этого не может быть. Но это есть.
- О, мисс Диана, - гудит Поуп, подошедший к ним с подносом – сладкий капучино с пенкой, на которой красуется коричное сердечко, блинчики, от которых еще идет жар, кленовый сироп и ежевичное варенье.
- Все может быть, особенно в Хокинсе. Это особенный город. Хорошо, что у нас есть шериф Бротиген, но вы уже слышали, что случилось с беднягой? Его укусил ядовитый паук. Укус воспалился и его увезли… Очень, очень плохо, что Хокинс остался без шерифа Бротигена. Лучше нам всем быть осторожными.

Поуп качает головой, бормочет себе что-то под нос, уходит. Диана растеряно смотрит  ему в спину.
- У нас в классе учится Рози Бротиген, дочь шерифа. Наверное, она очень расстроена. И кто теперь будет вести расследование об исчезновении Стива? Его же так и не нашли, да?
Все это, конечно, не события одной цепочки – укус паука, исчезновение мальчика-инвалида, сны и дневник. И близко нет. Но у Дианы возникает нехорошее такое, неприятное ощущение, будто она наблюдает за чем-то. Чем-то, что случится вне зависимости от того, что она об этом думает. Вне зависимости от того, нравится ей это или нет, хочет она в этом участвовать или нет. И она смотрит на Чеда – на мистера Айзекса – пытаясь понять, чувствует ли он то же самое.
[nick]Диана Томпсон[/nick][status]примерная ученица[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/568625.jpg[/icon]

Диана – сто раз уже пожалевшая о том, что пришла к Чеду, к мистеру Айзексу со своим рассказом – думает, что все это уже смахивает на допрос. На доброжелательный – мистер Айзекс действительно доброжелателен к ней, да и к другим ученикам – но все же допрос. Что она делала после этого, что она делала перед этим… Это раздражает. Не сама необходимость рассказать о случившемся, а понимание того, что это ничего не изменит. Она может во всех подробностях выложить описание вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, но Чед все так же будет верить в то, что ей показалось. Что все это игра ее бурного воображения.
Но размазанная тушь, конечно, затмевает все трагедии. Ужасно – сидеть рядом с мистером Айзексом, фантастическим мистером Айзексом в которого влюблены все девчонки в школе с размазанной тушью. Она ойкает, вскакивает, хватая салфетки и подхватывая рюкзак, и скрывается за дверью туалета. Тут остро пахнет чистящим средством, а еще немного ржавчиной старых труб. Диана включает воду, мочит салфетки, уничтожая подтеки туши под левым глазом.
Ужасно, просто ужасно, ужасное утро, все ужасное…
Косметичка лежит в школьном рюкзаке, розовый период, неизбежный для всех старшеклассниц, Диана миновала почти безболезненно, позволяя себе слабость к этому цвету только в мелочах. Например, ее косметичка такого ярко-розового цвета, что могла бы вызвать приступ эпилепсии, да еще и в стразах, но косметичка – это личное, так что тут ей не в чем себя упрекнуть. Она роется в ней, ища тушь, она выскальзывает из пальцев, падает на пол. Диана наклоняется, а когда снова встает перед зеркалом, видит это…
Больше это не силуэт без четких очертаний. Теперь в нем появились детали и даже краски. Только они все словно под слоем серой пыли – тусклые, грязные. Но Диана различает милое платье в цветочек даже передник с кокетливой оборкой. На котором пятна. Красные пятна.
Призрак Эммы Торнтон – Диана больше не сомневается, что это именно ее призрак она видит – подносит палец к губам… и исчезает.

Из туалета Диана появляется тщательно подкрашенной. На месте и тушь, и немного блеска на скулах, волосы тщательно уложены небрежной волной – словом, она в порядке. Любой, кто взглянул бы на Диану Томпсон сейчас, уверенно сказал бы – эта девочка в порядке, у нее все хорошо и будет хорошо, несомненно. У таких девочек – красивых, умных и популярных всегда все хорошо. Они не попадают в странные истории, их не арестовывают за употребление наркотиков, они не залетают в шестнадцать – и они, разумеется, не видят призраков.
- Простите, мистер Айзекс, - вежливо улыбается она. – Если у нас еще есть время, я бы допила кофе и, если вам интересно – конечно, я готова рассказать о вчерашнем вечере. Он был совершенно обычным, ровным счетом ничего загадочного и таинственного. Мы пообедали, Валентина – моя мама – попросила меня поменять полотенца в ванной комнате на первом этаже, возможно, помните, я рассказывала, что раньше там была кухня, до убийства, но потом дом переделали. Я сняла с вешалки старые полотенца, повесила новые, и заметила в зеркале что-то непонятное, похожее, может быть, на сгусток тумана, на облако пара, не знаю, с чем сравнить, а потом приоткрылась дверца шкафа…
Диана хмурится.
- Забыла упомянуть. Я включила воду. Когда меняла полотенца, включила горячую воду на всю мощность. У нас котел барахлит, вода не сразу нагревается, а я хотела поскорее принять душ. Может быть, конечно, дело в сырости – и то, что мне показалось, и шкаф мог сам открыться, он старый, от постоянной влажности наверняка дверцы разбухли. Хорошо, допускаю. Допускаю так же, что сон мне приснился потому, что я была напугана. Но как объяснить то, что я нашла дневник именно в шкафу, вернее, за ним? Именно там и именно после всего этого?

Блинчики у Поупа восхитительные и Диана отдает им должное, правда, совершенно не чувствует вкуса. Она так хотела убедить мистера Айзекса в том, что она видела… а теперь ей нужно осторожно, не вызывая у него сомнений, сдать назад. Убедить его в том, что она сама уже сомневается в произошедшим, дать убедить себя в том, что все случившееся – только в ее уме, а в действительности есть только старая тетрадь, происхождение которой вызывает сомнения.
Зачем?
Затем что Диана вовсе не собирается провести жизнь в сумасшедшем доме. Ни один чертов призрак не заставит ее провести жизнь в сумасшедшем доме.
[nick]Диана Томпсон[/nick][status]примерная ученица[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/568625.jpg[/icon]

Естественно, историю о девушке и Уитмене Диана слушает, затаив дыхание, позабыв ненадолго и о призраках, и о дневнике – обо всем. Так это захватывающе – иметь возможность заглянуть в личную жизнь Чендлера Айзекса. Узнать о нем что-то личное, а не только то, как он может вести уроки. Например, что он может быть настойчивым, ухаживая за той, которая ему понравилась. Например, что ему нравятся умные девушки, и Диана поздравляет себя с правильно выбранной тактикой. Пусть Келли, Бренда и Нора соревнуются в том, у кого юбка короче. Бренда, впрочем, пошла другим путем и ослепляет мистера Айзекса блеском брендовых шмоток, привезенных из Ричмонда – но эти старания в пользу бедных.
Ей, конечно, хочется спросить его о том, что было дальше – они стали встречаться? Поженились? Но напоминает себе, что они встретились не для того, чтобы поговорить о прошлом Чендлера и о том, какие девушки ему больше по вкусу. Но вот что она точно знает: если она будет настаивать, что видела призрака – два раза, если будет настаивать, что дневник она нашла не просто так, ей показали, где его искать, больше таких разговоров не будет. А будут разговоры с родителями, ей найдут какого-нибудь врача с кучей дипломов и он будет расспрашивать ее о том, что она почувствовала, когда не постучавшись вошла в ванную и увидела отца голым.
Ей всего-то надо продержаться до конца года. А потом она уедет – в Ричмонд, если не удастся поступить в какой-нибудь университет. Она уедет, забудет этот Хокинс как страшный сон. Ну и, к тому, же, может быть, это пройдет. Закончится после Дня всех святых.
У Дианы большие планы на свое будущее, так-то.

Диана кивает – неохотно, делая вид, что ей не слишком нравится соглашаться с мистером Айзексом.
- Что ж, возможно я зря так испугалась, - признает она. – Наверное, это все разговоры про дом. Когда в школе каждый второй уверен, что в твоем доме живут призраки, это волей-неволей застревает у тебя в голове. Могу я обратиться к вам, если я… если… Мне не хочется говорит об этом с девочками. Келли и Нора очень впечатлительные, готовы во что угодно поверить, а вы так умеете все объяснить, что все становится понятно.
Маленькая доза лести к утреннему кофе. С этим нужно быть осторожнее, Диана знает, но так же знает, что все мужчины отзывчивы на лесть – даже ее отец, даже ее дед.
Жаль – думает она – что не расскажешь в школе об этой их встрече, это бы сразу сделало ее самой популярной девушкой в школе, Бренде бы пришлось потесниться, и сумочка от Луи Виттона бы не помогла. Но быстрые победы такие ненадежные. К тому же у нее в запасе вечеринка в доме с привидениями. В настоящем доме с привидениями – ха-ха.
- Спасибо, - благодарит она, когда они собираются уходить. – Вы мне очень помогли.
На самом деле нет. На самом деле, все стало только хуже. Но, с другой стороны, предупрежден – значит, вооружен, так? Вот и она предупреждена, вполне ясно – ей никто не поверит, если только у нее на руках не будет какого-то весомого доказательства существования призраков. Но вряд ли ей удастся поймать его в свою косметичку…

- Тот, кому снятся плохие сны, должен заглянуть к мисс Гриффин, - негромко говорит Поуп, когда они проходят мимо него.
Он даже не смотрит на Диану, кажется, обращается к лимонному пирогу.
- У мисс Гриффин есть защитные амулеты от злых сил.
Мисс Гриффин, ну конечно – Диана даже вздыхает с облегчением, как будто ей подсказали ответ на трудную задачку. Мисс Гриффин и ее лавка, полная всяких странных вещей и дурацких книг по магии. Если уж вдруг выяснилось, что призраки существуют, то должны быть и амулеты от них.
После уроков она зайдет в лавку местной ведьмы – ну, хотя бы под предлогом купить еще свечей для вечеринки.
- До свидания, мистер Поуп, - вежливо кивает она. – Очень вкусные блинчики. Спасибо.
И за совет тоже.
Поуп ей подмигивает и улыбается.
- Нет такой беды, мисс Диана, которые не вылечить блинчиками. Приходите в любое время, и вы, мистер Чед, тоже заглядывайте.
[nick]Диана Томпсон[/nick][status]примерная ученица[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/3/568625.jpg[/icon]