[nick]Хенрик Ларссон[/nick][status]начбез[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/561156.jpg[/icon]
В отличие от почти всех сотрудников научно-исследовательского центра и большей части населения Лонгйира, Хенрик застал холодную войну уже не ребенком, и прекрасно помнит, что прежде, чем стать друзьями и союзниками, русские были врагами. Угрозой.
Потому, наверное, ему проще, когда ситуация возвращается к прежнему положению - когда аэропорт Свальбарда блокирует российский транспортный самолет, стоящий в ангаре, когда диспетчера разворачивают любые борта из России и Беларуси, а граница между Западным Шпицбергеном и русской частью архипелага становится не просто поводом для шуток. Кто-то - даже парни в его команде, в слежбу безопасности Центра, - смеется, потому что в каком-то смысле это правда смешно, то, что Россия напала на своего ближайшего соседа, на государство, лишь недавно бывшее частью Союза, а российский президент и его театрализованный хор лизоблюдов опвторяют друг за другом о спровоцированной атаке, о войне с Северо-атлантическим Альянсом...
К середине марта смех стихает - даже до самых туповатых доходит, чем это все чревато, то, что до Хенрика дошло еще утром двадцать четвертого февраля, когда он читал мировые новости. Это очередной виток спирали, которого Ларссон подсознательно ждал, и если кто-то удивлен, то не Хенрик.
Не удивляется он и тогда, когда губернатор Лонгйира на собрании объявляет, что русским по официальным каналам отправлено уведомление о запрете пересечения границы, которая впервые за тридцать лет была обновлена и обозначена четче на снежном пустыре. Не удивляется, когда после считанных попыток Россия перестает пытаться поставить провизию и расходники своим людям, отрезанным от большой земли чертовой границей. Не удивляется, когда правительство Путина по телевизору самодовольно заявляет о том, что из Баренцбурга эвакуированы все гражданские, что шахты заморожены, а поселок законсервирован и там остались лишь добровольцы, следящие за сложными системами, хотя это полная чушь и никакой эвакуации не проводилось.
И само собой, он не удивляется, когда, воспользовавшись затишьем после бурана, в Лонгйир приходят русские - должно быть, отправились в путь еще во время бурана, чтобы под его прикрытием попробовать вломиться на склады.
Еще меньше его удивляет, что с ним связывается бесменный последние лет десять шеф полиции Лонгйира Дансон: под его началом всего трое парней, еще трое спасателей и восемь человек из пожарной бригады, средний возраст и физическая подготовка которых колеблется на опасных границах. В такой ситуации даже полдюжины ребят Ларссона - а всего за безопасностью Центра следит два десятка бывших вояк с частными контрактами - неплохое подспорье, и Ларссон не собирается оставаться в стороне: если русские явились в поселок, несмотря на запрет пересечение границы, дело серьезное - вполне может дойти до стрельбы, и тогда эта стычка вполне может стать началом военного конфликта уже здесь, в Норвегии.
Едва ли у русских на это санкции их правительства - впрочем, Ларссон не удивился бы и тут, но, в любом случае, нескольким людям придется решить вопрос с оголодавшим и вооруженным врагом, и лучше бы, чтобы численное превосходство Норвегии не вызывало вопросов: война им здесь не нужна.
Он собирает тех, кто ничем не занят - не хочет оставлять Центр без охраны - и отсыпается после смены, вместе с ним вооружаются и отправляются в гараж за широкими двухместными снегоходами восемь человек: едва ли Дансон мог рассчитывать на большее в их ситуации, зато Ларссон уверен практически в каждом из этих - он курирует набор в команду, и с этим согласился даже номинальный начальник Центра.
Ему не слишком нравится отпускать половину службы безопасности, но это не вопрос дискуссии: случись что здесь, явись русские сюда, им тоже может потребоваться помощь из поселка, к тому же, пару лет назад несколько стажеров, которым посчастливилось получить направление сюда, в конце срока своей работы в Центре решили разжиться яркими впечатлениями и отправились исследовать законсервированную Пирамиду без местных проводников. Джипиэс отказали на полпути, они плутали по белому безмолвию, пока не наткнулись на медведицу с медвежатами - и дело обернулось трагедией. Двух выживших нашла местная спасательница, Айла Рой - кажется, оба до сих пор шлют ей открытки ко всем праздникам, но больше никогда и носа не казали на Свальбарде.
Хенрик не слишком радовался, что не его парни нашли стажеров - хотя они и старались, но пришлось признать: женщина-саами оказалась лучше.
От центра до поселка в хорошую погоду на снегоходе меньше часа - сейчас ветер сбивает с пути, дорога занесена, если не электронный маячок, раз в минуту подающий сигнал о том, что направление верно, было бы легко оказаться вместо поселка посреди ледяной пустоши, особенно сейчас, когда из-за бурана электричество отключено и поселок темен и никак не заметен в снежном мареве.
И все же Ларссон не лишен чувства направления - он понимает, что они приближаются, еще до того, как навигатор механически сообщает о том, что до цели осталось меньше километра.
По центральной улице тянется неровная колея - пара снегоходов с более широкими полозьями, чем Арктик Кэт на вооружении местных служб и Центра, а вдоль еще и глубокие следы пешего: кто-то прибыл еще и пешком, и это тоже дурной знак, свидетельствующий о крайнем отчаянии незванных гостей.
Хенрик прибавляет снегоходу скорости, звук двигателя глушит любой другой шум, зато наверняка оповещает Дансона о том, что кавалерия прибыла.
