— Наверное, подцепила какую-то дрянь в самолете, — Вик трубно сморкается в порядком измятый платок, поднимает на Чеза покрасневшие слезящиеся глаза.
Бранч, сидящий напротив, сморит на нее с неодобрением, а затем громко — как кажется Чезу, излишне громко, прямо таки демонстративно — чихает.
— Будь здоров, — гнусит Вик, поворачиваясь к нему.
— Могла бы отлежаться дома, — говорит Бранч.
— У вас накопилась куча бумажной работы, это просто простуда, — Вик начинает злиться — в ней почти шесть футов, она в университете Филадельфии играла в женский футбол, так что когда она злится, это не может игнорировать даже Бранч Лонгмайр, тоже не обделенный массой и размерами.
Они постоянно задираются — с тех самых пор, как Вик переехала в Этвуд и перевелась в офис Чеза, они с Бранчем невзлюбили друг друга, и потому-то  им просто необходим третий помощник, немного разбавлять атмосферу в помещении.

— Просто простуда? — переспрашивает Бранч. — Хочешь, чтобы завтра мы тут все разболелись? Хороша помощь...
— Девочки, не ссорьтесь, — обрывает их обоих Чез — с открытой дверью его кабинет, можно сказать, прямо в центре перепалки. — Вик, оставайся завтра дома, если лучше не станет. Мы с Бранчем справимся. Главное, сдай свои документы об участии в конференции, мне нужно будет закрыть твою командировку.
— Заканчиваю отчет, Чез, — покладисто соглашается Вик и снова сморкается.
Бранч недовольно шмыгает носом, отвлекается на уведомление на телефоне, открывает пришедшую ссылку. Помещение заполняет мужской хриплый голос, рассказывающий о том, в Нью-Йорке мертвые тела лежат прямо на улицах.
Вик качает головой:
— Чез, так это теракт? Вроде там все закончилось?
Она неделю провела в Канзас-Сити, на обучающем семинаре, но спрашивает так, как будто здесь, в Этвуде, они знают больше.
— Не знаю, — честно признается Чез. — Вроде, закончилось, но слухи все еще ползут.
Слухи всегда ползут, но по официальным каналам нет никаких подтверждений или опровержений, хотя старый, еще армейский приятель Чеза, сейчас занимающийся кадровыми вопросами Национальной гвардии в нью-йоркском управлении, которому Чез писал и звонил последние две недели, не отвечал вовсе — ни по рабочим номерам и почтам, ни по домашним.

— И вы не поверите, что говорят, — Бранч останавливает видео, которое смотрел, откидывается на кресле так, чтобы видеть Чеза в дверном проеме. — Несколько раз натыкался на сообщения про оживших мертвецов, но их блокируют в считанные часы...
Вик пренебрежительно фыркает:
— Ты и в снежного человека веришь? Ожившие мертвецы, только подумать... Просто бактериологическое оружие. Русские, или арабы, или какие-нибудь психи из «Фронта освобождения Земли»...
Они снова ввязываются в спор, но срабатывает коммутатор на столе у Джанин — той сегодня нет, предупредила, что побудет дома с летней простудой, так что на звонки Бранч и Вик отвечают по очереди.
На этот раз очередь Бранча — не вставая с кресла, он подкатывает к столу Джанин, перегибается и снимает трубку:
— Офис шерифа Монро, говорите, — рубит коротко, сразу по делу. — Понял. Понял. Понял. Выезжаем.
Встает, кладет трубку и поворачивается к Чезу.
— Это мисс Эспиноза. У нее в закусочной проблемы. Там Фрэнк Торнтон и еще пара плохих ребят, и они отказываются уходить. Я съезжу.
«Фрэнк Торнтон» — уже знак, что могут быть проблемы, Фрэнк следует по пути, проложенному до него Коди и Джонсонами, сын своего отца, как говорится, и хотя он снова отмечается у Чеза, тому уже ясно: к концу года Фрэнк скорее всего снова окажется в тюрьме.
— Давай вместе, — Чез тоже поднимается, откладывая так и недоразобранные бумажки — а ведь надеялся, что разберется с этим. — Вик, остаешься за главную. Привезти тебе кусок пирога от Рози?
— Нет, есть совсем не хочется, — Вик благодарно улыбается. — Но если получится, захватите аспирин — не хочу оставлять офис пустым, даже чтобы сходить в аптеку.