Ручка с гравировкой – подарок от отца – катается по столу. Туда-сюда. Холлидей все знает о навязчивых движениях, но остановиться не может, катает паркер по гладкой поверхности стола.
Туда – это ее вина…
Сюда – это она недоглядела…
Туда – ей теперь с этим жить…
Сюда – она что-то сделала не так, или не сделала что-то, что должна была…
Что могло помочь Фрэнку Кастильоне. И что толку теперь просматривать его историю болезни, смотреть назначения, искать ошибку. Когда пациент уходит из жизни – все становится одной большой ошибкой. Когда он уходит так…
Фрэнк повесился. Повесился в тесном санузле, где и развернуться-о проблема, и ему пришлось постараться, но он постарался. Довел дело до конца. Закончил то, что начал, а Холли думала, у них прогресс. Во всяком случае, Фрэнк больше не отмалчивался – язвил, задирал ее, повторял что она нихрена - вот совсем нихрена – не понимает. Но это уже было что-то, это был диалог, или начало диалога, и Холли ехала сегодня на работу, в госпиталь, намереваясь достучаться до Фрэнка Кастильоне, и тут новость – он мертв.
Ручка с дребезжащим звуком катится к краю стола и падает, Холли толкнула ее слишком сильно, и ей надо встряхнуться. Встать, выпить кофе и заняться своими обязанностями, а не сидеть, глядя перед собой в стену. Доктор Дюмон обещает себе, что сейчас встанет. Еще секунда – и встанет. Ну ладно, две…
В дверь кабинета стучат.
- Да, войдите, - машинально отвечает доктор Дюмон, хотя больше всего ей сейчас хочется, чтобы никто не входил.
Чтобы ее оставили в покое.
Оставили наедине с ее чувством вины, таким огромным, что будь оно видимым, заняло бы и этот кабинет, и весь этаж, и тот этаж, что над этим этажом.
Но, конечно, так не бывает. У них ужасная нехватка людей, несколько человек умерли, остальные болеют, а те что есть берут по две смены подряд, чтобы в госпитале все шло как должно идти. Вот и Холли взяла на себя обязанности администратора, и когда в кабине заглядывает Питер, и говорит что пришел мистер Кейтель, доктор Дюмон кивает – хорошо что пришел. В личном деле Фрэнка Джерри Кейтель указан как контактное лицо. Ему решать, что делать с телом Фрэнка.

- Мистер Кейтель, здравствуйте!
Она встает из-за стола, протягивает руку – мистер Кейтель смотрит на ее протянутую руку как на что-то странное и неуместное, как будто она протянула ему клюшку для гольфа или трубу от пылесоса, и Холли, засмущавшись, убирает ее за спину.
- Пожалуйста, примите мои соболезнования. Мне очень, очень жаль. Присядьте, прошу вас.
Мистер Кейтель, присядьте, прошу вас, мне жаль – боже, даже ей эти фразы кажутся до ужаса фальшивыми, но она просто не знает, как донести до Джерри, что его потеря и ее потеря тоже, в профессиональном плане, конечно, не в личном, хотя, и в личном тоже, Фрэнк ходил к ней в группу, как и Джерри ходит к ней в группу, а он переживает за каждого из своих подопечных.
Есть еще кое что. У Фрэнка и Джерри схожая клиническая картина, и Дюмон не без основания встревожена – как мистер Кейтель переживет все это. Переживет самоубийство друга. Не запустит ли эта потеря в нем механизм саморазрушения?
- Мистер Кейтель… Фрэнк Кастильоне мертв. Он покончил с собой этой ночью. Он не оставил предсмертной записки, но указал вас как контактное лицо, как своего душеприказчика. И, Джерри, просите, что говорю об этом, но это необходимо – вам нужно решить, что делать с телом, и подписать кое-какие бумаги. Вы сможете? Вы в порядке? Если вас трудно, мы можем отложить все формальности, на несколько часов, или на день…
Звучит, наверное, жестоко – звучит так, будто ей все равно, но ей не все равно, и Холли, не зная, как еще это показать, встает, чтобы налить воды из кулера в белый пластиковый стакан и поставить его перед Джерри.
- Если я могу чем-то помочь… хотите поговорить, Джерри? Не замыкайтесь в себе, лучше поговорить об этом сейчас, а не носить в себе…
Холли нервно дергает шифоновый бант блузки и узел тут же расползается под ее пальцами. Она все делает и говорит правильно, так почему же она не получает правильного результата? Фрэнк предпочел закончить начатое, а Джерри... Боже, она даже не уверена, слышит ли он ее, понимает ли.[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon][status]походная аптечка[/status]

В кабинет снова заглядывает санитар, обеспокоенно смотрит на мистера Кейтеля, вопросительно на доктора Дюмон – нужна помощь? Это военный госпиталь, тут иногда действительно нужна помощь крепкого санитара, потому что все эти мужчины, попадающие сюда, они опасны. Для себя, для других. Они искалечены, и если ожоги заживут, раны от ампутированных конечностей заживут, то для другого потребуется время, много времени. Но мрачные парни в старых армейских куртках, в старых армейских ботинках – как будто война не отпустила их, а они не хотят отпустить ее – не желают давать себе и доктору Дюмон это время. Недоверчиво хмыкают на первых встречах, замыкаются в презрительном молчании на других. Иногда кричат на нее – как мистер Кейтель кричит сейчас, но это лучше чем молчание, и Холлидей торопливо кивает санитару: да, да, все в порядке, помощь не нужна. Она справится.
Должна.
Хочет верить, что справится.
Хотя, больше всего ей сейчас хочется, чтобы между ней и Джерри Кейтелем был как минимум стол, а лучше несколько миль. Можно научиться работать со своей реакцией на крик, обвинение, угрозы, но полюбить такое невозможно. И дело не только в том, что Холлидей Дюмон не любит, когда на нее кричат, никто такого не любит, она боится криков. Сразу съеживается внутри, хочет закрыть глаза и уши и переждать, когда чужой гнев утихнет. Но приходится себе напоминать о том, что она здесь не для того, чтобы беречь себя – она здесь для того, чтобы попытаться уберечь других от разрушительных последствий гнева, отчаяния, депрессии, злости.
С Фрэнком она – как тут говорят – облажалась.

- Я понимаю, как вам тяжело, - бросает она на амбразуру то, что имеет – сочувствие, опыт и знания, только они как будто в черную дыру проваливаются.
В огромную черную дыру горя и потери, и зрачки у Джерри Кейтеля тоже напоминают черные дыры, и Холлидей поспешно отводит взгляд, как будто ее может туда затянуть, в эту бездонную яму горя, злости, отчаяния.
- Это большая трагедия. Мы делали все, чтобы помочь вашему другу, но иногда врачебной помощи недостаточно… Нужно хотеть жить, Джерри, понимаете? Хотеть, иметь цель, видеть смысл, а ваш друг, Фрэнк… Лекарства не могут дать человеку цель в жизни, и психотерапевт не может. Нельзя заставить человека жить, если он принял другое решение.
Вода, разлитая по столу, уже мочит листы в папке и Холли торопливо подхватывает их, перекладывает подальше, туда, где они будут в безопасности: хоть это она может проконтролировать на все сто процентов. Порядок на столе, порядок в документах, четкий почасовой план на день (который все равно будет нарушен, но она, хотя бы, сделала все, что могла).

- Фрэнк принял решение и нам остается с ним только смириться и жить дальше. И, Джерри, поверьте, все эти вещи, которые кажутся вам такими страшными и тяжелыми – похороны, поминальная служба, они, на самом деле, как горькое лекарство. Трудно принять, но помогают смириться с потерей.
Она знает, о чем говорит, хотя бы об этом она может говорить с полным основанием и опираясь на свой личный опыт. В прошлом году умерла мать, в этом – отец, и ей пришлось дважды проходить через это. Этап за этапом, от выбора гроба и букетов в часовню до прощания  на кладбище, до звука, с которым земля падает на крышку гроба.
- У Фрэнка были близкие, кроме вас? Кто-то сможет быть  рядом с вами? В личном деле упоминалась бывшая жена, она наверняка захочет приехать!
Холлидей трудно себе представить настолько серьезные разногласия, способные разделить людей даже на краю могилы. Как бы там ни было, когда-то они любили друг друга, а если Холи во что-то верит, так это в любовь, хотя это, наверное, и странно звучит.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Джерри прав – они должны были смотреть, но как осуществлять круглосуточный контроль над пациентами, когда нет врачей, нет медсестер, нет санитаров, А те, что есть – работают на износ. Это, конечно, не оправдание, и свою вину Холли не отрицает: она разрешила не привязывать на ночь к кровати Фрэнка Кастильоне. Понадеялась на таблетки и на лучшее. Это, в конце концов, унизительно – когда тебя пристегивают к кровати, а ей хотелось избавить Фрэнка от лишних унижений. Ну вот, он себя и избавил, отныне и навеки. Все, что ему для этого понадобилось – время между обходами и немного настойчивости.
- Джерри, поверьте, я была бы рада вернуть вам Фрэнка, - как можно мягче отвечает она, стараясь дать понять своему собеседнику, что она на его стороне. Она ему не враг и не угроза.
- Была бы счастлива вернуть вам Фрэнка, но это не в моих силах. Мы уже ничего не можем для него сделать, только сделать все по правилам. Я позвоню его жене, хорошо? Так будет лучше? Позвоню его жене и она, уверена, не откажется взять на себя организацию похорон.
Конечно, эта новость бросит тень на торжество, к которому готовится бывшая жена Фрэнка, но Холли верит в лучшее и верит в лучшее в людях, не смотря ни на что. Даже если причины развода, которые озвучил мистер Кейтель, верны, доктор Дюмон уверена, эта женщина найдет в себе силы почтить память Фрэнка. Позаботиться о том, чтобы все прошло наилучшим образом. Это важно – Холлидей уверена, что это важно. Прощание может быть немноголюдным, прощание может быть не торжественным, но оно должно быть сердечным. Должны прозвучать слова любви и прощания, даже если они будут тихие. Даже если их будет немного.
- Джерри, пожалуйста, постарайтесь успокоиться… Вам плохо? Хотите воды? Чем я могу вам помочь?

Она искренне хочет ему помочь – каждому из своих пациентов, лежащих в госпитале или приходящих на групповые занятия, она искренне хочет помочь. Холлидей готова в любое время дня и ночи ответить на звонок или даже приехать. Собственно, поэтому ее жених от нее и ушел, честно сказал, что не сможет жить с женщиной, для которой он не на первом месте, которая может сорваться с семейного обеда в ресторане, чтобы внести залог за своего пациента, попавшего в полицию из-за драки в баре. Она хорошая, замечательная, он ею искренне восхищается – но им лучше расстаться. Остаться друзьями.
Друзьями они не остались, с друзьями у Холли как-то не складывалось еще со старшей школы. Когда другие шли веселиться, она готовилась к тестам, писала сочинения, читала. Так зарабатываются высокие баллы, но не репутация души компании. Но нельзя сказать, будто она об этом жалела.

Выглядит Джерри Кейтель так, будто ему и правда плохо – тяжело дышит, опустив голову, сжимает руками столешницу, и Холли почти готова услышать хруст дерева, такой сильной кажется эта хватка. В глубине души она побаивается таких вот мужчин – агрессивных, резких, сильных, вернувшихся оттуда, где смерть и кровь, но это преодолимо. К  тому же, как правило, ей удается, в итоге, найти общий язык с такими, как Джерри, удается помочь.
Но не Фрэнку Кастильоне.
К ее огромному, огромному сожалению – не ему.
Но, может быть, она сможет сделать это для его лучшего друга. Брата – так сказал Джерри, и Холлидей знает, что это не преувеличение.
- Джерри, - настойчиво зовет она его, зовет по имени – людям нравится слышать, как звучит их имя, это устанавливает более тесный контакт между собеседниками.
Зовет по имени, кладет руку на плечо поверх куртки – ей нужен контакт, ей нужно, чтобы он посмотрел на нее, послушал ее, а не только свое горе.
- Вам сейчас не стоит быть одному, вам есть, кому позвонить? Есть кто-то, кто побудет с вами? Фрэнк, я уверена, не хотел, чтобы вам было плохо
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Ее худшие опасения оправдываются – Джерри и правда не в порядке, далеко не в порядке, но это объяснимо, он только что узнал о смерти лучшего друга. Кто угодно будет не в порядке после такой новости. Но Джерри ее пугает, по-настоящему пугает. Сначала говорит о том, что Фрэнк что-то знал, знал о том, что там (там, куда уходят после смерти) он не будет один, и Холлидей думает – а вдруг Джерри тоже хочет покончить с собой? Чтобы не быть одному. Одиночество часто толкает людей за край разумного, а у людей с такими проблемами, как у Джерри и Фрэнка это совсем легко. А потом он пугает ее еще раз. Кричит на нее, тянет на себя, зажимает между своим телом и столом, и в этом так много агрессии, настоящей, неприкрытой агрессии, что она не успевает с этим как-то справиться, не успевает подготовиться, и злость Джерри обрушивается на нее, как лавина. Холлидей хватает ртом воздух, но он не доходит до легких, застревает комом в горле. Этот ком мешает ей что-то сказать, как-то ответить, потому что молчать нельзя, ни в коем случае нельзя молчать…
Питер подскакивает к Джерри, не дожидаясь ее распоряжения всаживает ему в плечо укол, давит на поршень, вводя лекарство, а потом ловит обмякшее тело мистера Кейтеля, оттаскивает к кушетке, стоящей у окна.
- Вы бы поосторожнее, доктор Дюмон, - с легким упреком говорит санитар. – От них всего можно ожидать…
Холлидей кивает, нервно дергая шифоновую ленту банта. Ей не нравится то, как Питер говорит о Джерри и других пациентах госпиталя. Как будто они дикие псы, которых посадили на цепь, но они могут кинуться в любой момент, кинуться и вцепиться в горло. Доктору Дюмон вовсе не хочется признавать, что в этом есть доя истины – мистер Кейтель только что ей продемонстрировал, что в этом есть доля истины.
«Мне очень сильно хочется показать тебе, что такое «плохо» по-настоящему!»
- Со мной все хорошо, спасибо, Питер.
- Я могу позвать Колина, унесем его в свободную палату. Пусть придет в себя.
- Нет, не нужно. Оставьте здесь. Все будет хорошо.
Санитар качает головой, но в споры не пускается, уходит.

Холодная вода из кулера льется в пластиковый стаканчик, Холли выпивает ее большими глотками и наливает еще. Ком в горле так и стоит, никак от него не избавиться, и она заставляет себя дышать ровно и глубоко. Ровно и глубоко. А потом ищет в личном деле Фрэнка Кастильоне телефон его бывшей жены.
Кое-что она может сделать, а если так – то она это сделает.
- Миссис Кастильоне? Вас беспокоит доктор Дюмон, лечащий врач вашего бывшего мужа.
У миссис Кастильоне приятный, располагающий голос. Она искренне поражена и опечалена – она так и говорит: я искренне поражена и опечалена, и Холлидей, наконец-то, полностью приходит в себя.
Конечно, она немедленно приедет. Конечно, она будет очень благодарна, если доктор Дюмон займется необходимыми документами. Конечно, это ужасная трагедия.
Конечно – соглашается Холлидей, глядя на спящего Джерри. Конечно, ужасная трагедия. Он проспит два часа, не меньше. Ему это пойдет на пользу, доктор Дюмон читала его больничную карту, у него те же проблемы, что у Фрэнка, полученные там же и так же, только пока не так ярко выраженные. В частности, проблемы с сном. Об эректильной дисфункции ничего не говориться, но Холидей уверена, что Джерри о ней просто умолчал.

Она пытается работать, потом просто садится рядом, осторожно гладит его пальцы – ладонь у него большая и тяжёлая. Он весь большой и тяжелый, кушетка под ним кажется опасно-хрупкой. Но спящим, Джерри не кажется таким опасным – лицо как-о смягчается, губы приоткрыты, ресницы подрагивают.
Как ему, должно быть, тяжело – думает Холли.
Как ему, должно быть, страшно.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Первая реакция Дюмон – отшатнуться. Отшатнуться, отодвинуть стул, оказаться как можно дальше от Джерри Кейтеля. Но она этого не делает, заставляет себя сидеть неподвижно, сидеть и не дергаться, не показывать, что она боится. Иначе, как ей ему помочь?
- Ствол? – переспрашивает Холлидей, она и правда в первую секунду не понимает, о чем говорит Джерри. Ей казалось, он знает – хотя откуда бы… - Какой ствол? О… Джерри, нет. Нет. Это было не так. Он… он повесился. Простите, я думала… Не важно. Он повесился, ночью. Простите.
Она все извиняется и извиняется, и никак не может избавиться от чувства вины, которое грызет ее с той минуты, как она узнала о смерти Фрэнка Кастильоне.
Может быть, это ее первый случай. Да, говорят, что у каждого врача есть свое кладбище, но Холли наделась этой судьбы избежать. Она психолог, не хирург. Она действует словом, не скальпелем. Но вот он, ее тот самый первый раз и чувство вины, от которого никуда не деться. Хорошо, что бывшая жена Фрэнка весьма дипломатично дала понять доктору Дюмон что никого не винить в слившемся.
Жаль, что Джерри точно не будет так же великодушен.

- Я созвонилась с Лори, с бывшей женой Фрэнка. Возможно, вам будет легче, узнав, что она скоро приедет и возьмет на себя все формальности? Я ей, разумеется, помогу…
Чего она ждет – спрашивает себя Холли с иронией, которая е иногда не чужда. Чего ждет от Джерри Кейтеля? Чтобы он сделал глубокий вдох и поблагодарил ее з заботу?
Спасибо, доктор Дюмон.
Вы мне очень помогли, доктор Дюмон.
Но этого же не будет, точно не будет. Джерри не из тех ее пациентов что расслабляются в ее присутствии, рассказывая все – от детства до последних дней в последнем туре. Она ему не нравится – Холи это чувствует, правда, не может понять почему, а спросить как-то повода не было.

Джерри Кейтель – сложный пациент. Не проблемный – но сложный. От нег нет особых проблем на групповых занятиях, разве что кто-то слишком увлечется рассуждениями о том, что они делали важное дело, нужное дело, но таких мало среди пациентов доктора Дюмон. Большинство – как и Джерри – не хотят вспоминать, и Холли с радостью оставила бы им такою возможность – не вспоминать, если бы это шло на пользу.
Джерри сложный пациент, никогда не задерживается после групповых занятий, чтобы выпи чаю или помочь ей убрать аудиторию. Не идёт на контакт, но, хотя ы, не исчезает, и Холли до сегодняшнего дня готова была соблюдать этот их статус-кво. Н смерть Фрэнка все меняет.
Джерри потерял лучшего друга. Брата. Значит, она должна постараться стать ему лучшим другом.
Быть рядом.
Быт рядом и не опустить тог несчастья, что случилось с Фрэнком. И если ради этого придётся, образно выражаясь, держать его за руки, таскаться с ним поссать, когда ему приспичит – как сказал Джерри – ладно. Ладно, она к этому готова.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Холлидей не считает, будто за попытку начать новую жизнь с новым мужчиной можно кого-то упрекать. Если Лори поняла, что жизнь с Фрэнком невозможна, она правильно сделала, что ушла. Никто не должен приносить себя в жертву. Но вряд ли будет хорошей идеей обсудить это с Джерри прямо сейчас. Ему, конечно, поступок Лори кажется предательством. Возможно, он даже считает, что этот поступок стал одной из причин, подтолкнувших его друга к самоубийству, и, возможно, так оно и было, но доктор Дюмон считает, что две искалеченные жизни хуже, чем одна. Но, конечно, свою задачу она видит в том, чтобы такого больше не случилось – ни с кем из ее пациентов. И из всех ее пациентов Джерри кажется ей сейчас самым уязвимым, самым нуждающимся в поддержке. Он, наверное, сам этого не понимает – как не осознает того, что у него слезы из глаз текут, но понимает Холлидей.

Ей бы следовало потянуть ему бумажные салфетки и выйти ненадолго из кабинета, дать успокоиться, прийти в себя, а потом поговорить об индивидуальных встречах между групповой терапией, но она не может, просто не может так поступить.
Хуево быть одному – так он сказал. Прозвучало ужасно глупо и ужасно правдиво. Ну вот, Холлидей хочет дать ему почувствовать ,что он не один, что есть кто-то, кому не все равно, потому что ей действительно не все равно что с ним, и что с ним будет дальше. Поэтому она не уходит. Пересаживается на кушетку, берет его за руку, гладит мокрые от слез пальцы – он так удивлен, так удивлен слезам, прямо поверить не может, что это его слезы.
- Все нормально. Это нормально.
Плакать – это нормально и доктор Дюмон, разумеется, не считает, будто слезы это прерогатива женщин. Но, наверное, Джерри так считает. Ей кажется, что да – он агрессивен, резок, быстр на негативные реакции, что, в сочетании с высоким ростом и крепким телосложением делает его просто-таки пугающим. Вряд ли он выделяет двадцать минут перед сном, чтобы проанализировать случившееся за день, и, если нужно, поплакать, чтобы уменьшить стресс, как это делает доктор Дюмон.
Но даже доктор Дюмон была бы рада, если бы в этот момент ее кто-то обнял, и, верная принципу относись к другому так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе» она обнимает Джерри.

В этом, разумеется, нет ничего сексуального, это,  разумеется, просто жест поддержки, хотя уже является нарушением правил. Но Холли свято верит в то, что главное – результат. Если для того, чтобы мистер Кейтель почувствовал себя чуть лучше, нужно нарушить пару правил – значит, она их нарушит.
- Вы не один, - заверяет она Джерри, гладя его по плечам. – Не нужно быть одному. Я очень хочу вам помочь.
А, главное, у нее есть все возможности ему помочь. Пока все не зашло слишком далеко – как с Фрэнком Кастильоне. Он не сразу обратился за помощью, время было упущено, да и вообще сделал это по настоянию бывшей жены, Лори, очевидно, попыталась дать ему и их браку шанс. Холлидей очень хочется верить, что с Джерри Кейтелем время еще не упущено. Да, подбор медикаментов – процесс, зачастую, мучительный. Да, далеко не все любят вываливать перед  терапевтом все свои переживания и страхи. Но если проходить этот путь планомерно, этап за этапом, то результат, Холлидей в этом уверена, будет. Обязательно будет.

Джерри тяжело дышит, плечи вздрагивают под ег рукой и Холли запрещает себе бояться - она не должна бояться, если хочет помочь. Поэтому она снова и снова повторят, что он не один, остро чувствуя сейчас и запах этого чужого ей мужчины, запах его одежды, кожи, волос. Чувствуя, как его много, чисто физически, как много места он занимает в пространстве. Чувствуя, как много в нем переломано и как ему от этого больно - а сегодняшняя потеря добавила еще, еще боли, добавила щедро.
Как же это неправильно, что в этих больших парнях, не желающих расставаться со своими старыми военными куртками и ботинками, столько боли. И как опасно.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]