[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Ни в какую группу он, разумеется, больше не ходит. Не потому что думает, что она будет его высмеивать - но ему хватает и того, что она знает. Помнит, если у нее тут за пару дней не случилась амнезия. Помнит, как он расклеился у нее в кабинете, как рыдал ей в сиськи, пока она гладила его по плечам. Как он свалил, в конце концов.
В общем, достаточно и того, что они оба помнят, и Джерри, конечно, не собирается больше давать ей смотреть на себя с этой унизительной жалостью, и не приходит на терапию.
К тому же, ему нужно подготовиться к похоронам, черт возьми - и постараться не расклеиться там, на потеху Лори и бог знает кого еще, ее нового муженька, инвестиционного банкира или хирурга, или кто он там вообще, главное, не чета им, адским псам, парням, которые идут первыми.
Ну вот Фрэнк пошел первым, Джерри прикрывает спину, вроде того - и уж что, а похороны Фрэнка пропускать не собирается, так что прибегает к средству, которое помогает ему вроде как отвлечься.

Стелит в порядком засранной крохотной гостиной чистую майку на низком столе перед продавленным диваном, вытаскивает свой пушку и набор для чистки и занимается полезным делом - на улице темнеет, за стенкой ругаются соседи, а Джерри, разобрав ствол, перебирает части механизма, тщательно работая мягкой ветошью. Пол ногтями собирается паста, к запашку в гостиной - пыльной и заваленной разным дерьмом, - прибавляется еще этот запах, острый и навязчивый, но Джерри, понятно, тут как рыба в воде, и с закрытыми глазами бы справился, так что он, по собственным меркам, неплохо проводит время, а потом в дверь стучат.
Стучат и стучат, он даже не обращает внимания - если это домовладелец, то может бросить свое чертово предупреждение в ящик, но Джерри старается не сильно задерживать платежи, а если какие-нибудь продавцы разной хуйни, то могут идти мимо...
Но это не домовладелец и не продавцы.
Джерри вскидывает голову от тряпки, которой натирает возвратную пружину, и весь обращается в слух. Даже дыхание задерживает - как будто в засаде сидит.

Она продолжает стучать, все спрашивает через дверь, дома ли он - Джерри начинают напрягать эти стуки, напрягать вообще все, а больше всего то, зачем она вообще приперлась.
Как будто ей мало было той их прошлой встречи, как будто у нее хобби такое - доставать его, даже у него дома достанет.
Он откладывает пружину, поднимается с заскрипевшего дивана - небольшая настольная лампа дает достаточно света, а верхний он не любит, так что в квартире у него, что уж, темновато, зато экономно.
Подходит к двери, прислоняется лбом к прохладному дермантину.
Она снова стучит.

- Уходите, - говорит Джерри, тиская в руках грязную, покрытую вонючей пастой тряпку. - Я не хочу никого видеть. Уходите!
Последнее он уже выкрикивает - потому что вдруг она не уйдет.
Но дверь кажется надежной преградой - тут она не сможет до него добраться, тут он в безопасности. Даже если у него снова сдадут нервы, она не сможет дотянуться до него, чтобы погладить, не сможет обнять или прикоснуться иначе, а больше Джерри и не надо.
Просто нужно забыть тот инцидент у нее в кабинете. Притвориться, что этого не было - а это невозможно, пока она стоит за дверью и напоминает о себе.
Джерри ловит себя на том, что принюхивается - как будто сможет почуять запах ее духов.
Не сможет, конечно, и он злится на себя.
- Я занят. Убирайтесь. Я не вызываю на дом.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]Она не уходит.
Джерри смотрит в дверной глазок, сквозь мутноватое поцарапанное стекло. Тут вставлен "рыбий глаз", так что при желании он может оглядеть чуть ли не весь этаж, но с чего бы у него возникло такое желание: больше половины ламп перегорело, в коридоре вечный полумрак, и Дюмон здесь смотрится еще более неправильно, чем в госпитале.
Она и правда что-то держит в руках - принесла ему что-то, и сначала Джерри даже становится любопытно, но потом она портит сюрприз, и он опять злится: по ее мнению, он тут что, с голода подыхает? Нуждается в том, чтобы его кто-то подкормил, как бездомного бродягу?
Или она рассчитывает купить его за пирог и кусок мяса?
Сытный ужин - и с чего бы ей приносить ему ужин?
- Я не голоден, - рычит Джерри - и это даже правда, потому есть ему и на самом деле не хочется.
Он, кажется, утром доел прямо из коробки хлопья - молоко в холодильнике нашлось, только скисшее, а хлопья пошли и так, - и больше ничего не ел, и эта мысль Джерри немного беспокоит: он вообще-то из ребят с отличным аппетитом, даже там, в Ираке, ел за двоих, а сейчас с него джинсы сползают, если не затягивать ремень, и на прошлой неделе он использовал предыдущую дырку, чтобы штаны не болтались на поясе.
Но есть ему все равно не хочется - что ему, пихать еду в себя против воли?
- Нехер таскать мне еду, как бродяге под дверью, - огрызается он, когда она снова стучит - громко, настойчиво. - Уходи. Проваливай. Я не буду ходить в группу, оставь меня в покое. Я занят, говорю же, хватит меня доставать.
Потому что она его достает. Уже достала - а ему нужно как-то еще жить после того, что случилось в нее в кабинете.
Джерри сердито фыркает и отходит от двери - просто делает несколько шагов назад, гипнотизируя глазок и надеясь, что она все же уберется.

Но где захлопывается одна дверь, открывается другая - и дверь за спиной доктора Дюмон открывается.
- Он не слишком дружелюбный парень, да? - говорит тот, кто смотрит через порог в коридор.
За его спиной горит свет, поэтому сам он больше похож на темный силуэт, но если присмотреться, можно кое-что заметить - например, сальный взгляд, которым этот мужчина обегает фигуру стоящей в коридоре женщины.
- Никогда не выходит поболтать с соседями, не скидывается на "пивные пятницы", - продолжает мужчина. - Он что, торгует чем-то? Если хочешь, у меня есть. Травка, мет, крэк, окси... Могу достать кокс, отличный кокс, по хорошей цене... Хочешь?

Джерри прислушивается, снова подходит ближе к двери, хмурится, когда слышит голос соседа - тот ему не нравится, неприятный, мутный тип, зовет Джерри Морпехом, причем явно подъебывая, спрашивает, скольких моджахедов тот убил по приказу Буша-младшего, спрашивает, как ему понравилось убивать иракских детишек...
Джерри, который помнит каждого, терпеть не может такие разговоры - и раз сломал нос уроду, чтобы заставить его уняться. Сломанный нос, как всегда, стал хорошим аргументом, и ублюдок перестал к нему лезть - и, само собой, не пошел в полицию, зато сейчас выперся из своей квартиры и задирается с докторицей.

- Или ты его подружка? - вкрадчиво спрашивает мужчина из квартиры напротив, выходя в коридор. - Да? Такая хорошенькая, ищешь острых развлечений? Любишь плохих парней с проблемами? Так зачем ждать перед закрытой дверью, не хочет тебя - и хрен с ним, давай познакомимся поближе, может, я тебе тоже придусь по душе?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Джерри бы отойти от двери и вернуться к своим делам, в чем бы они не заключались, но он, понятно, так и стоит у порога, особенно после того, как Санни выперся в коридор.
Да иди уже, мысленно подгоняет докторицу - иди, пока не нашла кучу проблем на свою симпатичную задницу, это не тот район, где женщине стоит гулять вечером, да еще в одиночку.
Дюмон будто слушается его невысказанной вслух просьбы, чирикает что-то насчет того, что они увидятся завтра - на похоронах, договаривает про себя Джерри, - что поставит пакет, и наконец-то разворачивается уходить.
Он смотрит в глазок, дожидаясь, когда Санни снова свалит к себе, но тот поступает иначе - вываливается в коридор окончательно, идет за докторицей, ускоряя шаги, ловит ее через пару дверей, хватает.
Ничего хорошего, понятно, и в голосе докторицы - слов Джерри не разбирает, но интонацию слышит очень хорошо, - полно такого же осознания: ничего хорошего. Для нее.
Джерри вздыхает, отстраняясь от двери, прикусывает изнутри щеку, но все же дергает задвижку, выходит и останавливается у порога.
- Эй, Санни, - зовет урода. - Она же сказала, что ей ничего не нужно.

Урод отпускает ремень сумки, в который было вцепился - он, конечно, любит задирать Джерри, но после сломанного носа старается держаться на расстоянии.
Джерри почти может увидеть на его лице, как он просчитывает расстояние между ними, прикидывает, в насколько хорошей форме Морпех - ну, Джерри расслабленно приваливается плечом к косяку, давая вдоволь на себя полюбоваться. Он, может, и сбросил пару десятков фунтов, и такими темпами через полгода сможет служить наглядным анатомическим пособием, но в мешковатой майке наверняка выглядит по-прежнему внушительно, а удар у него поставлен, Санни уже успел убедиться в этом на собственном опыте.
- Док, иди-ка сюда, - зовет он, не задумываясь, не лучше ли было проводить ее до парковки или на чем она там приехала. - Давай, заходи.
Он приподнимает руку, давая ей проскользнуть в квартиру, смотрит в лицо Санни - и тот ухмыляется, но отступает, давая докторице проход.
- Устроил вечеринку, Морпех? - спрашивает насмешливо. - Хочешь прикупить колес или еще чего для веселья? У меня хороший товар, твоей киске понравится...
- В другой раз, - дипломатично отвечает Джерри, а потом плюет на вежливость. - И точно не у тебя.
Санни фыркает, покачивается с пятки на носок, складывает на груди руки, но не мешает Дюмон.
Джерри окидывает его еще одним, последним, мрачным взглядом, наклоняется, подбирая поставленный у дверей пакет - не Санни де его оставлять, - и захлопывает дверь в квартиру за собой и докторицей.

- Ищешь приключений, Док? - ворчит, проходя дальше, включает верхний свет, с неудовольствием оглядывая захламленную гостиную.
Роняет пакет, все еще теплый, источающий запах съестного, на край дивана, сдвигает гору грязной одежды - джинсы, рубашки, майки-хаки в пятнах, - и хмыкает, накидывая одну из маек на разобранный на столе ствол.
- Прачечная в подвале закрыта, а я не ждал гостей. Так зачем ты пришла?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Джерри пропускает мимо ушей ее вопрос про полицию - это она, наверное, от страха, несет всякую чушь, такое бывает. Шок, вроде того - Джерри склонен считать, что прежде она в такие неприятности не попадала. Никто прежде не пытался отобрать у нее сумку, вот о чем он думает.
Она как будто с другой планеты, из другой реальности - из той, где люди много разговаривают, а разговоры помогают.

Прислоняясь к стене, Джерри ждет ответа, с сомнением следя, как она аккуратно садится на диван - как будто пришла надолго. Потом фыркает - хочет сказать ей, что для таких вещей, ну, чтобы узнать, придет ли он на похороны и почему не пришел в группу, есть телефон, но не говорит: если честно, он не уверен, работает ли его телефон.
Он был по большей части для связи с Фрэнком, а сейчас Джерри так сразу не может придумать, кому ему звонить - Лори? В госпиталь, чтобы предупредить, что его не будет на групповом занятии?
Интересно, думает отвлеченно, она бы перезвонила ему, чтобы спросить, почему он больше не хочет ходить в группу?
- Ты серьезно? - тянет Джерри, глядя на нее, качает головой и все же уходит в кухню.
Наверное, стакан воды - это дань вежливости, и он должен предложить ей кофе, сока или выпить, но пустые кухонные шкафчики - это реальность Джерри.
Он открывает холодильник, смотрит на бутылку со скисшим молоком и закрывает холодильник, вставая к мойке.
Чистый стакан имеется, хотя Джерри на всякий случай все равно его споласкивает - и злится на себя: зачем? Это ей нечего здесь делать, это она явилась без приглашения, так что зачем он старается.
Но все равно долго спускает воду, чтобы избавиться от осадка в трубе, наполняет до половины стакан и возвращается в гостиную. Стакан мокрый, и пальцы у него тоже мокнут - и это возвращает его к воспоминаниям об инциденте в ее кабинете.
Нужно ей кое-что объяснить. И тогда, надеется Джерри, она от него отстанет раз и навсегда.

- Тот парень в коридоре - Санни, и он не такой уж и мудила,  - Джерри останавливается у дивана, протягивает докторице стакан. - И он меня боится, потому что считает, что со мной у него могут быть неприятности. Большие неприятности, и со мной лучше не связываться, потому что я еще больший мудила, чем он. Но тут такое дело, Док. Мудилы на то и мудилы, что не раскисают, и если бы он узнал, что я разнылся у тебя в кабинете - он бы перестал меня бояться. А если бы перестал - ну сама подумай, дал бы он тебе так спокойно пройти.
Как по Джерри, если она раскинет мозгами, то врубится, что это и есть ответ - по крайней мере, на вопрос о группе. Группа превращает ребят вроде него, вроде Фрэнка, в слабаков. которые готовы распустить нюни в любой момент - а это Джерри совсем не нужно. Ему вообще не понравилось рыдать ей в сиськи - сейчас на ней не такая легкая кофточка, как  прошлый раз, но, как говорится, увиденного не развидеть, и Джерри не может не думать, какой на ней лифчик сегодня, - и уж точно он не хочет повторения.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Смотрит она на него так, как будто он заговорил на другом языке, но вот спрашивает такие вещи, о которых Джерри и вспоминать-то тошно.
Если бы он с кем и поговорил об этом, то уж точно не с ней - но от разговоров пользы мало. Они с Фрэнком достаточно об этом говорили, об двух штурмах Эль-Фаллуджи, о Шоссе Смерти, о зачистках городских территорий, пока какой-то ублюдок в штабе отдавал приказ пустить зарин...
Говорили иногда до хрипоты, а что толку - Фрэнку это не помогло, и Джерри тоже не поможет.
И не поможет, если он объяснит этой бабе, почему Санни прав в своей оценки его, Джерри, а она не права.
Может, он и не нападал на женщин в темных вонючих подъездах, но делал вещи и похуже - убивал, чего уж, и у нее, может, и выходит игнорировать этот факт, то у него не выйдет.
Никогда не выходило, и уж точно ему не надо, чтобы кто-то с исследовательским интересом тыкал острой палкой в незаживающую рану - вообще не надо, а она именно этим и занимается, будто не понимая, а может, не понимая и на самом деле.

Он растягивает губы в безрадостной улыбке - да уж, велико достижение, запугал бабу, которая напугалась до дрожи даже жирного наркомана, - но улыбка эта такая же ненастоящая, как пластиковые цветы на могилах.
- Ага. Так напугал, что ты прибежала ко мне поболтать - может, ты из этих? Тех, кто получает от страха кайф? - это, разумеется, шутка, потому что она не выглядит получающей кайф, да и вообще, не такая уж она дура, раз соображает, почему он не собирается больше посещать группу.
Ему действительно неприятно ее видеть - при взгляде на нее он сразу вспоминает (даже сейчас), как его развезло, и уверен, что она тоже это вспоминает.
Джерри понятия не имеет, что она делает с этим воспоминанием - ну уж вряд ли ставит засечки на столбике кровати, или записывает имена мужиков, которых довела до слез, в особенный блокнотик, - но ему все равно неприятно. Некомфортно, подбирает Джерри слово. Как будто она застала его со спущенными штанами дрочащим на ее фото, например, - что-то такое.
Стыдное, договаривает он про себя. Унизительное. Как если бы они прыгнули в койку, а у него не встал. Самая подходящая в его случае аналогия, и Джерри мрачнеет еще сильнее.

А она как будто мысли читает - тут даже до Джерри доходит, о чем она. Типа, он не должен видеть в ней женщину. Только психолога.
Взгляд Джерри сам собой спускается ей на грудь. Куртку она не застегнула, сиськи у нее что надо и прилично оттягивают впереди тонкую ткань - лето есть лето, тепло даже вечерами, и он может поклясться, что видит легкие намеки на соски. Ну да, с ее размером нет нужды подкладывать в чашечки вату или носить эту зрительно увеличивающую грудь броню.
Под эти мысли Джерри чуть не уезжает туда, куда уезжать бы не стоило - и напоминает себе, что ее слова всего лишь слова психолога, и когда она говорит, что он сильный и всю прочую поебень, это не потому что он ей нравится в этом самом смысле.
А потому что он ее пациент - один из ее группы, и, может, она придумала себе, что несет за него ответственность или вроде того. И теперь она должна его кормить, поить, следить, чтобы он спал - а в идеале пристроить какой-то бабе, которая, как там она сказала, поймет и разделит его переживания.

- Звучит так, как будто мне нужна не подружка, а сиделка, - фыркает он без следа веселья, повышая голос. - Такая, которая будет следить, чтобы я спал и ел, а когда мне приспичит поплакать, подставит сиськи - вот так, да? Почему нет, трахаться-то я все равно не могу - есть у тебя такие подружки, Док, которым это интересно? Познакомишь меня с симпатичной? Или, слушай, не хочешь попробовать сама? Раз уж ты все равно здесь, притащила еду и делаешь вид, что можешь это все разделить - оставайся, доведем дело до конца, я облажаюсь, но могу попробовать поплакать, если тебе это нравится, зато, может, врубишься, почему Лори-бывшей-Кастильоне вообще не должно быть на этих чертовых похоронах.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Она соглашается. Соглашается с единственным условием, и Джерри недоверчиво прищуривается, пытаясь понять, что вообще происходит.
Приготовила слишком много для одной себя, принесла ему, чтобы не растолстеть? Ну ладно, это странная причина - Джерри еще ниже спускается взглядом, оставляя в покое ее грудь, рассматривает талию и бедра, пытаясь вспомнить, как она выглядит стоя, а не когда сидит на диване, но не может припомнить, чтобы она хоть раз показалась ему толстой.
Может, потому что скармливает приготовленные ужины ребятам вроде него - тем, для которых прогулка в ближайший супермаркет все равно что вылазка из укрытия под вражеским огнем?
Но даже если и так, она что же, не поняла, о чем он?
Не врубилась, как говорится, что он имеет в виду?

Джерри ожидал другой реакции. Что она возмутится, оскорбится и свалит, поставив на нем крест, вычеркнув из списка своих пациентов - но уж точно не ждал, что она согласится остаться, да еще поставив ему условие, и пока он думает, как бы донести до нее свою мысль, чтобы она, в конце концов, возмутилась, оскорбилась и свалила, это оказывается и не обязательным.
Она поняла - слова о лифчике говорят сами за себя.
Поняла - и принимает его, скажем так, предложение.

Упоминание чертового лифчика - заметила, как он на нее пялится? - малость Джерри остужает. Раздражение сменяется замешательством, он не был готов к такому повороту, а она сидит себе на диване, совершенно спокойная, с таким видом, как будто в самом деле готова снять лифчик, как только с ужином будет покончено.
Готова снять лифчик прямо на этом диване - и дать ему шанс.

Она не выглядит, к слову, охотницей за членами, вообще не выглядит искательницей приключений подобного рода, и, о господи, она же только что сама сказала, что она его психолог.
Джерри снова прищуривается, как будто смотрит в прицел, выискивая на ее лице хоть что-то, а потом хмыкает - как ему кажется, он разгадал ее игру.
Она берет его на слабо, вот что она делает. Хочет, чтобы он сдал назад, проиграл ей в этой партии - признал, что ему нужна помощь и все такое, признал за ней право быть психологом, его психологом, задавать все эти вопросы и получать на них ответы.
Черта с два.
Не на того напала - Джерри никогда в жизни не отступал, никто из их "горячей девятки" не отступал.
Он прогоняет мысль, что из всей "девятки" в живых остался он один, и пожимает плечами так, будто этот договор самая естественная вещь в мире.
- Идет. Ужин за лифчик. И если ты спросишь мое мнение, Док, ты чертовски продешевила.

Он отправляется на кухню, уверенный, что вот сейчас она окликнет его и скажет, что все зашло слишком далеко... Но она молчит.
Возвращается с вилкой - она молчит.
Даже когда сбрасывает на пол сдвинутую в сторону по дивану кучу тряпья и садится рядом - все еще молчит.
Джерри вытаскивает из пакета первый контейнер, еще теплый, за ним второй и третий. Тот, что поменьше, с куском пирога, откладывает в сторону, открывает два других.
Картошка плавает в лужице растопленного масла, оранжевые колечки моркови похожи на украшение, как и свежая зелень, и, может, подача не как в мишленовском ресторане, но у Джерри от запаха еды вдруг урчит в желудке.
Он отламывает ребром вилки кусок картофеля, рассыпчатого, исходящего паром, отправляет в рот, тут же наполняющийся слюной, и сразу же тянется к куску мяса с поджаристой корочкой.
Почему-то к горлу подкатывает тошнота, но это тут же проходит. Джерри откусывает еще кусок стейка, тщательно пережевывает, косится на сидящую рядом женщину.
- Что скажет твой дружок, Док? Или муж? Ты сказала ему, куда ты пошла? Что он сделает, когда ты не вернешься? Мне ждать еще гостей?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
С его точки зрения, неловкая ситуация уже случилась - она вроде как пообещала переспать с ним, если он съест принесенный ужин, куда уж хуже. Впрочем, есть, куда - например, если они лягут в постель, а у него не выйдет.
Лет пять назад Джерри бы не поверил, скажи ему кто-то, что с ним может случиться такая херня, по крайней мере, до того, как ему исполнится лет восемьдесят, а вот поди же ты - до восьмидесяти ему еще жить и жить (не слишком вдохновляющая перспектива, учитывая все обстоятельства), а проблемы уже в наличии.
И он бы в жизни не стал бы болтать о таком, тем более с докторицей - а тут вроде как сам себя загнал в ловушку.
Сказанное в сердцах - да и кто бы думал, что она может согласиться? - она приняла всерьез и обернула против него же, против Джерри, и у него от мысли, что он не просто так облажается, а облажается перед женщиной, которая и так о нем знает много лишнего, почти пропадает аппетит.

Поздновато, к слову - он уже умял стейк и почти все овощи, контейнеры поблескивают жиром, осталось всего ничего, и ей, кажется, нравится, что он ест - и Джерри прямо смех разобрал бы, не думай он на два шага вперед.
Не прикидывай, как бы выйти из этой ловушки, не оставив лапу - потому что пока кажется, что выбора у него и нет: либо он не сможет и это навсегда повиснет между ними, либо он прямо сейчас скажет, что это всего лишь дурацкая шутка, но тогда она все равно поймет, что к чему.
Куда не кинь - оба варианта ему не нравятся. Есть, правда, третий - тот, в котором ему повезет, все выйдет и он подарит ей пару-тройку незабываемых оргазмов (когда-то Джерри слыл оптимистом), но последнее время называть себя везунчиком Джерри не может, так что на этот вариант особенно не рассчитывает.
Как и на пару-тройку оргазмов - любому из них.

Он хмыкает, не глядя на нее
- Нет, мне нравится. Мясо мягкое, и я не люблю сложную еду.
Она что же - собралась таскаться к нему регулярно? Может, каждый день?
И каждый день с ним трахаться?
У Джерри на языке крутится шутка насчет того, что это уже называется серьезными отношениями, когда люди каждый день вместе ужинают и потом ложатся в кровать - и он отставляет почти пустой контейнер (в углу кругляш морковки, признанный не слишком аппетитным), смотрит на нее, сидящую тут же на диване, и хочет спросить насчет этого самого следующего раза, как она принимается раздеваться, может, приняв эту паузу за ожидание следующего шага.
Для мотивации, вот что она говорит, когда откладывает на спинку куртку и свою кофточку.

У нее светлая кожа, кажущаяся на удивление белой на фоне темной диванной обивки и из-за тусклого света. Белые плечи, белые бока, белая грудь прикрыта черным лифчиком - на этот раз он черный, как-то тупо думает Джерри, разглядывая то, что видит.
Лифчик ей чуть тесноват - может, она не врала, когда говорила, что готовит слишком много для себя одной, - но, как по нему, это делает ее только аппетитнее: резинка по низу слегка врезается в кожу, кружевные вставки симпатично натянуты. Лифчик, определенно, не чета тому телесному, который она носит на работу, и это Джерри заставляет подумать в другую сторону: уж не наряжалась ли она, чтобы привезти ему пирог?
Что он о ней, в сущности, знает - да практически ничего, но если это игра, то сейчас ей самое время соскочить с этой карусели.
- Нахуй пирог, Док, я по уши замотивирован, - говорит Джерри, роняя вилку в пустой контейнер, и тянется к ней по дивану.

Вблизи она пахнет еще вкуснее, чем-то сладким и нежным, типа пирога с клубникой, и сама похожа на пирог с клубникой под сливочной шапкой - он сдвигает обе лямки с ее плеч, и на белой коже остаются розовеющие полоски, и это вдруг Джерри злит - не полоски, конечно, а все это в общем.
То, что она это делает, то, что это, походу, вообще его единственный шанс с кем-то потрахаться - потому что он выглядит так, что даже в баре никого себе не подцепит. То, что он все равно думает об это - получится ли у него. То, что Фрэнк свалил - от него же свалил, похуй на всех остальных.
В общем, он злится, и на этой злости думает - да и похер. Она сама напросилась - и он дал ей возможность отступить, не тащил ее сюда силой, она сама пришла, и сама не воспользовалась шансом свалить.
- А если я захочу с тобой с крыши прыгнуть?
Ответа он в общем-то и не ждет - придвигается к ней почти вплотную, зацепляет лифчик за кружево, тянет вниз, на талию, бросает короткий взгляд на такую же белую, как вся докторица, грудь, обхватывает, широко расставляя пальцы. Тело у нее теплое, кожа гладкая, кажется очень нежной под его пальцами, и Джерри закрывает глаза, наклоняясь ниже, к уложенной на спинку дивана докторице, тычется подбородком ей в плечо, трется о приподнятую стянутым вниз лифчиком грудь, находит губами крупный мягкий сосок, такой же розовый, как ягода в пироге - стейк и картофель тяжело ворочаются в желудке, но Джерри не обращает на это внимание, заводит свободную руку ей за спину, нашаривает застежку лифчика, безуспешно с ней ковыряется.
- Да что такое, что это за бронежилет, черт возьми, - ворчит ей в сиськи, не поднимая головы, пытаясь подцепить крючки на ткани.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Она ему помогает, приподнимаясь, задевая бедром его бедро, мажет по щеке мокрым торчащим соском. Джерри гладит ее бока над поясом летних стильных брючек, снова трогает языком сосок - на этот раз на другой груди, пока она тоже его трогает, ерошит волосы, касается плеч. Он ждет, что она вот-вот его оттолкнет или попытается отстраниться сама, скажет, что это все зашло слишком далеко, что пора остановиться, что она имела в виду вовсе не это.
Впрочем, ей тогда будет сложно объяснить, что же она имела в виду, если не это, когда снятый лифчик валяется рядом с диваном, а Джерри обеими руками мнет ее сиськи, с удовольствием чувствуя их тяжесть в ладонях, вкус ее кожи, ее запах.
Ему нравится секс - наверное, вернее было бы сказать "нравился", до того, как все посыпалось, - и нравится снова трогать голую женскую грудь. Наверное, убеждает сам себя Джерри, даже если ничего не выйдет, с ней это будет не так уж и страшно. Она ему даже не нравится - не в том смысле, в том смысле как раз очень даже, в том смысле она в его вкусе, в меру фигуристая, спереди и сзади есть все, что нужно, и отдает ему инициативу, но в целом, - и это кстати: как бы все ни закончилось, он всегда может больше никогда ее не впустить. Она всего лишь психолог - но он не обязан посещать группу и открывать ей дверь, и если ему захочется, сегодняшний вечер будет последним, когда она его увидит.
Никаких крыш. Никаких групп. И этого тоже не должно было быть.

И когда она ерзает, убирает руки с его плеч, он думает - это оно. Сейчас она закончит все это, скажет что-то умное и свалит, но этого не происходит: она стаскивает с него майку, как будто тоже хочет увидеть его голым или чтобы он был голым рядом с ней, голой, а потом перехватывает его голову, мягко обхватывает ладонями, заставляет поднять лицо.
Поцелуй удивляет Джерри даже больше всего прочего - поцелуй вообще не из этой истории, и он сбит с толку: зачем она это делает? Почему?
Губы у нее мягкие, и она деликатничает - никаких языков, ничего такого, просто прижимается к его рту своим, нажимает, прихватывает нижнюю губу.
Так целуются в средней школе, Джерри моментально выбрасывает в не самые худшие воспоминания, но это одновременно кажется ему глупым и немного смешным: они не на свидании и он бы вернулся к ее сиськам, которые интересуют его куда сильнее.
Но, если разобраться, поцелуй не так уж и плох - дарит иллюзию нормальности, стирает тот неприглядный факт, что они вовсе не выбрали друг друга в пятничном баре, чтобы закончить вечер как можно лучше.
Поцелуй - это вообще про другое, и когда он заканчивается, Джерри пробует тоже - придвигается выше по дивану, чтобы ей не приходилось тянуться, устраивает ладонь у нее на спине, чувствуя пальцами позвоночник, целует ее сам, лаская грудь под свободной рукой.
У нее горячий рот и горячий язык, когда Джерри трогает его своим - ему даже жарко становится, настолько это все по-настоящему. Жарко и кое-что еще - он не обольщается, потому что так бывает и это ни о чем не говорит, но Док со своими голыми сиськами, мокрым ртом и тихим дыханием хороша, и ему нравится мысль, что она хочет ему дать.
Как будто все нормально. Как будто ему тоже можно захотеть дать. Как будто у него все это - просто секс и даже секс, который может привести к чему-то большему при определенных условиях, - может быть.

Эта мысль ему по вкусу, и Джерри начинает торопиться - пока все это еще кажется возможным. Сжимает и перекатывает между пальцами ее сосок - это уже не так деликатно, как сначала, - спускает руку ниже, через мягкий живот, просовывает пальцы под пояс брюк, задевая резинку трусов. Пояс мешает просунуть руку дальше, и Джерри справляется с пуговицей на ее брючках, тянет язычок пластиковой молнии  - здесь все понятно, никаких сюрпризов и сложностей, - накрывает ладонью лобок, приминая узкую полоску под тканью, оттягивает пальцами ткань сбоку и отстраняется от нее, чтобы бросить взгляд в расстегнутые брюки - верхнего света вполне хватает.
- Так и думал, что ты натуральная блондинка... Тут есть спальня, но, честное слово, лучше остаться здесь.
Спальня представляет из себя настоящую свалку грязного шмотья и коробок из-под китайской еды с тех времен, когда он еще ел нормально. К тому же, Джерри не может вспомнить, когда в последний раз менял постельное белье - хватит с нее того, что ему самому бы не помешал душ.
- Это какая-то новая врачебная методика? - иронизирует он, берясь за ее брючки - желание увидеть ее всю перекрывает любые подозрения и опасения. - Новая придумка мозгоклюев и теперь все психологи будут красотками вроде тебя, чтобы эффект от лечения был сильнее?

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
- Я бы запатентовал, - отвечает он - она и не думает обижаться, но, возможно, это тоже часть методики.
Максимальный комфорт или вроде того - домашний ужин, понимающий взгляд и готовность снять трусы.
Только Джерри не то чтобы комфортно. Когда у тебя на диване голая баба в твоем вкусе, имеющая в виду, что ты ее трахнешь, как-то особенно некстати думать, что ты облажаешься, а именно об этом Джерри и думает.
Эта мысль его действительно напрягает, а Док подкидывает веток в костер своими рассуждениями о резинке - похоже на какой-то кошмарный сон, от которого Джерри никак не проснуться, и хотя он упрямо доводит дело до - ха-ха - конца и стаскивает с нее и брючки и трусы, надеясь, что ей в зад не вопьется крошка от чипсов или еще какая-нибудь дрянь, на этом его триумфальный путь к ее киске перестает быть гладким и накатанным и он тормозит.

Она, может, замечает это, потому что приподнимается, гладит его по татуировке на груди - свет беззастенчиво дает ему рассмотреть ее как следует: крупную тяжелую грудь, затененный светлый лобок, широкие бедра, блеск глаз. Она, кажется, тоже его рассматривает - точно рассматривает, и Джерри это совсем не нравится.
Он дергается от ее прикосновения к поясу, заставляет себя расслабиться - но выходит не очень, а ее вопрос и вовсе его добивает.
Похвастаться ему нечем - сначала все шло нормально, а потом все резко посыпалось, и ему вообще-то хочется надеть обратно майку, завернуть ее в одеяло и уйти в спальню.
Он хорошо представляет, как, должно быть, выглядит - потеря веса его точно не украсила, и хорошо бы побриться, не говоря уж о том, чтобы принять душ. Комната подстать - и познакомься они в самом деле в баре, он бы точно не повел ее к себе, в эту пропитанную проблемами - отчаянием, безысходностью, злостью, - квартиру.

- Нет, - резко говорит Джерри, отстранясь и садясь, закрывая лицо руками.
Ей-то что, на ее месте он бы тоже с легкостью избавлялся от одежды - у женщин вообще с этим просто, а мужчинам хорошо бы демонстрировать себя в режиме боевой готовности.
Снимать штаны, чтобы она убедилась, насколько с ним все плохо - увольте, Джерри на такое не подписывался. Вообще не подписывался, был уверен, что она дрогнет первой, в группе и при их предыдущем общении она производила именно такое впечатление и он был уверен, что напугает ее как следует и отвадит от себя, а потом... Ну, потом он увлекся - и теперь попал по полной.
- Я не хочу. Не хочу, чтобы ты на меня смотрела. Рассматривала. Чтобы кто-то смотрел, - говорит он из-под рук, зажмурившись, как будто свет его слепит.
Все эти толстовки даже летом с поднятым капюшоном, мешковатые армейские куртки - все это про то же, ему хочется превратиться в невидимку, исчезнуть, а когда она смотрит на него и, тем более, трогает, исчезнуть никак не получится.
- Ты меня переиграла, ладно. Плевать. Мне плевать. Поставь диагноз и наслаждайся.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Свет гаснет с сухим щелчком, похожим на выстрел. Джерри вздрагивает, но в темноте этого не видно, а темнота становится такой густой, что он убирает руки, вглядывается до рези в слабую полоску у окна - штора задернута не до конца, уличный фонарь освещает часть подоконника, пола и край стола. Складки брошенной на стол майки похожи на сугроб, Джерри рассматривает их, потом косится на ее голые гладкие бедра, даже в темноте проступающие белизной, когда она гладит его по спине.
В темноте действительно намного лучше - пусть он ее едва видит, скорее, очертаниями, чем детально, не может видеть выражение ее лица, не знает, жалость там или отвращение. В темноте и она его не видит, не видит проступающих ребер, не видит старых шрамов, плохо заживающих.
Не увидит, даже если захочет.

Джерри опускает руки, спускает их между колен, пока она гладит его по спине длинными движениями, напоминающими ласку. Фыркает недоверчиво, когда она говорит, что ей понравилось с ним целоваться.
Звучит как полная херня, Джерри не десять лет, чтобы верить в это - а заодно и в Санта Клауса, но она все равно не уходит, так и сидит позади него на диване, и Джерри снова думает о том, что она голая.
И не одевается, как будто все совершенно нормально, как будто он только что не расписался, считай, в собственной бесполезности.

- Я не хочу, - говорит Джерри тихо и хрипло, потом поднимает голову и говорит уже разборчивее. - Я не хочу, чтобы ты уходила.
Это правда, он в самом деле этого больше не хочет.
Сейчас он не чувствует себя в опасности - как будто растворился в этой темноте, и опасности от этой женщины рядом тоже не чувствует.
Больше того, приходит ему в голову какая-то странноватая мысль, у них ничья: в тот раз, у нее в кабинете, он был все равно что со снятой кожей, освежеванный, вывернулся наизнанку, но вот они посчитались, он тоже разглядел ее в деталях, и это как-то отчасти возвращает ему душевное равновесие.
Это - а еще ее обещание: она не будет на него смотреть, да в темноте это и бессмысленно.

- Татуировка обошлась мне в триста баксов, - он отчаянно пытается нащупать какую-то тему, которая будет достаточно безопасной, и вспоминает, с каким интересом она рассматривала его грудь и живот. - Орел на якоре - это символ морской пехоты, один из символов... Я служил, знаешь...
Да, конечно, знает, напоминает сам себе Джерри - она же читала твое личное дело, она работает в военном госпитале, но в темноте очень легко вообразить, что рядом с ним не та докторица, которая его раздражает, а другая женщина.
Просто женщина, которой он, кажется, нравится, и которой понравилось с ним целоваться.
И он рассказывает именно этой женщине.
- Почти тридцать дюймов - делал почти месяц, но оно того стоило. Когда я был в форме, выглядело просто отпад, - Джерри поворачивается, находит ее почти наощупь, ведет ладонью по бедру, по боку, снова касается округлой груди, накрывает, обхватывает, тянется к ней. - Я набил орла, а Фрэнк - голову пса в шипованном ошейнике, ну там все ребята, которые возвращались снова и снова, украшали себя... Кроме Альби - он считал, что это варварство.
И погиб самым первым - так "горячая девятка" превратилась в "горячую восьмерку".
После этого, само собой, они как ненормальные принялись набивать что-то после каждого возвращения из тура - вроде как чтобы отвести неудачу. Так Джерри и обзавелся своим орлом - как будто знал, что ему потребуется дохрена удачи.
Ну, Фрэнку не помогло, да и ему не особо - и он отшатывается от этой мысли.
- А ты? У тебя есть татуировки? Пирсинг? Думала когда-нибудь о чем-то таком? - спрашивает Джерри ей в шею, продолжая изучать наощупь ландшафт ее груди.
Благословенная темнота играет на его стороне - как и всегда. Лучший друг морпеха, вспоминает он старую шутку и едва не смеется, как будто в темноте и правда можно свалить свои неудачи на кого-то другого.
Притвориться, что настоящий он не имеет никакого отношения ни к этой квартире, ни к этому дивану, ни к тому, что на нем произойдет - или не произойдет.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
У нее был строгий жених, и почему-то этот факт удивляет Джерри даже больше, чем розовые волосы или отсутствие любых татуировок. В настоящее-то время - а она оглядывалась на мнение родителей и жениха.
Зато лежит сейчас голая у него на диване. Наверное, это не одобрил бы строгий жених - по крайней мере, понятно, почему он "был". Если доктор Дюмон в самом деле настолько серьезно подходит к своему профессиональному долгу и ложится под каждого пациента, едва ли это понравилось бы ее жениху, вне зависимости от того, был строгим или весьма свободных взглядов.
Впрочем, Джерри не думает так на самом деле - ну, насчет того, что она ложится под каждого. Не в том смысле, что считает себя особенным, а в том, что не каждому это нужно. Не у всех такие запущенные случаи, у многих есть жены и подружки, которым достает терпения, но даже если и нет... Фрэнк никогда ему не рассказывал, что докторица ложилась к нему, сняв трусы - а случись такое, Джерри не сомневается, Фрэнк бы ему рассказал. Он бы точно рассказал Фрэнку - жаль, что рассказывать теперь некому, это был бы почти нормальный разговор, такой, как раньше, когда Джерри в красках расписывал Фрэнку свои приключения в увольнительной или во время перерыва между турами, а Фрэнк ржал как конь и делился собственными приключениями времен "до Лори".
Они были друзьями, Джерри даже сказал бы, что братьями - от брата ничего не скрываешь, но брат и не бросает тебя выгребать в одиночку, как сделал Фрэнк, и что Джерри теперь делать.
Только добиться справедливости - он никому не позволит думать, что Фрэнк сломался, свихнулся и превратился в то, во что превратился, все было не так. Это не вина Фрэнка, это вина тех уродов, которые отдали приказ пустить газ до того, как последний взвод вышел из Эль-Фаллуджи - и раз уж Джерри остался единственным, кто хочет этой правды, ему придется сделать все, что нужно. Все, что они хотели сделать с Фрэнком, пока Фрэнк не потерял интереса.

Но эти мысли - они из завтрашнего дня, и не имеют отношения к женщине, лежащей рядом, осторожно касающейся его в темноте. Джерри чувствует ее пальцы на локте, на ребрах, на груди, чувствует, как она возится на диване, вдруг оказываясь еще ближе, почти под ним - чувствует ее грудь, ее бедра, колено возле своего колена.
- Расскажи еще что-нибудь, - просит он, перенося вес на локоть, гладя по груди - ему нравится ее грудь, и наощупь тоже, и нравится, как она тихо дышит, нравится, как покорно - это, наверное, правильное слово, - лежит рядом, не делая ничего... Ничего такого, что могло бы разрушить это ощущение безопасности. Как будто ей все равно, как и что у них будет - и будет ли в принципе. Как будто того, что есть, тоже достаточно.
- Что-нибудь про себя. Я хочу послушать. Что-нибудь грязное. Сексуальное. Расскажи, о чем ты фантазируешь, когда одна и хочешь кончить.
На самом деле, ему не так уж интересно - просто нравится слушать ее голос в темноте, нравится трогать ее и слушать ее голос, и это так разительно отличается от других ночей, что Джерри провел на этом диване, засыпая на краткие минуты и просыпаясь с кошмарами, или боясь заснуть, чтобы не оказаться в песках, что он в самом деле не хочет, чтобы она уходила.
Или одевалась - потому что так ему кажется, что они одинаково уязвимы.

Под ее голос он снова касается губами ее груди, слизывает череду мурашек, обхватывает сосок - от нее чуть заметно пахнет гелем для душа, явно дорогим, без мерзковатой химической отдушки, и этот запах естественно смешивается со вкусом ее кожи, и Джерри как-то вдруг думает о том, о чем она сказала незадолго до того, как погасила свет.
У нее нет презерватива - но она не прочь дать ему без резинки. Что она здорова - и не видит большой проблемы в незащищенном сексе.
Эта мысль ему нравится, Джерри инстинктивно прижимается бедрами к ее бедру, прислушивается к ее голосу и своей реакции, втягивает в рот больше мягкой горячей плоти, нажимает языком на сосок, выпускает изо рта, чтобы снова прихватить губами, мягко сжимая.
Ведет рукой по ее животу, зацепляя пупок, гладит по лобку, просовывая пальцы ей между бедер, касаясь сомкнутых складок, вминая палец дальше, снова отпуская ее сосок с мокрым возбуждающим звуком.
- Потрогай меня, - командует Джерри, двигается, оказываясь между ее раздвинутых ног, над ней, вжимая пальцы глубже. - Давай. Расстегни и потрогай.
Опираясь на локоть другой руки и колено, наклоняется ниже, находит в темноте ее рот и целует - глубже, прямолинейнее, чем прежде, с этой уверенностью, даже решительностью, которая сейчас все равно что парадный фасад, прячущий реальное состояние дел.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Может, это и правда похоже на ее фантазию - темнота, незнакомец, секс, который не будет означать ровным счетом ничего, - но она прижимается к его руке у себя между ног и не раздумывает прежде, чем сделать то, что он сказал.
Вжикает молния, Джерри слышит шорох ткани - а потом она касается его члена, мягко обхватывает ладонью, двигает бедрами, чтобы его пальцы скользнули глубже.
И ее тихий стон, короткий, но от которого у него по позвоночнику проходит нервный импульс.
Ей нравится? Она хочет больше? Хочет всего остального?
Ей нравится, она шепчет это в темноте прямо ему в рот, и ее рука по-прежнему на его члене, и пока все идет совсем неплохо.
Даже обнадеживающе.

Джерри ловит эту картинку, представляя ее - с другой женщиной, обязательно темноволосой. Представляя, как она отдается другому мужчине в кабине остановившегося между этажами лифта - задранная юбка, спущенные трусы, она развернута спиной, прижата к стенке, и у мужчины, который в нее вбивается, крепко держа за бедра, его телосложение, его стрижка, его черты лица...
А потом фантазия блекнет по сравнению с реальностью, с тем, как ее дыхание касается его лица, с тем, как она открывает рот, впуская его язык, как еще шире разводит бедра. Недлинные, аккуратно подпиленные ногти задевают его лобок, молния царапает живот. Джерри отнимает пальцы от ее тела, неуклюже стаскивает штаны и трусы - с одного бока, потом с другого, пока они не сбиваются складками где-то над коленями. Контраст между ее теплой ладонью и ночной прохладой даже затхлой квартиры завораживает, он глубоко втягивает носом воздух, морщится от случайного прикосновения к открытой головке.
- Подожди, сейчас... Подожди.
Джерри перехватывает ее руку, узкое запястье, пульс, толкающийся у него под пальцами, в темноте тянет к своему лицу, лижет, вылизывает ладонь, забирает в рот пальцы, обсасывает, щедро оставляя слюну, и отпускает.
- Так-то лучше, - шепчет неразборчиво, не тратя времени на дополнительные инструкции - не дура же она.
И так же в темноте касается пальцами ее лица, щеки, полуоткрытых губ - нажимает на нижнюю, вкладывая указательный и средний пальцы ей в рот, двигает по мокрому горячему языку, опускаясь ниже:
- Давай, Док, это для тебя.

Резинка решила бы вопрос со смазкой, но уж точно убила бы его эрекцию - Джерри и прежде не особенно тащился от слоя латекса на хере, а сейчас и тем более, но резинка сегодня не в меню, а он считает, что готов попробовать. Готов попробовать с ней - потому что ее шепот, ее тихий стон и глубокие вздохи в темноте действуют на него возбуждающе, дразняще, и когда Джерри снова спускает руку ей между ног, она не сводит колени, а напротив, не мешает ему, не мешает, даже когда он двигает пальцами дальше, внутрь нее.
- Ох черт, - выдыхает Джерри - от этого ощущения и от ощущения ее ладони на своем члене, вполне умело доводящей его до боеготовности. - Черт, это...
Остро, не договаривает он, цепляясь за это накатывающее возбуждение - полноценное, настоящее, вызванное женщиной в темноте, ее телом под ним, ее голосом.
Вытаскивает пальцы, сплевывает снова, размазывая слюну по члену, опускается ниже, толкается ей между ног - в темноте это все как-то скомканно, а еще он дергается от мысли, что все вот-вот сорвется, поэтому, наверное, все выходит не слишком аккуратно и уж точно не нежно, и Джерри даже не притормаживает, чтобы дать ей привыкнуть, слишком озабоченный собственными возможными проблемами.
Но она мягко и упруго обхватывает его внутри, не отстраняясь, наоборот, прижимается ближе, или это он вжимает ее собой в диван каждым толчком, снова целуя - будто рот затыкая.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Он никогда бы не подумал, что их с докторицей не особенно радующее его знакомство может закончиться вот этим - сексом у него в квартире, каким-то внезапным, отчаянным сексом, и, тем не менее, это так.
Они делают это - и она послушно двигается ему навстречу, гладит его по плечам, по спине, прижимаясь сильнее своими роскошными сиськами, дышит с ним в унисон, так же глубоко и тяжело, и внутри она мокрая и податливая. Без резинки ощущения особенно яркие, Джерри впитывает каждую секунду, каждый звук - шлепки между их телами, трение лобка о ее лобок, ее дыхание. В темноте у него есть только это - звуки, ощущения, вкус ее языка, и это так разительно отличается от того, что он обычно переживает в темноте, что этот переизбыток впечатлений, которых у него давненько не было, не может не сказаться.
Впервые за долгое время он в постели с женщиной - женщиной, которая сама захотела заняться с ним сексом, которой он не заплатил и которой не потребовалась выпивка, которая говорит ему, что он ей, должно быть, нравится, нравится даже несмотря на все, что она о нем знает, и которой нравится с ним целоваться и нравится его член внутри, и Джерри думает, может, в этом и дело.
Вот этого ему и не хватало, чтобы все получилось - не просто случайного, обезличенного секса, а секса с той, кому он небезразличен. Которой не наплевать настолько, что она готова прийти к нему с едой, проследить, чтобы он поужинал и даже лечь с ним в постель.
Но эта мысль приходит и уходит, оставляя привкус упрямого желания что-то ей доказать - ей, а может быть, и себе самому. Вот он и доказывает - сдерживается, сосредотачивается на ее теле, на ее губах, целует ее до сбивающегося дыхания, до напряжения за ребрами.

И когда Док напрягается под ним, прижимаясь еще сильнее, обхватывая его там, внизу, выгибаясь и вздыхая - это как вознаграждение, медаль, знак, что он прошел проверку. Джерри тихо фыркает на ее "просто чудесно", чувствуя ее расслабленность, ее удовлетворение, вжимается лицом ей в висок, дышит запахом ее волос, не сбавляя темп - но то ли сказывается, что он заставлял себя сдерживаться, то ли усталость, будто въевшаяся в него, поселившаяся в нем с самого возвращения, но его собственная разрядка от него ускользает.
Эрекция пока есть, но с таким же успехом, думает Джерри, он мог использовать огурец - член будто существует отдельно от него, и хотя Джерри совершает все необходимые действия, этого оказывается недостаточно.
Она мокрая, расслабленная - она кончила с ним, а он никак, и чем дольше Джерри старается, тем сильнее загоняет себя в эту психологическую ловушку.

- Перевернись, - Джерри приподнимается, прихватывает ее за грудь, сжимает пальцы, чтобы снова оказаться на финишной прямой. - Хочу сзади, Док, давай.
Пружины протестующе скрипят, Джерри задевает коленом стол, сбивая пустые контейнеры, когда стряхивает штаны и трусы уже окончательно, упирается одной ногой в пол, гладит ее по заднице, по спине, заставляя прогнуться, помогает себе рукой - его хватает еще на несколько минут, но это все так же бессмысленно, а затем он начинает себя накручивать, и это ставит окончательную точку.
Эрекция пропадает, он упрямо возится позади, пытаясь как-то вернуть стояк, но с каждой минутой все сильнее убеждается, что напрасно, и не сомневается, что ее эти потуги тоже едва ли радуют: мало кого приведут в восторг попытки запихнуть упавший член, учитывая, что у Дока сейчас и правда незавидная роль.
Он облажался - как и боялся. Как и думал.
- Блядь, - выдавливает Джерри, оставляя ее в покое и падая рядом на диван, таращится в потолок. - Я же говорил. Говорил, что все хуево. Не надо было... Блядь.

[nick]Джерри Кейтель[/nick][status]no mercy[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/ec/62/4/306903.jpg[/icon]
Ну вот теперь она точно свалит, думает Джерри - и сейчас ему бы даже хотелось этого. Чего угодно, лишь бы не ее жалости - и ладно, он думает, что мог бы закончить сам. Удачно закончить, в смысле. Впечатлений хоть отбавляй, докторица баба красивая, фигуристая, и пока свет еще горел, он как следует ее разглядел и запомнил, а потом к картинке прибавилось и все остальное - звуки, вкус, запах.
Может быть, когда он не будет беспокоиться, не облажается ли - у него все получится, уж такие-то банальные вещи известны даже Джерри. Когда себя накручиваешь, непременно что-то пойдет не так, в отличие от ситуации, когда просто отпускаешь процесс. Вот ему и надо отпустить процесс, а не сдавать экзамен. Устроиться поудобнее, может, прокрутить в голове этот свежий порно-фильм - каждый ее взгляд, движение, которым она сняла водолазку, представить, что это ее рука снова на его члене...
Потому что она права - у него все было нормально.

Джерри хмыкает на эти слова - ну что она несет. Понравилось - не понравилось, какая разница, ему не тринадцать, чтобы валять девчонку по дивану, балдея с непривычки от того, что происходит с собственным телом. К тому же, вот это - мерзкое ощущение, физическое ощущение от того, что он не кончил, даже если не брать в рассмотрение то, что в голове, - это уж точно никому не может нравиться: у него ноют яйца, как будто по ним полчаса назад как следует прилетело, все мышцы живота все еще напряжены, обостренная чувствительность.
Весь набор - и это даже хуже, чем если бы у него вовсе не встал, а она так легко заверяет его, что он в норме.
Физически в норме.
- Если бы я был в норме, Док, я бы драл тебя всю ночь, - грубит Джерри, но выстрел уходит в молоко, и он чуть было не начинает смеяться от ее бесхитростного признания.
Почти никогда, значит.
Она не кончает почти никогда - и сексом занимается ради других приятных вещей.
Интересно, понимает ли она сама, как жалко это звучит.

Но к этой мысли прибавляется другая - она все еще держится так, будто все в самом деле в порядке. Будто ей понравилось, и даже сейчас все еще все продолжает нравиться - она все еще очень близко, все еще не одевается, и Джерри в темноте слышит, как она расслабленно, спокойно дышит.
И все еще остается здесь, а потом делает даже больше - касается его, хотя все кончилось.
Рисует какие-то завитки на его плече, молчит в темноте - вокруг слабо пахнет сексом и потом, ничего резкого, но все же пахнет, и прядь ее волос задевает, щекоча, его локоть.
- Приятные вещи? - переспрашивает Джерри в этой темноте, чувствуя этот неслучившийся оргазм чем-то вроде отходняка - возбуждение истекает медленно, капля за каплей, так и не получив разрядки, и это то еще ощущение. - Так ты кончила, Док? Или решила, что я пущу себя пулю в лоб, если девчонка останется без своего куска пирога, и устроила представление?
Если она почти никогда не кончает, то с чего бы ей делать это с ним - а уж опыт в изображении оргазма, считает Джерри, у женщин врожденный.
- Твой строгий жених научил тебя притворяться или это специально для меня?