Если кинуть в воду достаточно тяжелый камень, круги будут идти долго. Джерри Кейтель оказался очень тяжелым камнем. О нем говорили эти две с половиной недели на всех телеканалах, говорили и о Фрэнке Кастильоне и Лори. Репортеры даже откопали их свадебный снимок - красивая была пара.
Говорили об операции «Ярость призрака», говорили о полковнике Скуновере – полковник выжил, Лори только ранила сукиного сына. Она была бы разочарована.
Скуновер даже дал небольшое интервью. Холлидей тоже дала интервью, стараясь извлечь из ситуации максимум пользы для Джерри. Стараясь изменить общественное мнение в его пользу – и считает, что ей это удалось. И удалось добиться того, что Джерри Кейтеля этим утром перевезут в госпиталь, на принудительное лечение.
Прямо сейчас перевозят, и Холлидей стоит возле телевизора, полуодетая, со стаканом сока в руке, пытаясь делать три дела одновременно: смотреть утренний выпуск новостей, одеваться, завтракать.
Репортер перед камерой указывает рукой на ворота тюрьмы, из которой выезжал небольшой кортеж – Джерри перевозили под усиленной охраной. Холли вглядывается, надеясь разглядеть его лицо, потом говорит себе, что это глупо. Они увидятся сегодня, и хорошо бы ей поторопиться, чтобы не опоздать на работу.
- Поступок Джерри Кейтеля, - вещает репортёр, - снова привлек наше внимание к проблемам ветеранов….
Холли нажимает кнопку на пульте, экран гаснет.
Да, Джерри, конечно, привлек внимание, очень радикальным способом привлек внимание. Прекрасно зная, что этим разрушит свою жизнь, и, видимо, считая, что разрушать уже нечего. Самоубийственный поступок. Видеозапись растащили по минутам, комментируя каждую. Скуноверу, как бы это ни звучало, повезло. Тяжелое ранение и обстоятельства, при которых оно было получено, сделали из него жертву. Всегда можно, сославшись на плохое самочувствие, отказаться отвечать на неудобные вопросы.

Они не виделись с похорон. У них был только один телефонный разговор, очень короткий, во время которого Джерри Кейтель грубо велел ей оставить его в покое.
Отвалить.
Отвали от меня, Док.
Разумеется, она не собирается оставлять его в покое, не собирается отвалить. Она собирается ему помочь. Она может ему помочь – Холлидей уже восемь месяцев работает над авторской методикой преодоления ПТСР.  И, нет, как бы ни шутил над этим Джерри, еда и секс в него не входят, и узнай кто о том, что он занималась с Джерри сексом, она бы точно не смогла отстаивать его интересы во всех инстанциях.

- Наш новый пациент в палате, - докладывает ей старшая сестра. – Ночь прошла без происшествий.
Без происшествий – уже хорошо.
- Питер попросил отгул.
- Он болен?
Питер получил прививку от гриппа, он все тут получили прививки от гриппа, поэтому Холлидей удивлена.
- Он что-то говорил о бродяге, который укусил его на парковке. Теперь Питер себя не очень хорошо чувствует.
- Укусил?
Женщина пожимает плечами, дескать, сама удивлена.
Холли мысленно делает пометку – позвонить Питеру, узнать о его самочувствии.
- Вы планируете зайти к мистеру Кейтелю?
- Да, - кивает Холлидей. – Прямо сейчас и зайду.
И что-то ей подсказывает, что мистер Кейтель не будет рад ее видеть.

- Добрый день, Джерри.
За ней закрывается дверь, оставляя их вдвоем, но это уединение весьма условно, за дверью стоит санитар, наблюдая за встречей доктора Дмон и ее нового пациента, готовый вмешаться, если мистер Кейтель проявит агрессию.
- Как вы? Я бы хотела обсудить ваше лечение, и, может быть, у вас есть вопросы, которые вы хотели бы мне задать?
Ей ужасно, ужасно неловко, но Холлидей довольна тем, что ее борьба за Джерри увенчалась успехом. Он больше не в тюрьме. Ей удалось доказать, что он не преступник, а человек, который нуждается в квалифицированной медицинской помощи.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Джерри Кейтель не собирается давать им ни единого шанса на сотрудничество. Наверное, она могла бы ходит к нему каждую неделю, снимать лифчик и кормить домашней едой, все равно никакого лимита доверия для нее не предусмотрено. Это обидно, но Холлидей хочет думать, будто она разделяет работу и личные отношения. Не позволит одному мешать другому.
- Вы предпочли бы остаться в тюрьме, Джерри? – вежливо интересуется она.
У него в глазах что-то появляется, моет быть, злость, может быь, вызов, и Холли поозревает, что да.
Ну да, скорее всего именно это он бы и предпочел.
Это объяснимо.
Во всяком случае, она не удивлена.
В каком-то смысле у армии и тюрьмы много общего.Дисциплина, жесткая иерархия, необходимость подчиняться приказам. За тебя все решают люди в форме. Холлидей, конечно, может понять желание Джерри, сознательнее или нет, уйти от проблем и спрятаться там, где не придется ничего решать – что в армии, что в тюрьме все решат за тебя. Может даже понять, что статус заключенного в его глазах намного предпочтительнее статуса пациента психиатрического отделения. Но понять – но не согласиться с этим. Холли не собирается делать вид, будто согласна.

- Помните, что вы мне сказали? В тот день, когда узнали о смерти Фрэнка? Что это моя вина. Что я не уследила. Что я должна была сидеть с ним днем и ночью и за руку водить его в туалет.
Джерри выразился иначе, по правде сказать, грубее – он вообще грубит и грубит чаще всего нарочно, Холлидей это уже поняла, но он был прав. Она несла за Фрэнка ответственность.
И за Джерри она несет ответственность.
- Это я и собираюсь делать, Джерри. Не допустить, чтобы с вами случилась беда. Мы докажем всем, что вы были прав, но для этого придется потрудиться, пройти курс медикаментозной терапии, индивидуальных сеансов. Вам это нужно.
Разумеется, нужно. Никто в этом не сомневается, никто из тех, кто присутствовал на похоронах Фрэнка. Никто из тех, кто видел запись происходящее в новостных выпусках или в интернете, у видео какое-то нездоровое количество просмотров…
- Собственно, это и есть ответ на ваш вопрос – вы здесь проходите лечение, и я уверена, оно вам поможет. И если это важно, то я – я тут всем занимаюсь. И поговорить ты можешь со мной.

Это сейчас неуместно – чувствовать гордость, но Холлидей ее чувствует. Да, ей повезло, гордиться везением просто неприлично, гордиться надо результатом своих трудов, но так уж вышло, она временно возглавляет отделение. Скоро на эту должность найдут кого-то более подходящего, но пока что они все зализывают раны, нанесенные пандемией. Хоронят своих мертвых, пытаются не допустить анархии, хаоса. Стараются, чтобы все шло как оно должно идти, или хотя бы примерно так, как должно идти. Ну вот, Холлидей Дюмон то самое, «примерно». Недостаточно опыта и практики, но опыт и практику она, что называется, ест большой ложкой. А еще у нее много энтузиазма и желания менять к лучшему этот мир – целое море.
Да что там море, океан.
Но ей бы хотелось, чтобы они сотрудничали. Работали вместе.
Разве это так уж невозможно?
- Джерри, тут не так уж плохо. – делает она еще одну попытку. – Здесь вам помогут, если вы позволите себе помочь.
Если бы у него все получилось в ту их ночь, если бы у него поучилось кончить, он бы сейчас доверял ей больше? Холли не может об этом не думать.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Честно говоря, Холлидей не считает, будто это какие-то взаимоисключающие вещи – желание снять для него трусы, желание помочь ему и уверенность в том, что сейчас – как и той ночью – она действует исключительно в интересах Джерри Кейтеля. Эта убежденность не дает уколам Джерри проникнуть слишком глубоко. Но все же они ее задевают – не удивительно, Холлидей непоправимо, фатально тонкокожа, как будто девочка-подросток внутри нее так и не повзрослела. Не отрастила броню, или чешую, или иголки, что там отрастил себе Джерри.
- Если тебе так удобнее, считай, что ничего не было, - отвечает она.
Ну а что она может ему ответить? Напомнить, что, вообще-то, она с ним кончила? У Холли не очень много опыта, но ей кажется, что о таком не напоминают.
О таком, может быть, вообще не говорят.
И уж точно не говорят в такой вот обстановке: не в больничной палате, где она лечащий врач, а он ее пациент.

- Джерри, первое время, к сожалению, ваши передвижения будут ограничены. Если хотя бы неделя обойдется без затруднений, то в отделении есть спортзал. Еще стараниями пациентов мы собрали неплохую библиотеку.
Пани приходят и уходят – и каждый такой уход для Холли как личная медаль – а моби дики остаются. В итоге она сама перенесла сюда часть книг из дома своих родителей.
- Мы будем встречаться три раза в неделю, но если вам потребуется поговорить со мной, о чем угодно, я тут каждый день, до позднего вечера. Попросите дежурного санитара – мне сообщат.
Зачем ему такие подробности, про каждый день до позднего вечера? Наверное, затем, что ее особенно задевает вот это: что она держит его как зверюшку, что он парень из клетки, и все дело в том. Что ей лень выйти в бар и попробовать с кем-то.
Или она боится выйти в бар и попробовать с кем-то.

- И, Джерри, не знаю, важно ли это для вас, но Лори похоронена рядом с Фрэнком.
Она все равно собиралась ему это сказать – правда, думала, их разговор произойдёт несколько иначе, и в более дружелюбной атмосфере.
Но с чего бы, правда? С того, что он съел ее пирог и пытался ее предупредить перед тем, как устроить из похорон Фрэнка захват заложников с допросом полковника Скуновера?
Ее жениха не было даже на прощании, он прислал только букет цветов на могилу Лори – белые, господи ты боже мой, лилии. Она сочла уместным розы. Темно-красные, отливающие черным на сгибе лепестков, пахнущие краем обетованным, медом и сырой землей. Еще один, из роз золотистых, как закат, она оказала от имени Джерри.
Но ему об этом не сказала.
Кто знает, возможно, Джерри предпочел бы терновник.

Похороны были малолюдными, зато было полно жаждущих репортеров, но Лори уже лежала рядом с Фрэнком, и им было все равно. В конечном итоге это, все же, оказалось историей любви, и она, все же, не смогла жить без него. Мать Лори вцепилась в руку Холлидей и не отпускала до окончания похорон, и все говорила, говорила. Что Лори всегда была слишком самостоятельной, что она ей говорила – Фрэнк не тот, кто ей нужен, и вот что получилось, и как же она теперь, как она теперь?
Холлидей слушала – ей не трудно слушать, у нее это получается лучше всего. Слушала и думала, что Лори была счастлива только с Фрэнком.
Конечно, Лори и Фрэнк это не Холидей и Джерри, даже близко не одно и то же, но все же… Но все же, Холли всегда старательно училась на чужих ошибках. Лори не справилась.
Холлидей справится.
Не в последнюю очередь потому, что на стороне Холли такие союзники как режим дня, медикаментозное лечение, правильное питание и психотерапия.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Ну да, она действительно сама все видела – Лори нала и тоже хотела, чтобы Скуновер ответил. Признался. Пусть даже под дулом пистолета (что потом дало бы ему возможность отказаться от своих слов). Но об этой детали Джерри, конечно, не подумал, а вот Скуновер, Холлидей уверена, подумал бы, выдайся ему минутка, даже полминутки, потому что он скользкий сукин сын. И ей даже не стыдно за свои мысли – скользкий сукин сын.
- Себя не переделаешь. Лори была решительной женщиной. И ее поступок был… решительным. Думаю, она все же любила Фрэнка, иначе бы не выстрелила в полковника.
Иначе бы просто позволила событиям идти своим чередом, а потом, кинув горсть земли на гроб Фрэнка, уехала бы готовиться к свадьбе.
Холлидей в этом видит их сходство – она тоже не может позволить событиям идти своим чередом. Не потому что Джерри ей нравится, она бы сделал то же самое для любого другого человека, ну, кроме секса, конечно.
Определенно, кроме секса.
- Жаль, что для нее все так закончилось. Для всех все так закончилось.
Для Фрэнка – самоубийством, для Лори – пулей в груди, для Джерри – выбором между теремным сроком или принудительным лечением.
Чувствует ли он свою вину за смерть Лори? Она была бы жива, не реши он добиться от Скуновера правды такими методами.
За смерть Фрэнка?
Им придется об этом поговорить – и об этом тоже, хотя Холлидей отдает себе отчет, что с Джерри просто не будет. Самый трудный из ее пациентов, признается она себе, самый – вот верное слово - невыносимый. Принимающий в штыки любую ее попытку помочь. Но это еще один признак того, что он нуждается в ее помощи.

- Джерри, конечно, вы можете увидеть своего адвоката. Если хотите, я позвоню ему сегодня же. Но он скажет вам то же самое: вы сможете выйти отсюда после прохождения лечения и после того, как его результаты будут признаны удовлетворительными специальной медицинской комиссией. После чего состоится пересмотр вашего дела, и, я надеюсь, решение будет вынесено в вашу пользу – у нас будет время подготовиться. Но это сейчас не основное, основное – ваше самочувствие. Вы со мной согласны? Согласны принять мою помощь?
Почему-то ей кажется, будто то, что они заговорили о Лори – хороший знак.

Хлебные крошки – вот что приходит ей в голову.
Все равно, что возвращаться домой из темного леса по хлебным крошкам. Их немного – Фрэнк, Лори. Их ночь – то, как она пообещала снять лифчик если он поест. То, как они целовались. То, как занимались сексом. И потом доедали пирог. Очень мало, но лучше, чем совсем ничего. Может быть, у нее получится сделать так, чтобы этих крошек стало больше, теперь, когда они будут видеться чаще? Это еще не план – так, что-то вроде озарения, но Холли верит в озарения, в интуицию и предчувствия тоже верит, и не находит в этом никаких противоречий с ее профессией.
Интуиция подсказала ей приехать к Джерри той ночью, и, хотя он второй раз говорит ей, что она продешевила, Холлидей все так же уверена, что нет. Она бы и сейчас сняла для него лифчик, только бы он пообещал выпить все таблетки и съесть все, что принесут ему на завтрак, ланч и обед. Но, конечно, санитар, наблюдающий за ними сквозь бронированное стекло дверного окна не готов к таким зрелищам и не стоит его шокировать.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Значит, адвокату платит Скуновер… Признаться, такая мысль ей в голову не пришла, но потом Холли думает, не преувеличивает ли Джерри? Может быть ему, в его нынешнем состоянии, просто везде видятся враги? Вот и ей что за дело – спрашивает он, смотрит, и под этим тяжелым, недобрым взглядом Холлидей немного теряется.
Что тебе до меня вообще за дело?
Тебе-то что от этого всего?
Что значит – что ей за дело? Холлидей смотрит на Джерри, смотрит недоверчиво – он всерьез ее спрашивает? Ну да, конечно всерьез, и Дюмон даже становится неловко и неуютно: он считает, будто она его использует? Для чего, в каких целях? Ну да, она использует информацию, полученную в процессе работы в госпитале для своих исследований, но так делают многие.

- Я же сказала, я хочу тебе помочь. Я могу тебе помочь. Какая разница, спали мы или нет! Это тут вообще не причем. Ты сам сказал, Скуновер попытается сделать из тебя психа, ну а мы докажем, что это не так. Ты не псих.
Нет такого диагноза – псих. Строго говоря, у Джерри Кейтеля серьёзные проблемы, но эти проблемы, во-первых, приобретенные: ПТСР, последствия отравления зарином. А во-вторых, Холлидей в этом уверена, поддаются коррекции. Может быть, на чудо надеяться не стоит, но можно добиться улучшения. Доктор Дюмон не питает иллюзий насчет своего пациента: улучшение возможно, только если он будет находиться под постоянным надзором. Режим дня, прием лекарств – все это Джерри сочтет лишним, стоит ему выйти за эти стены и вернуться в свою квартиру. Не говоря уже о тюрьме – кому в тюрьме будет дело до его здоровья?
- Посмотри на ситуацию со стороны. Пока все считают тебя психом (Холлидей старательно пытается разговаривать с Джерри на его языке), никто к твоим словам не прислушается. Нам нужно оказать, что ты нормален. Это первое. Второе – нужно рассказать твою историю, историю Фрэнка и других. Когда в нее поверят – ты победил, а Скунвер проиграл. Я хочу тебе в этом помочь. И, можешь мне не верить, я помогу любому, кто нуждается в моей помощи.
Это честно – Холли вообще не любит и не умеет лгать. А тем более, она не хочет лгать Джерри. Но потоом думает – может быть, ему это не понравится «я помогу любому». Может быть, он хочет быть не любым, может быть, он хочет быть особенным. Все хотят быть особенными, разве не так? Каждый, в глубине души хочет верить, что в нем есть что-то, чего нет в других. Самый простой способ получить этому подтверждение – заняться сексом. Тебя захотели, тебя выбрали из всех (даже если выбора, как такового, не было), значит, ты особенный.
- Но тебе я очень хочу помочь. Потому что ты мне нравишься, я тебе не лгала. Потому что мы занимались сексом и мне было с тобой хорошо. Потому что я знала Фрэнка и Лори – их смерть тоже на совести полковника. Ты видишь, я уже в этой истории. Это уже меня касается.

Это уже ее касается.
Мысль, высказанная вслух, становится для Холли чем-то вроде откровения. А ведь и правда, это ее уже касается, и не только потому что Дюмон видит смыслом своей жизни помощь всем, кому она может помочь. Это уже личное. Она знала Фрэнка – и он был хорошим человеком, хорошим человеком, с которым случилось несчастье. С которым поступили несправедливо. Она знала Лори – и симпатизировала ей. Даже, пожалуй, восхищалась – Лори решала быстро и шла к цели самым коротким путем. Так что вопрос, на чьей она стороне, не стоит. Он н стороне Джерри, Фрэнка и Лори, против полковника Скуновера. И, как искренне считает, на стороне правды, потому что она верит версии Джерри о случившемся, и не верит версии полковника – дескать, они не знали, думали, что все успели выйти.

- Я тебе верю, - предпринимает она еще одну, отчаянную попытку достучаться до Джерри. – Правда, верю. Пожалуйста, попробуй поверить мне. Да, я знаю, что достаю тебя, ты мне это уже сообщал. Но кроме этого, я разве сделала что-то, чтобы ты не смог мне поверить?
Господи боже, да он даже голой ее видел.
Как можно не верить женщине, которую ты видел голой и знаешь, что она натуральная блондинка?
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Кажется, они двигаются вперед, пусть крохотными шагами, но Холлидей на больше и не рассчитывает. Достаточно и того, что он, кажется, верит ей – перестает смотреть на нее с подозрением, закаменевшие плечи совсем чуть-чуть расслабляются. Джерри по-прежнему напоминает взведенную пружину, но критический момент срыва немного отодвигается, совсем немного, но и это победа. У каждого человека свои часы судного дня и им только что удалось перевести стрелки часов Джерри на пару секунд назад. Но ничего, минуты складываются из секунд, часы из минут.
- Я верю, что ты не придумываешь, - отвечает она, и лгать ей не приходится, Холлидей действительно верит. – Ты хочешь привлечь к ответу тех, кто виноват, я понимаю и поддерживаю тебя, и хочу помочь, но ты же понимаешь, что нужно действовать осторожно и наверняка?
Может быть и понимает, но осторожность, как уже поняла доктор Дюмон, не самая сильная сторона Джерри Кейтеля.
Как и терпение.
Как и доверие.
Но Холли надеется, что ее терпения хватит на них двоих, а доверие… он научится ей доверять. Убедится, что она действительно на его стороне, действительно хочет ему помочь – и со временем научится.

- Я запросила отчет о вскрытии. Я была лечащим врачом Фрэнка, так что никаких вопросов моя просьба не вызвала. Патологоанатом отметил и писал изменения и патологии внутренних органов. Такие патологии могли появиться из-за воздействия зарина. Я написала по этому вопросу аналитическую записку и хочу привлечь еще пару человек, ну, знаешь, у меня нет нужного веса, а у них есть. Докторская степень, нужная нам специализация… Но все это пока только косвенные улики, понимаешь? Сработает, если будут и другие. Потому что в ином случае адвокаты Скуновера от этого факта камня от камня не оставят. Могли появиться из-за зарина, а могли нет…
За дверью переминается с ноги на ногу санитар. Что-то фальшиво насвистывает – Холли вспоминает, что Джерри не единственный ее пациент. Хотя, конечно, самый важный – пусть это не очень профессионально с ее стороны так думать. С другой стороны, тут лежат парни с депрессией, паническими атаками, попытками суицида. Кто-то из них пугал до смерти своих жен, затаскивая их ночами в ванную комнату, чтобы переждать авианалет, кто-то рыл на заднем дворе блиндаж, но никто не захватывал заложников на похоронах друга. Никто не требовал от своего бывшего командира правды, наставив на него оружие. Так что да, в каком-то смысле самый важный.

- Слушай, мне нужно идти. У меня сейчас обход. Ты согласен помочь мне, чтобы я смогла помочь тебе?
У Холли есть план. Она им и гордиться, и, одновременно, ей за него немного стыдно. План родился в ее голове только что, но, возможно, это сработает…
- Мы поговорим в следующий раз. У меня есть идея, я расскажу тебе вечером, вечером еще один обход. А ты подыграй мне, хорошо? Будь мрачным и недовольным, но режим не нарушай. Просто показывай, как ты недоволен тем, что ты здесь. На случай, если кто-то из персонала будет к тебе присматриваться. Я не думала про адвоката, но если ты прав, то кто знает, может, полковник заплатил кому-то из санитаров чтобы ему о тебе докладывали… Осторожность никогда не будет лишней, так?
Это смешно – она как будто предлагает ему поучаствовать в охоте на сокровища или еще в какой-то игре. Притвориться недовольным – не надо обладать хорошим зрением, чтобы увидеть, насколько он недоволен. И эта ее выдумка про Скуновера откровенно отдает дешевой теорией заговоров. Но, может быть, это немного отвлечет Джерри. Пусть чувствует себя разведчиком в лагере врага, а не пленником.
И вот еще что, думает Холли, ей совсем не обязательно возвращаться сегодня домой. Возьмет ночную смену, разгрузит кого-нибудь из дежурных сестер. Первые сорок восемь часов будут для Джерри самыми трудными. Лучше ей быть рядом.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Людей все еще не хватает, так что решение Холлидей взять еще и ночную смену никого не удивляет. Она помогает на раздаче лекарств, помогает разложить по подносам ужин, под одобрительным взглядом сестры Ратчед. Та в свое время с недовольством восприняла временное назначение доктора Дюмон – возраст и опыт Холлидей, по ее мнению, были недостаточными для должности главы отделения. Но, со временем она немного оттаяла. Впрочем, все знали – скоро доктору Дюмон предстоит освободить кабинет и передать все дела тому, кто в них лучше разбирается.

До вечернего обхода они доживают без происшествий. От Джерри никаких проблем, от других пациентов тоже никаких проблем. На обходе Холлидей выслушивает каждого. Кто-то жалуется на самочувствие, кто-то пытается с ней флиртовать. Доктор Дюмон не обольщается, тут ничего личного, даже сестре Ратчед перепадает этого грубоватого внимания, хотя айсберг и тот был бы отзывчивее. Из-за этого обход затягивается. Но Холлидей свято верит в то, что внимание и доброжелательность нужны не меньше таблеток, а иногда и больше.
Джерри Кейтеля она оставляет напоследок. Питер, санитар, заходит вместе с ней, рука у него перебинтована, он ее демонстрировал всем интересующимся, рассказывал свою историю и с гордостью добавлял, что потребовалось наложить швы, таким сильным был укус.
- Я подожду за дверью, доктор Дюмон, - говорит он, забирая поднос.
- Спасибо, Питер, не нужно. Уберите все и возвращайтесь. А лучше отдохните немного, пока есть возможность.
Питер, подумав, кивает головой. Это, конечно, нарушение правил внутреннего распорядка, но рук не хватает.
- Уберу все и вернусь за вами, Док, - идет он на компромисс со своей совестью. – Если вы уверены…
Он не договаривает, но Холлидей понимает, о чем он. Ели она уверена, что Джерри Кетель не причинит ей вреда. Холли думает, что да, она уверена. Джерри не желает ей зла и они, вроде бы, сумели договориться действовать вместе.
- Да, все будет хорошо.

В палатах уже погасили лампы дневного света, оставили приглушенный, мягкий. Правда, уюта палате он не добавляет. За спиной Холли мягко закрывается дверь, едва слышно дребезжит тележка, на которую санитар сгружает подносы с грязными тарелками.
- Как первый день? – сочувственно спрашивает она. – Очень трудно? Завтра будет немного полегче, у нас с тобой час терапии. Знаешь, о чем я подумала? Может быть, ты напишешь свою историю? Расскажешь о том, как это было, о зарине, расскажешь свою версию.
Ему, конечно, не захочется сидеть и отвечать на ее вопросы. Джерри нужно какое-то занятие и ясная цель. И Холлидей идея кажется хорошей. Писательство тоже терапия, помогает вспомнить, помогает пережить, облечь мысли в слова.
- Если выйдет, мы найдем газету, которая согласится напечатать твои воспоминания.

Хорошая цель – думает Холли. Хорошая и понятная. И полезная для Джерри Кейтеля. Так что Холли смотри на своего пациента с надеждой и нетерпением – как ему эта идея? Ей удалось его заинтересовать?
Еще Холлидей думает, что вряд ли Скуновер верит, что тут, в госпитале, Джерри смогут помочь. Потому что знает Джерри, знает таких парней, как Джерри. Они никогда не признаются в том, что у них проблемы, никогда не попросят о помощи. На терапии отмалчиваются, на контакт не идут. А потом с ними случается, выражаясь языком новостей «печальное. трагичное происшествие». Ну так с Джерри его не произойдет, она об этом позаботится.
- Может, тебе что-нибудь нужно? – заботливо спрашивает она. – Чего-нибудь хочешь? Книги. Могу принести что-нибудь из еды, пронести контрабандой. Понимаю, не самое приятное место, но бывает и хуже.
Например – тюрьма.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Нет, Док, не выгорит – говорит ей Джерри, идея написать ее историю ему явно не пришлась по вкусу, но Холли собирается стоять на своем. Собирается убедить Джерри, что это ему нужно.
- Ну ладно, раз это не твое, значит, Пулитцеровскую премию мы ждать не будем, - для вида отступает доктор Дюмон, аккуратно садится на край кровати.
В голове тут же звучит голос сестры Ратчед, утомленный и разочарованный: медицинский персона никогда и не при каких обстоятельствах не садится на кровать пациента. Это недопустимо.
Обстоятельства меняются – считает доктор Дюмон. И надо меняться вместе с ними. Психиатрия давно переросла смирительные рубашки, ледяные обертывания и лечение электричеством.
Что касается ее идеи - они поговорят об этом завтра, еще раз. Давить на Джерри нельзя, да Холлидей и не хочет давить.
Хочет, чтобы он научился ей доверять.
Ей это нужно.
Холли кажется, Джерри ее в первый раз по-настоящему увидел, рассмотрел – а не просто посмотрел как на досадную помеху, источник белого шума – только когда она разделась. Теперь он на нее смотрит иначе. Иногда со злостью, иногда с ожиданием – ну давай, Док, что еще придумаешь. Но, определенно, не как на помеху.

- Людей действительно мало. Нам все обещают укомплектовать штат, хотя бы еще тремя людьми, но пока только обещают. Так что Питер еще и кухонный рабочий, а я помогаю на раздаче еды и лекарств. Сестры и санитарки берут по две смены подряд. Я не жалуюсь, - спохватывается она.  – Сейчас везде так.
Везде так, но иногда ей кажется, что администрация госпиталя неплохо сэкономила на сокращении рабочего штата.
Но Джерри, конечно, это не интересно.
- Так что дело не в том, что ты записан в хорошие мальчики. Просто мы тут стараемся поскорее сделать все дела, чтобы не торчать до глубокой ночи. Так что, если правда нужна контрабанда, то тебе повезло, что я тут пока еще главная.
Интересно, конечно, встанет ли у Джерри на нее в этом халате, но Дюмон предполагает, что это он специально сказал, чтобы ее смутить. Джерри, похоже, очень нравится ее смущать, ну и не сказать, чтобы эта задача была особенно сложной. Мать не зря за нее переживала, советуя идти учиться на искусствоведа или театрального критика. В общем, Холли только разглаживает на колене белый халат, но уточняющих вопросов не задает, и радуется тому, что в палате приглушенный свет, потому что у нее наверняка покраснели щеки, а с покрасневшими щеками она выглядит как провинившаяся школьница.

- Хорошим мальчикам, кстати, полагается лишний час в спортзале. Просто информирую, никакой агитации.
Как-то они не очень конструктивно проводят время – упрекает себя Холлидей. Сидят, болтают, как будто у них вся ночь впереди. С другой стороны, Джерри тут первый день, может быть, так даже лучше.
- Мы пытались мотивировать парней просмотром телепрограмм, но знаешь, если это не новости, бейсбол, и не канал для взрослых, то и интереса им никакого. Почему-то никто не хочет быть хорошим парнем ради передач про дикую природу или кулинарного шоу. Не знаешь, в чем дело? Я вот люблю передачи про дикую природу и кулинарные шоу!
Холли улыбается, давая понять Джерри, что она шутит, а то вдруг он и правда решит, что она не видит разницы между горячим видео и горячим пирогом. Ее жених часто советовал ей не пытаться шутить, дескать, чего в ней нет, так это чувства тонкой иронии и уместности ситуации. Но с Джерри она не чувствует, будто ей не хватает тонкой иронии и чувства уместности. Даже когда она лежала под ним голая, это было вполне уместно – и спасибо ему за это большое.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Значит, он бы повторил. Холлидей понимает, что вряд ли это можно засчитать в свои личные великие победы, у мужчин с этим все проще и им не обязательно испытывать к женщине хоть какие-то чувства, чтобы заняться с ней сексом. Но ей все равно приятно. Это звучит так, как будто она ему понравилась. Как будто ему понравилось заниматься с ней сексом, есть пирог, и он даже согласен был бы посмотреть с ней кулинарное шоу, хотя Холли таких жертв точно бы не потребовала. Словом, Дюмон приятно взволнована – в ее жизни не было баров, не было мужских ухаживаний, не было вопросов «к тебе или ко мне». Много чего не было, что ее сверстницы и подруги по колледжу получили с лихвой. Она никогда не жалела, считая, что ничего не потеряла, посвятив себя учебе, а потом оказавшись в серьезных, стабильных отношениях, которые должны были закончиться свадьбой. Но вот она пришла к Джерри той ночью, и ей понравилось, она кончила, и, хотя Хрллидей не считает секс главным, все же полноценный случившийся оргазм заставляет желать продолжения.
И потом, ему Джерри точно пойдет на пользу.
Прикосновения, близость, понимание того, что ты нравишься кому-то достаточно сильно, чтобы с тобой захотели заняться сексом – это должно помочь не хуже часового разговора о его прошлом. А может быть даже лучше.

- Я бы тоже повторила, - наконец, решается она.
У нее нет ни одного аргумента «против», кроме того, что это непрофессионально. Кроме того, что врачи не спят со своими пациентами, а каждый такой случай, став достоянием общественности, превращается в ужасный, грандиозный скандал.
Конечно, если кто-то об этом узнает, на ее картере, да и на ее жизни в этом городе, будет поставлен жирный крест. Это весомый аргумент держать свой лифчик застегнутым. Раньше Холли несомненно так бы и поступила, держала свой лифчик расстегнутым. Но сейчас думает – ну, можно же не попадаться, так? Можно же быть осторожнее. И, да, тут никого не удивят ее дополнительные смены или ночные обходы, особенно после смерти Фрэнка Касла. Только чрезвычайная ситуация в отделении спасла их от служебных разбирательств, выговоров и увольнений. Тяжело кого-то уволить, если и так некому работать.
Они просто будут осторожными – она будет осторожной.
Может, это вообще ее единственный, первый и последний шанс на что-то такое… волнующее. Что-то, о чем она будет вспоминать когда-нибудь потом. Иначе, о чем ей вспоминать? О бесконечной работе и попытках с ее помощью как-то справиться с чувством, что в этом мире она никому по-настоящему не нужна?
Ну вот – прямо сейчас она нужна Джерри, пусть и во вполне определенном смысле, как партнер для секса.
Зато это точно поднимает ему настроение и увеличит доверие между ними.

- Я могу прийти ночью. Если хочешь. Если ничего не случиться, то все будут спать, даже дежурная сестра. И я смогу к тебе прийти.
Хорошо, что в палатах нет видеокамер, хотя до пандемии такое всерьез обсуждалось, но вопрос, как всегда, уперся в финансирование. Есть одна работающая камера в помещении, где хранятся лекарства, еще одна – в общей комнате, где пациенты собираются, чтобы поиграть в игры и посмотреть телевизор. Еще одна на выходе из отделения. Если они не займутся сексом под какой-нибудь из них, если будут вести себя тихо, если она правильно выберет время для их встреч… В общем, почему бы им не повторить?
Холли прислушивается к тому, что происходит в коридоре. Санитары умеют ходить бесшумно в своих мягких тапках, предполагается, что они должны беречь покой пациентов, но Питер обычно насвистывает, Колин кашляет  и шмыгает носом (это у него нервное), а у сестры Ратчед тяжелые, хорошо узнаваемые шаги. К тому же, они знают, что она на вечернем обходе.
К тому же, они заняты. Дежурная сестра заполняет журнал, парни убираются на кухне. Холи знает их расписание по минутам, и решается. Пересаживается на колени к Джерри, чувствуя, как кружится голова от собственной смелости – ах, Холлидей Дюмон, а ты, оказывается, горячая штучка! Обнимает Джерри за шею, как будто они любовники, как будто они встречаются, как будто они не в больничной палате, а в номере мотеля (она никогда ни с кем не встречалась в мотеле).
- Да? – спрашивает она его, легко, совсем легко прикасаясь к его губам.
Ну да, она делает то, что запрещено.
Но ей определенно нравится то, что она делает.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Он хочет ее трусы, подумать только. Это ужасно, ужасно непристойно, как будто прямиком из тех фильмов (не порно, но горячая эротика) которые она иногда позволяла себе смотреть. В сочетании с тем, что Джерри называет ее горячей крошкой, считает ее горячей крошкой, это действует на Холли как крепкий коктейль, выпитый на голодный желудок.
Головокружительно.
Волнующе.
Она чувствует себя безрассудной. Смелой.
Горячей крошкой, которую мужчина хочет видеть без трусов. Хочет ее трусы себе – для мотивации, Джерри так сказал.
- Хорошо, - соглашается она, да и, если честно, ей в голову не приходит отказать ему в таком, если уж она решилась на главное, прийти к нему ночью и снова заняться с ним сексом, рискуя работой и репутацией.
Трудно отказывать, когда они только что целовались и ей снова понравилось.
Когда он гладит ее между ног и ей хочется раздвинуть их шире, но мешает узкая юбка.
Похоже – со смущением думая Холли, чувствуя, как краска заливает лицо и шею – она тоже будет ждать их ночной встречи. Похоже, даже с нетерпением, это тоже что-то новое в ее жизни.
Джерри не будет обсуждать с ней прочитанные книги, не будет делится планами на будущее. Не пригласи ее в ресторан, не подарит ей цветы с запиской «спасибо за чудесную ночь». Но она все равно придет – это нужно им обоим.

- Я приду, - обещает она, как будто это ее первое свидание с мальчиком, которому она собирается позволить все, и поэтому волнуется, и поэтому даже не хочет думать о том, что им может что-то помешать. Но я готова поработать над твоей мотивацией!
Она же горячая крошка.
Ей хочется сделать все красиво. Изящно, сексуально. Как в фильмах. Но, видимо, даже для того, чтобы красиво снять трусы требуется пара репетиций. Пары репетиций у нее не было, так что Холли не чувствует себя роковой соблазнительницей. Но надеется, что Джерри не будет слишком требователен. Не будет ждать от нее талантов стриптизерши.
Узкую юбку приходится задрать до самых бедер. Холлидей подцепляет трусы, тянет их вниз. У Джерри такой взгляд – полный искреннего интереса, полный предвкушения, что Холли глаз не отводит, просто не может, потому что на нее никто никогда так не смотрел, и она жадно впитывает этот взгляд, как бисквит впитывает клубничный ликер.
Ужасно непристойно.
Ужасно волнующе.

Она опускает юбку и отдает трусы Джерри. Как почетный трофей. Как белое знамя на стенах крепости, белое шелковое знамя, отделанное узкой полоской кружева и маленьким розовым бантиком.
- Не потеряй, - шутливо просит она, потому что ну где он их тут потеряет? – Я скоро приду. Постараюсь прийти как можно скорее.
Когда на тебя так смотрит мужчина – очень хочется вернуться к нему как можно скорее. Холли такими взглядами не избалована.

«Скоро», - это она, конечно, немного погорячилась. Они еще около часа сидели с Камиллой Ратчед на посту дежурной сестры. Холлидей пишет отчет, сестра Ратчед заполняет журнал расхода медикаментов. Питер и Колин смотрят телевизор, вернее, дремлют под работающий телевизор. Питер ворочается, тяжел вздыхает, стонет. Даже сквозь дрему баюкает раненую руку.
Сестра Ратчед, наконец, со вздохом отодвигает от себя журнал.
- Поспите, - предлагает Холлли, чувствуя себя лгуньей, маленькой похотливой лгуньей. – Смените меня часа в четыре утра, я успею отдохнуть до утреннего обхода.
- Хорошо, - соглашается та. – Я буду в комнате для персонала. И… доктор Дюмон…
- Да?
- Вы хорошая девушка.
Не такая уж хорошая, думает Холли, не такая уж хорошая.

Магнитный замок тихо пищит, когда Холлидей проводит по нему свой картой. В палате темно, свет уже отключили, только в коридоре тускло горит лампа. Так и не понять, спит Джерри или нет, или ждет ее. Холли, конечно, хочется верить, что он не спит. Ждет ее. Может быть, даже с нетерпением.
- Привет, - тихо говорит она, и дверь мягко закрывается за ее спиной, и темнота кажется такой же густой, как тишина. – Это я.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

- Два часа. Ну, точно не больше трех…
У них много времени – так ей кажется. Очень много времени, и Холлидей нетерпеливо льнет к Джерри, пока он снимет с нее одежду, пока сражается то с юбкой, то с блузкой, торопясь добраться до голого тела.
Ей тоже не терпится. Боже, ей так сильно не терпится, что даже не верится, что это происходит с ней. Что она так сильно хочет. Но тут как будто все для нее: темнота, горячее дыхание Джерри, его руки и его настойчивость – он не ждет, когда она там сообразит, что ему нужно. Джерри знает, что ему нужно и Холлидей это нравится, очень нравится.

Она забирается ладонями под верх свободной больничной одежды, уже наощупь узнавая его тело, узнавая его запах под всеми этими больничными отдышками. Как будто они и правда любовники. Но они и правда любовники – уже на вторую ночь, и эта ночь нравится Холлидей даже больше. Наверное, потому что Джерри сам захотел. Не то чтобы она всерьез верила, что ей удалось заставить его нормально поесть с помощью секса, но сейчас, определенно, дело только в сексе, больше ни в чем. У нее нет при себе пирога, и даже трусы она уже вручила Джерри. Можно расслабиться и позволить всему произойти.
Они целуются, целуются и целуются, и Холлидей послушно открывает рот, впуская язык Джерри, и помогает ему себя раздеть – не так уж это трудно. Пуговица здесь, молния там, еще одна из многочисленных шифоновых блузок нейтральных цветов держится только за счет широкого пояса – банта, обхватывающего ее талию. Не так уж трудно, особенно, когда стараются оба.
- Мне нравится, - шепчет она ему в губы, чувствуя себя горячей крошкой, наслаждаясь этим чувством.
Оно же ненадолго – Холлидей знает, что ненадолго. Эта ее индивидуальная терапия, как любит подтрунивать над ней Джерри, она не про завтра, она про здесь и сейчас. Но не дальше.
- Ты мне нравишься, очень.

Палата совсем небольшая. Пара шагов, и Холли чувствует раму кровати, а потом ложится, раскидывая руки в стороны, раздвигая шире ноги. Как-то даже не думает о том, что у Джерри может не получится. Он ее хочет – это точно, даже она со своим сомнительным опытом понимает, что он ее хочет, и она очень, очень ему за это благодарна. В коридоре чуть слышно гудит лампа. Джерри громко дышит, тяжело дышит, и она тоже хватает воздух губами, и воздух кажется ей сухим и горячим. Как будто они в пустыне, а не в Нью-Йорке.
Ему нравится ее терапия… Джерри так сказал, что ему нравится ее терапия, но говорил он о другом. О их сексе
Ему нравится их секс.
Эта мысль рассыпается в воздухе тысячью радужных осколков, оседает на ее губах сладко-соленой пылью.
Ему нравится их секс и ему нравится она, даже когда на ней больничный халат.
Есть больничный халат, но нет трусов.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Они снова и заново узнают друг друга в темноте. Джерри трогает ее, сжимает, гладит, облизывает, и ей это приятно. Она хорошо отзывается на его прикосновения, на его близость, впору вспоминать о притяжении противоположностей и о хороших девочках, которые раздевались перед парнями, которые точно не планируют на них жениться после полугода встреч и ужинов. «Просто захотела его так, что сил нет», – оправдывались приятельницы Холли. – «Мы даже до койки не дошли, и да, я не буду его знакомить с родителями, но секс с ним (Билом, Джоном, Томом – но не с Эдвардом, Марком, Говардом) был просто улет». Но кроме чисто физического удовольствия от прикосновений Джерри есть и другое – в них ощущается желание почувствовать ее всю. Выкус ее кожи – и у Холли сбивается дыхание, когда Джерри втягивает поглубже ее сосок, толкается в него языком. Ее запах. То, какая она внизу, когда хочет. И даже то, что он хочет слышать ее голос, он тоже про это. Она не безымянная, безликая женщина в темноте, готовая заняться с ним сексом. Он хочет ее – Холли.

Она понятия не имеет, о чем говорить в такой момент, поэтому говорит первое, что приходит в голову.
- Мое полное имя Холлидей Венеция. Я родилась на Пасху.
А Венецию любили родители. И, согласно семейной легенде, зачали ее именно там, в номере с видом на Дворец Дожей. Очень романтично, но Холли все равно никому не говорила  о своем втором имени – стеснялась, слишком уж вычурно. Но Джерри говорит. Хочет, чтобы он знал о ней что-то такое. Личное. Хотя, конечно, он и так уже знает о ней много личного, и вряд ли вернет ей трусы.
- Мне двадцать семь…
В тишине ночного госпиталя даже ее шепот кажется громким, как и ее прерывистый вздох, когда Джерри входит в нее.
Это хорошо, по-настоящему хорошо, и он снова ничего от нее не требует, как будто ему ничего и не надо – никакого ее активного участия, стонов, поз, всего того, что делало для Холли секс не самым занимательным времяпрепровождением. Она современная женщина (а еще горячая крошка – с гордостью напоминает она себе) и готова для своего партнера сделать все, что он попросит, но чего она не любит – так это угадывать.
Ты меня не чувствуешь – говорил ей Марк.
Если бы чувствовала, то догадалась, чего я хочу.
Джерри и сам знает, чего он хочет – и она ему за это благодарна, и мягко двигается бедрами навстречу, как-то даже забывая о том, что вообще-то у него трудности с мотивацией. Забывая о том, что в прошлый раз он не кончил. Сейчас все идет хорошо, просто чудесно, ей и в голову не приходит, что в любой момент мотивация закончится, и они не смогут продолжить.
- Мне нравится, когда ты сверху (она и правда это сказала?).

Кровать в палате оказывается удобнее дивана в его гостиной. Матрас мягко пружинит, рама не скрипит, их выдает только дыхание и вот эти особенные звуки в темноте, которые издают два тела во время секса. У нее, конечно, опять нет презервативов, но это не то, что способно сейчас отвлечь Холли от происходящего. Она потом разберется. Сейчас важнее другое – то, как Джерри двигается в ней, то, что у них все получается, то, что она чувствует.
Она возбуждена, определенно возбуждена, это ни с чем не перепутаешь. Возможно, ей нужно чаще ходить без трусов, может быть, в этом дело. В том, что у нее получится кончить снова, Холли почти не сомневается, возбуждение мягко закручивается в тугую пружину, и она прижимается губами к плечу Джерри, смелеет, прикасаясь к горячей, влажной коже языком, гладит пальцами его затылок, шею, кладет ладонь между лопаток, раздвигая пальцы. Он такой большой – думает она с каким-то детским восторгом, начисто забывая, что этот факт заставлял ее раньше чувствовать себя рядом с ним неуютно. Такой большой, и прямо сейчас, здесь, весь ее. Полностью.
Это ощущение обладания – оно такое острое, Холли прижимается к Джерри покрепче, обхватывает его ногами, чтобы он мог быть в ней еще глубже, еще полнее.
- Еще мне…
Договорить она не успевает, ахает, и удовольствие ее мягко подхватывает, очень мягко, очень нежно, и куда-то несет, и чтобы не потеряться, Холли приходиться держаться за Джерри очень крепко, очень-очень крепко, сжимая его руками и ногами, сжимая собой внутри.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]

Вряд ли она сможет еще разок, такого с ней никогда не случалось. С другой стороны, все, что происходит между ними, между ней и Джерри, определенно, новый опыт. Нужно быть открытой для нового опыта – считает Холлидей.
- Я постараюсь, - со смешком отвечает она Джерри, чувствуя себя очень, очень довольной.
Удовлетворенной – вот подходящее слово.
Ну и польщенной удивлением Джерри и его признанием ее неожиданного таланта кончать с ним быстро. Никакого чуда, доктор Дюмон не верит в чудеса, а верит в удачную позу и физиологическую совместимость, но это – совместимость – встречается не так уж часто, гораздо реже, чем хотелось бы. Так что Холли считает, им обоим есть с чем себя поздравить. Ей уж точно никто не говорил такого – мне чертовски нравится, я бы смотрел, как ты кончаешь…
Он смотрит – Холли кажется, что она чувствует его взгляд, хотя в палате темно, как чувствует его прикосновения. Трогать ему тоже нравится, и, наверное, ему нравится то, что он трогает, пусть Холли и переживает насчет того, что ей пора начать заниматься спортом. Ей все это тоже нравится – и то, что он смотрит, и то, что трогает, и то, что у них это все еще продолжается. Это хорошо, и второй раз у них получается лучше первого, Джерри, наверное, тоже это чувствует, что этот раз лучше их первого…

Это похоже на ледяной душ.
Голос сестры Ратчед похож на ледяной душ, и это мгновенное возвращение в реальность  заставляет Холли испуганно вздрогнуть, сжаться в инстинктивном желании стать невидимой, спрятаться, затаиться. Она садится на кровати, когда голос затихает, потом встает, начинает судорожно искать свою одежду – задача не из легких, учитывая, что в палате темно, и она понятия не имеет, где ее вещи.
- Нет! Конечно, не говорила, - удивленно отвечает она на абсурдный, как ей кажется, вопрос Джерри.
Кому бы? И зачем? Это запрещено – спать с пациентами, она сейчас серьезно нарушает правила, настолько серьезно, что вся ее жизнь может полететь в ад.
Наверное – думает она, наощупь находя юбку, натягивая ее через голову и застегивая дрожащими пальцами молнию – вот именно поэтому и запрещено. Пока ты размышляешь, сможешь ли кончить во второй раз, случается происшествие… и она понятия не имеет, что там могло случиться, когда она уходила, все было хорошо!
Она спотыкается об лифчик, запинается об туфлю, собирает их – собирает себя.
Вот что бывает, когда расслабишься, когда перестанешь ждать неприятностей от жизни, когда решишь взять маленький кусочек удовольствия для себя – в кои-то веки для себя. Вот тогда-то и случается самое плохое.
Пора бы уже и запомнить это, Холлидей Венеция Дюмон. Пора бы и выучить этот урок.
Чертов бант на блузке никак не поддается, шифон тонкий и скользкий, а она слишком торопится, и тут нет зеркала, чтобы убедиться, что все нормально, что по ней не видно, чем тут она занималась. Холли просто завязывает его в узел, расчесывает пальцами волосы.
- Понятия не имею, что могло случиться!
Кое-как она попадает руками в рукава халата, проверяет на месте ли магнитный пропуск. Наверное, нужно что-то сказать Джерри, что-то, что немного сгладит впечатление от слишком внезапно закончившегося секса, но у Холли ни одной мысли в голове.
- Мне нужно идти, - говорит она, морщится от того, как глупо это звучит.
Но да, ей нужно идти.

Она открывает дверь палаты. Голоса становятся громче. Кто-то из пациентов проснулся и спрашивает, что случилось. Кто-то кричит, кажется, из второй санитар.
- Доктор Дюмон, - зовут ее, - доктор Дюмон!
- Я здесь! Здесь!
В комнате отдыха диван в крови, низкий стол в крови и кровь заливает сложенный почти полностью картину из пазлов. Зимний замок, силуэт которого кажется Холли очень знакомым, но мозг отказывается сейчас тратить ресурс на то, что не относится к делу.
На диване сидит их второй санитар, зажимая ладонью предплечье, а Питер, скорчившись в углу, плачет.
Лицо и руки у него в крови.
- Я не хотел, - повторяет он. – Я не хотел!
- Сестра Ратчед, проводите Питера умыться, дайте ему успокоительное. Колин, я отвезу вас в хирургию, на посту есть кресло-каталка.
- Я закрою его до утра. Вас тут не было. Вы не видели. Он кинулся на беднягу Колина и начал рвать его зубами! В жизни такого не видела.
- Хорошо, - соглашается Холлидей. – Колин, только не отлучайтесь. Говорите со мной, Колин, пожалуйста…
На белом халате доктора Дюмон расцветают красные пятна, пока она помогает санитару сесть в кресло-каталку. Сестра Ратчед ни о чем не спросила, но спросит – в ее глазах Холлидей читает вопрос, и, как ей кажется, подозрение. Спросит – и что ей ответить.
Хуже и быть не может – мрачно думает доктор Дюмон, толкая кресло с Колином к лифту.
И, конечно же, ошибается.
[nick]Холлидей Дюмон[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/0f/75/16-1623509464.jpg[/icon]