[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]Закончив с проломом в заборе на краю дальнего поля, Джеремайя взялся подновлять и остальные участки при активном содействии Адама. По словам Исайи, бдительно следившим за бывшим рабом Уиттакеров, тот не выказывал ни малейшего желания вернуться к бывшим приятелям, чей палаточный городок в низине разростался за счет прибивающихся к ним рабов из отдаленных окраин округа, и, казалось, был полностью доволен тем, что ему позволили остаться в "Двенадцати дубах". Как ни старался Джеремайя объяснить Адаму, что тот теперь свободен и волен идти, куда хочет, хоть в саму Атланту, бывший раб только испуганно смотрел в ответ и обещал стараться лучше, лишь бы молодой хозяин его не прогонял.
Очевидно, распробовав вольной жизни, Адам скучал по прежним, куда более сытым и понятным временам, и в полдень, когда было слишком жарко, чтобы работать, Джеремайя нередко слышал тягучие мелодии, нагрываемые Адамом на губной гармоникке - в них сквозила искренняя печаль, и даже "Дикси" в исполнении бывшего раба не была ни забавной, ни веселой.
Впрочем, быть может, так казалось только Джеремайе - после его объясения с Кимберли Гамильтон ему все чудилось, что атмосфера в "Двенадцати дубах" неуловимо изменилась. Розмари больше не приглашала его в кабинет, уступив привилегию проводить с ним вечера сестре, а уж Кимберли старалась придумать развлечения за них обоих: иногда она просила его читать вслух, иногда они выбирлись на прогулку, когда дневной зной сменялся легкой прохладой, иногда они просто сидели в гостиной, погруженные в свои мысли. В такие вечера Кимберли вкладывала ему в ладонь свои пальцы и, казалось, дремала - она была очень слаба, и Джеремайя даже не предполагал, каких трудов ей стоило изображать бодрость и готовиться к скорой свадьбе вместе с Мамушкой, перебирая уцелевшие платья и ткани в сундуках, перешивая их на приданое и праздничный наряд.
Это внезапная помолвка, казалось, стала неожиданностью только для него: никого из соседей она не удивила, разве что старый доктор Мид после обязательный в мужском кругу поздравлений отвел Джеремайю в сторону и настоятельно посоветовал ему не торопиться с детьми: здоровье Кимберли вызывало беспокойство и у него, и Джеремайя не без облегчения пообещал доктору Миду выполнить его рекомендации. После той ночи Кимберли больше не приходила, и Джеремайя не мог не признать, что у него это не вызывает недовольства - он жалел ее, свою маленькую невесту, но ничуть не был в нее влюблен. Если бы ему предложили провести так всю жизнь, ничего не меняя в их отношениях - продлить до бесконечности эту помолвку, позволяющую ему оставаться в "Двенадцати дубах", чувствуя себя здесь уместным - он бы согласился, однако дни шли за днями, май вступил в свои права, и до назначенной свадьбы оставались считанные дни, усугубляя отчаяние Мамушки: Кимберли, ее любимица, непременно хотела выйти замуж в новом платье, но где сейчас было достать ткани и кружев, не отпоротых от окончательно пришедших в негодность нарядов?
Джеремайя сбегал от этих волнений в поля - там, трудясь над восстановлением забора бок о бок с бывшим своим рабом, он мог позволить себе забыть о смерти Лоры Палмер, и о том, что последовало за ней.

- Мистер Джеремайя! - окликнул его Адам, который трудился чуть поодаль, размеренными размащистыми ударами вбивая столб поглубже в плодородную землю Джорджии. Сейчас он остановился, утирая пот, и смотрел вдаль - в сторону развилки после спуска с небольшого холма. - Смотрите, мистер Джеремайя! Коляска!
Джеремайя, подбиравший гвозди - по молчаливому уговору, соседи разделили то, что осталось от дома миссис Фонтейн, и Гамильтонам не пришлось разбирать сарай ради починки забора - поднялся на ноги, приставляя ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца.
Как раз вовремя - коляска, новенькая, со светлым верхом, с парой гнедых кобылок, запряженных в новую упряжь, катилась дальше, миновав развилку, где прежде были указатели с названиями "Двенадцати дубов" и "Вязов".
Адам опустил одолженный у Уилксов молот, оперся на него, а Джеремайя подошел ближе к забору, всматриваясь в приближающийся экипаж: совсем недавно "Двенадцать дубов" навестил налоговый инспектор из столицы штата, занимающийся графством Клейтон. Он несколько дней шнырял по округе, оценивая земли, а затем имел долгие разговоры с разорившимися владельцами.
Джеремайя с горечью рассмеялся, когда услышал сумму, в которую оценили его плантацию - он не мог бы заплатить и десятой части - но мисс Розмари, очевидно, было не до смеха, и Мамушка еще долго после визита инспектора ворчала на крутой нрав старшей мисс Гамильтон, когда думала, что та ее услышит.

Между тем, коляска приблизилась и возница придержал лошадей.
- Доброго дня, джентльмены, - с типично нью-йоркским акцентом произнес он, приподнимая шляпу в знак приветствия. - Я ищу "Двенадцать дубов", усадьбу семьи Гамильтонов - должно быть, ошибся и свернул не туда еще у станции. Помогите мне, джентльмены, я уже два часа кряду плутаю по округе...
Видеть здесь, так глубоко в сердце южного штата, янки даже спустя почти год после окончания войны было неожиданно.
Джеремайя настороженно подошел ближе.
- Зачем вам "Двенадцать дубов"?
Если янки - худощавого, но крепкого темноволосого мужчину примерно тех же лет, что и Джеремайя - задело отсутствие дружелюбия, вида он не подал, улыбался так же приветливо.
- Примерно год назад несколько месяцев я провел здесь и сохранил самыые теплые воспоминания о хозяйках усадьбы. Мне хотелось бы засвидетельствовать им свое почтение и убедиться, что у них все в порядке. Так я на верном пути?
Адам тяжело задышал, втягивая шею в мощные плечи. Джеремайя кивнул.
- Да, это дорога к усадьбе. За поворотом из-за деревьев покажется сам дом.
Мужчина снова прикоснулся к полям шляпы.
- Благодарю вас, джентльмены, я боялся, что с усадьбой и ее обитательницами случилась беда.
Он тронул поводья и лошади, переминающиеся с ноги на ногу под майским солнцем, вновь пошли рысью, коляска бойко покатилась по дороге, поднимая клубы красноватой пыли.
- Я отправлюсь в дом, Адам, не хочу, чтобы мисс Розмари одна встречала этого человека, - Джеремайя опустил топор и направился к дому по короткой дороге, через поле, рассчитывая если не опередить коляску, так хотя бы не слишком опоздать. В появлении этого янки крылась какая-то опасность - это почувствовал даже Адам, еще долго смотревший вслед коляске.

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
- Я больше не капитан, мисс Розмари, - мягко поправил ее Билл, поднимаясь на ноги. Она выглядела не такой осунувшейся, как в те дни, когда он видел ее в последний раз, уходя вместе с армией победителей на Север, но смотрела на него с уже привычным холодным равнодушим, через которое он почти оставил надежду достучаться в их последнюю встречу. - Война закончилась, и я вернулся, как обещал, мисс Розмари. Пожалуйста, зовите меня Билл, если это возможно.

Когда Джеремайя добрался до дома, коляска уже стояла у крыльца, и Исайя подозрительно разглядывал кобыл, шумно пьющих из принесенного им ведра.
- Исайя, этот человек... Он сказал, кто он?
Старый негр не смотрел на Джеремайю, но по его выпяченной нижней губе было ясно: визит янки ему не по душе.
- Не знаю я, мистер Уиттакер, да только одно знаю: лучше бы его тут не было. Мамушка как его увидела - аж затряслась вся, но не пикнула, по первому слову к мисс Розмари проводила.
Значит, к мисс Розмари - а вовсе не к сестрам Гамильтон. Подозрения Джеремайи насчет того, что республиканское праительство ридумало новое испытание для хозяйки "Двенадцати дубов", только возросли.
Он снял шляпу и вошел в дом - он не старался не шуметь, но Мамушка, согнувшаяся в три погибели возле закрытых дверей гостиной, услышала его приюлижение, когда он оказался почти рядом.
Она стремительно обернулась под шорох нижних юбок, прижимая руку ко рту и тем самым подавив испуганный вскрик, и смущенно зашептала:
- Ох, мистер Джеремайя, а я и не ждала вас так рано...
В ее глазах стояли слезы, черное лицо было искажено в мучительной гримасе, и Джеремайя почувствовал, как возрастает его тревога: отчего Розмари беседовала с янки в гостиной, как будто он прибыл со светским визитом, а не встретила его в кабинете?
- Мамушка, оставь это. Ты знаешь этого человека, да? Того, кто приехал на коляске?
Старая негритянка испуганно замотала головой, отчего цветной платок на ее волосах затрепыхался.
- Нет, да что вы такое подумали, мистер Джеремайя, ничего Мамушка не знает...
Она торопливо развернулась и неожиданно быстро для своих лет и габаритов направилась на кухню, но Джеремайя не отставал.
- Мамушка, он сказал, что был здесь год назад - несколько месяцев был.

Она почти упала за стол, уронив на скрещенные руки голову, спрятала от Джеремайи лицо.
- Ох, мистер Джеремайя, да это же тот самый янки, помилуй нас Господь, и мисс Розмари помилуй... Тот самый, кто не дал солдатам сжечь дом, да когда мисс Кимберли совсем плоха была, позволил мне взять кое-что для нее из их припасов...
Тот самый офицер-янки, чьей милостью "Двенадцать дубов" пережили войну и поспешное отступление южан в то время, как большая часть графства была сожжена?
Джеремайя сел за стол, положил перед собой старую шляпу, осмысляя услышанное.
И ради чего этот капитан Уильямс оказался здесь?
Он уже жалел, что подсказал янки дорогу - нужно было пристрелить его прямо там, в коляске, остановившейся возле забора, и бежать.
Впрочем, наверняка за ним прислали бы уже военную полицию, и Гамильтонов, а также ближайших соседей - Кейда, Мидов, даже миссис Тарлтон - обвинили бы в пособничестве: на станции, куда Джеремайя пару раз ходил, чтобы отправить письма родственникам, к которым могла отправиться Индия, рассказывали истории и пострашнее.

- Зачем он вернулся, Мамушка? - спросил Джеремайя, потому что именно это никак не мог понять, но негритянка зарыдала только горше.
- Ой, не знаю я, мистер Джеремайя, одно знаю, мисс Розмари нипочем его здесь не потерпит, не после того, чем ей пришлось поступиться, да только что сейчас ее слово супротив его, все одно что война, и он тоже это знает...
- Мамушка, он хочет забрать усадьбу? - окончательно сбитый с толка Джеремйя уже готов был принять и такую версию - слишком уж убивалась негритянка.
- Да на что ему усадьба, он за мисс Розмари приехал, как есть, за мисс Розмари, глаз с нее не сводил, когда тут они вокруг кишмя кишели, да и потом, когда вокруг все горело, когда Шерман приказал все жечь...
Старуха подняла голову, скорбно посмотрела на Джеремайю, вытирая глаза фартуком.
- Ох и хорошо же, что мисс Элеонора мертва, мир ее праху, и не видела этого позора.
И, сжав решительно губы, замолчав, как бы Джеремайя не продолжал расспросы, Мамушка поднялась и захлопотала по кухне, изредка шумно всхлипывая, но не говоря ни слова.

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
Спустившаяся Кимберли кротко принялась за бобы, изредка поглядывая на Джеремайю - он же едва заметил появление невесты.
Положив на стол руки, он размышлял над тем, что услышал - сейчас, про прошествии месяца с его возврращения, он все чаще задавался вопросами, как Гамильтонам удалось сохранить дом, и Кимберли, неизменно готовая ему угодить, охотно рассказывала все, что знала - жаль только, что знала она совсем немного, однако о капитане Уильямсе упоминала, гооврила примерно то ж, что и Мамушка: вежлив, совсем как джентльмен, помогал с едой, пока в доме размещался штаб янки, не позволял солдатам беспокоить хозяек...
Сейчас этот рассказ вызвал у него противоречивые чувства - и мрачные догадки, а реакция Кимберли на имя гостя только подтвердила его подозрения.
- Интересно все же, зачем он приехал, - перебирая бобы, негромко заметила Кимберли. Мамушка засопела, грохнула кастрюлей, но младшую мисс Гамильтон таким было не пронять. - Вы же были в Нью-Йорке, Джеремайя? Он большой? Больше Атланты?
Джеремайя вынурнул из своих мрачных мыслей, принужденно улыбнулся Кимберли.
- Да. Да, много больше. На Севере города куда больше, кажется, что и людей намного больше из-за того, что все живут и работают близко друг от друга...
Он замолк, когда снова услышал звуки открывающихся дубовых дверей гостиной.
Мамушка, насторожившаяся будто огромная кошка, тоже развернулась на звук. Все трое одновременно двинулись из кухни.

Джеремайя вышел в холл, когда янки уже принимал у Исайи поводья. Завидев Кимберли, он вновь коснулся рукой шляпы, но теперь он выглядел совсем не так, как при их первой встрече, и Джеремайя отметил это различие.
- Здравствуйте, мисс Кимберли. Рад, что вы поправились с нашей прошлой встречи!
Кимберли не улыбнулась, смотрела на него молча, пока он влезал в коляску, и только сжала пальцы Джеремайи - появление янки напугало ее больше, чем она хотела показать.
Когда коляска укатила, поднимая пыль, Мамушка пошла было к дверям гостиной, но остановилась, так и не дотронувшись до латунной ручки. На лице негритянки отразилась целая гамма чувств - от жалости до страха - и она вернулась на кухню.
- Мисс Кимберли! Да вы же и половину неотшелушили - как, по вашему, я буду кормить этим вас и мистера Джеремайю?
Кимберли виновато и заискивающе взглянула на него:
- Ох, придется вернуться...
Она скрылась в коридоре, ведущем на кухню, а Джеремайя, бросив еще один взгляд на уже опустевшую дорогу, направился к гостиной.
- Мисс Розмари? - уцелевшие портьеры сохраняли в гостиной прохладу и не давали солнечным лучам высветить все следы прошедшей войны и последующих за ней месяцев отчаяния. - Мисс Розмари, ваши домашние обеспокоены. Этот человек...
Джеремайя замолчал и закончил через паузу:
- Этот человек принес дурные вести?

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
Услышь он что-то другое - что угодно другое, даже то, что мистер Уильямс купил пущенные с молотка "Двенадцать дубов", пока их обитатели ломали голову над тем, как заплатить непомерный налог, учрежденный пришедшими к власти республиканцами - он и то сумел бы совладать с этой новостью, но то, что сказала ему Розмари, казалось невероятным.
Будто твердый пол вдруг провалился у него под ногами - опора, которую он нашел в этом доме по милости Розмари Гамильтон, покачнулась и ушла из-под ног.
Джеремайя услышал невысказанную просьбу оставить ее одну - но, едва ли отдавая себе отчет, сколько негласных правил нарушает, перешагнул порог гостиной и плотно притворил за собой тяжелые дубовые двери.
- Примите мои поздравления... К черту!
Брань сорвалась с языка неожиданно даже для него самого, но на этот раз извиняться Джеремайя не стал - просто не смог бы.
- Розмари, он заставил вас? Вел себя недопустимо? - и сейчас, и тогда, год назад, вот что имел в виду Джеремайя, но из-за кружащего голову желания сделать хоть что-то слова расползались, никак не желая складываться в осмысленные речи - ответь она утвердительно, он бы, наверное, отправился прямиком на станцию, перехватил бы этого янки у конюшни и убил на глазах десятка свидетелей, а там будь что будет. Да что там, Джеремайя хотел это сделать вне зависимости от ее ответа: подойдя ближе, он уже не мог притворяться, что не видит, какое у Розмари лицо - будто она только что умерла, и теперь ему хотелось только умереть вместе с ней.
- Заставил? Он же уже был здесь, да? И вернулся? - янки, будто стервятники, терзали павший Юг, и Джорджия терпела не меньше прочих штатов Конфедерации, но за этот месяц Джеремайя уже успел свыкнуться, что нашел в "Двенадцати дубах" убежище, а теперь оказалось, что он лишь переложил свои горести на хрупкие плечи Розмари Гамильтон, вынесшей и так немало, и от этой мысли ему становилось горько и больно. - Розмари, я могу перехватить его на станции, он безоружен...
Джеремайя взял ее руки в свои, сжал - исцарапанные, загрубевшие от работы в поле руки, которые она принесла в жертву всем обитателям "Дубов".
Она пустила его под крышу, позволила остаться, позволила своей сестре солгать ради него и поддержала ее ложь - и чем он ей заплатил?
Позволил и дальше выбиваться из сил, заботясь о сестре, старых неграх, а теперь еще и о нем.

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
Впервые, показалось ему, он увидел ее такой - без сил, не стоящей на ногах. Что бы не произошло за этими дверями, пока янки был в доме, для Розмари Гамильтон это стало ударом, смертельным ударом, и даже то, как спокойно, почти равнодушно звучал ее голос, казалось дурным знаком.
Ему вновь пришло на ум это сравнение со смертью - именно ею веяло от Розмари, от ее похолодевших пальцев, от ее убежденности в том, что, живой или мертвый, капитан Уильямс принес с собой конец этого периода хрупкого спокойствия, протянувшегося почти месяц.
Она не забирала рук - едва ли вообще чувствовала его пожатие, едва ли заметила, заключенная в кокон своего холодного отчаяния.
Джеремайе мучительно захотелось встряхнуть ее, разбить это неестественное спокойствие: Розмари Гамильтон всегда казалась такой полной сил, полной жизни, за это ее недолюбливали леди и за это ею восхищались джентльмены, она кружила головы своей энергией, скрытой под тонким флером ограничений, предписанных леди-южанке, что теперь ее застывшее лицо показалось ему чужим.

- Но вы можете, - вырвалось у него против ее слов, против того, что он понимал, о чем она говорит - понял много больше, чем она сказала: волнение Мамушки, ее переглядывания с Кимберли, то, как этот Уильямс выходил из этого дома... Все это сложилось в одну кошмарную картину, будто он повернул трубу калейдоскопа.
Вот чем обернулась война, о которой пять лет назад горячо и со смехом рассуждали по всем гостиным Юга. Война, в скорой победе в которой никто не сомневался - или не озвучивал свои сомнения, не желая громких споров, как это трусливо делал он сам - вовсе не закончилась в конце года победным маршем к Капитолию - напротив, Юг был раздавлен, уничтожен, изрыт двумя армиями и покрыт телами своих сыновей.
Из крови плохое удобрение, женщин не утешат генеральские письма с соболезнованиями, опустевшие плантации придут в запустение - вот какое будущее они собственными руками вымостили для Юга, и вот какое будущее завоевали для своих женщин.
Горечь и тяжесть принесенной ею жертвы поразила его: и готовность жертвовать собой вновь, здравое понимание, что она не может закрыться от этого настоящего и еще более жуткого будущего, что ее малодушие и гордость будут стоить ей и тем, заботу о ком она добровольно взвалила на свои плечи, дома и куска хлеба...

Он смотрел на нее как на святую - равнодушный к религиозному восторгу, побывавший в Риме лишь в качестве обязательной поездки по Европе и экскурса по архитектуре, Джеремайя Уиттакер испытал чувство, похожее на благоговение, перед лицом этой силы в хрупкой южанке, которой, казалось, само Провидение написало на роду лишь способность кружить головы и быть украшением любой гостиной.
- Вы такая храбрая, - он не повторил, что она может отказаться - она не могла, и сказала ему об этом с ужасающим равнодушием, перечислив последствия своего отказа. Этот янки был шансом, который они все так ждали с тех самых пор, как услышали о новом налоге, шансом, о котором молилась Мамушка, на который уповала Кимберли, перебирая пожелтевшие и кое-где порванные кружева.
От таких шансов не отказываются - им, должно быть, повезло, и сознание этого тошнотой подкатило к горлу. Он ничем не мог ей помочь - она пожертвовала своей гордостью ради его гордости, гордости побежденного, и ни разу не дала это понять. Никто не мог ей ничем помочь - и все, что он мог, это быть благодарным.
Выразить хотя бы часть этой благодарности, разделить с ней этот ужас.
Джеремайя склонил голову к ее рукам, поцеловал - нежно, едва касаясь, - холодные ладони, в которых она удерживала все эти жизни, вверенные ей в тяжелую годину, в которые приняла его, чтобы защитить после возвращения, когда он едва ли понимал, на каком свете находится, бредя по выжженному штату. Приняла не задумавшись, не усомнившись.
В этом был истинный героизм - а не в безрассудной храбрости на поле боя - и он подумал, а сколько еще безымянных женщин по всему Югу сейчас приносили те же жертвы, проявляли столько же мужества и силы перед лицом предстоящего.
- Никто не может судить вас, Розмари, - произнес он, не поднимая головы от ее рук. - И вы не должны судить себя - только не вы.
Он знал, что перед взглядами других она не покажет слабости или сомнения - убедился в этом за этот месяц, который прожил в "Двенадцати дубах", сравнивая ее нынешнюю с образом той девушки, которую смутно помнил по довоенным временам, но знал также, что нет судьи строже, чем сам человек, и сейчас боялся за нее, за то, что она сама станет себе и судьей, и палачом.

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
Наверное, он поторопился, назвав Розмари Гамильтон, пусть и про себя, жертвой.
Подняв голову, услышав эти новые ноты в ее голосе - жесткие, а не отчаянные - Джеремайя наткнулся на ее блестящих взгляд, полный обещания не сдаться? того обещания, которое не смогла исполнить вся армия Конфедерации.
На ее щеках появился румянец, в улыбку вернулась жизнь - с такой улыбкой принимают бой, который собираются выиграть.
Эта разительная перемена в Розмари его вовсе не успокоила, не дала облегчения, напротив, она напомнила Джеремайе фронт и тех, кто ждал боя с нетерпением, граничащим с безумием. К сожалению, ни подобное нетерпение, ни безрассудная храбрость, ни даже желание победить не даровали волшебного бессмертия, как не даровали бы и победы, иначе земли Юга не были бы завалены телами его сыновей, а война не была бы проиграна.

Короткая, холодная, будто чужая мысль о том, что он мог бы прислушаться к словам миссис Тарлтон и сделать предложение Розмари, а не Кимберли, поразила даже его самого - до появления янки, до этой ошеломительной новости о замужестве старшей мисс Гамильтон ему не приходило в голову, что она тоже может выйти замуж: он уже привык отождествлять ее с "Двенадцатью дубами" за этот месяц. Кимберли не любила расказывать о том, как они жили в течение этих пяти лет, зато Исаяй рассказал ему достаточно, пока они заанимались забором или искали беглую свинью. и всегда в этих историях речь шла о Розмари - о ее храбрости и силе, о ее смекалке и решительности. О том, что если бы не она - пусть даже жестокая, и это осуждение отчетливо слышалось в голосе старого слуги, когда он рассказывал, как мисс Розмари гнала их на огород с самого утра и не отпускала до заката, пусть даже подчас ведущая себя отнюдь не как леди - с усадьбой было все то же, что и с поместьями соседей. Розмари Гамильтон была той, кто своими руками хранила плантацию - и теперь странно было думать, что она может уехать отсюда куда-то на Север, но еще страннее было думать, что ее муж-янки поселится здесь, в самом сердце Джорджии, среди людей, которых оставил без крова, без родных и близких.

Упоминание свадебного платья Кимберли его отрезвило - Розмари Гамильтон предлагала ему дружбу, невзирая на то, что ей пришлось солгать ради него, а ее сестре - опорочить себя, и даже этого было для него много, слишко много, и последнее, что он должен был испытывать, это гнев и досаду - на нее, на себя, даже на Кимберли.
Розмари ясно дала ему понять, ради чего выходит замуж - фактически, продает себя, - и что он мог предложить ей? Да ничего - и смерть капитана-янки в самом деле не спасла бы "Дубы".
- Я принесу бутылку, - сказал он, поднимаясь на ноги - она хотела его поддержки, и ему нужно было получить хотя бы минутную передышку, чтобы дать ей то немногое, что он мог дать.
Из найденного запаса мистера Гамильтона в кабинете оставалась едва ли половина - одна полная бутылка и во второй лишь на донышке.
Он взял полную - не думая, что следовало взять другую, не думая о пристойности.
И когда вернулся в гостиную, в которой они прятались, будто расшалившиеся дети от строгой нянюшки, уже мог быть тем, кем нужно было быть.

- Имейте в виду, Мамушка может подслушивать под дверью - когда здесь был... капитан Уильямс, я застал ее за этим, войдя в дом, - предупредил Джеремайя, ставя бутылку на стол рядом с пустым стаканом, оставленным, должно быть, со вчерашнего вечера - еще одного вечера в гостиной, где они с Кимберли провели не менее двух часов в пустой беседе о минувших временах, об общих знакомых, о балах, о которых она только слышала и на которых он бывал. Это были мучительные два часа - ему не хотелось вспоминать о тех, кто сейчас давно был мертв или по-прежнему числился пропавшим без вести, но он не подавал вида: Кимберли эти разговоры доставляли большое удовольствие, и он шел на эту пытку добровольно, даже с желанием, как будто наказывал себя за смерть Лоры Палмер.
Предупреждение прозвучало двусмысленно - как будто Мамушка могла и сейчас подслушивать, опасаясь чего-то, и Джеремайя поспешил сладить неловкость:
- Простите, у нас нет ни стаканов, ни воды, - он знал, вернись он сйчас на кухню, пусть даже за стаканом, и это мгновение будет упущено: негритянка непременно захочет узнать детали у Розмари, как, наверное, и Кимберли, а он еще не задал тот вопрос, который его беспокоил.
- А как же "Двенадцать дубов", мисс Розмари? - наливая в стакан виски, все же спросил Джеремайя. - Вы не сможете жить здесь с капитаном Уильямсом...

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
Он мог бы сказать ей, что она напрасно волнуется - что Евлалия Тарлтон, Доротея Уилкс, миссис Мид и миссис Мерриузэр конечно же простят ей вынужденный брак с янки, который, несмотря ни на что, сдержал свое слово хотя бы в том, что касалось усадьбы. Что дамы поймут сделанный Розмари выбор, поймут и поддержат, но это, конечно же, было бы ложью, и они оба это понимали. В отличие от ее младшей сестры, Розмари Гамильтон едва ли нуждалась в его лжи, даже сейчас, и ей хватало сил, чтобы здраво оценить последствия такого шага, как брак с янки, и хватало сил, чтобы говорить об этом.
Хотелось бы, чтобы сил хватило и ему - впрочем, не лгать было проще: Джеремайе и так казалось, что лжи вокруг стало слишком много, и безобидность тех иллюзий, которыми он хотел бы заместить реальность, была под вопросом.

- Ношу? - ему пришлось присмотреться к лицу Розмари, чтобы понять, что он не ослышался. - Вы окажете мне честь, Розмари. За этот месяц "Двенадцать дубов" стали мне домом, настоящим домом, и я буду заботиться о них до тех пор...
Он едва не совершил кошмарную оплошность - едва не закончил свою мысль, не озвучил это "пока вы не вернетесь", как будто она собиралась в поездку по магазинам в Атланту или на свадьбу дальной кузины - два-три дня, максимум неделя.
В какой-то степени Джеремайя понимал, что слова Розмари вызваны нуждой - ей просто не на кого было оставить усадьбу, Кимберли едва ли годилась в хозяйки поместья, и он признал это сейчас без какого-либо стыда, но даже если и так, даже если мисс Гамильтон просила его присмотреть за "Дубами" от безысходности, какая, в сущности, была разница.
Лишь бы ему не пришлось вновь куда-то идти по разоренному штату без надежды, без цели.

- Тогда за "Двенадцать дубов", Розмари. Пейте за то, что дает вам силы, - она пила маленькими глотками, как лекарство - так, как виски пьют леди, оказавшись в ситуации, когда приходится пить виски, но пусть пьет, пусть пьет как хочет, лишь бы не возвращалась в то состояние, в котором он застал ее, войдя в гостиную после отъезда янки.
Допив стакан, он подлил еще, снова подвинул к ней - виски лечило любые душевные раны.
- Я не знаю женщины храбрее вас, мисс Розмари, и знаю многих мужчин, которые и вполовину не так храбры, и я вам обещаю, никто в графстве не скажет о вас ни единого дурного слова в моем присутствии, - виски развязало ему язык, заставило говорить то, о чем он только думал. - Уверен, Кимберли будет гордиться вами и восхищаться так же, как восхищаюсь и уважаю вас я, когда узнает о том, что вы для нее сделали. Пригласите мистера Уильямса на свадьбу. Объявите всем о помолвке. Война закончилась, Юг проиграл - но вы-то нет. Вы живы, мы живы - и вы сохраните "Двенадцать дубов", пусть и с  помощью того, кто был нашим врагом.

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
На слова о храбрости он промолчал - на войне просто было быть храбрым, и сейчас, за эти месяцы после капитуляции, Джеремайя успел понять, что истинная храбрость куда больше нужна сейчас, здесь, и не был уверен, что в нем ее достанет, - но, к счастью, Розмари не стала продолжать говорить о войне - болезненной, тягостной теме для них обоих, как, наверное, и по всему Югу сейчас.
В иное время ее воспоминания, окрашенные теплыми тонами навсегда потерянного прошлого, вызвали бы, должно быть, в нем волну внутреннего протеста, нежелания вспоминать, как вызывали попытки Кимберли поговорить о довоенном Юге - но сейчас этот рассказ о близнецах Тарлтонах, всеобщих любимцах, показался ему смешным, и в памяти воскресли Тарлтоны, все, а не только близнецы, с которыми он никогда не особо близко не сходился из-за разницы в возрасте, зато хорошо дружил с Брентом, старшим из всего выводка сыновей и дочерей Евлалии.
Брент обожал младших братьев, но признавал, что близнецы - головная боль всей плантации, и сам Джеремайя частенько заставал "Прекрасные холмы" в разгар боевых действий: близнецы, заслужившие очередную трепку, спасались от матери, гоняющейся за ними с ремнем.

Негромкий смех Розмари вызвал улыбку и у него - не столько из-за ее истории, хотя одна возможность представить себе мистера Гамильтона в одном из его знаменитых приступов ярости стоило дорого, но из-за того, что она была способна смеяться - все еще была способна.
- Разумеется, она захочет, - наверное, выпитое заставила его решиться на это утверждение, хотя, в сущности, что он знал о Кимберли Гамильтон, о том, насколько она привязана к сестре? - Мы оба захотим.
Джеремайя добавил еще виски в стакан, не следя за тем, сколько они пьют, отпил - в графстве Клейтон пить умели, долго не хмелея, и это считалось таким же обязательным качеством джентльмена, как умение скакать верхом и вальсировать.
- Она поймет вас, Розмари. Вы можете рассчитывать на поддержку семьи.
Причислив так косвенно и себя к ее семье, что приближающийся брак с Кимберли только подтвердил бы, он предпочел вернуться на более безопасную тему - к воспоминаниям.
- Клянусь вам, мисс Розмари, половина округа ждала, когда близнецы насмерть переругаются из-за того, кому вести вас к алтарю, когда вы подросли. Индии рассказывала Харриет Тарлтон, что ее мать пообещала выгнать из дома того, кто выживет, когда они собрались устроить дуэль из-за того, кто сделает вам предложение... Ей пришлось прятать все оружие в доме, пока мальчишки не протрезвели, и я очень хорошо ее понимаю - помните, когда вы только выросли из детских коротких платьиц и начали оставаться на взрослые балы, первое сердце, которое вы разбили, принадлежало Бренту Тарлтону? К следующему барбекю он уже собрался делать вам предложение - я не помню, сделал ли - но в тот день вы вскружили голову Кейду Уилксу и он не отходил от вас ни на шаг, не давая Бренту даже приблизиться... Мне пришлось прятать револьверы от Брента, в каком же бешенстве он был, хотя меньше всех из братьев Тарлтонов унаследовал огненный темперамент родителей...
Наверное, не стоило упоминать о Бренте, погибшем в первый же год войны, когда-то числящимся в поклонниках Индии и сменившем ее на Розмари Гамильтон, вот так - но благодаря виски и смеху Розмари для Джеремайи Брент сейчас был таким же живым, как и он сам, и Джеремайя тоже рассмеялся, вспомнив, как Брент обещался вздернуть Кейда на суку как ниггера, если тот еще хоть один танец протанцует с Розмари Гамильтон, которая, кажется, в тот день решила, что ее коллекция разбитых сердец будет неполной без сердца Кейда...
- Так кто из близнецов сделал вам предложение, Розмари? - увлеченный разговором, он вновь опустил это "мисс" - как, впрочем, и соображение, что едва ли этот вопрос считался допустимым. По крайней мере, пока они были трезвы и играли отведенные им роли.

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
Он снова засмеялся, хотя немного смущенно.
- Не знал, что мой секрет все же будет раскрыт, - попытавшись обратить все в шутку, небрежно ответил Джеремайя, не чувствуя себя польщенным, хотя подозревал, что должен бы. Может, в иное время, при иных обстоятельствах - сейчас же это казалось мелочью, едва ли заслуживающей внимания. - Вы почти правы, Розмари, я никогда не считал балы действительно занимательными...
О боже, подумал он сквозь неизбежное желание откровенничать, продиктованное выпитым виски и всколыхнувшимися воспоминаниями, хочу ли я продолжать?
Он хотел.
- Но вы не правы в том, что ни одна девушка не...
- Мисс Розмари! - крик Исайи донесся от самых дверей гостиной. - Мисс Розмари! Мистер Уиттакер!

Джеремайя вскочил на ноги, но старый негр уже распахивал двери.
- Свинья, мисс Розмари! Опять убежала! - на лице Исайи было написано такое страдание, что Джеремайя не смог сдержать смех - эта свинья, должно быть, давно стала кошмаром для Исайи, хитрая, коварная как целое полчище хорьков, обладающая неистребимым вкусом к свободе.
- Простите, Розмари, пожалуйста, простите меня, - он пытался извиниться сквозь рвущийся смех, - это совершенно не смешно, это настоящая трагедия...
Исайя возмущено сопел, раздувая широкие ноздри, на его лице были написаны все его оскорбленные чувства - он смотрел в сторону, демонстрируя, что только уважение и такт не дают ему обрушить на мистера Уиттакера весь свой праведный гнев.
- Она вырыла подкоп, мисс Розмари, - с интонациями прирожденного драматического актера произнес Исайя, чем только усугубил состояние Джеремайи. - И сбежала в низину, я проследил ее следы по грядкам с бобами...
Еще и затоптала молодые посевы! Джеремайя отвернулся, пытаясь взять себя в руки.
- Я схожу за револьвером и тот час же спущусь, - все еще стараясь не рассмеяться вновь, предупредил он негра. - Поймаем беглянку до темноты. Дай знать Адаму, он на дальнем поле. Пусть найдет меня в низине.

За спиной Исайи маячили лица Мамушки и Кимберли - обе с одинаковым неодобрением смотрели на бутылку виски и полупустой стакан.
Джеремайя как мог ласковее улыбнулся младшей мисс Гамильтон, но не задержался.

Спускаясь вновь, он прилаживал револьвер в неподходящей для него кобуре к поясу, и не сразу обратил внимание на смену экспозиции: Кимберли внизу уже не было, зато Мамушка преграждала своей широкой спиной выход из гостиной, не давая пройти Розмари.
- Мистер Джеремайя! - воскликнула негритянка, завидя его на лестнице. - Хоть вы ее вразумите! Слыхано ли дело - чтобы леди за свиньей гонялась!.. Ну и что, что три года мисс Розмари эту свинью ловила - таперича-то ей необязательно самой ходить, да еще эти вольные, они же все со смерти Лоры Палмер сами не свои...
- Не волнуйся, Мамушка, я не дам мисс Розмари в обиду, но один-то точно не смогу поймать эту свинью, она хитрее генерала Шермана, тебе ли не знать...
Мамушка хмуро посмотрела на него из-под цветастого платка, но сопротивляться двоим белым уж не могла.
- Не дело это для леди, мисс Розмари, так-то. И для жентмуна тоже не дело, - пробормотала она, сдвигаясь с места - будто то самое Красное море, расступающееся перед Моисеем.

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
В лощине его отпустило - неуместный смех больше не рвался из груди, желание откровенничать пропало.
Они быстро добрались до тропинки, ведущей в болота, идущей стороной мимо палаточного лагеря, что было кстати, и когда Розмари предложила разделиться, Джеремайя не увидел в этом предложении беды: они оба знали эту местность всю жизнь, играли здесь детьми, когда удавалось вырваться из-под присмотра нянек, а когда стали постарше, устраивали здессь пикники и соревнования верхом, прогулки на лошадях и неторопливые гуляния. Даже с Кимберли Гамильтон, уже сейчас, он несколько раз прогуливался тут вдоль реки после того, как спадала дневная жара - ей нравились эти прогулки, и он старался, в самом деле старался ее порадовать, хотя времени на бесцельные гуляния почти не было, учитывая нехватку в "Двенадцати дубах" рабочих рук.
Сейчас же, идя в тени деревьев с другой сестрой и прислушиваясь, не подаст ли свинья-беглянка знак своего присутствия, Джеремайя думал, что чувствует себя намного комфортнее без необходимости поддерживать разговор, изображать внимание, чувства, которых он не испытывал.
- Исайя дал мне веревку, я все же постараюсь ее поймать - я знаю, что для вас значит эта свинья.
Символ спасения от голода - она для всех них значила многое.

На самом деле, такой уж уверенности в том, что он поймает свинью, Джеремайя не чувствовал - в его воспитании зияли огромные прорехи, касающиеся как раз тех вопросов, которые сейчас означали относительно благополучное существование. Он закончил школу права в Виргинии и мог читать по латыни и древнегречески, мог скакать верхом, а Вест-Пойнт наделил его навыками стретегического планирования - но ловля свиньи по-прежнему оставалась для него загадкой, и, возможно, не говори в нем виски, он бы еще в доме предложил дождаться Адама.
Но Розмари держалась так решительно, так уверенно - проявляя ту самую силу духа, которой он восхищался с каждым днем все сильнее - что поимка свиньи превратилась в обряд инициации и Джеремайя не собирался отказываться от него.
Покручивая в руках веревочную петлю - вроде бы, ее нужно накинуть на шею свинье, и скользящая петля сама затянется и помешает ей удрать - он шел неторопливо, прислушиваясь к тому, как удаляется Розмари и пытаясь различить в этих звуках другие, издаваемые движением свиньи.
Без сомнения, что-то еще двигалось в низине, причем в той же стороне, где скрылась мисс Гамильтон.
Джеремайя прошел еще немного, заходя свинье с фланга, прикидывая, что траектория их движения однажды неизбежно пересечется и он сможет использовать веревку, когда все же услышал - что-то тяжелое и весьма прыткое зашевелилось в кустах, вспугнутое Розмари, и понеслось прямо на него.
- Мистер Джеремайя! Она прямо тут! - закричал нагнавший его Адам, все же предупрежденный Исайей, но одновременно с этим Джеремайя услышал и другое - короткий, быстро оборвавшийся женский вскрик.
Позабыв о свинье, он бросился вперед, туда, откуда ему послышался голос Розмари, не разбирая дороги, не выискивая тропы, перескакивая через гниющие пни и лужи, от которых при его приближении в воздух поднималось звенящее облако голодных и злых москитов.

[nick]Джеремайя Уиттакер[/nick][status]южанин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/s5uQj.jpg[/icon][lz]<b>Джеремайя Уиттакер, 28^y.o.</a></b><br><i>майор КША, владелец уничтоженных "Вязов"</i>[/lz]
Низко свисающие ветви деревьев хлестали его по лицу, по плечам, брызги из луж на пути испятнали высокие сапоги, суконные брюки - все из вещей мистера Гамильтона, но Джеремайя не обращал на это внимание.
Вокруг него все будто поплыло, он не разбирал дороги, бежал, подчиняясь инстинкту, и даже выскочив на небольшую поляну, не остановился от открывшейся кошмарной картины: алая рубашка натянута на широких плечах, отчаянный крик - имя Лоры.

- Мистер, вы привидение?

Джеремайя не тратит время на то, чтобы зарядить револьвер - он будто бы и не помнит, что в его руке револьвер, а не камень или увесистый сук. Он бьет негра в висок деревяннной рукоятью кольта, отделанной серебром, дергает его за плечо, сбрасывая с Розмари, как будто тот не весит и десятка фунтов.
Опрокидывает наземь - тот оглушен первым ударом, поэтому едва сопротивляется, медленный, неповоротливый, продолжающий выкрикивать имя Лоры. Его глаза крепко зажмурены, на щеках и лбу глубокие царапины от ногтей Розмари, но Джеремайя тоже будто слеп - ослеплен тем, что поднимается со дна его души, где похоронены все чудовищные воспоминания о войне.
Он перехватывает револьвер за дуло, бьет негра в лицо тяжелой рукоятью, прямо в разинутый рот, коленом пригвождая его к земле, будто перевернутую на спину черепаху.
Имя Лоры сменяется неразборчивым криком, рот негра окрашивается алым, таким же алым, как и его рубашка, когда Джеремайя снова и снова опускает кольт, разбивая негру губы, кроша зубы...
Крик захлебывается стоном, хрипом, кровью, а Джеремайя продолжает бить, продолжает коленом давить на грудь этому... Не человеку даже, а совокупному образу врага, того, кто пришел в этот счастливый край, уничтожив его, разорив, превратив в пепел, унизив мужчин и осквернив женщин...
Он бьет - снова и снова, и теперь уже брызги крови взметаются над тем, что когда-то было лицом негра...
- Мистер Джеремайя! - в ужасе кричит подоспевший Адам, и только тут Джеремайя роняет револьвер, пробуждаясь от кошмара, с холодным ужасом смотрит на дело своих рук, отшатывается, сглатывает...
Негр еще дышит - хрипло стонет, но не пытается встать. Его лицо разбито, обезображено, оба глаза заплыли...

Джеремайя оборачивается.
- Розмари, вы в порядке? Он успел... причинить вам вред?
Адам поспешно помогает ей встать, отряхивает юбку, стараясь не смотреть на лежащее тело, его черное лицо посерело от ужаса, и на Джеремайю он тоже не поднимает глаз.

Джеремайя встает, покачиваясь, сбрасывает с плеча веревку, приготовленную для свиньи.
- Адам, помоги мне, - чужим, плоским голосом просит он. - Подними... его и подтащи вон туда, под тот сук.
- Мистер Джеремайя...
- Делай, что тебе сказано. Розмари, отвернитесь, если не хотите этого видеть.
Перекидывая веревку через сук, Джеремайя действует как будто в полусне - он понимает, что происходит, но его тело движется само по себе, руки сами накидывают петлю на шею негра, пока тот снова шепчет то же самое имя.
Смерть всегда следует за другой смертью - и этот круг не разорвать.