На перекрестке ветер перебирает дарчор – цветные флажки с напечатанными на них сутрами.  Они горят на солнце красным, синим, зеленым, желтым – удивительно яркие цвета, отдых для глаз среди серо-коричневого пейзажа, окружающего путников на четвертый день пути.
Они тут нежеланные гости – четверо иностранцев, двое мужчин, двое женщин.
На плоских желтых лицах проводника и носильщика недоумение и неприязнь – Тибет закрыт для посетителей. Тибет для всех закрыт. Однако эти четверо – не иначе, важные шишки, или близкие друзья важных шишек – сумели добыть нужные документы. О да, с бумагами у них все в порядке. И на лицах вековая ненависть вперемешку с вековой же обреченностью.

Мулы, нагруженные палатками и припасами, неторопливо бредут по каменистой дороге. Эммалайн идет рядом с Рабастаном. Впереди – Алекто Кэрроу и Антонин Долохов.
Их с Лестрейнджем не в первый раз заносит на край мира, но впервые они не одни, а со спутниками. Примечательно то, что Рабастан не доверяет Антонину, а вот она не доверяет мисс Кэрроу, но, скорее всего – честно признается себе Вэнс – в ее случае дело в обычной женской ревности. Неразумное, нерациональное чувство, ну куда от него денешься. Никуда – и с Алекто она безупречно-вежлива, и та отвечает ей то же, точно отмерянной, безупречной вежливостью.
Этого вполне достаточно, они здесь не для дружеского пикника. Антонин и Алекто ищут способ раз и навсегда откупиться от Хель, у Рабастана и Эммалайн другие трудности – Родерик и Эйлинед. Ответы лежат где-то рядом, так что вежливость – этого вполне достаточно.

Когда они останавливаются на ночлег, носильщик и проводник умело разбивают им палатки, разводят костер и уходят за каменистую гряду. Там у них свой костер, своя еда и вообще это их мир – на многие мили вокруг и вверх, до самой крыши мира. Они говорят у костра на своем наречии, обсуждают странности чужеземцев. Те на удивление уважительно относятся к местным традициям, оставляют на каменных жертвенниках, у перекрестков, по горсти риса и цветных бусин. Терпеливо ждут, пока носильщик и проводник прочтут все положенные молитвы чтобы умилостивить духов дорог, и щедро платят, очень щедро! Но от этого неприязнь к ним слабее не становится, даже наоборот.

Для того, чтобы развести огонь и заварить чай им не нужен огонь, но они – все четверо – очень осторожны и стараются не пользоваться магией. Вскоре вода в котелке закипает, и, пока Алекто разливает чай по кружкам, Эммалайн выкладывает на клетчатый плед нехитрую еду.
Костра надолго не хватит, здесь для него мало пищи. Колючки, сухая трава и брикеты торфа, который они захватили с собой для этих нужд.
- Мы посторожим первыми, наша очередь.
Беззаботность – удел глупцов, большие дороги не прощают беззаботных. Они не доверяют своим проводникам, те не доверяют им – вот и прекрасно, приятно, когда чувства взаимны.
Эммалайн обхватывает ладонями жестяную кружку, пьет чай с багульником и чабрецом. Ей больше хочется пить, чем есть – тут сухо и холодно, во рту постоянная сухость. Но есть тоже надо и она неохотно отламывает от плитки кусок горького шоколада.
Звезды очень близко. Очень близко, очень низко, Вэнс зачаровано смотрит на них, касаясь плечом плеча Лестрейнджа. Ничего такого, просто ей так спокойнее.