[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
На Саре скрещивается свет сразу нескольких фонариков, она громко стонет, повиснув на руках мужа, у ее сестры от ужаса открывается рот.
Шейн сворачивает карту, которую они только что изучали, переглядывается с Риком.
- Джеф, усади Сару в машину, если сможешь, постарайся подложить ей что-нибудь под поясницу...
Сообразительнная София уже бежит к намеревшейся рожать Саре, сворачивая свою толстовку:
- Вот, можно подложить мою куртку...
Пока Сара оттягивает внимание на себя, Шейн останавливает Рика, уже собравшегося вернуться в свой автомобиль:
- Я ни хрена не помню с курсов. - Его голос полон не растерянности, а злости - как будто это Рик или Сара виноваты в том, что ей приспичило родить прямо сейчас, хотя они все были уверены, что успеют добраться до Форта-Бенниг.
- Мы уже делали это, - напряженно отвечает Рик. - Помнишь? На девяносто втором? Та наркоманка? Все получилось просто отлично, получится и сейчас.
- Пап, миссис Килпенни сейчас родит? - встревает Карл.
О боже, Карл.
- Эйприл, - "черт тебя дери" остается непроизнесенным, - усади Карла в тачку... Да, старик, миссис Килпенни собралась рожать, поэтому нам нужно очень быстро найти хороший дом.
А то она родит на дороге, умрет родами, обернется и сожрет либо своего младенца, либо мужа.
После смерти Дженис никто не назвал бы Шейна Бротигена оптимистом.

Они снова рассаживаются по машинам, Рик выруливает вперед, возглавляя колонну.
Шейн, уверенный, что его зад навсегда принял форму водительского кресла, всматривается в габаритные огни риковой тачки, игнорируя то, как Карл пытается завязать разговор. София, уже давно перебравшаяся в фургон, где едет Сара - у девчонки стальные яйца, признает даже Шейн, потому что та же Аманда наотрез отказалась продолжить путь в доме на колесах, принадлежавшем Дженис - теперь не поддерживает болтовню Карла, их в машине трое - сам Шейн, Эйприл и тот, кто некоторое время держал их рядом - и это ни хрена не здорово.
- Мам, а если миссис Килпенни понадобится доктор? - канючит Карл, пересмотревший дневные шоу про 911. - А ей придется разрезать живот, чтобы достать ребенка? А кто будет это делать? Пап? Вы с Риком делали такое однажды?
- ..Да, - сдавленно отвечает Шейн, который предпочел бы не повторять. - Все нормально будет, старик. Давай-ка не думай об...
- Пап, а когда я родился, ты разрезал маме живот?
Да блядь, думает Шейн, слишком сильно выкручивая руль - съезд с дороги выходит грубым, правые колеса соскальзывают на обочину, ему приходится сбросить скорость, а всех пассажиров его тачки прилично потряхивает. Карл, ударившийся лбом о переднее сиденье, временно теряет интерес к теме живорождения, занятый растиранием лба.

Шейн паркуется рядом с тачкой Рика, переключает с ближнего света. Ферма выглядит очень спокойной, но это может быть обманом - зомби проявляют активность, только когда что-то привлекает их внимание, а до того могут очень долгое время тупо торчать на одном месте или бродить кругами вокруг дерева.
Постепенно все машины заезжают во двор, моторы смолкают и в наступившей тищине отчетливо слышен крик боли - чертова Сара решительно настроена родить прямо сейчас.
Рик подходит к дому, кивает Шейну, который тут же вытаскивает беретту. Проверив, что его пижонский кольт стоит на предохранителе, Рик несколько раз стучит по перилам изящной террасы, выманивая мертвецов, и несколько мужчин Мариэтты тоже вытаскивают свое оружие - утяжеленные биты, ружья...
Но в доме чисто.
С помощью мужа Сары Шейн и Рик затаскивают ее в дом, кладут в самую большую спальню на первом этаже - Тэд проворно находит ведро, спрашивает у Рика, что насчет колонки...
Пока Рик инструктирует тех женщин, кто захотел помочь - София торчит в первом ряду - Шейн берет Карла и Эйприл и они начинают обход дома на предмет аптечек и еды.
Ко второму этажу приходится признать: кроме самого дома, радоваться им нечему. Очевидно, хозяева фермы покидали ее не второпях и собрали все, что могло им пригодиться в дороге. Даже в хозяйской ванной в шкафчике под раковиной только полупустая коробка тампонов да флакон полоскания для рта.
А с собой у них остатки собранного в Мариэтте и того, что попадалось по дороге - и ни одного пакета "для домашних родов".
Только присутствие Карла удерживает Шейна от того, чтобы высказать все, что он думает обо всей этой сраной ситуации - и когда его находит Тэд, который вообще-то должен был найти колодец или колонку, и зовет кое-что посмотреть, Шейн вызверивается на него, однако Тэда такой херней не проймешь.
  - Я говорю, ты должен это увидеть, - стоит на своем Уилкс, и Шейн неохотно, но бросает свое занятие.
Все вместе - он, Карл и Эйприл - они тащатся за Тэдом, а тот, качая пустым ведром, выходит из дома, обходит его и шустро устремляется к стоящему на приличном отдалении от дома амбару. Его не так давно побеленные стены выделяются в душной ночи Джорджии, Шейн рад даже на время оставить дом, где хорошо слышны вопли Сары, даже думает, не перекурить ли ему тут, но они уже подходят.
- Ну? - мрачно спрашивает Шейн, и Тэд прикладывает палец к губам - тихо, мол.
Шейн умолкает и в этой тишине, едва разбавленной треском сверчков, они слышат монотонное шарканье нескольких пар ног, доносящееся из сарая.
- Ни звука, они услышат, - едва слышно поясняет Тэд, глядя на Карла, и включает свой фонарик.
Никто не спрашивает, о ком он говорит - в свете фонаря хорошо видна аккуратная надпись белой краской на воротах амбара:
Тут наши родные и близкие.
Мы не смогли сделать то, что требуется.
Пожалуйста, сделайте это за нас.
Да хранит вас Господь.
Шейн сглатывает, опускает руку на кобуру, но Тэд кладет пальцы ему на плечо, ведет фонарем дальше, показывая толстую цепь, намотанную на скобы двери.
- Они там заперты. Я просто хотел показать тебе это. Чтобы ты знал.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Не так часто они с Эйприл в чем-то сходятся, но вот прямо сейчас это случается, и Шейн даже готов любезно придержать при себе указание на тот факт, что в трудную минуту ей ни хрена не обойтись без его помощи. Это и так очевидно - и даже ей очевидно, и, так и быть, он будет хорошим парнем и не заставит ее признавать это вслух.
Да, он тоже хочет перестрелять всех, кто там шаркает и рычит в этом амбаре, для верности всадив по две пули в голову - - хочет этого сейчас больше всего на свете, что уж, больше, чем сигареты или пива.
И дело совсем не в том, что ему поперек горла соглашаться с бывшей женой, но он все равно не соглашается: ловит ее за плечи, несильно встряхивает.
- Черт, Эйприл, успокойся, какого черта ты паникуешь.
Карл смотрит на них, открыв рот - ну еще бы, малыш, представь себе, я все-таки могу дотронуться до твоей матери и меня не испепелит на месте молния.
- Просто успокойся, подыши или что ты там делаешь на своей йоге - ты же ходишь на йогу?
Каждая стерва ходит на йогу, убежден Шейн, и Эйприл, королева стерв, наверняка и королева йоги.
Теперь и Тэд таращится на них - и это Шейна уже нервирует.
- Тэд, ты, вроде, за водой пошел? Ну так иди за водой - в доме потребуется очень много воды в самом ближайшем времени. А мы тут с Эйприл сейчас договорим и тоже придем.
Тэд понимает с полуслова.
- Ладно, Карл, не хочешь мне помочь? Видел когда-нибудь колодец?
Карл, впечатленный перспективой посмотреть на колодец, взволнован.
- Пап, мам, можно? У меня с собой пистолет.
- Можно, - твердо отвечает Шейн, не давая Эйприл даже рта раскрыть. - Не отходи от мистера Уилкса ни на шаг, держи ствол под рукой. Это твоя миссия, старик. Охраняешь Тэда.

Они остаются вдвоем, Шейн отпускает ее плечи.
- Мы останемся здесь этой ночью. Пока Сара не родит, мы не будем запрыгивать в тачки и куда-то ехать снова, не разбирая дороги. Нам всем нужен отдых под крышей, за дверями. Хотя бы на эту ночь все останется так, а завтра мы с Риком придумаем, что делать.
Эйприл не выглядит убежденной, Шейн почти толкает ее к амбару, к дверям, на которых висит тяжелый навесной замок. Цепь выглядит старой, но крепкой, и Шейн кладет руку Эйприл на прохалдный металл.
- Смотри, им не выйти. Они сидели тут черт знает сколько, просидят и еще, - будто в ответ на его слова с той стороны раздается глухой удар, сотрясающий дверь, но, разумеется, металлические скобы, твердое дерево и цепь выдерживают. - Если даже сейчас я найду способ войти туда - сорвать замок или цепь - и перестрелять их, сколько бы их там ни было, ты понимаешь, что для других, которые могут слоняться по округе, это будет все равно, что приглашение на обед?
Со стороны дома к ним бежит темная фигура.
- Мистер Бротиген! Шейн! Эйприл! - это София и она в ужасе. - Шейн, Рик вас зовет - говорит, у Сары неправильное предлежание, ребенок не повернулся, как должен, а роды уже начались...
- Иду, - отзывается Шейн, который, если честно, совершенно не представляет, что он будет делать - тот случай, о котором Рик ему напомнил, сам Шейн отнес бы к самым кошмарным страницам своей работы, и если бы у него был выбор, он бы дал себя еще раз подстрелить, чем повторил бы тот их подвиг. Он поворачивается к Эйприл. - Завтра. Обещаю, я разберусь с этим завтра. А сейчас вернись в дом. Постарайся упокоиться, на тебе же лица нет.
Ничего страшного, когда она орет на него - это нормально, знает Шейн, это значит, ччто с ней все в порядке. Куда больше его напрягает то, что она не просто орет на него, а, во-первых, говорит о том, что они должны уехать, подразумевая и его, а во-вторых, говорит, чтобы он убил зомби в амбаре.
Не вот это свое "я забираю Карла и ухожу, а ты иди к черту", что у нее так хорошо получалось последние восемь лет, а совсем другое - как будто перестала его, Шейна, игнорировать. Вот это уже тревожный знак - жаль, что Шейн даже примерно не представляет, насколько тревожный.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Его чертовски беспокоит, в каком состоянии он оставил Эйприл - а точнее то, что она перестала орать на него - но слова встреченного на крыльце Рика быстро избавляют Шейна от мыслей об Эйприл. Если проблема посложнее, чем проблемы Эйприл, опрометчиво думает Шейн - он только раз находит взглядом Карла, который вместе с Тэдом возвращается в дом от колодца, а затем вцепляется в Рика, оттаскивает его в сторону, подальше от двери.
София, которая, кажется, впервые поняла, как обстоят дела на самом деле, услышав от Рика о перспективах, испуганно зажимает рот ладонью, переводит с Рика на Шейна распахнутые блестящие глаза, полные паники.
- Я не понимаю, что ты мне хочешь сказать - что Сара в любом случае умрет? - жестко переспрашивает Шейн. С него хватит - он сыт по горло этим желанием Рика спасти всех. Всех спасти не выйдет, никогда не выходит, а после смерти Бет и Дженис он даже не уверен, что можно спасти хоть кого-то. Все они умрут рано или поздно - на этой ферме, в дороге или у Форта-Беннинг. Такова реальность, и единственное, что удерживает его от того, чтобы опустить руки, это Карл. Потому что даже когда Шейн думает, что они все умрут, его мозг совершает этот крохотный финт, который знаком любому родителю. Ему нет необходимости это проговаривать, но это очевидно: они все умрут, кроме Карла.
Потому что Карл - его сын, его ребенок - не может умереть.
- Чего ты от меня хочешь? - уже другим тоном спрашивает Шейн, из которого злость выходит будто воздух из пробитого колеса. - Да, она умрет. Блядь, Рик, мы оба это знали, еще когда ее подбирали - что если мы не попадем в Форт-Беннинг до родов, или если там не будет врачей, то она умрет. И сейчас, на дороге, когда это все началось, мы тоже знали, что она умрет.
- Ты предлагаешь пойти и выстрелить ей в голову, Шейн? - спрашивает Рик ровным тоном - его лицо пылает, но голос ровный, решительный. - Я сделаю это, без проблем. А ты объяснишь ее мужу, почему мы решили так поступить. И пусть твой сын стоит рядом. Так мы поступим?
Шейн вскидывает голову - за Риком обычно такого не водится.
Они некоторое время сверлят друг друга взглядами.
- Ее муж... Ты с ним говорил? - спрашивает Шейн после паузы.
Рик кивает, и по его лицу пробегает тень - разговор не был легким. Шейн готов посочувствовать напарнику - потом. Когда он включит обратно свою способность сочувствовать, если такое время вообще придет.
- Да. Он в курсе. Он согласен с любым решением. Он понимает, что мы не... Что выбора нет. Давай, Шейн. Ты же в тот раз развернул младенца - он задыхался в пуповине, а ты его развернул и он вышел. Ты, блядь, всю старшую школу хотел быть акушером.
- Гинекологом, - убито поправляет Шейн. - И это была шутка.
Рик не улыбается - и он тоже не улыбается, куда уж тут, не до улыбок, но его ощутимо попускает.
- Ладно, давай.

Они моют руки, обжигаясь вскипевшй на плите водой, когда в ванную заходит сарин муж.
- Она умирает, - говорит он. - Столько крови... Сара умирает.
Если еще хоть кто-то произнесет эту фразу, думает Шейн, я его пристрелю.
Судя по лицу Рика, он думает о том же - и они встречаются взглядами в зеркале и оба опускают головы, чтобы не читать это желание друг у друга в глазах.
- Сделайте хоть что-нибудь! - взрывается Джефф. - Помогите ей!
У него перехватывет горло, он закрывает лицо руками, сползает по стене, увлекая за собой висящие полотенца. Шейн и Рик аккуратно выходят, а затем, переглянувшись, запирают ванную на торчащий из замочной скважины снаружи ключ: копов учат и такому - изолировать в сложных ситуациях членов семьи жертвы.
Жертвы - именно так о Саре думает сейчас Шейн.

Она в самом деле умирает - пульс прерывистый, едва прощупывается, дыхание совсем слабое, кожа влажная и холодная, несмотря на жару.
Постель под ней пропиталась кровью, как комната - этим тяжелым запахом, от которого хочется блевать.
Торчащий живот подрагивает - ребенок шевелится.
- Вы врач? - спрашивает сестра Сары у Шейна, и он недоуменно смотрит на нее в ответ. - Нет? Господи милосердный, ребенок лежит неправильно, она не может больше тужиться...
- Да, мэм, - успокаивающе начинает Рик, - это называется неправильное предлежание, ребенок не развернулся, идет ножками вперед. Дело в том, что, скорее всего, он запутался в пуповине и поэтому не может выйти. Это исправляется.
Шейн смотрит на шевелящийся живот Сары.
Раньше, очень давно, когда Эйприл была беременна Карлом, ему нравилось смотреть на ее живот - к его собственному удивлению, ей шло быть беременной, а может, он просто заранее так сильно любил этого ребенка, что считал ее прекрасной даже с отекшими лодыжками и огромным животом. Ему нравилось трогать ее живот - он потом прочитал где-то, что это постаралась эволюция, таким образом привязывающая мужчин к своему потомству и беременной женщине, но это же была полная чушь, просто у Эйприл был чертовски классный живот, и там был Карл, и, в общем, это было настолько круто, что Шейн реально тащился, даже просто поглаживая жену по животу.
Живот Сары не вызывает у него даже близко ничего подобного, шах и мат, эволюция.
- Держи ее, - просто роняет он Рику - хватит с него этой хуйни. Хватит этих мягких уговоров, хватит делать вид, что все нормально. Ничего не нормально. Сара уже почти мертва. Ее ребенок тоже. Он попробует развернуть младенца - если получится, она сможет родить. Если не получится, он вытащит младенца по частям, как Рик и сказал. Если у него есть хотя бы капля удачи, Сара умрет до того, как ему в самом деле придется все это проделать.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Он отдает себе отчет, что причиняет этой женщине боль - но она так измучена, что уже не может ни кричать, ни сопротивляться особо. Только вздрагивает, глухо стонет, когда он ощупывает младенца в ней.
Это просто какой-то кошмар наяву - что они все здесь делают, думает Шейн, а потом, чтобы не думать об этом, думает только о том, что под его рукой - младенческое плечо, крохотные пальчики, щека... Младенец жив, извивается внутри Сары, как будто хочет поскорее покинуть свое убежище, и Шейн нащупывает пуповину, обмотавшуюся вокруг его шеи. При попытке засунуть в Сару вторую руку из нее снова льется кровь - просто реки крови, и запах становится гуще, тяжелее. Запах не крови, а тухлятины - и тут-то бы им всем и задуматься, что происходит, но, наверное, не только Шейну пришла в голову спасительная мысль отключить способность думать, чтобы сделать то, что он делает...
Младенец выскальзывает в новом потоке крови, Шейн держит его под спинку на ладони - шевелящегося, живого! - и не сразу видит, свет-то у них только от настольной лампы, чтобы не привлекать к себе внимания, что именно родила Сара.
Наверное, младенец умер не так давно, раз Сара не получила инфекционный шок - наверное, он задохнулся из-за пуповины, удавкой стянувшей шею, а может, из-за чего-то еще, Шейн понятия не имеет, что может быть причиной, важно лишь то, что случилось.
Шейн роняет это на постель, между ногами Сары, пока ее сестра требует убить это.
Роняет и смотрит на это - на посеревшую тонкую кожу, затянутые белесой пленкой глаза.
Его переполняет какое-то жуткое ощущение потери - хотя разве был он привязан к Саре? Или к этому младенцу, умершему еще до рождения?
Шейн опускает руки на колени, пачкая джинсы в крови, крутит головой.
Крик Тэда едва его задевает - какой сарай, о чем тот толкует?
Зарево за занавеской напоминает пронзительный закат.

Сестра Сары рыдает, все еще повторяя, чтобы они убили то, что родилось. Рик выбегает за Тэдом. Шейн вытаскивает беретту, угваздывая кобуру и рукоять кровью, приставляет ствол к крохотной младенческой головке, нетерпеливо поворачивающейся на звук, нажимает курок.
Звук кажется очень громким в наглухо зашторенной спальне, из ванной доносится стук и крики Джеффа.
Аманда выскакивает из комнаты, стирая с подбородка следы рвоты.
Шейн поднимается на ноги - ему кажется, что он оглох, что он все слышит будто через перину - обходит кровать и приставляет дуло ко лбу Сары. Еще один выстрел - еще один труп.
Но не зомби. Не зомби.
- Пап? - голос Карла дрожит.
Шейн медленно понимает голову, смотрит на сына, застывшего в дверях. Лицо у Карла мокрое, но он сдерживает всхлипы - мальчики не плачут, все так, Шейн сам его учил не плакать.
- Извини, старик, - бесцветно говорит Шейн.
Взгляд сына замирает на его руках - Шейн засучил рукава и теперь по локоть в крови. Как мясник, думает он отстраненно. Не нужно было этого делать. Сара так страдала перед смертью - и ради чего?
- Не смотри, Карл. Иди к матери. Где она?
Подбородок у Карла снова вздрагивает.
- Пап, она подожгла амбар... Ну тот, где кусачие. Пап, они сгорят?

Когда Шейн и Карл добираются к пылающему амбару, вокруг которого собралась большая часть их группы, уже понятно, что амбар не потушить - Эйприл постаралась на славу.
Наверное, этот факел виден на мили вокруг, но сейчас Шейн слишком истощен бессмысленной смертью Сары, чтобы всерьез беспокоиться о ком-то.
Рик удерживает Эйприл - перехватил ее поперек талии, прижимает к себе, что-то кричит, обращаясь к Шейну, и Эйприл, обычно безупречная Эйприл, выглядит уже не такой безупречной - совсем не безупречной.
И, как будто ни амбара в огне, ни трупов Сары и ее ребенка в доме больше нет, Шейн почему-то сосредотачивается на том, как Рик удерживает сопротивляющуюся Эйприл.
- А ну оставь ее! - орет он, сжимая кулаки, надвигаясь на Рика. - Отпусти ее, отпусти!..
Карл что-то говорит снизу, но Шейн вообще сейчас не способен слушать.
- Убери свои руки от моей жены, козел!
Это все вина Рика - смерть Сары, этот младенец-зомби. Это все вина Рика.
- Твоя жена не в себе, Шейн! Вы оба не в себе, - орет в ответ Рик. - Посмотри на нее! Да посмотри ты на нее! Ты зациклился на себе после смерти Дженис - а ты посмотри на Эйприл! Она не выдерживает! Открой глаза и позаботиться о своей жене, черт тебя дери! Или дай другим о ней позаботиться!
- Кому дать? Тебе?! - орет в ответ Шейн, потому что они с Риком друзья, все так, но лезть в свои отношения с Эйприл он не даст никому. - Тебе?! И ты о ней позаботишься?! Так же, как позаботился о Лори? Я что-то ее тут не вижу!
Рик тут же отпускает Эйприл, шагает вперед, к Шейну - в зареве пожара у него совершенно сумасшедший взгляд.
- Зато ты умел заботиться о Лори, да?! - в голосе Рика полно искренней ненависти. - Когда я был на курсах повышения квалификации в Атланте, сколько, Шейн? Два месяца? Два месяца ты спал с моей женой?
Он бьет без замаха, целится не в лицо, а поддых - и Шейн не успевает увернуться, да и не успел бы, не после того обвинения, которое Рик выкрикнул ему в лицо.
Шейн сгибается пополам, хватая воздух ртом, выпрямляется через силу, бьет в ответ, в лицо, слабо, но Рик тоже не уворачивается - кажется, не ждал удара. В суставах что-то хрустит, на подбородке Рика  остается кровавое пятно, отпечаток от кулака Шейна. Рик шатается, но восстанавливает равновесие, бросается на Шейна снова, они вместе падают на землю, Рик еще раз бьет Шейна, на этот раз в челюсть, но Шейн сбрасывает его с себя, перекатываясь, наваливается сверху, осыпая ударами, получая удары...
Наконец-то куда-то можно выплеснуть этот затянувшийся кошмар, и Шейн не чувствует боли, вообще ничего не чувствует - даже вины нет, он просто выкинул чувство вины нахрен - и он бьет Рика в породистое лицо, разбивая ему рот, наваливается локтем на горло, пока тот сжимает пальцы на его шее...
Крики Софии едва достигают его сознания.
- О господи, смотрите! Смотрите! Они идут! - кричит она.
Шум драки привлек внимание зомби в амбаре, но драка же отвлекла внимание живых - и никто не видел, как под ударами изнутри горящее дерево начало поддаваться, София первая обратила внимание на то, что обитатели сарая вот-вот окажутся на свободе.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]Если Рику придает сил после долгого и утомительного дня за рулем сознание своей правоты, то с Шейном дело обстоит иначе: он знает, что кругом виноват, и оказывается очень просто позабыть о годах дружбы, которые связывали его с Риком, в конце концов, он забывает об этом не в первый раз.
Шейн тяжелее, и в какой-то момент хватка Рика на его горле становится слабее, в то время как локоть Шейна давит все сильнее. Шейн давит и давит, не обращая внимание на крики Софии, на крики Карла - отключив способность воспринимать окружающее еще в хозяйской спальне покинутого дома, он так и не вернулся к нормальному функционированию. Рубильник переключен, и так оказывается намного проще, намного удобнее.
Легче.
Он давит и давит - и перестает только в тот момент, когда холодное дуло кольта Рика упирается ему под ухом.
Время замедляет свой ход, Шейн смотрит в окровавленное лицо лучшего друга, слыша щелчок снятого предохранителя. Этот щелчок как будто запускает все остальные звуки: треск горящего дерева, испуганные крики, рычание зомби, вопли Карла...
- Приг-нись, - по слогам шепчет Рик сквозь пережатое горло.
Шейн откатывается в сторону, когда Рик жмет на курок - рядом падает ходячий с простреленной головой. Рик опять стреляет, заходясь в кашле, мажет.
Карл валится на колени рядом с Шейном, тянет его за плечи, трясет как игрушку. На его вопли все больше горящих зомби поворачивают головы, меняют траекторию своего движения. Рик снова стреляет, барабан его кольта крутится будто в замедленной съемке, еще один ходячий падает, однако продолжает ползти. К выстрелам Рика прибавляются крики Эйприл - Шейн с тупым удивлением замечает, что она стреляет по зомби, кричит на них, зовет, отходя к лесу.
Шейн стряхивает руки сына, дергает его за шиворот джинсовой курточки, шарит вокруг в поисках своей беретты.
- Мама! - кричит Карл, но Шейн держит его за куртку, как собаку за ошейник.
Он на заднице, по-крабьи, волоча за собой сына, отползает назад, когда замечает отблески пожара на матовой рукояти беретты.

Рик, стоя на коленях, отстреливает приближающихся зомби, от дома бежит Тэд с ружьем, но и возле дома, куда с рычанием и мычанием устремилась основная толпа горящих мертвецов, хватает своих проблем.
Эйприл скрывается в лесу, уводя за собой часть ходячих - в лесу, твою же мать.
Карл продолжает цепляться за Шейна, мешая думать, Шейн разряжает всю обойму в ковыляющих к Рику ходячих - на фоне горящего амбара они представляют отличную мишень - давая напарнику перезарядить кольт, тоже вытряхивает пустой магазин, шарит в карманах в поисках нового.
Рик перебегает к ним, протягивает руку.
- Вставай. Где Эйприл? Нужно вернуться к машинам, мы их не перестреляем...
Перестреляли бы, конечно, но из-за дома уже показались темные рычащие фигуры - как Шейн и опасался, всех ходячих округи привлекли звуки выстрелов и зарево. Оставаться здесь больше нельзя - ферма, где они рассчитывали найти приют хотя бы на пару ночей, оказалась ловушкой.
- Эйприл увела часть ходячих в лес, я иду за ней. Встретимся на выезде из проселка утром, когда здесь все уляжется. Карл, - Шейн опускается к сыну, чтобы их лица были на одном уровне, - я вернусь с мамой, а ты будь с Риком. Никуда не отходи, бога ради, Карл.
- Глаз с него не спущу, - хрипит Рик. Шейн хотел бы знать, чем полон взгляд Рика - но не знает. Карл хнычет, цепляется за отца.
- Пусти. Карл, пусти, мне нужно пойти за мамой. Карл!
Наконец-то ему удается оторвать руки сына от своего ремня, Рик перехватывает Карла за плечи.
- Утром будьте на выезде.
Шейн кивает, проверяет, на месте ли нож, сколько с собой полных магазинов.
- Джефф заперт в ванной, - напоминает он и Рик не то смеется, не то кашляет.

В лесу куда темнее, чем возле подожженого амбара, зато горящие зомби хорошо видны на фоне темного леса - Шейн ориентируется на них, потому что они ориентируются на... На что? На запах Эйприл? На ее следы? Если так, то из них следопыты куда лучше, чем из Шейна, потому что у него в ушах звенит, бывшей жены нигде не видно и не слышно.
- Эйприл! - орет он, когда окончательно теряет направление. - Эйприл!
Где-то вспархивает ночная птица, пронзительно крича. Звуки выстрелов, некоторое время доносящиеся со стороны фермы, больше не слышны, дым неразличим на темном небе, зарево не просвечивает сквозь плотно растущие деревья.
Шейн не может не думать о Бет - о потерявшейся в лесу Бет. Не может не думать, что он не найдет Эйприл - что, возможно, он напрасно следовал за тем зомби, который был хорошо заметен в своей светлой рубашке.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]Зомби в светлой рубашке оборачивается на крик - это не из тех, с фермы, он не дымится и не испускает аппетитный аромат барбекю. Он, наверное, бродил тут сам по себе и теперь вот думает, что самое время закусить Шейном.
Шейн с ним не согласен, но чертов зомби мешает слушать, не отзовется ли Эйприл - чертов зомби ковыляет через сухие кусты прямо к Шейну, вытягивает руки, как будто хочет заключить Шейна в объятия.
В общем-то, за это время, что прошло с начала светопреставления, даже София уяснила, что зомби-одиночка не опасен - они слишком неуклюжи, медлительны, неповоротливы, чтобы представлять реальную угрозу для здорового человека. От одинокого зомби легко сбежать, его легко убить - и если сделать это тихо, его дружки не объявятся на вечеринке.
Проблемы начинаются, когда эти одиночки собираются в стаю, а это происходит довольно быстро: привлеченные любым звуком, одиночки округи тащутся на шум, порождают еще больше шума своим мычанием, своими хрипами, хрустом веток под ногами, и все новые и новые зомби присоединяются к шествию, становясь постепенно огромной, прямо-таки смертельной проблемой.
Сейчас Шейну это на руку - он надеется, что большая часть тех, кто торчал в лесу, плетутся к ферме, на шум и свет, и это, конечно, делает его пребывание - и пребывание Эйприл - в лесу чуть безопаснее, правда, совсем немного, и не решает вопрос с тем, как ему найти бывшую жену.
Здесь, сейчас, эта идея ломануться за Эйприл по-прежнему кажется ему хорошей - ну может, немного не такой отличной, как раньше, но совершенно точно хорошей. Шейн не хочет думать о том, что может вернуться без Эйприл - не хочет и не думает. Не хочет представлять, как выходит утром к дороге - один. Как Карл видит его - одного.
Ребенку нужна мать, говорила ему Дженис, когда, отвезя Карла в Атланту, он возвращался домой мрачный после расставания с сыном. Никто не заменит ребенку мать, так что будь хорошим воскресным папочкой, вот что говорила ему Дженис, но сейчас Шейн, чтобы не думать о чем-то еще, думает, а не потому ли Дженис так истово исповедовала этот принцип, что сама растила Бет без отца.
Черта с два, думает Шейн, топая по лесу и присматривая за ходячим в светлой рубашке, который тащится за ним. Черта с два, ребенку нужны оба родителя. Полная семья. И мать, и отец - и потому они с Эйприл поженились. И это было правильно - и это и сейчас правильно, поэтому Шейн ищет Эйприл в лесу.

Лес редеет, пересекаемый проселочной дорогой - может, даже той, что вела к оставленной ферме.
Проселочная дорога, конечно, может означать больше шансов встретить ходячих, но пока их сравнительно немного, Шейн даже удивлен, насколько немного, зато думает, что хорошо знает свою жену - Эйприл, уверен он, считает, что дороги для того, чтобы по ним ходить. Сейчас бы, наверное, кстати была собака - можно было сунуть ей под нос какую-нибудь вещь, принадлежащую Эйприл, и скомандовать искать, но собаки нет, и даже та псина, которая приблудилась к их группе в лагере методистов, свалила вместе с той странной парочкой - монашкой и деревенщиной. Шейн не особо жалеет, что собаки при нем нет - у него все равно нет ничего, принадлежащего Эйприл.
Он идет по дороге, когда много дальше слышит несколько выстрелов - совсем немного. Как раз столько, сколько, наверное, оставалось патронов у пистолете, который он отдал Карлу и который сейчас у Эйприл.
Шейн, человек действия - мистер "орать и стрелять", как называла его Эйприл, когда была недовольна чем-либо, а таких моментов было больше, чем Шейн хочет вспоминать - кидается в ту сторону, переходит на бег: Эйприл знает, что выстрелы привлекают внимание зомби, и раз она стреляет...
Дело плохо, в такт шагам думает Шейн.
Дело оказывается еще хуже, когда за очередным поворотом он замечает светло-желтый абрис автобуса, выделяющийся среди темных деревьев, и ковыляющие фигуры на фоне автобуса. Вот почему ему казалось, что в лесу так мало зомби - все ребятки тусили здесь.
Они не так чтобы активны - может, Эйприл здесь нет, приходит ему в голову дикая мысль, в конце концов, ему потребовалось время, чтобы добраться сюда с тех пор, как он услышал выстрелы.
Тот, в светлой рубашке-поло, вымазанной кровью у правой подмышки, бежать не мог и быстро отстал, но вокруг автобуса, прикидывает Шейн, трупаковв никак не меньше двух дюжин: некоторые дымятся, в воздухе опять стоит запах пережареного бекона.
Шейн по привычке кидает взгляд на запястье, но часов нет - он снял их в ванной фермерского дома, до всего, когда думал, что самым страшным этой ночью будут роды Сары. По небу не понять, который час, скоро ли рассвет - Шейн даже приблизительно не может представить, сколько у него времени до рассвета.
Что сделает Рик, если утром ни его, ни Эйприл не будет на выезде? Продолжит путь в Форт-Беннинг, увозя с собой Карла в место, где, быть может, безопасно?
В самую пору помолиться, чтобы Рик так и поступил.
Чтобы не ждал непонятно чего, хотя что же тут непонятного - чтобы не ждал, когда к дороге из леса приковыляет Шейн или Эйприл, обглоданные и очень даже не мертвые.  Ребенку нужны родители, но сейчас, наверное, самое время внести несколько важных уточнений.

Шейн все смотрит на автобус, гадая, может ли Эйприл быть там. Может ли Эйприл быть там и быть все еще живой.
Снова пересчитывает окруживших автобус ходячих.
Справа трещат кусты, прямо на Шейна почти вываливается ходячий - крупный мужик в форменной жилетке дорожного рабочего. Загребая длинными руками, он рычит, бодро держа путь к Шейну, а за его спиной маячат еще двое - должно быть, шли на шум, а вышли на Шейна и весьма этому рады.
С одним он бы справился, думает Шейн, да что там, справился бы и с тремя, выстройся они в очередь, так ведь нет, сукины дети ломятся к нему все вместе, а хуже того то, что они производят столько шумихи, что наверняка уже привлекли внимание части тех, кто тусит у автобуса.
За этими тремя, оказавшимися первыми ласточками, бредут другие, появляясь из-за стволов деревьев, темные фигуры в темном лесу - видимо, те, что были неподалеку и услышали выстрелы. Путь назад закрыт, зомби бредут со всех сорон.
Вот блядь, думает Шейн, который теперь оценивает автобус совсем иначе - как возможное укрытие.
Он разворачивается и снова бежит, снимая беретту с предохранителя - бежит прямо к автобусу.
Часть тех, кто бродил вокруг автобуса, оживляются, замечая Шейна, тащатся навстречу - темные рычащие фигуры, от которых нестерпимо разит тухлятиной и беконом.
Шейн стреляет на ходу, не особенно целясь - хватит и того, если выстрел отбросит зомбака, освобождая путь. В сам автобус он не суется - совершенно не хочет обнаружить, что там полно других трупов - добирается до капота, отстреливает того, кто висит на хвосте, подпрыгивает и, подтянувшись, забирается на капот. Соблазн стрелять до тех пор, пока не кончатся магазины, очень велик - не будь у Шейна глобальной миссии, не думай он, что еще может найти Эйприл, так бы он и поступил, но он сдерживается, поднимается на ноги и влезает на крышу автобуса, опасно проседающую под его весом.
Зомби вокруг автобуса приходят в неистовство, бьются о тонкие стенки, автобус качается на рессорах, напоминая Шейну гребанную доску для серфинга. Ладно, это была так себе мысль, лезть сюда, думает он - они, конечно, до него не доберутся, пока он не слезет, но ему вроде как некогда ждать, пока они разойдутся.
Может, удастся завести гребанный автобус?
Шейн, качаясь, идет к люку в задней части автобуса - он будто на сцене, а эти ходячие внизу толпа его беснующихся фанатов - садится на корточки и рукояткой беретты стучит в крышку люка - если в автобусе притаился зомби, он хочет узнать об этом до того, как спустится.
- Эй, сукины дети, - зовет он, рывком поднимая крышку. - Давайте, педрилы, покажитесь...
Чертов автобус качается как долбанная карусель - Шейн теряет равновесие, едва не скатывается с покатой крыши, каким-то чудом успевает схватиться за острые края люка и не выронить ствол.
- Да блядь, - с чувством комментирует он врезавшийся в ладони металл и протискивается в люк, а затем тяжело спрыгивает. - Твою мать!..

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Он едва не подпрыгивает на месте, когда слышит голос Эйприл, видит ее, приподнимающуюся из-за сиденья.
В этом вся его бывшая жена - забралась в самую жопу, думает Шейн, напрочь игнорируя тот факт, что в этой жопе они, вообще-то, оба.
- Твою ж мать, я уж думал, тебе хана, - говорит он так же тихо - наверное, из-за неожиданности. Из-за неожиданности и из-за того, ччто ему горло перехватывает от острого чувства облегчения. Радости, мать его. Он до усрачки рад видеть Эйприл, все так.
Автобус раскачивается, ходячие вокруг лезут на тонкие стены, колотят в гнусно скрипящую дверь.
Шейн сомневается, что они его видят сквозь грязные стекла в темноте, скорее, просто помнят, что жратва скакала по автобусу, но все равно пригибается пониже, чтобы спрятаться в проходе, торопливо добирается до укромного уголка, выбранного Эйприл.
- Охуенно, что я тебя нашел, - делится Шейн своей нечаянной радостью. - Ты вообще рехнулась? Мы могли переночевать на этой долбанной ферме, Эйприл, в настоящих кроватях, вытянуть ноги и все такое... Да твою же мать, ты даже могла устроить себе банный день...
У нее подозрительно блестят глаза, и Шейн деликатно делает вид, что не замечает этого. Ну еще бы, думала, поди, что все, конец. Что умрет в этом автобусе, когда ходячие проломят хлипкую дверь впереди.
Не так-то уж здорово умирать в одиночку, везде об этом написано. Ну, теперь у него для нее отличные новости: она больше не одна.
- Я всего-то попросил подождать до завтра, блядь, неужели это было так сложно, а? - он не так часто бывает прав, но сейчас, в этом вот вопросе, точно прав - и не знает, будет ли у него шанс донести эту свою правоту до сознания Эйприл, так что Шейн не молчит. И, как будто не веря ей на слово, торопливо ощупывает ее, куда может дотянуться - они как будто старшеклассники, устроившие обжимания по дороге в школу. - Точно цела? Тебя не покусали? Не тронули? Сколько осталось патронов?
На короткий миг его посещает волнующее видение - они с Эйприл, рука об руку на крыше автобуса, расстреливают толпящихся внизу мертвецов. Потом вмешивается жестокая реальность - мертвецов вокуг уже больше, чем у него боеприпасов. После того, как патроны кончатся, им останется только ждать чуда.
Ждать чуда - это не по профилю Шейна, исповедующего философию "бери и делай". К тому же, он сомневается, что Эйприл в принципе способна ждать чуда. Скорее, она предложит заплатить зомби, чтобы они убрались.
- Не проверяла, автобус на ходу? - спрашивает Шейн. Забираясь на автобус, он не смог оценить, насколько серьезы его повреждения, и даже стоящий в воздухе густой запах бензина может ни о чем не говорить - им и нужно-то всего ничего, проехать пару километров по этой дороге, сбросив основную массу ходячих.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Ладно, нужно признать, Эйприл хорошая мать. Она в самом деле хочет для Карла лучшего - и ему, Шейну, не в чем ее упрекнуть.
- Рик присматривает за Карлом, он в порядке, - говорит Шейн, с небольшой заминкой выговаривая имя лучшего друга - друга ли теперь? Впрочем, то, что у них с Риком обнаружились кое-какие непонятки, причем куда серьезнее, чем Шейну всегда казалось - твою мать, он знал, Рик знал! и как давно? - никак не влияет на то, что Шейн уверен: Рик в самом деле позаботится о Карле.
- Не волнуйся, с Карлом все будет окей.
Рик не даст Карлу попасть в беду, вот что думает Шейн. Только не Рик. Это Шейн проебывает людей - но не Рик.
Ему ужасно не по себе - в основном из-за того, что он сказал Рику там, у амбара. Не соображал, что несет - приплел Лорри, вот и получил по морде, заслуженно получил - и теперь Шейн в самом деле хотел бы знать, будет ли у него еще хотя бы шанс поговорить с напарником. Не то чтобы что-то объяснить - что тут объяснять, он просто кусок дерьма, все так - но, может, сказать, что он согласен. Что он все понимает. Что если Рик захочет, если думает, что ему от этого полегчает, то может еще раз съездить Шейну в челюсть.
Очень неприятно это все чувствовать, и Шейн злится - на себя, на Рика, на Эйприл, даже на Лорри, которая уж точно могла бы не снимать трусы, как бы там оно все не было - и эта злость злит его еще больше, потому что, положа руку на сердце, он знает, что сам виноват.
- Рик будет ждать нас утром на съезде с шоссе - там, где мы свернули, чтобы добраться до фермы, - зло рассказывает Шейн, как будто его это все бесит - то, что Рик в них верит и будет ждать. На самом деле, он думает, что Рик будет ждать и дольше - по крайней мере, он уверен, что был бы уверен в этом еще вчера, до того, как обнаружилось, что Рик знает про них с Лорри. В чем быть уверенным теперь, Шейн уже не знает - вообще не понимает, что думать. - Эта дорога - я думаю, она идет как раз туда, мимо фермы до самого шоссе.
Не случайно же здесь оказался школьный автобус. Не фермы же он обслуживал, этот типичный городской транспорт.
Выдернув руку из хватки Эйприл, он, все также пригибаясь, пробирается в нос автобуса, косясь на окна. Здесь, вроде, запах бензина не так ощутим - баки-то сзади - зато вблизи хлипкая раздвижная дверь кажется так себе препятствием для зомби: пока они мешают друг другу. задние ряды слишком плотно навалились на тех, кто стоял возле самых ступеней, и эти первые заблокировали проход всем остальным, но дверь заметно прогнулась внутрь и едва ли выдержит долго.
Шейн протискивается в водительское сиденье, шарит под приборной панелью - ключи на огромном брелке по прежнему в зажигании, но после поворота ключа ничего не происходит - может, аккумулятор разряжен, может, повреждения сильнее, чем казалось.
- Эйприл, - зовет Шейн, понижая голос, - иди сюда - прямо сюда. Я хочу попробовать завести гребаный автобус напрямую - следи, чтоб эти уроды не прорвались, и будь готова крутить руль, если эта срань все-таки заведется.
Он сгибается в три погибели, сползая ниже, вытаскивая нож - пластик режется хорошо, только с таким пронзительным визгом, что зомби за дверью приходят в неистовство и удваивают натиск на дверь.
- Блядь-блядь-блядь, - матерится Шейн, нащупывая моток проводов, идущих от зажигания, дергает на себя, торопливо зачищает контакты, пока Эйприл устраивается чуть ли у него не на голове. - Будь готова.
Соединяя провода, он почти готов взмолиться каому-нибудь божеству - но контакт есть, провода искрят, сраный мотор чихает и заводится, загорается единственная уцелевшая после столкновения фара.
И тут дверь не выдерживает, складывается гармошкой, освобождая узкий проход для рвущихся к живой плоти ходячих.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]Чего у Эйприл не отнять - так это упрямства. Ни живым, ни уж тем более мертвым здесь ее не переиграть, и если она вознамерилась не дать ходячим ввалиться в автобус, она не даст.
Двигатель заводится и глохнет, снова заводится и снова глохнет...
- Иди и попробуй сама! - огрызается Шейн на командный тон Эйприл, которая будто бы считает, что он тут херней страдает.
Двигатель снова заводится, отчего-то срабатывает сигнализация, приводя окруживших автобус зомби прямо-таки в экстатическое волнение.
Шейн обе руки кладет на тяжелый руль, выкручивает, преодолевая сопротивление колонки, пока автобус буксует, колеса никак не найдут сцепление, мотор ревет. Зомби лезут в дверь, но Эйприл пока вполне успешно их сдерживает.
Давай, родная, думает Шейн, который никак не может отлепить от руля даже одну руку, чтобы достать беретту из-за пояса и помочь бывшей жене. Давай, родная, совсем немного еще, я только выгребусь из этой ямы...
Тяжело, с пробуксовкой, автобус наконец-то какими-то рывками двигается с места, Шейн переключает скорость на заднюю передачу, поглядывая на Эйприл, едва разбирая в вое сигнализации, что она говорит.
Лучше бы не разбирал.
Автобус попрыгивает на рессорах, переезжая задними колесами нескольких зомби, Шейна бросает на руль, он снова матерится - на все сразу, включая Эйприл, которая, однако, каким-то чудом сохраняет равновесие и не дает особо прытким уродам заскочить в медленно и неуклюже двигающийся автобус.
- Ты не думаешь, что сейчас не время? - орет он в ответ на такое неуместное любопытство. - Мы уже были в разводе!
Мы уже были в разводе - и это вроде как не твое дело, хочет сказать он. Или - мы уже были в разводе и я мог спать с кем захочу.
Но на самом деле, это все полная лажа и он облажался, и Эйприл права, когда говорит, что это дерьмовый поступок.
Только вот черта с два он ей это скажет - потому что это она ушла. Она ушла от него, пока он торчал в больнице, и пошла она нахуй, она не имеет права его критиковать или осуждать. Это все ее вообще не касается.

Он наваливается на руль, перехватывает, чувствуя сопротивление, что-то там повреждено в рулевой колодке, а может, ось погнута от столкновения с деревом - руль идет с трудом, Шейн обдирает ладони об оплетку, но все же медленно-медленно разворачивает автобус, отъезжает от чертового дерева.
Автобус опять подпрыгивает, но рессоры смягчают удар...
Рессоры смягчают, а Эйприл - нет. Потому что даже у бездушного автобуса есть чертово сердце, но не у Эйприл Рассел.
- Мы были в разводе, и мне, блядь, было плохо! - снова орет Шейн, потрясенный этим откровенным намеком, пущенным бывшей женой - она умеет ранить словами, всегда умела и не растеряла этот свой стервозный талант.
Вообще-то, все так: она ушла, он торчал на больничном дома, чертово ранение помешало ему отправиться вместе с Риком, из-за которого, он, вообще-то, подставился под пулю, на это гребанное повышение квалификации. Ему было плохо - документы о разводе и пустые полки в шкафах не давали забыть о том, что Карл теперь живет с матерью в Атланте. Лорри просто хотела, чтобы ему не было так плохо - да, все зашло немного дальше, чем должно было, но разве Эйприл это ебет? Разве она вообще поймет, как все вышло? Да даже не захочет.
Рик и то поймет, но только не Эйприл.
Автобус разгоняется между деревьев - вообще-то, это плохая идея, гнать по лесу в кромешной темноте, едва разбавленной тусклым светом единственной фары, и Шейн убирает ногу с газа, но ничего не меняеся: судя по стрелке на спидометре, скорость продолжает нарастать, и Шейн, собравшийся было притормозить и освободить хотя бы одну руку, чтобы расстрелять тех мертвяков, что успели влезть в атобус, не может опустить руль, рвущийся в стороны будто взбесившийся.
- Эйприл! - орет он, всматриваясь до рези в глазах в треснувшее лобовое стекло, каким-то чудом уходя от столкновения с очередным деревом - а их в этом гребанном лесу совсем немало. - Эйприл! Да забудь ты о Лорри - вытрахаешь мне этим мозг потом, клянусь, я слова не скажу, буду слушать все, чем ты меня накормишь - но блядь, Эйприл, у нас есть проблемы посерьезнее.
Вообще-то, куда больше и куда серьезнее - что толку устроивать скандал по поводу их давно мертвого брака. Куда больше Шейна волнует, как бы сохранить им обоим жизнь.
- Эйприл! - он снова пытается достучаться до жены. - Мне жаль! Если ты хочешь услышать это - мне правда жаль! Но прямо сейчас этот гребаный автобус не может затормозить, и если ты не пристегнешься - то просто вывалишься на очередном повороте!..
Потому что поворотов становится все больше - Шейн пока избегает столкновения, но долго это не продлится, он уже чувствует. Это долбанный лес, а не полоса экстремального вождения - здесь вполне может быть ситуация, когда просто не будет ни единой возможности проехать.
Он ненавидит лес, понимает Шейн. От всей души ненавидит - и Эйприл тоже, и Лорри на всякий случай.
- Эйприл!
Впереди маячит прогал - деревья там расступаются, Шейн выкручивает руль, надеясь, что автобус вернулся на проселочную дорогу, и только когда тусклый ближний свет выхватывает песчаную насыпь и темный прогал впереди, он понимает, что это ни хрена не дорога - это ебучий овраг, в который они летят на максимуме, выдаваемым этим старым школьным автобусом.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Вот в этом, думает, Шейн, вся Эйприл - ей, видите ли, было херово! Как будто это он ушел от нее, забрав Карла, пока она валялась под капельницей! Как будто это он выбросил их брак в мусорное ведро!

Эйприл приземляется прямо на него, выворачивается, будто кошка - это, наверное, йога, дело в йоге - обхватывает его руками и ногами, буквально размазываясь по нему. В какой-нибудь другой ситуации это было бы даже сексуально - потому что она его все еще привлекает в том самом смысле, ведь это не он однажды решил, что не хочет с ней жить, спать и растить ребенка. В какой-нибудь другой ситуации, а пока он дергает ремень безопасности из доводчика, отпуская руль - потому что что толку уже держать руль, когда все летит прямо в ад - и пристегивает себя вместе с Эйприл к долбанному креслу, надеясь, что автобус все же регулярно проходил техосмотр.
Автобус взлетает с насыпи будто долбанный боинг - и так же ревет двигатель, и воет сигализация, оглашая все окрестности.
Это как в долбанном Гарри поттере - только у Шейна нет волшебной палочки, чтобы срастить им с Эйприл кости, когда сила гравитации возьмет свое и заставит автобус вернуться к грешной земле.

Он обхватывает Эйприл, крепче прижимает к себе, прикрывая ей голову - а потом удар об дно оврага с такой силой кидает их друг об друга, что на какой-то момент Шейн теряет способность ориентироваться в пространстве.
Срабатывает подушка безопасности в рулевом колесе: Эйприл опять швыряет на него, пока автобус медленно, будто нехотя, встает на капот, а затем валится на крышу. Как долбанные американские горки, думает Шейн, когда лоб Эйприл ломает ему нос.
Наверное, он отключается. Ненадолго, может, на пару секунд, но он не может вспомнит этот момент, когда автобус наконец остановился - выныривает только, когда тот начинает медленно скользить по насыпи на крыше, а затем останавливается.
Все замирает - Шейн еще ждет продолжения, но вокруг темно и тихо, не уцелела и последняя фара, зато наконец-то заткнулась сигнализация.
Темно и тихо - и его голову заполняет пульсация, расходящаяся от носа.
Шейн шевелит руками, ногами, осторожно - шеей.
Блядь, до чего хреново.
- Эйприл, - гнусаво зовет он, ощупывая бывшую жену.
Живая.
- Сломала что-нибудь?
Он сплевывает кровь - весьма сложный финт, учитывая, что автобус перевернут и они практически висят, зажатые между ремнем и колесом.
- Я отстегиваюсь, - говорит Шейн, но медлит - медлит и продолжает прижимать к себе Эйприл, в кои-то веки она не возражает.

Наконец им удается выползти из автобуса и осмотреться. Шейн вообще не представляет, где они находятся, как вернуться на шоссе, утешает, пожалуй, только одно - ходячим за ними было не поспеть. Впрочем, это временное преимущество - скоро сюда вполне могут приковылять новые.
- Идти можешь? - спрашивает Шейн, надеясь, что Эйприл уже выкинула из головы свое острое желание обсудить его грехи. - Надо убраться отсюда, пока твари не стянулись со всей округи.
Куда убраться - вопрос другой, и очень, очень хороший.
Шейн не хочет слышать, как Эйприл его задаст - она, без сомнения, сумеет спросить таким тоном, что любому станет ясно: в том, что с ними случилось, виноват только он. Возможно, тем, что трахнул Лорри - Эйприл умеет и такое.
- У тебя часы с собой? Сколько сейчас?
Утром их ждет Рик - и, что намного важнее, Карл.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Четыре двадцать - это слишком много. Это уже почти утро, да что там, утро и есть.
Шейн останавливает кровь марлевым тампоном, ощупывает нос, морщась при каждом прикосновении - это, кажется, четырнадцатый раз. Ладно, на обложку журнала он все равно не планировал попадать, так что переживет.
- Ну если только у тебя и компас с собой, - язвит он на вопрос о помощи, обшаривая автобус в поисках пистолета Эйприл - но нет. Видимо, не перенес эту поездочку, но да ладно, счастье, что ее перенесли Шейн и Эйприл.
Итого у них не так уж много способов себя защитить - бита, с которой Эйприл неплохо управляется, беретта и к ней почти два полных магазина, что, конечно, не так уж много, учитывая, что они черт знает где, и нож. Он рванул за Эйприл почти налегке - наверное, думал, что найдет ее быстрее, но, скорее всего, вообще ни о чем не думал кроме того, что должен ее найти и вернуть Карлу. Она вполне может ткнуть его в это - ну как же, у него опять не хватило мозгов - но вроде пока ей не до того.
- Ладно, нехрен тут делать, пошли.
Все еще не совсем понимая, на каком он свете, Шейн наклоняется над ручьем, плещет себе в лицо - становится малость получше. Затем - уже куда тщательнее - отмывает руки от запекшейся крови Сары, кажется, его отделяет от той хозяйской спальни, в которой так отвратительно пахло, целая вечность, и, в общем-то, у них нет времени на все это, но он все равно отмывает руки и пьет - плевать, что за дерьмо плавает в этом ручье, ночью все равно ничего не видно и он может убедить себя, что ручей совершенно чист.
А если это не так - ну плевать, он просто не может еще и от жажды помереть.

Сначала они пробуют пройти по дну оврага в поисках более пологого подъема, но довольно скоро Шейн понимает, что, кажется, чертов овраг тянется куда дальше, чем он мог себе представит. К тому же, чем дальше они уйдут, тем сложнее будет сообразить, где находится проселочная дорога, которая выведет к шоссе и месту встречи с группой, поэтому довольно скоро Шейн останавливается и останавливает Эйприл.
Ему до смерти хочется курить, но сигареты остались вместе с часами на ферме.
Он смотрит вверх, туда, где над насыпью еще видны звезды - с каждой минутой они становятся все менее различимы на светлеющем небе и это лучшее напоминание, что нужно торопиться.
- Поднимемся тут, - решает Шейн, убеждая себя, что здесь спуск куда более мягкий, что им обоим это под силу. - Я пойду первым, а ты следи, как я поднимаюсь - наверху я тебя подстрахую.
Это оказывается еще проще, чем ему казалось - каменистая земля оврага лишь немного осыпается под ботинками, но в целом ему удается найти, куда поставить ногу. Шейн цепляется за торчащие из склона камни, перехватывает руки, распределяя вес по точкам опоры, замирая, когда земля начинает скользить, но в целом поднимается довольно быстро, носками ботинок вминая почву, создавая подобие ступеней для Эйприл.
Ничего сложного, думает он, выбирая почти наощупь новый упор для правой ноги, перенося вес на нее, шаря руками выше, чтобы найти еще одну точку опоры...
Ничего сложного - пока правая нога не начинает предательски скользить. Шейн пытается удержаться, вминаясь грудью в склон, запуская пальцы в рыхлую, полную песка почву, но безрезультатно - из-под подошв летит земля, он не может удержать себя и начинает неторопливо съезжать вниз, обдирая ладони и колени...
Затем падение ускоряется, его разворачивает, и оставшийся десяток футов он преодолевает, уже не контролируя спуск, прикладываясь коленом об какой-то торчащий камень, бывший такой удобной поддержкой при подъеме.
Уже внизу, поднимая голову, Шейн стряхивает землю с лица, переворачивается, машет Эйприл.
- Норм, я в порядке...
Колено пронзает острая вспышка боли, когда он пытается встать - ни хрена он не в порядке. Кое-как поднявшись - не обошлось без помощи Эйприл, а перспективы хуже, чем принять помощь от бывшей жены, которая, несомненно, этого никогда не забудет, Шейну сложно даже представить - он осматривает разодранные джинсы, глубокую рваную царапину от колена и выше.
- Блядь, - это не ночь, это просто какой-то кошмар, думает Шейн, шагая к ручью, чтобы стереть грязь и посмотреть, насколько все хреново.
Не перелом, это, безусловно, огромный плюс - но и с такой ногой он не поднимется на этот чертов склон, разве что через недельку, когда сможет нормально сгибать ногу.
- Там в аптечке было еще что? Перекись? Пластыри? - спрашивает он у Эйприл. Времена изменились - теперь любая царапина может стать билетом в ад, а Шейну совершено не улыбается оставлять бывшую жену и сына без присмотра до тех пор, пока он не будет уверен, что они будут в безопасности.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Долго у ручья торчать он не может - может, с фантазией у него так себе, но сейчас мироздание будто само предлагает подумать, что может поджидать Эйприл у перевернутого автобуса, так что Шейн, смыв грязь и пока не останавливая кровь - вроде, это не даст земле остаться в ране, если уж в ближайшее время он вряд ли намерен посетить приемный покой травмпункта - ковыляет навстречу Эйприл, оценивая, насколько все плохо.
Ладно, все плохо. Он настолько сдал в скорости, что жуткая мысль о том, что им ни за что не попасть к месту встречи вовремя, становится совсем-совсем реальной.
Сколько Рик будет ждать?
Еще вчера Шейн думал, что Рик будет ждать куда дольше, чем они договаривались - может, даже целый день, или два, но сейчас он в этом не уверен. Он уже, блядь, ни в чем не уверен.
Он с сомнением смотрит на склоны оврага - а если попробовать снова? Вот тут?
Не будь с ним Эйприл, он бы, наверное, попробовал.
Пробовал бы, пока не раскроил себе череп о каменистое дно оврага при очередном падении, или не сломал бы себе что-нибудь - в данном случае оба варианта означают одно, по большому-то счету - но при Эйприл он сдерживает эти свои порывы. Не потому что не хочет, чтобы ей пришлось в конечном итоге прикончить его, если он обернется, хотя и это тоже, конечно, а потому, что представляет, как она закатит глаза, если он снова наебнется при попытке забраться на склон.
Закатит глаза, может быть, даже фыркнет - ей даже говорить ничего не нужно, чтобы донести до него эту простую мысль, мысль о том, что он ни на что негоден.
Такое удовольствие бывшей жене Шейн доставлять не собирается - - перетопчется.

Эйприл возвращается, в одной руке у нее бита, покрытая подсыхающей коркой крови и мозгов, в другой - детский термос в ярких наклейках. Абсолютная нереалистичность происходящего никак не отпустит, Шейн угрюмо следит за ее приближением, стараясь не наступать на ободранную ногу.
Солнце неторопливо выкатывается над склоном оврага, окрашивая перевернутый автобус нежно-розовым.
Где-то заливается какая-то лесная птица, приветствуя утро - может, это хороший знак, а может, она заливается, потому что потревожена стадом ходячих, направляющихся на ранний завтрак, поданный в овраге.
Кровотечение из раны более-менее унимается, Шейн лепит комок ваты, обматывает ногу оторванным от куртки рукавом, поглядывая вокруг - из-за этой неудачи они потеряли немыслимое количество времени, Эйприл, наверное, в ярости - да что там, он сам в ярости.
Хуже того, что и нагнать это время они уже не смогут, разве что где-то в паре шагов их ждет другой автобус, и на этот раз полностью исправный. Шейн в этом сомневается, лимит чудес он исчерпал, найдя в этом чертовом лесу свою чертову бывшую жену - зато не сомневается в том, что поблизости их поджидает достаточно ходячих.
- Я буду тебя тормозить.
Легкая и гибкая, Эйприл, наверное, сможет выбраться из оврага там, где он не пройдет - и у нее, по крайней мере пока, все в порядке с обеими ногами.
Им нет необходимости обоим искать другой путь из оврага. Ребенку нужна мать.
- Возьми ствол и иди вперед. Ты сможешь вылезти, ты легче, - говорит Шейн. - Я пройду дальше через овраг, найду другой путь. Нечего нам обоим терять время.