[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Казалось бы, что им с Мартинесом делить - но у того, наверное, зуб на копов, а Шейн нутром чует в этом мексикосе мелкого мошенника или бывшего наркокурьера, сбывающего травку и таблетки подросткам за торговым центром, а потому между ними сразу вспыхивает искра, и когда Губернатор уводит Эйприл в хижину, эта искра разгорается в пламя.
Шейн мало что может сделать - он не может помешать одному мудаку бить себя по ребрам, не может помешать второму ржать над собой, а третьему - уводить Эйприл прочь - и это, вообще-то, его изрядно бесит. До кровавой пелены перед глазами. До бухающей в висках крови.
Потому что вот сейчас - именно теперь, и похер на зомбиапокалипсис вокруг - у них с Эйприл реально проблемы.
Эти ублюдки, толпящиеся между хаммеров, стягивающие вокруг него кольцо, наслаждаются своей безнаказанностью. Кем они были в прошлом, до этого пиздеца, до того, как Губернатор - главный ублюдок, по скромному мнению Шейна Бротигена - не дал им статус и власть, назвав своей гвардией? Скорее всего, никем - у Шейна глаз наметан. Скорее всего, коротали время между отсидками, ввязываясь в одну тупую авантюру за другой.
Гвардия, ну конечно. Да эта гвардия говорит о Губераторе больше, чем что-то другое - и зря Шейн не прислушался к своей интуиции, нужно было драть когти из Мариетты, не нужно было вообще входить из клиники, это все Эйприл, Эйприл и ее уверенность, что им нужна помощь...
Но, к его удивлению, на бывшую жену злости уже не остается: это достаточно новый опыт для Шейна за последние лет восемь, то, что кто-то бесит его сильнее, чем Эйприл, но нужно признать - так и есть.
Сейчас ей намного сложнее махать перед ним своей чековой книжкой и удавшейся карьерой, некогда даже ткнуть ему в лицо тем, что с ней Карл получает все самое лучшее - они вынужденно сейчас на одной стороне, и, как не крути, Эйприл неплохо справляется.
Лучше, чем Лорри. Лучше, чем Дженис. Лучше, чем Сара.
Она все еще жива, от нее есть толк - королева стерв в деле, и сейчас Шейн рад, что у его бывшей жены есть этот стервозный стержень, помогающий ей пробиваться. Сейчас его это не злит.
Сейчас - и до самого конца жизни, хмыкает он про себя, когда очередной удар прикладом сбивает его с ног.
Эти ребята, уже привыкшие считать себя вершиной пищевой цепочки, пока развлекаются и это чувствуется - Шейн прикрывает голову, больше опасаясь случайных ударов, потому что его не так чтобы месят, и тоже ждет.
Мысль, что ему нечего ждать, приходит не сразу - может, после слов Мартинеса, предназначенных совсем не ему. Мексикос обсуждает со своим приятелем, не устроить ли им барбекю на заднем дворе до дежурства на стене - обсуждает так, как будто здесь уже все закончилось, вот-вот пойдут титры.
Что и Шейна, и Эйприл уже все равно что списали.
И если Шейн еще думал, что, быть может, Эйприл уболтает Губернатора и тот даст им уехать, то по поведению вот этих мудаков ясно: не даст.
- Слышь, - обращается Шейн к Мартинесу, и тот с интересом смотрит, - этот ваш хрен с бугра сразу знал, что никуда мы не уедем, так?
Вместо ответа Мартинес поднимает автомат, с которым не расстается как ребенок с любимой игрушкой, и заряжает Шейну в челюсть - вот и поговорили.
- Нет, правда, - упрямится Шейн, ощупывая языком изнутри зубы с той стороны, куда пришелся удар, проверяя, не качается ли парочка - услуги стоматолога сейчас так же реальны, как полет в космос, - хоть кто-нибудь уезжал от вас?
- Из Новой Мариетты одна дорога, - ржет тот, что назвался Мерлом - на добрый десяток лет постарше Мартинеса, бодрый мужик, и автомат держит соблазнительно небрежно, - в ад.
И ржет. И автомат держит так легко.
Шейн старательно не пялится, но краем глаза фиксирует - нужно прорваться. Обезоружить одного из них, вывести из строя остальных. Пристрелить главного мудака, забрать Эйприл и свалить на одном из этих военных джипов, пока не явилась команда возмездия. В общих чертах план хорош, а все остальное приложится - в любом случае, ждать больше нельзя, и Шейн начинает раскручивать свой собственный спектакль - усыплять бдительность ублюдков.
Если они уверены, что все вот-вот закончится и пора будет возвращаться к своих грилям и холодному пиву - он подыграет.
Долго подыгрывать ему не приходится: прибывает вестник, и, судя по суматохе, весть о побеге Фростеров тут всем поперек горла.
Кем бы не были эти Фростеры, Шейн им благодарен до черта: в погоню сваливают почти все, Мартинес, уверенный, что справится с Шейном сам, легко остается в одиночестве перед хижиной - тупой мудак, а ведь мог бы сообразить, что именно сейчас, когда намерения Губернатора в его отношении ясны как день, Бротиген пойдет ва-банк.
Шейн малость волнуется, что Губернатор может высунуться на шум в самый неподходящий момент, поэтому, когда Мартинес кивает на тропу, ведущую прочь от хижины, беспрекословно слушается - хромая куда сильнее, чем это на самом деле необходимо, изображая легкое оглушение после удара в челюсть.
Шейн спотыкается раз, загребая ногой об камень, и Мартинес не замечает нарочитости, не сбавляет шага, и дистанция между ними сокращается.
Шейн спотыкается два, взмахивая руками - о, посмотрите, может быть, у него сотрясение? Ну конечно, у него сотрясение!
В хижине, кажется, что-то падает - Шейн оглядывается, но Мартинес рекомендует ему смотреть вперед, а потом добавляет нечто такое о том, что Эйприл куда симпатичнее в живом виде, что Шейн тут же решает, что он не просто пристрелит главного мудака, а еще и отрежет ему член. Просто чтобы отлегло.
Шейн выбирает дерево, возле которого споткнется в третий раз - схватится за ствол, чтобы удержаться, Мартинес сделает еще два шага, не думая, чем это чревато, а потом рывок, разворот и вот его лицо останется на шершавой древесной коре.
Идеально, приятель, говорит себе Шейн, гипнотизируя выбранное дерево. Проще простого, главное - не дать ему выстрелить.
За ними кто-то несется - Шейн не может позволить себе оборачиваться, только не сейчас, а вот Мартинес оборачивается.
- Что за... Ах ты сука!
И голос Эйприл - голос Эйприл, которая явно на взводе. Шейн, проживший с ней три года, слышит это в ее голосе - предупреждение о необходимости убраться с ее пути и сложить оружие - а вот Мартинес - нет, и, в конечном итоге, он тратит слишком много времени на то, чтобы издевательски улыбнуться, поднимая ствол.
Шейн сбивает его с ног, дуло уходит вверх, очередь разрывает блекло-голубое небо Джорджии.
- Ту-пой мек-си-кос! - по слогам доносит эту мысль до Мартинеса Шейн, сильнее вдавливая в грудь ублюдку здоровое колено. Тот вцепился в автомат, но выбитый от падения на землю дух и колено Шейна, мешающее вздохнуть и крушащее ребра, довольно плохое подспорье, и его пальцы на прикладе слабеют.
Завладев автоматом - хорошим укороченным АК, игрушки нацгвардии, не иначе - Шейн не стреляет: перехватив автомат как лом, опускает приклад на лицо Мартинеса, а потом снова и снова, превращая то в неузнаваемую кровавую маску. Вминая кости черепа в мозг. Уничтожая даже возможность подняться как зомби.
Крови на удивление мало. Закончив, Шейн вытирает лицо об плечо, насколько хватает, сплевывает пряный привкус чужой смерти - отгонят эту мысль. Изгоняет ее.
Двое. Он убил уже двоих - не ходячих, двоих людей.
Того парня на лесной дороге, открывшего по ним стрельбу - а ведь с ними был Карл! - и вот сейчас, этого человека.
Его бы отстранили от работы, приходит в голову совсем уж безумная мысль. Направили бы к мозгоправу. Выдали бы кучу тестов и рекомендаций...
Хватит. Хватит, говорит он себе. Ты подумаешь об этом, если в этом будет смысл. Если где-то все еще есть полицейские, если где-то все еще нельзя безнаказанно убивать других людей. Но не сейчас. Сейчас ты должен убить еще кое-кого, если он еще жив.
Эта мысль отзывается в нем горячим отторжением, но напоминает о реальности.
Шейн поднимается на ноги, тащит за ремень автомат.
- Ты вовремя, сладкая. Где Блэйк?
Будто в ответ на это звенит выбитое стекло, осыпаясь наружу, и в окне хижины, том самом окне, которое было чем-то занавешено и закрашено изнутри темной краской, появляется Губернатор. Шейн не может сдержать улыбки: Эйприл постаралась на славу. Правая часть лица главного мудака покрыта кровью, он держит обеими руками свой пистолет.
- Ты убила ее! Грязная сука, ты убила мою дочь!!! - в этом вопле очень мало человеческого, и Шейн невольно задается вопросом, да что же там произошло, в этой хижине.
Два выстрела звучат почти одновременно, рядом с Шейном вздрагивает дерево, когда девятимиллимтровый кусок железа пробивает ствол и остается внутри.
- Блядь! - автомат грохочет в ответ, выбивая из деревянных стен хижины щепки и труху, Губернатор падает. Шейн хватает Эйприл за руку, бодро хромает к тому хаммеру, что не дождется Мартинеса - малолитражка, на которой сюда приехал, видимо, главный мудак, даже на вид кажется полным говном. К тому же, нельзя исключить, что за ними снова будет погоня - и теперь Шейн выбирает более подходящий траспорт, чтобы покинуть Мариетту.
- Запрыгивай, - Шейн тянется на место водителя - ключи в замке зажигания, бак полон на три четверти, в ногах у Эйприл их сумки и сверху - как будто знак свыше - ремень Шейна и его беретта в кобуре.
Из хижины снова доносятся выстрелы, но джип припаркован со той стороны хижины, где нет окон, и их никак не достать.
Шейн сует автомат Эйприл:
- Увидишь кого-то из его команды - стреляй, - и хватается за свою беретту. Прохладная тяжесть в руке кажется родной.
Нужно покончить с этим, думает Шейн - но резко меняет планы: привлеченные поднятым шумом, к хижине стягиваются мертвецы. Двум Шейн выносит гнилые мозги, в горячке предвкушения не желая, чтобы между ним и смертью Губернатора вставало хоть что-то, потом снимает еще двух. Пятый выстрел не такой удачный - он всего лишь разворачивает ходячего, попадая в плечо, и зомби продолжает брести, а с ним его приятели - много, десятки, может, сотня...
Шейн стреляет опять, и еще - а потом боек щелкает вхолостую: пусто. Шейн выбрасывает пустой магазин, привычно лезет в карман, матерится - все остальное в сумке, под сиденьем, что сейчас все равно что на Луне.
Его попускает.
Когда первые вышедшие из леса и уцелевшие ходячие начинают стучать по деревянной раме выбитого окна хижины, Губернатор тоже принимается стрелять. Несколько зомби падают, но другие лезут и лезут, топча тела упавших, поднимаясь выше, грозя вот-вот выломать раму.
Шейн убирает пустую беретту за пояс, влезает в кресло водителя, но, прежде чем тронуть хаммер с места, притягивает Эйприл за плечо к себе.
- Расскажешь, как ты его поимела, сладкая. Но сперва свалим отсюда.
Хаммер сдает назад, подпрыгивает, переезжая через тело слишком шустрого ходячего, и выруливает к лесной дороге.
Когда они проезжают мимо аэропорта, Шейн понимает, откуда в лесу появилось столько зомби: из распахнутых ворот территории аэропорта кажущимся бесконечным потоком тянется мертвая волна. Ручеек от нее теряется между стволами деревьев, но основная масса бодро тащится к городу.
Нужно предупредить общину, думает Шейн - тот, кем он был раньше. Тот, кто твердо знал, что такое быть копом.
Эта мысль приходит и уходит.
Это все в прошлом, как сказал ублюдок на вечеринке.
