[icon]http://s8.uploads.ru/Efh6p.jpg[/icon][nick]Jaime Lannister[/nick][status]The Kingslayer[/status][sign]Что бы ты ни сделал, какую-нибудь клятву да нарушишь[/sign]
Отец держал совет с Тиреллом, Тирион находился в темнице.
Джейме проводил взглядом Бриенну, уводимую под недовольное пыхтение сира Лораса - седьмое пекло, женщина, тебе следовало выразить мне благодарность, а не смотреть так оскорбленно, будь ты хоть немного умна! - и направился к септе. Все остальные подождут. Семеро ему в свидетели, все остальное подождет.
Еще одного рыцаря в белом, преградившего ему дорогу, Джейме не узнал, но едва не улыбнулся этой мысли: это было так похоже на Серсею, сделать его лордом-командующим Королевской гвардии и набирать туда рыцарей, не советуясь с ним.
- С дороги, сир. Я желаю видеть королеву.
- Зато она тебя видеть не желает, оборванец.
Высокий, черноволосый, с крючковатым длинным носом, этот гвардеец держался с нахальством, явно намекающим, что его положение в гвардии крепко, и Джейме вздернул голову, выставляя подбородок, позволяя рыцарю рассмотреть себя получше.
- Я ее брат и твой лорд-командующий. С дороги, и я не буду повторять в третий раз.
Гвардеец наконец-то вгляделся в него и поспешно отступил.
- Виноват, милорд. Я не признал вас, сир Джейме...
Его взгляд говоряще скользнул по культе вместо правой кисти. Джейме дождался, когда гвардеец помотрит ему в лицо..
- Кто вы, сир?
- Честь имею быть Осмундом Кеттлбэком, - проговорил гвардеец, вытягиваясь в струну и теперь еще больше возвышаясь над Ланнистером.
Настоящий гигант, подумал Джейме, и затем, без всякой связи - что за честь в том, чтобы быть Осмундом Кеттлбэком.
- Я хочу поговорить со своей сестрой наедине. Ты, сир, отвечаешь за то, чтобы нам никто не помешал, своей головой.
- Как прикажете, - сир Осмунд торопливо растворил перед Джейме тяжелую дверь септы.

Дыхание перехватывает - не от скорби, Джейме по-прежнему, как ни ищет, ничего, даже отдаленно напоминающего скорбь, в себе не чувствует - но от тяжелого запаха благовоний, наполняющих септу с расставленных вдоль стен курильниц. Дверь за Джейме закрывается неожиданно тихо - быть может, его новый брат-гвардеец уважает скорбь Серсеи, потерявшей сына.
Джейме шагает по каменным плитам, до блеска вытертым тысячами подошв, к алтарю, перед которым на коленях стоит сестра. Тусклый свет десятков свечей подчеркивает золото ее волос под обручем короны, ее плечи опущены под тяжестью горя - и он совсем не смотрит на лежащее на алтаре Матери тело, и только когда ловит тихий зов, снова с каким-то полуравнодушным удивлением понимает, что это его сын, его первенец лежит мертвым на роскошном покрывале, как будто ему есть сейчас дело до холода каменного алтаря.
Понимает - и вновь ничего.
- Серсея, - зовет Джейме, а затем слова заканчиваются - что еще сказать? Я видел тебя во снах? Я вернулся, чтобы быть рядом с тобой? Я устал от лжи и теперь, когда Роберт мертв, а правда все равно выползла наружу, я хочу быть рядом открыто?
Он отказался от Кастерли-Рок ради нее, ради того, чтобы быть с ней - вернулся бы и из самого пекла - только вот опоздал.
- Я вернулся как только смог, - говорит он, будто оправдываясь - будто она просит оправданий - и обнимает ее, привлекая к себе целой рукой, чувствуя под розовой водой и тяжелым коричным запахом вина и другой аромат, аромат еще необъявленной войны.

[nick]Jaime Lannister[/nick][status]The Kingslayer[/status][icon]http://s8.uploads.ru/Efh6p.jpg[/icon][sign]Что бы ты ни сделал, какую-нибудь клятву да нарушишь[/sign]
Нашего сына, говорит Серсея. Твоего сына, говорит она о Джоффри, но разве он был сыном Джейме?
Никогда - Джоффри принадлежал Роберту, и сама Серсея приложила к этому руку, и теперь, сколько бы Джейме не смотрел на тело на алтаре - облаченное в золотой доспех, так похожий на его собственный, - он не чувствует скорби, которую должен бы чувствовать отец, потерявший первенца.
Против воли его мысль обращается к Брандону Старку - и его отцу, к ним обоим, сожженым заживо безумным королем Эйрисом, а затем он думает о Кейтилин Старк и ее теперь мертвом Молодом Волке, храбром, отважном и глупом, раз он доверился Фреям, но все это не то, ведь и Рикард, и Кейтилин нашли смерть рядом со своими первенцами... Все Старки, Старки - и теперь он думает о своем собственном отце, о Тайвине Ланнистере, и о Тирионе, который сейчас заключен под стражу, чьей смерти требует Серсея.
Ее губы хранят вкус вина, и поцелуй ее пьянит не меньше - когда-то ему казалось, что нет ничего слаще ее рта, когда-то он убил бы лишь по одному ее слову.
Но сейчас речь идет о Тирионе - их младшем брате Тирионе, и Джейме уже успел наслушаться, что ждет Беса.

Джейме отстраняется, вытягивает перед сестрой обе руки - и целую, и калечную.
- Я больше не гожусь для этого, сестра, - золотом блестит доспех на мертвом короле, алым отливают рубины на траурном черном платье королевы, в ее сухих глазах дикий огонь. - Я больше никого не казню.
Он должен был быть здесь - Лорд-командующий королевской гвардии - чтобы защитить и ее, и Джоффри, но его здесь не было, а сейчас... Он уже не может помочь сыну, но может помочь брату.
- К тому же, Тирион наш брат. Я слышал, он заточен в темницу, забери меня Иные, Серсея - он признался в убийстве?
Семеро ему в свидетели, Джейме не верит, что Тирион мог желать смерти племяннику - и не верит, что брат всерьез организовал бы эту смерть. Пусть кто-то вроде Старков - опять Старки, везде Старки! - и воротят нос от Ланнистеров, обвиняя потомков Ланна Умного в грехах мыслимых и немыслимых, причем по большей части справедливо, Джейме знает, на что способен его брат, и думает, что знает, на что способна сестра.
- Я не верю, что Тирион виновен, - признается он, по привычке раскрывая свои мысли Серсее - они одно целое, между ними нет тайн и никогда не было.

[nick]Jaime Lannister[/nick][status]The Kingslayer[/status][icon]http://s8.uploads.ru/Efh6p.jpg[/icon][sign]Что бы ты ни сделал, какую-нибудь клятву да нарушишь[/sign]
Джейме закрывает глаза, когда Серсея касается его лица - мягко, нежно, едва уловимо. Хочет ли она изучить его нового, хочет ли вспомнить его лицо внновь - не имеет значения, важно лишь то, что он снова здесь, рядом.
И когда сестра просит отомстить, легко касаясь его осунувшегося лица, Джейме легко согласиться на любую ее просьбу.
Ты был нужен нам, говорит Серсея, и он слышит только это.
Вся эта бесконечная дорога через разоренные Речные Земли по Королевскому Тракту, поделенному между разбойниками и сбившимися в стаи дезертирами, обрнулась вот этим, и Джейме не считает, что отдал слишком многое - сейчас не считает.
Трясясь на полудохлой кобыле привязанным спина к спине с Бриенной Красоткой под насмешки Скоморохов, чувствуя вонь собственной гниющей руки, забываясь лихораддочным жаром он думал о Серсее - и о том, как вернется к ней, но никогда не думал о Джоффри, о других их детях, детях-Баратеонах, которые на самом деле должны были звать отцом его.
- Я поговорю с Тирионом, - уступает Джейме, как уступал всегда - как уступил, когда Серсея настояла, чтобы он не уделял слишком много внимания их детям, как уступил, когда она увидела Брана Старка на карнизе окна винтерфельской башне. Уступает и ничуть не жалеет об этом, потому что его сестра Ланнистер, а Ланнистеры платят свои долги. - И найду виновных, хоть даже сбеги они за Стену.

Присутствие Серсеи рядом заставляет его сбивваться с мысли как мальчишку-оруженосца рядом с королевской фавориткой. Джейме и смешит, и разочаровывает это в себе - они находятся в септе, а все его мысли уже кружатся лишь вокруг того, как стащить с сестры ее панталоны.
Не иначе, как путешествие в компании Тартской девы оказало настолько дурное влияние, думает он, но без привычной возможности посмеяться над Бриенной шутка не кажется ему и вполовину такой смешной, какой могла бы.
Да в пекло Бриенну.
Наш сын, говорит Серсея. Не мой - наш.
Джейме накрывает своей рукой - теплой левой - ее руку на своей щеке, смотрит в лицо Серсее - прекрасное, несмотря на бледность и круги вокруг глаз, лицо. Лицо самой красивой королевы Семи Королеств - его королевы любви и красоты.
- Я больше тебя не оставлю, - говорит он то, о чем думал с самого Риверрана, отвечая на ее обвинения в том, что его не было в Королевской Гавани, когда убивали их первенца. - От замков рыцарей до самых захудалых постоялых дворов твердят, что Цареубийца спит со своей сестрой - так пусть. У нас достаточно солдат, чтобы добить остатки мятежников, и кто осмелится бросить вызов Хранителю Запада, раз отец и все силы Ланнистеров здесь, в Королевской Гавани? Мне опостылело врать, опостылело слушать догадки, какому лорду в постель отец тебя продаст. Мы не Таргариены, но чем мы хуже?  Встань перед советом и скажи, что меня ты выбираешь в мужья, и никто не посмеет возразить - ни Тиреллы, ни Мартеллы, никто, иначе бы их здесь сейчас не было. Отец проглотит это, ему придется - а я дам тебе других сыновей взамен Джоффри, столько, сколько захочешь, и мы больше никогда не должны будем скрываться, не должны будем разлучаться или прятаться.

[nick]Jaime Lannister[/nick][status]The Kingslayer[/status][icon]http://s8.uploads.ru/Efh6p.jpg[/icon][sign]Что бы ты ни сделал, какую-нибудь клятву да нарушишь[/sign]
Он не забыл о Томмене, но и второй его сын значит для него не больше, чем первый. Троих детей родила ему Серсея и всех троих отдала Роберту, и даже теперь, когда Баратеон мертв, она все равно цепляется за его имя, за ложь о том, что Томмен, золотоволосый зеленоглазый Томмен имеет хоть какое-то отношение к Роберту.
Ложь, в которую не верят даже портовые шлюхи, но которую охотно покупает Хайгарден, чтобы его колючая маленькая розочка все же примерила корону Семи Королевств.
Ложь, которая дает Серсее править от имени младшего сына.

Джейме не удивлен - честолюбие присутствует в каждом Ланнистере, и его сестра-близнец не исключение, но неужели ей так нужно быть королевой оленя? Почему бы не перестать лгать и не стать королевой-львицей?
Впрочем, Джейме знает ответ на этот вопрос, как знает его и Серсея. Отец не поддержит их, реши они бросить вызов остальным домам, подтвердив эти слухи о себе. Объединенный им Запад не потерпит кровосмесительного союза, напоминающего Таргариенов, и лорд Тайвин не пойдет на умаление своей мощи ради желания Джейме открыто делить постель с сестрой.
Наш отец, говорит Серсея и замолкает, потому что нет нужды продолжать. Потому что она его близнец, потому что он уже знает, что она хочет сказать.
Их отец не поддержит ублюдка Томмена Хилла, будь его родителями хоть трижды Ланнистеры, только законного короля Томмена Баратеона.

Джейме не годится для всего этого - сестре приходится объяснять ему очевидное, и эта мысль вызывает на его лице кривую улыбку, которая, он надеется, укроется в бороде. За время, прошедшее с тех пор, как в своих золотых доспехах он покинул Королевскую Гавань, отправляясь в Реечные Земли, чтобы приструнить зарвавшегося Молодого Волка, Джейме утратил и ту хватку, которой был наделен - и это тоже заставляет его улыбаться: теперь у него лишь одна рука, что уж говорить о крепкой хватке.
И, что скрывать, ему всегда нужно было, чтобы кто-то сказал ему, что делать - и отчасти из-за этого он хочет поговорить с младшим братом вопреки желанию Серсеи.

Но Серсея договаривает, и Джейме перестает улыбаться.
Что он будет делать, если оставит гвардию?
Ему придется вернуться в Кастерли-Рок - уж не этого ли хочет от него отец? Чтобы он оставил королевскую гвардию и Королевскую Гавань, чтобы оставил сестру и дал слухам уняться самим собой?
Отстранив Селми по причине внушительного возраста, Серсея сама вложила в руки отца это оружие против него, Джейме - если сир Барристан не годился в Лорды-командующие, то как Лордом-командующим может быть калека?
Отсутствующие пальцы правой руки - руки, в которой он держал меч - сжимаются в кулак, Джейме может поклясться в этом перед каждым из семи алтарей септы.
Вновь оставить Королевскую Гавань, оставить сестру - немыслимо.
И ее слова о том, что ей не нужен другой муж, пока у нее есть он, становятся отвветом - не тем, которого он хотел, предлагая ей развязать новую войну, объявив о себе, но тем, который его устраивает. Братья Белой гвардии не имею ни жен, ни детей - и Серсея захочет удержать корону регентши любым способом, и ей не нужен новый муж, особенно из Дорна, находящегося на самом Юге. Они вновь будут вместе - будут друг с другом, и, по большому счету, это все, чего Джейме всегда хотел.

Вместо ответа он притягивает ее к себе ближе, еще ближе, целует - без нежности, без ласки, царапая отросшей за дни путешествия бородой ее белую нежную кожу над высоким воротником закрытого черного платья. Толкает к алтарю с телом их первенца, задевая культей каменный стол, складки тяжелого бархата, последнюю королевкую почесть Джоффри.
Из него плохой Лорд-командующий - в Белой гвардии полный бардак, он не узнает почти никого из тех рыцарей под белыми плащами, которых встретил во дворе замка, и кроме Цареубийцы у него есть и другая кличка, которой награждают его за спиной - Клятвопреступник, но есть клятвы, которых он никогда не нарушит: клятвы, данные Серсее, клятвы, которые сильнее воли отца, людской молвы, вечного проклятия Семерых.

[nick]Jaime Lannister[/nick][status]The Kingslayer[/status][icon]http://s8.uploads.ru/Efh6p.jpg[/icon][sign]Что бы ты ни сделал, какую-нибудь клятву да нарушишь[/sign]
Едва ли он слышит ее "нет", а если и слышит, то это не первый отказ, которым она его дарит вслух - намного важнее, что говорят ее глаза, что говорят ее груди, льнущие к его груди, ее рваное дыхание и женский мед, выступающий под его рукой между ног.
Нет, говорит Серсея, не здесь.
Да, говорит ее тело, и вот она уже сдается перед этим их общим, и просит его - не о смерти брата, но о других детях, взамен этого, чью смерть они будто пытаются исправить этим актом соединения перед ликами Семерых.
Джейме хочет быть нежным, но он груб - торопливо, по-солдатски и голодно груб, и вбивается в сестру, направляя себя, едва задрав ей подол и стащив панталоны.

Одной рукой запутавшись в завязках собственной одежды, он культей придерживает сестру под спину, и каждое ее движение ему навстречу отдается тупой болью - но так и нужно, ему сейчас так и нужно, напоминанием, уроком, и он не убирает культю, не сдерживает стона, когда движение выходит особенно яростным и боль становится острой, какой-то звенящей.
И прячет этот стон, кусая подставленное горло, оставляя следы, повсюду оставляя свои следы, больше не останавливаясь при мысли о том, что кто-то Роберт может увидеть, может узнать.
Пусть все узнают - пусть, даже если он сам сейчас куда слабее, чем в прошлом, а отец отвернется от разочаровавших его близнецов, как это было с Тирионом. Пусть узнают, думает Джейме, позволя этим мыслям довесть его до края вместе с ответными движениями бедер Серсеи, с ее влажным горячим лоном вокруг него, лоном, которое стоило ему Кастерли-Рок, которое стоит и больше...
Зачем тебе корона, думает Джейме, оставь все, уедем за Узкое море, в Эссом или еще дальше, так далеко, пока наши лица и имена не перестанут вызывать интереса, и там никто не отберет нас друг у друга, и там нам будет плевать на все это, на недовольство отца, недовольство лордов и Великих Домов, там нашим детям ничто не будет угрожать...
Эти мысли оставляют его вместе с семенем - все это фантазия, пустая, какк в песнях, которые так любит Санса Старк...

Джейме восстанавливает дыхание, нехотя отраняется, давая сестре спуститься с алтаря.
Рассеянно затягивает тесемки, оправляя рубаху, оставляя сбитым бархатное покрывало в ногах Джоффри, но его сознание прояснется и кое-какая мысль, возникшая почти случайно, оформляется в вопрос:
- Я слышал, что обе девочки Старк сбежали из Королевской Гавани. Как это произошло? Тебе неизвестно, где они?
Он поклялся леди Кейтилин, что вернет ей дочерей - теперь Кейтилин Старк мертва, но разве это делает его клятву несущественной? Он планирует кое-что изменить в своей жизни - и начнет с того, что выполнит обещание, данное мертвой волчице.

[nick]Jaime Lannister[/nick][status]The Kingslayer[/status][icon]http://s8.uploads.ru/Efh6p.jpg[/icon][sign]Что бы ты ни сделал, какую-нибудь клятву да нарушишь[/sign]
Джейме медлит с ответом, хотя знает, что ответить все же придется. Сестра не из тех женщин, которые позволят проигнорировать свой вопрос - да и он скорее пока всего лишь не нашелся с верной формулировкой, нежели хочет скрыть от Серсеи подробности своего освобождения из плена Молодого Волка.
Да, постыдного - о, как он клялся, он поклялся бы в чем угодно, лишь бы Кейтилин Старк отпустила его - но плен всегда постыден, да и то события миновавшего прошлого: и Молодой Волк мертв, и его мать, и, оказывается, одна из сестер.
Сколько же осталось живых Старков, думает Джейме. Все еще больше, чем Ланнистеров?
Он поправляет обмотки на культе, чтобы не встречаться взглядом с сестрой, но рано или поздно все же приходится поднять глаза.
Джейме знает, что это стоит между ними - здесь, возле тела Джоффри, Серсея вольна его упрекать в том, что его не было рядом, - и, наверное, будет стоять еще очень долго, но сейчас он не может ни выслушивать обвинений, ни оправдываться.
- Мне стоило правой руки возвращение к тебе, - роняет он безучастно, мертвым, ровным тоном. - Никто не захотел уплатить разумную цену, когда Кейтилин Старк предлагала обменять меня на дочерей. Ни отец, ни Робб Старк не нашли этот обмен удобным, и мне пришлось брать дело в свои руки. В свою руку.
Вот только теперь он до конца понял, каково приходится Тириону - и понял, отчего тот постоянно шутит над собственным уродством: он хочет опередить остальных, оставив хотя бы призрак достоинства в этих шутках.
Теперь и он, Джейме, делает то же самое - ему еще предстоит как следует овладеть этим искусством, если уж он не может, подобно Псу, мечом затыкать шутников, но начало положено.
- Кейтилин Старк отпустила меня в тайне от своего сына, взяв клятву, что я верну ей дочерей. Бриенна Тарт должна была сопровождать меня в Королевскую Гавань и проследить, чтобы я добрался живым и исполнил клятву, - тем же тоном продолжает Джейме, как будто рассказывает о ком-то другом. - По пути мы попали к Варго Хоуту. Он был  в восторге. Я не сразу сообразил, что он больше не служит нашему отцу.
Джейме бросает возиться с тесемками на одежде - пусть криво, но ему уже нет до того никаого дела. Сир Осмунд Кэттлбэк не произвел на него впечатления наблюдательного человека.
- Мне жаль, что меня не было рядом. Жаль, что Джоффри мертв. Но ни то, ни другое не моя вина. Помни об этом.
Он уже лишился руки, лишиться еще и Серсеи будет слишком тяжелым ударом.
Хорошо, что Кейтилин Старк мертва, думает Джейме по-прежнему отстраненно, не давая себе выйти из этого плотного нечувствительного облака, в котором он оказался, излившись в лоно Серсеи, но не почувствовав прежнего равновесия. Хорошо, что она мертва и не знает, что с ее дочерьми.
- Я разыщу Сансу. Она может пролить свет на убийство Джоффри. Если у кого и есть мотив, то скорее у нее, чем у Тириона, - цепляется Джейме за эту последнюю надежду отвратить безудержное желание мести Серсеи от младшего брата.