[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Эйприл держит его за колено, и это отчего-то смешит Шейна, и он, старательно избегая лишнего шума, придвигается к ней ближе, обхватывает ее плечи, благо, длины рук ему хватает, прижимает ее к своему боку - этакая демонстрация того, что они вместе, отправляющая его прямиком в пыльные воспоминания о старшей школе. Не хватает только выступления какого-нибудь хорового кружка, над участниками которого квотербек и капитан болельшиц пришли посмеяться, наслаждаясь собственной крутостью и статусом.
Иисус вполне подходит под усредненный образ хориста: стремный вид, стремное имя, стремные шмотки.
И говорит он тоже о стремных вещах.
- То есть, как муравьи? По твоему, у них есть цель? - также шепотом спрашивает Шейн, которому совсем не по душе представление о том, что у ебаных зомби есть какой-то смысл этого их нового существования. Что, например, они прут на Вашингтон - великая армия мертвых, все дела - чтобы занять белый дом и объявить Америку страной новой нации, нации Зет. Шейн не так чтобы отличается особым патриотизмом, патриотизма в нем по меркам Джорджии в норме, ровно столько, сколько и должно быть у белого гетеросексуального мужчины-протестанта, служащего в полиции и ежегодно отсматривающего всю серию Суперкубка, однако мысль, что зомби могут сменить живых американцев не технически, а, так сказать, в ходе осмысленных действий, ему не по нутру.
- Они ищут жратву - как и мы, вот и все, - торопится он избавиться от гнетущей картины в собственном воображении, пока фургон покачивается от инерции наталкивающихся на него тел. Тихий шорох одежды о борта фургона усиливается внутри, напоминает шум прибоя.
- Может быть, - говорит пацан, явно не настроенный спорить с теми, кто впустил его в укрытие и располагает заряженным стволом. - Но они сбиваются в стада, как будто понимают, что так их шансы на удачную охоту выше.
Шейн морщится - надо же, охота.
- Тебя послушать, так они прямо-таки могут мыслить.
- Не мыслить, но...
Пацан недоговаривает, пожимает плечами, но Шейн уже завелся - ему нужно убедить себя, что то, о чем говорит Иисус, невозможно.
- Это всего лишь мертвые тела. Они гниют, парень. Разлагаются. Мешки с костями, которым недолго осталось - в них нет даже искры гребанного сознания.
- Вы видели? - спрашивает Иисус.
Мертвое стадо ушло дальше по дороге, теперь в фургоне тихо - и вдруг Шейн замечает, насколько жарко, как будто они простояли на солнцепеке никак не меньше дня. Так бывало, когда они с Риком, еще когда оба работали в патруле, торчали на подхвате, изредка меняя дислокацию по намеченному маршруту, на котором не было ни единого кустика или тени. Под успокаивающее потрескивание рации их обоих размаривало - ленивая беседа тянулась и прерывалась, говорить если и хотелось, то о какой-то херне: Рик жаловался на проблемы в браке с Лори, Шейн клял свою бывшую на чем свет стоит, а потом разговор сам собой перекидывался на проблемы финансирования департамента или на стук в движке тачки...
Шейн зло смотрит на пацана.
- Что видел?
- Ну, зомби, который был бы мертв - в смысле, по настоящему мертв - без повреждения мозга? Разложившимся, не двигающимся, сгнившим?
Иисус спрашивает спокойно, даже по-дружески, но так, будто знает ответ - нет, не видел.
Шейн в самом деле не видел до сих пор ни единого зомбака, который закончил бы свой второй жизненный путь естественным образом.
Эта мысль ему нравится еще меньше, чем та, про Вашингтон.
Эта мысль автоматом тащит за собой следующую - о том, что эта болезнь, вирус, чем бы эта хрень ни была, не только вздергивает трупы снова на ноги, но и нашла возможность останавливать остальные естественные процессы в организме. Распад. Гниение. Тление.
- Им даже пища нужна не для того, чтобы продолжать двигаться, а для чего-то другого, - заканчивает пацан, и Шейн не может с ним не согласиться - в глубине души.
Он мельком смотрит на Эйприл - как там она, сечет, к чему клонит их новый приятель? - и резко трясет головой, поднимаясь на ноги и засовывая беретту в кобуру.
Фургон качается от его движения и скрипит, и Шейну приходится пригнуться, чтобы заглянуть в зеркало бокового вида - стадо исчезло за поворотом дороги.
- Прошло не так уж много времени, чтобы делать такие заявления, парень. Пара-тройка месяцев не в счет, и поверь, я повидал трупы до того, как началось все это дерьмо. Сейчас лето, стоит сухая жаркая погода, в такую погоду эти ребята просто подвяливаются, а не гниют. Посмотришь на них к зиме, когда закончится сезон дождей и ударит морозец. Спорю на свою зарплату, уже к Рождеству все, что от нас потребуется, это собрать всю эту грязь и захоронить поглубже в лесу, а пока просто переждать в безопасном месте. Слышишь, сладкая? Они всего лишь трупы - и с ними станется то же, что и с трупами.
Он и говорит все это по большей степени ради Эйприл, выглядывая из фургона и убеждаясь, что путь свободен. Чтобы ее успокоить, если она слишком близко к сердцу приняла слова парнишки. Чтобы перестала думать о том, что у этих тварей в самом деле может быть какая-то цель, какое-то сознание.
А сам не может избавиться от картины, где по дорогам Джорджии и спустя пару лет таскаются огромные стада тех, кто раньше ее населял - только теперь в виде скелетов, лишь кое-где облепленных клочками чудом удержавшейся одежды и лоскутьями гнилой и сваливающейся на каждом шагу плоти. Их глазницы пусты, но челюсти продолжают щелкать, будто готовясь укусить, а голые кости рук вытянуты вперед в желании сомкнуться на живом теле, а все потому что какой-то враждебный и чуждый человеку разум посылает их вперед, посылает извращенные импульсы по сгнившим нервным волокнам каким-то непостижимым Шейну образом...
Спрыгивая из фургона, он сплевывает в пыль, как будто хочет избавиться от появившегося во рут привкуса гнилья, и смотрит на пацана.
- Хватит об этом. Давай, показывай короткую тропу, и надеюсь, на этой твоей лесопилке в самом деле будет бензин.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Иисус, не то разглядев повязку на ноге Шейна, выпирающей под джинсами, не то по своим каким-то соображениям, идет не так чтобы особенно быстро - может, любуется пейзажами, с раздражением думает Шейн, когда пацан останавливается сорвать цветок, какой-то подувядший сорняк, которых полно вдоль дороги. В принципе, невысокая скорость кстати, так как к забегам на длинные дистанции Шейн все еще не готов, да и лучше поберечь силы на тот случай, когда они им понадобятся - они не знают, что там впереди, на лесопилке, на которую идут, но достаточно и того, что они идут в ту же сторону, куда ушла толпа ходячих, так что Шейн не возражает против экономящег силы темпа.
- Уже лучше, - отвечает Шейн на вопрос про ногу и это правда - неделя в Мариэтте, Новой, мать ее, Мариэтте, что бы там ни было с Блэйком, пошла ему на пользу: чертов Мэймет в самом деле был доктором, в своем деле сек, и Шейна перестали преследовать кошмары, в которых Эйприл приходится отрезать ему ногу ржавой найденной пилой, пока он медленно подыхает от заражения крови.
У него полно других поводов для беспокойства: стада, в которых сбиваются зомби, неизвестная судьба Карла, все эти психи, пережившие апокалипсис и теперь опасные вдвоне, но, слава богу, ампутации в этом списке больше нет.
Навсегда или на время - кто знает, пока он доволен тем, что имеет.
Это же работает и в отношении Эйприл: стоило им заняться сексом еще там, после хижины маньяка, как оказалось, что они вполне способны не бесить друг друга, и Шейн очень ценит то, что бывшая жена придерживает коней и сейчас в первую очередь интеерсуется его ногой, а только затем вываливает свое мнение по повду парня.
Сам Шейн к Иисусу относится без предубеждения: пацан расхлябан, видно, что не в форме, так что Шейн думает, что уделает его даже голыми руками, если тот вдруг рыпнется, но тот не рыпается, рвет цветочки и вообще ведет себя как малость чокнутый,но безобидно чокнутый.
Куда больше Шейна беспокоит лесопилка и то, что их может там ждать, например, ловушка - сама версия того, что Иисус продержался все эти месяцы один, да еще и не убив ни одного зомбака, но при этом жив, выглядит сомнительной, а Шейн на то и коп, что на сомнительные версии реагировать с подозрением.
- Я не спущу с него глаз, - обещает Шейн бывшей - или как посмотреть - жене.

Дорога тянется между лесом. а затем вдруг резко обрывается расчищенной площадкой. Слева идет рядок вагончиков, в которых, должно быть, отдыхали и обедали работники, справа стоит три тачки: пикап и два грузовика, один почти полностью загруженный обработанными досками, второй еще пустой. Дальше, у приземистого здания самой лесопилки, свалены ошкуренные бревна, притащенные вездеходом, оставившим широкие след треков, уходяий дальше в лес.
Шейн перехватывает поудобнее топор, прислушивается.
Все тихо, только слышен непрерывный гул насекомых - громко жужжат мухи, лакомящиемя останками не то протухшего обеда, не то обедавшего.
Шейн отдает беретту Эйприл, проверяя, заряжена ли она, и кивает Иисусу.
- Ты, пацан, идешь вперед, я за тобой, а моя жена нас прикроет...
- Вы что, правда женаты? - внезапно интересуется парень, чем закономерно вызывает раздражение Шейна - то есть, вот это сейчас его интересует?
- Двенадцать лет, и лучше бы тебе захлопнуться и делать, как я скажу, окей?
- Окей, - покладисто отвечает Иисус, одаривая их с Эйприл очень странным взглядом, в котором мешается что-то вроде уважения и легкого испуга.
- Сначала проверяем баки, - решает Шейн, с интересом поглядывая на экономичный пикап с четырехколесным приводом и высокой подвеской: хорошая проходимость плюс маневренность. Жаль, конечно, что кузов открыт, но борта достаточно высокие, чтобы мертвяки не смогли зацепить тебя так сразу. Сгодится, думает Шейн. Всяко лучше, чем грузовик, который тратит топливо с большим расходом, чем они сейчас могут себе позволить.
- Хочу быть уверенным, что если здесь начнется какая-то херня, мы сможем просто сесть и уехать, - заканчивает Шейн, взмахом указывая на пикап.

Они неторопливо идут к пикапу, тщательно избегая шуметь, Иисус первым заглядывает в кузов, тянет на себя наброшенный брзент и тут же подается назад, громко втягивая воздух: полчища мух поднимаются с трех трупов, сложенных в кузове. Две женщины, помладше и постарше, если, конечно, Шейн верно оценил возраст, несмотря на состояние тел, и ребенок. На всех телах следы укусов, но также во лбу каждого аккуратная дыра от пули. Кто-то позаботился об этих людях, сделал так, чтобы они не восстали.
Шейн и сполицейской беспристрастностью осматривает трупы, но на теле мальчика, может, ровесника Карла или чуть постарше, не выдерживает: какая теперь разница, что в деталях произошло с ними. Картина очевидна: на них напали зомби, покусали и кто-то выстрелил им в головы до того, как они обернулись. В том, что до того, Шейн почти уверен: на лицах почти нет крови, рты чистые.
Иисус так и стоит возле борта, глядя к небо - молится?
Шейн заглядывает в кабину пикапа: ключи в зажигании, в бардачке атлас дорог, пакет изюма, несколько дисков в коробках и без. За вительским сиденьем бита, но не перчатки, ни мяча Шейн не видит - должно быть, бита возилась с собой на тот случай, если кто-то в дороге будет невежлив.
- Вот, сладкая, это тебе, - он вытягивает биту и отдает ее Эйприл, игнорируя взгляд Иисуса. - Побережем патроны.
Самым большим соблазном Шейна является желание прямо сейчас проверить, пуст ли бензобак пикапа, но он опасается, что звуки заведенного мотора привлекут сюда зомби - к тому же, они не знают, сколько времени пикап был брошен и заведется ли он вообще после продолжительного простоя. На вид он, конечно, в неплохом состоянии, и морозов не было, но кто знает, что у него с аккумулятором и движком.
- Осмотримся, - предлагает Шейн, вынимая ключи из замка зажигания и кидая их в карман. - Может, тут есть еще что-то полезное.
Вода, еда, чистая одежда. Запасы топлива.
Иисус с азартом кивает, соглашаясь, бодро прется к порожнему грузовику, но Шейн смотрит на Эйприл - как она.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Пока Эйприл отворачивается - у нее крепкий желудок, знает Шейн, но в вагончике в самом деле воняет так, что любого бы прихватило - Шейн подтаскивает стул к висящему зомби, забирается, уворачиваясь от загребущих лап оживившегося при виде возможных жертв висельника, и рубит веревку.
Труп тяжело валится на пол, задевая, но не обрушивая стол, Шейн спрыгивает следом и раскраивает череп зомбаку - ему не нравится каждая из этих тварей, особенно после того, о чем болтал пацан в фургоне.
Иисус заглядывает в вагончик, осматривает труп, с куда большим интересом оглядывает сложенные на столе припасы. Еда сейчас на вес золота, все так, и Шейну очень не нравится этот взгляд.
- Получишь треть - нас трое, - негромко говорит ему Шейн, дружелюбно помахивая окровавленным топором.
- Да, сэр, - вежливо отвечает Иисус. - Я же говорил, тут может быть что-то полезное. И цистерна стоит прямо за лесопильней. Тут должен быть насос - заправим машины и получим колеса... Кстати, куда вы направляетесь?
Шейн сразу же напрягается и Иисус это замечает, выставляет руки открытыми ладонями вперед.
- Я просто спросил, мистер, просто спросил.

Они выходят из вагончика, торопливо заканчивают осмотр, но ни в жилых вагонах, ни в машинах, ни в самом здании лесопилки больше нет ни живых, ни мертвых.
Шейн оглядывается внутри, даже заглядывает под длинный траспортер, по которому под пилы подаются бревна, ворошит ногой кучу невыметенной стружки в углу, которую уже не вывезли и никогда не вывезут.
- Хорошо, - решает Шейн, и его голос гулко разносится по помещению лесопилки. - Проверим, на ходу ли тачки.

На ходу оказывается лишь пикап - тот самый, в чьем кузове лежат трупы, прикрытые брезентом. В баке чуть больше половины горючего, грузовики пустые.
Шейн с азартом поглядывает на цистерну, в которой на дне плещется бензин, когда он стучит по ней бухом топора - тащить ее за собой нелепо, но и бросать глупо.
- Нужно найти канистры, бочки, что угодно, лишь бы кузов пикапа выдержал, - каждый галлон бензина - это еще несколько миль на пути к форту Беннинг и Карлу, преодоленных не за час, а намного быстрее, и Шейн готов, если потребуется, разлить гребаный бензин по пластиковым бутылкам, рискуя поджарить задницу от взрыва, чем оставить здесь хоть глоток.
Иисус выглядит не очень-то воодушевленным - оно и понятно: эта лесопилка была вроде как его идеей, а теперь он понимает, что ключи от тачки ему придется разве что забрать с трупа Бротигена. Если ему религия не позволяет убивать зомби, думает Шейн, то живых и подавно, но совесть эта мысль не успокаивает.
- Ладно, пацан, куда ты шел до того, как встретил нас? Ты сказал, ты из Джексонвилля, а куда направлялся?
- В Нэшвилл, Тэннеси, сэр, мэм.
Шейн прикидывает.
- Нам не по пути, но черт с тобой, подкинем до границы штата, пойдет? - говорит он.
- Не стану отказываться, - напряженно отвечает Иисус, глядя почему-то на Эйприл, а затем бочком, стараясь не поворачиваться к ней спиной, отправляется к насосу - мало найти бензин, нужно еще перелить его куда-то.
Теперь и Шейн смотрит на Эйприл.
- Ну что? Ты хочешь бросить его здесь? Посреди леса, по которому шатается толпа зомби и черт знает кто еще? - спрашивает Шейн, уже зная ответ.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Ладно, думает Шейн, он взял в жены стерву, он знал об этом еще тогда, когда они не были женаты, так чего он хочет от нее теперь? У него был шанс, он им не воспользовался, и на сегодняшний день Эйприл настолько прочно вросла в него вместе со своими сучьими замашками, что остается только одно: смириться. Но именно смиряться у Шейна выходит из рук вон плохо.
- Я и не предлагаю тебе ему доверять, - огрызается он. - Тут ехать - пару дней, и, ей-богу, посадим его за руль и будем следить по очереди, а потом выпнем из машины и ты лично скажешь ему, что он стремный и не соответствует твоим стандартам... Кстати, сладкая, а есть вообще люди, которые твоим стандартам соответствуют? А как насчет этого гребанного зомбиапокалипсиса? Он как тебе, нормально? Или тоже недостаточно хорош?
Ее снобизм, от которого он почти отвык и теперь вынужден привыкать заново, бесит Шейна настолько, что его начинает заносить, и не в последнюю очередь из-за того, что он подозревает: этим возобновлением их брака прямо с точки разрыва он обязан вовсе не тому, что Эйприл скучала по их совместной жизни, что бы там она не говорила, а всего лишь тому, что теперь ей больше нечего ловить. Ее потенциальные бойфрэнды из Атланты либо доедают друг друга, пачкая свои баснословно дорогие костюмы и кожаные туфли, либо давно разлагаются, обожранные до такой степени, что уже не могли восстать - и будь у нее выбор, она не вернулась бы к нему. Не случайно же в Новой Мариетте она в первый же вечер, на той чертовой вечеринке с коктейлями, опровергла его слова о том, что они женаты, и любезно болтала с гребанным маньяком Губернатором.
Словом, Шейн не склонен переоценивать душевные порывы своей бывшей - или как посмотреть - жены: иногда секс это просто секс, а Эйприл всегда была чертовски рассчетливой, если оставить за скобками Карла.
- Детка, - он хватает ее за руку, тащит в тень возле высокого борта грузовика, - если ты облажалась в Мариетте и выперлась прямиком в лапы Блэйку и его головорезам, то это не повод теперь подозревать всех поголовно. Этот пацан куда безобиднее, чем те парни в хаммерах и их глава со сдвигом, и ты могла бы просто не вести себя как сука - подбросить мальчишку до границы штата нам ничего не стоит, так что...
Его прерывает глухое ворчание, гулкий звук выхлопа и завода усталого движка.
Шейн замолкает на пол предложении, пытаясь понять, что он слышит, оборачивается, продолжая держать Эйприл за руку - как раз вовремя, чтобы увидеть, как цистерна с бензином медленно трогается с места, разворачиваясь на утоптанном свободном пространстве позади главного здания лесопилки.
Иисус, очевидно, либо нашел ключи от цистерны, либо придумал, как завести ее - и теперь гнал махину прямо на Эйприл и Шейна.
Неповоротливый тягач задевает край одного из вагончиков, но это ничуть не замедляете его ход, а вот вагончик идет юзом, срываясь с креплений, переворачивается набок, дверь сминается как гармошка, разбиваются окна... Из появившихся отверстий показываются гнилые руки, покрытые кровью и ранами головы.
- Тормози! - орет Шейн, выскакивая наперерез цистерне и размахивая руками. - Тормози, ты сейчас тут все!..
Наверху, в кабине, у Иисуса очень бледное лицо. Он зажмуривается и что-то кричит - в реве двигателя Шейн едва различает что-то вроде "прочь с дороги, уходите".
Шейн едва успевает отскочить в сторону, щебенка из-под колес тягача выстреливает ему в грудь, царапает щеку, голые руки.
Цистерна проносится мимо, к выезду из тупика, прочь от лесопилки.
- Ах ты мудак! - Шейн матерится, бежит вслед, вытаскивая из-за пояса беретту, не обращая внимания на хромоту, на то, как нога пылает от боли. - Мелкий гаденыш!
Он находит задние колеса тягача в прицел, но цистерна так подпрыгивает на лесных ухабах, что Шейн всерьез боится попасть в бак, полный топлива - такого взрыва хватит, чтобы поджарить не только Иисуса, но и его с Эйприл.
- Вот ублюдок! - опуская ствол, неверяще говорит сам себе Шейн. Чертов хиппи спер весь бензин - и заодно выпустил парочку обитателей запертого вагончика, чтобы Шейн и Эйприл не заскучали.
Но и этим, оказывается, беды не ограничиваются - не то стадо бродило поблизости, не то это другая группа ходячих, но теперь их привлек шум мотора и вопли, и мертвецы медленно стягиваются к лесопилке, ковыляя между деревьев, издавая уже знакомое рычание. Один, два, десяток, считает Шейн, а потом бросает - их больше, чем у него осталось патронов.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Рев тягача с цистерной удаляется, Шейн в ярости разворачивается, хромает братно к пикапу, в который Эйприл уже грузит хоть кое-что - в пикапе есть немного бензина, хватит, чтобы уехать отсюда, пока все зомби чертового леса не сбежались на обед.
Один из восставших трупов подгребает к нему почти вплотную - у этой гнилушки и то обе ноги целы, в сердцах думает ковыляющий Шейн, поднимая ствол и вышибая зомбаку мозги. Труп падает в сторону, Шейн растирает по лицу брызги давно сгнившей крови, ускоряется, игнорируя боль в колене - к черту беречь патроны, сейчас скрытность уже не так важна. все равно после того шума, который они здесь подняли, осталось только убраться подальше.
Другого зомби, который выперся наперерез на пути Шейна к пикапу, он тоже подстреливает, но почти у самой дверцы все же меняет свое решение, ковыляет за отложенным топором - никогда не знаешь, когда может пригодиться хороший топор.
Эта задержка мало на что влияет, в третьего зомби Шейн стреляет почи не целясь, и того просто отбрасывает выстрелом в сторону, не причиняя ему особенного вреда - ну и ладно. Когда зомби поднимается, Шейн, уже забравшийся в кабину, направляет пикап прямо на него - сперва гребанный мертвец цепляется за мощный капот пикапа, его несколько метров тащит по земле, но затем он все же исчезает под капотом и колеса мягко подпрыгивают, дробя ему скелет.
Но Шейн, разумеется, удовлетворенным себя от этого не чувствует - стрелка бензометра колеблется на трети бака, да и пришлось оставить немало жратвы и воды, а все из-за этого укурка.
Прямо сейчас, если честно, Шейн и сам не прочь убить Иисуса - не за то, что тот угнал гребанную цистерну, а из-за того, что теперь Эйприл права. Эйприл права на сто десять процентов, а ему, Шейну, придется проглотить это и не поморщиться: да он не удивится, если она получит оргазм только от мысли, что была права, это ее наверняка заводит ни на шутку.
И он угрюмо отмалчивается в ответ на слова бывшей жены, посильнее вдавливая педаль газа в пол - лесопилка осатется за спиной, как и ее мертвые обитатели и гости, стянувшиеся на шум, и он гонит пикап, надеясь догнать чертову цистерну до того, как в пикапе кончится бензин.
А уж когда догонит, тогда и решит, что делать.

Впрочем, долго ждать не приходится - Шейн замечает столб белого дыма над дорогой, но не тормозит, выворачивая из-за поворота и сразу же бросая пикап в дрифт, чтобы не налететь на опрокинутую на бок цистерну.
Перед его мысленным взором проносится картина, как он не успевает выправить пикап, как тот врезается прямо в блестящйий на солнце бок с надписью "Огнеопасно", и как им с Эйприл в лицо бъет огненный смерч - к счастью, это происходит лишь в его воображении, пусть даже картина настолько живая, что у Шейна моментально майка липнет к спине.
Вильнув еще несколько раз и левой стороной соскочив в канаву на обочине, пикап останавливается, и Шейн ищет взглядом кабину тягача.
Тягач врезался в дерево - должно быть, скорость была не очень высокая, и цистерна просто свалилась в сторону, а не пробила кабину, зато вокруг уже собрались желающие свежей плоти зомби, что не успели на вечеринку на лесопилке.
Часть из них уже поворачивает мертвые головы на пикап, Шейн буквально кожей чувствует их безжизненные взгляды.
Их всего трое - но Иисус предпочитает отсидеться в кабине и смотрит из-за стекла на вылезающего из пикапа Шейна.
Смотри-смотри, мрачно думает Шейн. Может, это последнее, что ты увидишь.
Кажется, эта мысль приходит в голову и пацану - потому что он закрывает лио руками и упирается сложенными ковшиком ладонями в стекло.
- Посиди тут и подстрахуй меня, если подойдет еще пара трупаков, - Шейн вытягивает за собой топор, убирает беретту за пояс и хромает вокруг пикапа, приближаясь к зомби.
- Ну-ка, крошки, не все сразу, - мертвяки бросают царапать дверь кабины тягача, потихоньку проникаются идеей сожрать Шейна. Все трое - женщины, или когда-то ими были. Все трое одеты в какие-то одинаковые юбки и блузки - не то хоровая школа, не то общество дам-методисток Джексонвилля.
Шейн не останавливается, хромает быстрее, позволяя скорости сказаться на замахе - первой раскраивает череп с одного удара, со второй приходится повозиться подольше, но третья все равно слишком медлительна и успевает только получить свой заслуженный удар. Шейн возвращается к опрокинутой второй, которая резво ползет к нему, пинком переворачивает ее на спину и отрубает голову. В плече что-то дергается  и начинает ныть, но это приятная боль - боль удовлетворения.
Добравшись до кабины, Шейн вспрыгивает на подножку, опустив топор и упираясь здоровой ногой, распахивает дверь и, ухватив Иисуса за куртку, выкидывает из кабины. Спрыгивает, наклоняется, снова подхватывает его за куртку на груди и с удовольствием бьет его левой, не давая уйти от замаха. А затем бьет снова.
- Тебе лучше объясниться, пацан, пока не подошла моя жена - я тебя просто измордую, а вот когда она доберется до твоих яиц, ты позавидушь всем мертвым этого мира, в этом ты мне можешь поверить!

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Теперь Иисус просит, закрываясь руками от Шейна, и это бесит еще сильнее. Видит бог, Шейн не самый сдержанный коп в Джорджии, и проблем с самоконтролем у него хватает - но до сих пор он как-то не опускался до избиения почти подростка, однако ситуация изменилась: этот пацан вполне мог стать причиной их с Эйприл смерти в этом новом изменившемся мире, и такое Шейн спускать ему с рук не собирается. Убивать без причины - нет, но здесь-то причина в наличии, и этой причины Шейну хватает с лихвой.
Поэтому он себе не отказывает, и очередной скулеж Иисуса грубо затыкает очередным ударом - теперь у пацана расквашена физиономия, разбиты губы, а если он завтра сможет открыть оба глаза, то Шейн разрешит плюнуть себе в лицо.
Останавливается Шейн только когда Эйприл приближается - но к его удивлению, его стерва-жена, последние лет десять всеми силами подчеркивающая собственную утонченностью и радикальное отличие от Шейна, копа из глубинки, не собирается его останавливать.
Совсем даже нет, и хотя для Шейна очевидно, что убивать Иисуса она не собирается - впрочем, как и он сам - Иисус об этом явно не знает.
И вот сейчас он пугается по-настоящему - да, есть у Эйприл Рассел такой талант, пугать. Пугать, бесить, заставлять себя ненавидеть - но сейчас Шейн думает не об этих ее талантах, а о совсем других.

Он сгребает ее поближе к себе, глядя сверху вниз на Иисуса, который из них двоих очевидно предпочитает Шейна - видать, лицо у Эйприл для неподготовленного пацана и впрямь смахивает на лик дьявола.
Так-то, божий сын, думает Шейн - и это ты еще не знаешь, какова она, когда по-настоящему хочет твоей смерти.
- Все, что захочешь, - в тон Эйприл отвечает Шейн, - но не так быстро. Почему бы не попрактиковаться.
Он кивает на биту в руках жены.
- Разбей ему сустав за суставом и брось. А может, мне отрубить ему ногу? Как думаешь, он умрет от потери крови, болевого шока или все же дождется какого-нибудь везучего ходячего?
Шейн даже посматривает на свой топор у кабины, как будто в самом деле собирается воплотить в жизнь свои кровожадные фантазии.
Иисус дергается в пыли будто в припадке:
- Нет! Сэр! Прошу вас, сэр!
Шейн наклоняется.
- Куда тебе надо было уехать побыстрее, пацан? И если я еще раз услышу о Нэшвилле, штат Теннеси, я тебе богом клянусь, я заставлю тебя самого выбрать, с какой ноги мне начать - отрубить тебе правую или левую.