[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]Егерь[/status][icon]http://s8.uploads.ru/ie7gb.jpg[/icon]
Не глядя на этикетку, Касл подхватывает бутылку, и, шатаясь, тащится в крошечную ванную, где вокруг унитаза навечно, кажется, засохли известковые разводы, а душевая занавеска заросла плесенью.
Отвинчивая крышку, он делает длинный глоток, позволяя обжигающей, холодной жидкости скользнуть в пищевод, вымораживая источник боли. Водка идет лучше, чем он думал, и Касл, пока идет, делает еще два таких же внушительных глотка, позволяя алкоголю сделать свою работу, и только потом ставит бутылку на край раковины, в сливе которой застряли чьи-то волосы, а трещины на эмали напоминают очертаниями карту города.
Смотрит в зеркало, на Эвэр за спиной - Эвэр с огромными кругами вокруг глаз, в рубашке на три размера больше, чем ей нужно, очень твердо смотрящую на него.
- Да, - роняет коротко, потому что ему больше не лезет в голову, что еще сказать - что Билли хочет убить не только его, но и ее?
Зеркало бесстрастно отражает его рожу - опухающую челюсть, рваную царапину над глазом, медленно обрастающий череп, пробивающуюся щетину.
Красавчик, нечего сказать - с таким лицом ему не нужна никакая маска, чтобы внушать понятное отторжение. Нет никакой необходимости прятать лицо - его внутренний мир находится в полной гармонии с внешним выражением.
- Посмотрите в сумке, там есть что-то вроде иголки и катушки ниток.
Он снова стаскивает многострадальную толстовку, бросает ее на пол, оставляя на грязном кафеле кровавый след. Даже такое движение опасно отдается под ребрами, где прошла пуля. Касл отпивает еще пару глотков прежде, чем отнять уже присыхающую ткань майки от бока.
Откручивает оба крана, но вода все равно почти ледяная - впрочем, это кстати. Подставляет под ржавый кран майку, выжимает, и розовая вода надолго застаивается в забитой раковине.
Затем щедро плещет на майку из бутылки, вытирает живот, открывая черное входное отверстие, тут же наполняющееся кровью, затем разворачивается, глядит через плечо, проделывает ту же процедуру.
- Жить буду, - констатирует с видимым облегчением: с этим можно справиться и без привлечения медиков, даже силами психиатра.
Он снова отпивает, чувствуя, как алкоголь начинает действовать.
- Вы хоть раз делали что-то такое, док? Вам нужно... Ну, что-то еще? Добрый совет, выпить, помолиться?

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]Егерь[/status][icon]http://s8.uploads.ru/ie7gb.jpg[/icon]
Когда она в первый раз втыкает в него иглу, лицо у Касла становится очень сосредоточенным и он отпивает еще немного водки, торопясь проглотить, пока она еще холодная, но в целом все оказывается не так уж плохо, разве что немного неуютно, когда она принимается за его брюхо, натягивая кожу между пальцами - несмотря на уверенность в голосе и то, что она умудрилась не уронить иглу, действует она не так чтобы споро.
Опыт, если и есть, у нее незначительный - у Касла куда больше, и впереди он справился бы и сам, но он не спорит - хочется ей, пусть. Может, она из тех, кому такие вот вещи возвращают душевное равновесие, не случайно же она выбрала стезю помощи людям и так настаивала на том, что может ему помочь.
Может - не так, как, наверное, рассчитывала, но хоть как-то.

- Угу, - только и говорит Касл, когда Эвэр благодарит его за спасение - без лишнего пафоса, как могла бы поблагодарить за поданую вовремя руку. - Никаких долгов, мы в расчете.
Ему не хочется напоминать ей, что она буквально стала его выходным билетом из госпиталя - и не хочется напоминать что, скорее всего, именно из-за него ее жизнь вообще оказалась в опасности: до встречи с ним у нее, судя по всему, не было никаких проблем, кроме опасения, что жених причинит ей вред.
Не такого уж безосновательного опасения, судя по всему.
- Я не знал, что вы с Билли были помолвлены. Вы поэтому согласились работать со мной? - спрашивает Касл в ответ на ее замечание о молитве - этот вопрос беспокоит его с самого ее короткого рассказа о том, что их связывало с Руссо. - Вы боялись его - и все равно делали то, о чем он просил?
Каслу знаком страх смерти - Егерю нет, но Фрэнку Каслу знаком, и он не понимает, как это работало в ее случае.

Вытирая ветхим полотенцем, единственным в этой ванной комнате, мокрый и остро пахнущий теперь водкой живот, Касл с сомнением смотрит на мокрую окровавленную майку в раковине, на толстовку на полу, мрачно отпивает еще водки и встряхивает бутылку - осталось на треть, и, наверное, стоит остановиться.
Выходит из ванной, только теперь замечая бумажный смятый пакет, а рядом то, что доктор Дюмон прикупила к водке, открывает банку колы, залпом выпивая - падение сахара это не шутки. На замороженную пиццу смотрит с интересом, но ничего, даже отдаленно похожего на кухню, в номере нет, и вынужденно ограничивается пакетом с сухариками, лопающемся в кулаке.
Ссыпая в рот жирные, пахнущие беконом сухари, Касл принимается за инвентаризацию захваченной из-под моста сумки и с удовлетворением вытаскивает из-под коробок с патронами другую футболку - то, что всегда полезно иметь в запасе при его образе жизни.
Ему не нравилось, каким задумчивым взглядом Эвэр пересчитывала его шрамы - и теперь, одетым, ему комфортнее.
Выкладывая рядком все, что поместилось в сумке, Касл приходит у более-менее сносное расположение духа: огнестрельное оружие и набор разномастных ножей возвращают ему бодрость духа, если не бодрость тела: мало что он ненавидит так, как убегать от тех, кто пришел его убить.
Куда больше ему нравится, когда больше им в голову не может прийти такая глупая затея.

- У вас есть какое-то безопасное место, о котором не знает Руссо, куда вы могли бы отправиться утром? - спрашивает он Эвэр, разом перескакивая через эти неудобные моменты с прояснением ситуации - она не дура, должна и сама догадаться, что два раза - уже не совпадение. - Очень безопасное. Потому что, что бы вы о нем не думали, он тоже охотник. ВЗУ, помните? И сейчас, вполне возможно, вы жертва.
Вспоминая, он вытряхивает из кармана остатки купюр, складывает их на пыльный телевизор.
- На дорогу. Я бы отвез вас, но не хочу знать, где вы будете. Попытаемся понять, что происходит, и разбежимся, так? Я не собираюсь удерживать вас силой или использовать, как в госпитале - ну это просто чтобы прояснить этот вопрос.

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]Егерь[/status][icon]http://s8.uploads.ru/ie7gb.jpg[/icon]
Касл понятия не имеет, с чего начать, и, если уж говорить начистоту, он не так чтобы силен в том, что касается теоретических построений. Он, что называется, человек дела, хорош в тактике, но не в стратегии. Поставь перед ним задачу, цель, дай приказ - он сделает, а так, чтобы крутить с нуля - в этом был хорош Билли. Вот у кого мозги работали как надо, но увы, сейчас эта дружба Каслу не поможет.
Он едва не улыбается - не в ответ, а на ее смешное "а вы можете о себе позаботиться?". Впору оскорбляться, но ему смешно - потому что, кажется, Эвэр продолжает относиться к нему как к пациенту, за которого отвечает. Определенно, из них двоих она куда безумнее.
- Именно в этом вы и можете мне помочь - с тем, чтобы разобраться. Вы знали Билли в то время, в которое мы с ним уже не общались; возможно, из наших общих впечатлений мы сможем кое-что сложить.
Он еще понятия не имеет, что именно - но чует свою правоту: все началось, когда они с Эвэр пересеклись. По отдельности ни он, ни Дюмон не вызывали у Руссо такого всплеска активности.

Касл падает на одну из кроватей - пружины отлично чувствуются сквозь слишком тонкий матрас - ставит еще одну банку колы на тумбочку, рядом кладет заряженный магнум.
Узкая щель не до конца зашторенной занавески позвляет наблюдать за пустой парковкой под мигающей щербатой вывеской.
- Я не рассказывал вам, но вскоре после возвращения Билли - вы, наверное, уже познакомились с ним тогда, или вот вот должны были познакомиться, потому что это было почти сразу же после его возвращения из плена - мы с ним поссорились. Тогда я списал это на то, что ему, как и мне нужно было время - время, чтобы вернуться полностью, вы наверняка понимаете, о чем я, да? - но сейчас не знаю. Уже не знаю.
В номере пахнет сыростью, бэконом и кровью - зубодробительная смесь.
Касл рассматривает потолок, ощущая каждую клетку своего тела, которому сегодня досталось.
И рассказывает.
Об Ираке. О той последней операции, о том, что было в том грузе, ради которого их отряд был послан на заведомо неудержимую высоту. О том, как они продирались к точке эвакуции и о том, как бронетранспортер, в котором они ехали, взорвался, налетев на мину, одну из тех замаскированных сучек, сливающихся с песком.
Касл будто прямо сейчас чувствует горячий пустынный ветер на лице, царапающий обожженую кожу песком, слышит гортанные выкрики исламистов. Помнит, как перевернулся, ухватываясь за вывороченную раму, как подтянулся и перевалился через верх перевернутого бтр, как почувствовал боль в сломанной ноге и обрадовался этому - тому, что чувствует эту боль, а значит, ноги целы. Как позвал Руссо и Грэя - и как обрадовался снова, когда откликнулся Руссо. Ему и сейчас стыдно за эту радость, за то, что он предпочел Билли Руссо Грэю, за то, что, будь у него возможность выбора, он без колебаний оставил бы водителя умирать, чтобы сохранить жизнь Руссо.
Касл рассказывает это Эвэр, медленно, подбирая слова, но не говорит об этой постыдной радости - ни к чему, Грэй давно мертв, и выбор давно сделан. И продолжает: рассказывает, как они с Билли, отстреливаясь, уходили к точке ВЭ - воздушной эвакуации, как Билли пер его со сломанной ногой по пустыне, в полном обмундировании, как из-под шлемов по лицам тек пот, разъедая глаза и мелкие царапины.
И как они не успели к точке сбора - и как он, Касл, вырубился, а пришел в себя уже в вертолете, пристегнутым к медицинским носилкам, уже без шлема, без давящей тяжести бронежилета. А Билли в вертолете не было, потому что Билли не было на точке сбора.
Билли остался там, в пустыне, и как Касл думал, что Билли остался там навсегда, а тот злополучный груз казался то реальностью, то игрой его воображения - и как его отправили к мозгоправам, после ранения, любого ранения, это естественно, и как там ему показывали дурацкие картинки и расспрашивали, что именно он помнит об Ираке...
Касл замолкает, тянется к коле и залпом выпивает и вторую банку, сминает ее в руке, едва ли понимая, что делает, весь поглощенный воспоминаниями и своим рассказом, кидает смятую банку к двери, промахиваясь мимо пустой мусорной корзины на целый фут, если не больше.
И рассказывает, что прошло полгода прежде, чем он узнал, что Билли жив. Узнал, что Билли возвращается.
Но когда он попытался поговорить с Билли о пустыне - Касл очень хорошо помнит этот момент, они убирали двор перед барбекю, куда неожиданно приехали даже родители Элизабет, и Билли вытащил шланг, чтобы сполоснуть садовую мебель к началу сезона, а Фрэнк как раз тащил кресла из гаража - то Руссо сказал, что не помнит ничего подобного Так и сказал - стоял перед Каслом, щурился на весеннее солнце, держа шланг подмышкой увечной рукой и отрицал все, чему они оба были свидетелями. И только когда Фрэнк, сбитый с толку, принялся орать - ему стыдно и за это, но об этом он рассказывает Эвэр - все же сдался: сказал, что лучше бы и Каслу забыть. Сказал, что все это не имеет никакого значения. Все не существенно.
Что не существенно, спросил тогда его Фрэнк, то, что они шпигуют тела наших парней героином, чтобы ввезти его в страну?
Это не существенно, спросил он, бросая кресла.
Не существенно, что мы оба могли бы вернуться не только в гробах, но еще и с пластиковыми пакетами вместо внутренностей?
И Билли кивнул. И они подрались - почти как раньше, потому что у Билли уже не было руки, и Фрэнк об этом помнил.
И когда он удержал руку, а Билли отпустил его шею, они просто поднялись и Руссо ушел.
Касл пытался делать вид, что все нормально, но барбекю закончилось быстро, и даже дети чувствовали, что что-то не так - спрашивали его о дядюшке Билли, а Элизабет молчала и смотрела - так же, как сейчас смотрит на него Эвэр.
- Но все это было, док, - заканчивает Касл свой рассказ. - Мне это не приснилось, это не выдумка - и Руссо тоже знал об этом. Мы даже подозревали кое-кого - и поговорили об этом там, в пустыне. Это не бред, а я не псих. И Билли не мог этого не помнить. Должен был помнить. Он рассказывал вам об этом? Хоть что-то?

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]Егерь[/status][icon]http://s8.uploads.ru/ie7gb.jpg[/icon]Теперь приходит черед слушать ему, и, в отличие от Эвэр, Касл не может слушать спокойно - он сперва садится на койке, затем встает, хотя ему в самом деле стоило бы поберечь перевязку, а затем и вовсе принимается ходить по комнате, крошечной комнате мотеля. Вот так, в движении, он сразу занимает куда больше места, чем лежа на кровати, но он не думает, что может доставлять этим неудобства, проходя мимо кровати Эвэр и кажддый раз едва не задевая ее ступню - просто не может об этом подумать.
Мог ли Билли продать дружбу за тот успех, которым сегодня располагает?
Касл очень хотел бы ответить отрицательно, но каждый раз вспоминает себя в том вертолете и думает, что разве не он первым предал Руссо?
Пожалуй, ему даже хочется, чтобы Эвэр озвучила этот вывод первой - о том, что Билли пошел на сделку с ребятами из военного ведомства и получил свои тридцать сребренников за молчание.
Тогда неудивительно, что он не хочет, чтобы Касл заговорил, чтобы дело дошло до суда.
- Я не мешал ему, пока меня не поймали, - медленно говорит Касл, соображая, останавливаясь перед кроватью Эвэр. - А потом... Он мог решить, что, если за меня возьмутся мозгоправы, я рано или поздно выложу и это - и тут на его удачу у него были вы, через которую он мог получать информацию о том, начал ли я говорить. Сначала отправил меня в госпиталь, пока за меня не взялись адвокаты и окружной прокурор, приставил вас присматривать - и заторопился с побегом. Ему нужно было избавиться от меня как можно быстрее, пока я не начал говорить - избавиться окончательно, раз уж выпал такой шанс. А вы... Кто знает. Если он считает вас хорошим мозгоправом, то, быть может, опасается, что я уже рассказал вам больше, чем нужно было? Фургон, начиненный взрывчаткой - идеальная схема. Мы оба были бы мертвы. И что бы я не сказал, все это уже не имело бы значения.
Только он молчал - и они предпочли убраться на машине Эвэр, а не на заботливо припасенном фургоне.
Касл трет отростающий ежик, отходит к окну, снова оглядывая пустую стоянку. В будке администратора опущены жалюзи, а скозь них пробивается сине-белое свечение телевизионного экрана, но все это никак не может умалить ощущения, что за ними идут.
Билли идет.
- Не берите в голову, док, - бросает Касл, - все это может быть и не так. Когда я встречу Билли, я спрошу его и о вас. Пока это всего лишь наши догадки.
Убедительные, многое объясняющие догадки - но догадки.
И Касл никак не может вычеркнуть восемь лет дружбы - то, что связывает его с Руссо.
Оставляет ему шанс. Один гребанный шанс.
Обычно Егерь никому не оставляет так много - не тогда, когда собирается с кем-то встретиться.

Он продолжает разглядывать пустую парковку, а затем возвращается к тумбочке, заталкивая магнум за пояс сзади  - задевает повязку, шипит от злости, снова сгребает в сумку все ее содержимое.
- Док, считайте меня кем хотите, но давайте-ка переместимся на пару комнат в сторону. Может, там будет получше пахнуть.

Они высовываются из своего номера, Касл быстро идет вдоль однотипных дверей и легко стуча в каждую, а затем прислушиваясь. Пару раз на его стук отзываются громкой руганью, но в основном все тихо, и возле номера почти в самой середине однотипной линейки Касл останавливается, упирается пяткой, коротко бьет плечом. Выбитый замок повисает на пластиковом креплении, дверь отворяется.
- Ничуть не хуже прошлого. Ложитесь, до утра мне нужно все это обмозговать и подумать, как найти Билли до того, как он найдет меня, - говорит Касл, захлопывая дверь.