[icon]https://b.radikal.ru/b30/1907/af/b392dc83159a.jpg[/icon][nick]Билли Руссо[/nick][status]Заклятый друг[/status]
Билли улыбается так долго и так широко, что у него начинают ныть щеки - его улыбка хорошо выходит на фото и располагает к нему людей, но, кажется, только не Эвэр Дюмон.
Ее его улыбки уже не располагают, и Билли кажется, что она с большой охотой запустила бы в него увесистым пресс-папье со стола матери - никогда между ними такого не было, ни в начале, ни в конце. Да что там, совсем недавно он был уверен, что Эвэр, цепляясь за свой образ правильной девочки, сделает все, что он скажет - умело взращиваемое чувство вины за то, что она его бросила, расторгнув помолвку, оказалось мотиватором даже лучшим, чем любовь.
Билли ли не знать о том, что заставляет человека делать чувство вины, поселившееся где-то глубоко в грудной клетке и напоминающее о себе с каждым вздохом.

Когда за ними захлопывается дверь джипа, Билли, расположившийся рядом с Эвэр, перестает улыбаться - и разом теряет с четверть своей сияющей привлекательности.
Он смотрит на Эвэр искоса, изучая, спрашивая себя, как мог не увидеть в ней такую феноменальную везучесть.
Он, конечно, не рассчитывал, что ее убьет Фрэнк - хотя и надеялся, совершенно идиотски баюкая призрачную иллюзию того, что в какой-то момент они с Фрэнком смогут сесть и как следует посчитаться, а затем придут в выводу, что в расчете - но собирался списать ее смерть на его руки. Это было бы удобно - и хотя нельзя было сказать, что он ничего не чувствовал к Эвэр, это не должно было помешать. Бывшая невеста связывала ему руки и напоминала о том, что ему не удалось обмануть всех, а Руссо не любит такие напоминания.
И методически уничтожает тех, кто может повредить его репутации.
Жаль, что с Фрэнком так вышло - в любом смысле, жаль. Жаль, что придется все же довести дело до конца - и заодно покончить с Эвэр.
Кто бы мог подумать, что она примет его всерьез - Егеря, который плевал на все, чем она жила после того инцидента с отцом.

Мысли Билли переключаются на отца Эвэр. Вот чья фигура его действительно волнует - ему хватило пары невнятных упоминаний, чтобы он, не жалея денег и обещаний, раскопал об этой истории все, что мог. Эвэр, быть может, не знала и половины того, что знал теперь Билли - его-то запрет Оры не удержал от выяснений правды.
Эвэр не знала о многом - хотя в последнее время начала наверстывать это досадное упущение. Ей-богу, он не хотел, чтобы у них все так закончилось, но приходится ставить точку.
Эвэр много о чем не знала - наверняка не знала, что Билли известно о хижине по девяносто пятому шоссе, где был застрелен ее отец. Наверняка не знала Эвэр и о том, о чем догадывался Билли - о том, что Каслу хватит и намека на то, что она в опасности, чтобы явиться.
Когда Билли думал о том, что такое ирония, он всегда вспоминал Фрэнка Касла - смертельно серьезного старину Фрэнка, который никогда не умел договариваться. Который вообразил себя героем - ну хорошо, пусть антигероем - и мстителем.

Билли больше не улыбается, но он хочет, чтобы Эвэр перестала молчать, и потому первым нарушает тишину в салоне.
- С вашей стороны было безответственно втягивать Чарли Бэнсона, Эвэрли. Ты не виновата, но Фрэнк должен был знать, что любой, кто помогает ему, рано или поздно умрет. У него не очень хорошо с защитой тех, кого он должен защищать, - Билли тянется к щеке Эвэр рукой - живой рукой, чтобы заправить выбившуюся из низкого хвоста прядь.

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]Егерь[/status][icon]http://sg.uploads.ru/pL6rA.jpg[/icon]
- Прости, Фрэнк, я не знаю, - каждое слово дается Чарли с трудом, и он слабо отталкивает руки Касла, пытающегося заткнуть пулевое ранение в животе. Пуля осталась внутри - обе пули, потому что в Чарли выстрелили дважды, и судя по крови, натекшей из-под Бэнсона и начавшей свертываться, для помощи Чарли уже поздно, но Касл все равно пытается, когда Бэнсон приходит в себя и, мутно глядя на Касла, начинает говорить.
- Она хороший человек, Фрэнк, не такая, как ты или я, не такая, как Билли...
Он кашляет - видимо, пробитое легкое, потому что по подбородку течет кровь, и продолжает, слабо берясь за полу куртки Касла.
- Она хороший человек и не должна вот так...
Касл кивает, придерживая голову умирающего.
- Скажи, куда он ее повез, что говорил!.. Черт возьми, Чарли, куда?!
Бэнсон трясет головой.
- Я не знаю... Фрэнк, я не знаю... Он говорил, что никто не знает об этом месте, что это маленький секрет Эвэр... Что она думает, что даже он не знает... И велел тебе приходить.
Еще один вздох. На губах Чарли появляется кровавый пузырь, лопается, забрызгивая лицо наклонившегося, чтобы услышать, к самому рту Бэнсона Касла.
Еще один вдох - медленный, хриплый, а выдоха не следует.
Пальцы безвольно разжимаются и рука Чарли с глухим стуком падает на выцветший линолеум.
Касл сосредоточенно трет лоб: ему что-то напоминают эти слова, что-то, что говорила Эвэр.
Девяносто пятое шоссе, хижина в лесу - вот о чем она говорила, упомянула, что ни мать, ни Билли не знают об этом месте. О ее безопасном месте.
Стоит начать оттуда.

Съезд с шоссе на лесную дорогу заметен очень хорошо. В сухой пыли отчетливо выделяются следы, оставленные протекторами шин, и Касл оставляет форд на обочине, проехав еще пару десятков ярдов, чтобы не привлекать внимание приближающеся тачкой. Эти следы на сухой потрескавшейся земле - непростительная для Билли оплошность, поэтому Касл подозревает ловушку и предпочитает не лезть в нее сломя голову.
Он не знает, сколько времени у Эвэр, но подозревает, что если бы Билли хотел ее смерти, то она уже была бы мертва - и, возможно, оставлена для него в квартире Чарли, но куда страшнее оказываются мысли, что она будет ждать его - мертвая - в той хижине, которую считала своим убежищем. Что только ради этого Руссо оставил это послание, переданное через Чарли - хотя, конечно, никак не мог знать, что Эвэр рассказывала о хижине.
Нелепо предполагать, что Билли намеренно забрал Эвэр, желая заполучить лишний козырь в этой игре, зная, что Касл придет за ним - и за ней.
Нелепо предполагать, что они что-то значат друг для друга - не после ее слов о том, что он все равно что умрет для нее, сказанных в доме генерала Шуновера. Не после того, как он согласился с этим и сделал то, ради чего там оказался.
Она вообще не должна была сейчас быть с Билли - но она с Билли, она у Билли, и Каслу нужно что-то с этим сделать.

Он поглубже натягивает капюшон блекло-зеленой толстовки, сливаясь с лесом, идет вдоль дороги, петляющей между деревьями и уводящей все дальше вглубь чащи. Винтовка оттягивает плечо, но это приятная тяжесть, и когда дорога вновь делает крутой поворот, за которым виднеется расчищенная поляна и блики солнца на хромированных поверхностях высокого джипа, Касл перестает торопиться: выбирает место между двумя деревьями, занимая там огневую позицию, и пытается понять, сколько людей Билли вокруг.
Автомобиль один - и пока он может насчитать только двоих, одетых в одинаковые неброские костюмы, но ни самого Билли, ни Эвэр не видит.
Одного из костюмов он снимает выстрелом в голову, когда тот тянется к бутылке, но второй открывает ответный огонь, причем по тем деревьям, у корней которых залег Касл.
Автоматная очередь проходится низко, совсем рядом, щепки и куски коры разлетаются в разные стороны при каждом попадании в дерево, попадая в лицо, царапая, и Каслу приходится откатиться в сторону, бросив винтовку, а очередь следует за ним.
Скатившись в неглубокую канаву, он вытаскивает пистолет, осматривается и, едва только стрелок унимается, бросает себя в под прикрытие ствола поваленного дерева.
И снова очередь, глухие удары по гнилому стволу, дождь из листьев с деревьев, задетых очередью.
Касл ползет вдоль ствола, вдыхая сырой запах земли под деревями, низко пригнув голову, и когда выстрелы умолкают снова, выкидывается вверх, разряжая обойму в ту сторону, откуда доносились выстрелы, а затем ломится вперед, к следующему намеченному укрытию.
Следующая очередь срезает его на бегу, отбрасывает на спину, от удара об землю он теряет ориентацию, сбивает дыхание...

- Шеф, я попал в него! Я прикончил гребанного Егеря! - орет стрелок, и его голос все ближе.
Когда он наклоняется над лежащим назвничь Каслом, тот резко открывает глаза, захватывает этого везучего идиота за шею, смыкая пальцы.
Дергает на себя, переворачиваясь, опрокидывая в прошлогоднюю траву стрелка, бьет его головой о землю. Из-за невозможности выпустить шею, пропускает ответный удар в лицо - во рту тут же становится солено и горячо, но вкус собственной крови приносит ясность, и Касл еще крепче сжимает хватку на чужом горле. Пока стрелок закатывает глаза, царапая бронежилет под толстовкой и теряя силы, Касл дотягивается до пистолета.
Одного выстрела в грудь хватило бы, но Касл стреляет еще и в голову - привычка.
А затем поднимается, избавляясь от толстовки, чувствуя, как болезненно ноют мышцы живота от прямого попадания в кевлавровую пластину бронежилета.
  - Билли! - орет он, выходя из леса и останавливаясь на пригорке перед хижиной. - Билли! Я пришел за тобой!

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]Егерь[/status][icon]http://sg.uploads.ru/pL6rA.jpg[/icon]
Его слегка попускает, когда он видит, что Эвэр все еще цела и невредима - насколько это вообще сейчас возможно - но от вида ножа у ее горла у него кулаки сжимаются сами собой. Ее не должно быть тут, она тут только по его вине.
Помолчи, хочет сказать Касл. Помолчи, Эвэр, потому что ты несешь чушь, док.
Но он ничего не говорит, тяжело разглядывая тонкое запрокинутое горло, лезвие ножа - не какой-то там игрушки, хватит взмаха - и улыбку Билли Руссо, существующую будто отдельно от Билли, как улыбка чеширского кота.
- Отпусти ее, Билл. - Предлагает Касл, не замечая, как на этих словах морщина между бровей Руссо, появившаяся после слов Эвэр, разглаживается. - Отпусти, она тут не при чем. Это все между нами, между тобой и мной. Эвэр не при чем.

Билл смеется, но его рука с ножом у горла Эвэр не дрожит. Чуть прищурившись, он напряженно следит за Каслом, выдавливая этот смех из себя до капли, как выдавливают гной из воспаленной раны.
- Не при чем, Фрэнки? Тут ты маху дал, брат. Фрэнк, Билли, Эвэр - слышишь? Без нее картинка была бы не полной.
Ему нравится видеть, как корежит Касла на слове "брат". Нравится видеть, как он дергает головой, как будто укушенная оводом псина, старина Фрэнк, прямой как рельса.
- Тебе помогла терапия, Фрэнк? Мне кажется, помогла: наш док отличный врач, жаль только, что слишком близко подпускает пациентов. Так нельзя, милая, - Билли шепчет это на ухо Эвэрли, нажимая лезвием чуть сильнее, оставляя длинный тонкий порез - совсем неглубокий, но это лишь пока. - Так нельзя - это может быть опасно, тебя наверняка предупреждали об этом.
Он не отрывает взгляда от лица Касла.
- Она умрет, Фрэнк. Она должна умереть. Ты знаешь, почему.
Давай, Фрэнки, покажи, что ты умеешь, на что ты способен.

- Нет, не знаю, - упрямится Касл. - Ее это не касается. Я пришел за тобой, не за ней. И я убью тебя, Билли. Богом клянусь, убью. За то, что ты сделал. За то, что ты у меня отнял.
В его голове нет мыслей, кроме одной единственной - он не может стрелять, пока Билли держит нож у горла Эвэрли.
Беретта в наплечной кобуре торчит уродливым наростом, но Касл держит руки опущенными.
Ждет.
- Зачем, Билли? Из-за денег?

Билли облизывает губы, не переставая улыбаться.
- Положи ствол на землю, Фрэнки, и отойди. Я серьезно. Хочешь посмотреть, как будет выглядеть Эвэр, если я разрисую ей лицо? Может, мне даже не придется ее убивать. Может, я найду хорошего психиатра, который убедит всех, что наш док чокнулась после встречи с тобой - после того, что ты с ней сделал, а, брат?
Тонкая струйка крови задерживается у воротника, пятнает светлую блузку Эвэрли. Билли чувствует ее дыхание у своего лица.
- Ну же, милая, скажи, ты хочешь жить? Скажи Фрэнку, что ты хочешь жить. Скажи, чтобы он приставил пушку к своей тупой башке и спустил курок...

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]Егерь[/status][icon]http://sg.uploads.ru/pL6rA.jpg[/icon]
Давай, говорит он себе, медленно вытаскивая беретту из кобуры под напряженным взглядом Руссо, выстрели в нее - и когда она начнет падать, Билли просто не сможет и удерживать ее, и следить за тобой. Он откроется, хоть на пару секунд, но откроется - а тебе с этого расстояния хватит и этих секунд.
Ты пристрелишь его, как собаку, - просто выстрели в Эвэр. В плечо, этого будет достаточно. Это безопасно, просто выбери место повыше, чтобы не задеть легкое, и самое страшное, чем ей это будет грозить, это плохой подвижностью руки и ломотой в дождь.
Просто. Выстрели. В Эвэр.
Ребристая рукоятка беретты ощущается в руке как родная - с этого расстояния он не промахнется.
Касл швыряет ствол вперед, подальше от себя.
- Билли, это все между мной и тобой. Только между нами двумя.
Заткнись, док - ты что, не видишь? Не видишь, что он на грани?

Но она видит и, кажется, именно этого и добивалась, потому что бьет в цель - а потом ее саму бьет Билл, забывая о Фрэнке, обо всем забывая.
Лишенный семьи в детстве, он отверг ее позже - отверг ту семью, которую предлагал ему Касл - собственными руками. Фрэнк не может ему посочувствовать: сочувствия в нем не осталось уже давно, а сейчас все остатки выжигает ненависть к Билли Руссо.
Ненависть, которая только крепнет с каждым разом, когда Руссо зовет его братом.

Билли кидается за упавшей Эвэр - у Касла нет сомнений, зачем, и он действует на автомате: прыжком оказывается рядом с откинутой в сторону береттой, подхватывает ее, разгибается...
И смотрит в черные провалы глаз Руссо на белом, будто бумажном лице - между ними нет и пяти ярдов.
Они одновременно поднимают пушки, одновременно спускают курки, одновременно дергаются с линии огня - это как бой с отражением, с собственной тенью, думает Касл, падая на бок и снова стреляя в сторону скрывающегося за деревьями Руссо.
Перезаряжает, выкидывая пустую обойму, вскакивает, мельком мажет взглядом по медленно, очень медленно пытающейся поднять голову Эвэр.
Жива. Она жива.

Руссо встречает его выстрелами - в пустом лесу они звучат на удивление тихо.
- У тебя было все, Фрэнк! - кричит Билли, прислоняясь затылком к дереву. Небо над ним кажется таким же синим, как небо над Ираком. - У тебя было все - и ты не ценил это! Я научил тебя ценить! Я подарил тебе эту истину - без меня ты был бы никем, очередным пустым местом, вспоминающим Ирак как лучшие годы в своей жизни!
Он переводит дыхание, проводя ладонью по лицу, смеется беззвучно - в ствол дерева рядом с его головой попадает пуля.
Руссо срывается с места, стреляя через плечо - стреляя прямо в центр ненавистного белого черепа на черном матовом бронежилете, укрывается за другим стволом.
- Эвэрли! Милая, ты меня слышишь? - вновь кричит он. - Эвэрли, ты плохо поступила, ты знаешь об этом? Доктор не должен был говорить то, что ты сказала мне, детка! Пожалуй, я в самом деле оставлю тебе жизнь - и позабочусь, чтобы ты до конца жизни пробыла в закрытой психушке с таким стокгольмским синдромом, на котором смогут получить степени с десяток психиатров! Твоя мать не сможет тебе помочь, милая, больше нет - Фрэнки наверняка навестил ее, не так ли, брат? Она славно погрела руки на этом героине, и Фрэнки уже заставил ее заплатить, так что у тебя остался только я, моя милая. Только я!
Он выглядывает из-за дерева, ловит блеск в низком кустарнике и разряжает туда магазин - и тут же перебегает из-под ответного огня.
- Фрэнки, почему ты молчишь, брат? Давай, расскажи Эвэрли, как убил ее мать! Расскажи! Объясни ей, что даже если бы я сейчас предложил вам обоим уехать, просто уехать, живыми, ты бы не принял предложение! Потому что ты не человек больше, Фрэнки! Ты долбанный Егерь, долбанный псих - и ты больше не один из них, ты вне этого мирка, в котором живут такие, как она! Ты и я, брат, мы другие - мы монстры, Фрэнки! Ты и я - только ты и я!

Касл молчит - он уверен, что если откроет рот, если поддастся хоть на миг на эти безумные речи, то это будет значить, что он уже проиграл. Что он уже мертв.
Поэтому он сжимает покрепче челюсть, следуя за Билли, пока тот кружным путем возвращается к хижине.
Не в этот раз, Билли. Не в этот раз.
Он заходит сбоку, осторожно держась так, чтобы Руссо, увлеченный звуками собственного голоса, его не услышал - и внезапно появляется практически в паре ярдов, стреляя на поражение, но Руссо падает на землю, перекатывается к самой хижине, встает на колено, стойка с упором.
Они смотрят друг на друга поверх прицела.
Билли снова улыбается - в его волосах застрял сор с деревьев, но улыбка у него по-прежнему стоваттная.
- Ты и я, брат, - повторяет он, нажимая на курок.
Боек щелкает в пустой обойме, и Билли с хохотом отшвыривает ствол, поднимаясь на ноги. В его правой руке будто по волшебству появляется нож.
- Давай, Фрэнки, здесь и сейчас.
Касл отбрасывает пустую беретту в сторону, идет на Билла.
- Почему ты не закончил со мной, когда я валялся в госпитале, Билли? - хрипло спрашивает он.
Они кружат друг против друга, постепенно сокращая расстояние.

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]Егерь[/status][icon]http://sg.uploads.ru/pL6rA.jpg[/icon]
Билли играет на выживание, здесь нет понятия грязной игры - несмотря на все его слова, он не может не чуять, что останется в живых только один. Либо Касл, либо он - иного не дано, им не уйти вдвоем от этой хижины.
Времена братства остались в прошлом, да и было ли оно - это братство.

Было, думает Касл, в котором против воли расцветает ядовитая слабость - не от потери крови, а от вины, вины, которую он думал искупать до конца жизни, но только конец жизни наступил слишком рано, прежде, чем он успел сделать хоть что-то кроме того, что предложить Билли гостевую спальню и оставаться столько, сколько будет нужно.
Касл следит за ножом в руке Билли, перехватывает, и лезвие скользит по ремням бронежилета с неприятным скрежетом - зато пропускает удар в лицо, один, другой...
Билли напирает, толкает его спиной к дереву, ловкий, юркий - безумный.
Имеющий право обвинять Касла в том, что тот отправился домой на полгода раньше, бросив его в Ираке - в плену тех, кого они убивали.
Вина - дурной помощник, вина делает Касла слабым, мешает Егерю взять дело в свои руки, и он никак не может ни оттолкнуть Руссо, ни перехватить инициативу: тяжело дыша разбитым ртом, продолжает сжимать кисть Билли, удерживая нож в паре дюймов от своего тела.
Для калеки Руссо на удивление силен и ловок: каждый раз, когда Фрэнк улучает момент, чтобы ударить в ответ и переломить ситуацию, Билли будто предугадывает это намерение, предугадывает, как Касл поступит, и блокирует его руки, меняет тактику, путая карты.

Лезвие вновь чиркает по боку, обдирая краску с бронежилета, взлетает вверх, и Фрэнк едва успевает подставить локоть, дергая головой вверх, затылком об это чертово дерево - нож глубоко застревает в предплечье, Билли рвет на себя, не ожидая этой заминки, но уж Касл использует ее на полную катушку: бросается вперед, бьет лбом в лицо Билли, с удовлетворением слыша хруст теперь уже его сломанного носа, довершает дело, заряжая с левой в корпус. Костяшки взрываются яростной вспышкой от удара о пластину жилета, правая рука повисает с застрявшим на полное лезвие ножом, и Касл знает, что у него не слишком много шансов, и это знание придает ему сил: он рвется вперед, наступая на Руссо, вцепляется ему в ремни бронежилета на груди и, протащив пару футов до хижины, швыряет его на хлипкую стену с окном спиной вперед.
Осколки стекла брызжут веером, когда Билли, проламывая тонкие перекрестья рамы, валится в хижину, исчезая в полутьме.
Касл хватается за рукоять ножа, дергает, вытаскивая, за скользкую рукоятку, покрытую собственной кровью, и запрыгивает следом в окно, тут же получая удар в лицо - слишком хорошая мишень на фоне светлого оконного проема.
Нож выскальзывает, Билли тут же ловит его и всаживает в бедро Фрэнку, дергая вверх - но опять слишком медленно, не успевает убраться, может, оглушенный ударами в лицо, и Касл снова бьет его, отбрасывая назад.
Хромает, наступая, теряя кровь, слишком много теряя крови, а Руссо продолжает улыбаться сквозь кровавую маску на своем лице.

- Ты не должен был бросать меня в Ираке, Фрэнки! Не должен был бросать меня там, чтобы вернуться к своим! Ты был моей семьей, а я был твоей семьей - а ты первым бросил меня! Бросил, Фрэнк!
Касл не может слушать эти обвинения: он вопит, чтобы не слышать их, и бросается вперед, но Билли встречает его апперкотом, толкает, они вместе налетают на стену, и Билли, обхватив голову Касла, бьет ей в старые деревянные доски, как будто намереваясь пробить еще одно окно рядом с разбитым.
- Ты! Не должен! Был! Меня! Бросать!
Когда он отпускает, Касл тяжело оседает на пол - правая нога не слушается, он ее едва чувствует.
Билли наклоняется к нему, торжествуя, из его рта стекает тонкая тягучая струйка крови, оставляя пятна на плече Касла.
- Как ты мог?!
Фрэнк шарит вокруг, надеясь, что нож все еще торчит в его бедре, но нет - зато под рукой оказывает крупный осколок разбитого стекла.
- Эвэрли! - вскидывает голову Руссо, ища взглядом Эвэр. - Иди сюда, милая, и посмотри! Ты видела, как это делает Фрэнки, да? Тебе нравилось? Иди сюда и посмотри, как это делаю я!
Касл обхватывает осколок, не обращая внимания на зазубренные края, глубоко врезающиеся в ладонь, и резко всаживает его чуть ниже края бронежилета наклонившегося над ним Руссо.
- Я тебя не бросал, - с ненавистью хрипит Касл.

Билли отшатывается с почти комическим изумлением на окровавленном лице, смотрит на торчащий из его живота осколок.
Касл, упираясь ладонью в засыпанную стеклянной крошкой раму медленно поднимается на ноги, выбрасывает руку, обхватывая Билли за шею, дергая на себя и за себя - лицом об неструганное дерево. Его красивым лицом с обложки.
И еще раз, пока он оглушен, и еще - а теперь с силой ведя его голову в сторону, плотно прижимая к плохо подогнанным доскам, щетинящимся гвоздями. Буквально снимая с него кожу, свежуя.
- Ты отнял у меня все! Все! - Он никак не может остановиться, перехватывает Руссо удобнее, ломая ему руку, продолжая бить об стену, пока вся левая сторона лица Билли не начинает напоминать кусок свежего фарша.
Билли кашляет, силится что-то сказать, и не сразу до Касла доходит, что Руссо смеется - смеется, вздрагивая и плюясь кровью.
- Да, - сквозь кашель и смех выдавливает Билли. - Только мы... друг у друга...
Он дергается, роняет руку и из разжавшихся пальцев катится по наклонному пыльному полу граната, прямиком к баллонам с газом, стоящим у импровизированной кухоньки.
- До... смерти...