Два года изменили многое. Эвер приложила к этому все усилия. Поменяла квартиру, работу, круг общения – это было несложно, после скандальной отставки и ареста Оры Дюмон (а так же еще нескольких высокопоставленных чиновников) мало кто из прежних знакомых желал общества ее дочери. Если не считать репортеров, конечно. Репортеры долго осаждали Эвер, но ее взяла под свое крыло Клэд Донахью, она же подсказала Эверли, что прятаться бесконечно – не выход, и организовала пару интервью в солидных изданиях. На одном из них Эвер познакомилась с журналистом «Нью-Йорк хроник», он же подал ей мысль попробовать себя в журналистике – почему бы и нет, сказала мисс Дюмон. Ей нужно было начинать все сначала, так почему бы и нет?
Итак два года изменили многое, но поднимаясь в лифте на третий этаж Центрального госпиталя, предъявляя документы охране, разглядывая тускло-зеленый кафель, Эвер чувствовала, что два года – это не срок. Что все было почти вчера. Билли Руссо, Фрэнк Касл, который исчез из ее жизни – на этот раз исчез окончательно, не попрощавшись, не оставив о себе никакой информации.
Его право – говорила Эвер Клэд. Его право начать новую жизнь там, где его никто не знает, среди тех, кто его не знает. Да и что могло у них получиться? Ничего хорошего.
И Клэд пододвигала к ней поближе бумажные салфетки.[icon]https://a.radikal.ru/a21/1907/cb/01e68c6c9813.jpg[/icon][nick]Эвер Дюмон[/nick][status]выжившая[/status]

Эвер в те, самые первый дни, да и потом, в первые полгода, требовалось очень много бумажных салфеток.
В госпитале она из-за звонка. Мягкий женский голос с профессиональными интонациями принадлежал Кристине Пейдж, психотерапевту. Кристина говорила о том, как глубоко уважает мисс Дюмон, ее программы помогли очень многим, восхищается стойкостью мисс Дюмон, она столько вынесла и искренне сожалеет, что мисс Дюмон ушла из профессии. Это потеря.
Мисс Дюмон почувствовала сильнейшее желание придушить собеседницу, и если раньше она не позволяла себе таких мыслей, то сейчас – вполне. Она изменилась. Прежняя Эвер точно бы не оборвала хвалебный поток слов вопросом в чем, собственно, суть разговора. Оказалось – в Билле Руссо.
О том, что Билли жив Эвер узнала через пару месяцев после того финала в лесу, у хижины отца. Он безопасен – заверили ее. Его охраняют, у него статус особо опасного преступника, и полная потеря памяти. Ей ничего не угрожает. Но с Эверли случилась истерика, и, после этого, она то и дело трогала шею. Порез зажил, шрама не осталось, но она как будто снова чувствовала нож Билли Руссо у своего горла.

- Билли нужно вспомнить кто он, - разливался сладкоголосым соловьем голос Кристины Пэйдж. – И встреча с вами, мисс Дюмон...
- Нет!
- Это совершенно безопасно для вас, Эвер!
- Я сказала – нет. Я не хочу больше видеть Билли Руссо. Никогда.
- Понимаю.
И снова желание придушить обладательницу этого сладкого голоска.
Ничего ты не понимаешь, Кристина Пэйдж. И никогда не поймешь.
- И все же, мисс Дюмон, подумайте. Сейчас Билли Руссо – чистый лист бумаги, в таком состоянии он не может отвечать за то, что сделал с вами. А вот мы несем ответственность за то, какой станет его новая личность. Это его шанс, понимаете?
Эвер понимала, но не желала иметь с этим ничего общего, но Клэд совершенно серьезно сказала, что это хорошая идея. На Билли ей плевать, а вот Эвер сможет оценить степень своего выздоровления. Кончено, это будет непростая встреча, возможно, она всколыхнет прежнюю боль, но это задаст направление их работе над тем, чтобы Эверли Дюмон полностью избавилась от влияния своего прошлого.
И Эверли Дюмон перезвонила и согласилась на встречу.

- Мисс Дюмон! Как я рада, что вы все же пришли!
- У меня мало времени, мисс Пэйдж, поэтому встреча будет короткой, четверть часа, не больше, - Эвер сразу взяла инициативу в свои руки.
- О. Я рассчитывала на большее.
- Четверть часа.
- О, ну хорошо. Пойдемте.
Эвер прекрасно знает, куда идти.
Эвер знает эту пустую комнату за стеклянными дверьми, здесь она пыталась разговорить Фрэнка Касла, свято веря, что может ему помочь, должна помочь! Дюмон надеется, что все же она ему помогла, в итоге, пусть и не так, как намеревалась в самом начале их знакомства. Эвер надеется, что иногда он о ней думает, может быть, даже с теплом.
Но об этом она Клэд не рассказывает.
Картинка прошлого отличается от картинки настоящего одной деталью – за пластиковым столом не два стула, а три. Эвер садится на один, Кристина на второй, третий стул ждет Билли Руссо.
- Волнуетесь? – участливо спрашивает доктор Пэйдж.
Эвер вспоминает Фрэнка.
- При всем моем уважении, вас это не касается, доктор Пэйдж.
- Да, конечно, извините меня.
Извинение – формальность, они обе это знают.
- Эвер... я могу называть вас Эвер?
- Я предпочитаю мисс Дюмон, доктор Пэйдж.
- Хорошо. Буду говорить прямо, мисс Дюмон. Билли – мой пациент, и я все сделаю для того, чтобы его вытащить из того состояния, в котором он сейчас находится.
О боже, думает Эвер, я словно себя слышу.
И вижу – добавляет она – глядя на то, как преображается лицо Кристины, когда к стеклянным дверям подводят человека, который когда-то был Билли Руссо. Самым красивым холостяком Нью-Йорка.
На мгновение Эвер чувствует укол жалости, но невидимый шрам на шее напоминает о себе – Билли заслужил все, что с ним случилось. И она знает того, кто счел бы, что Руссо еще не расплатился за свои прежние грехи.

Паника подкрадывается незаметно, а потом набрасывается на Эвер, падает на грудь, и душит, душит, и Эверли приходится дышать глубже, сохранять сосредоточенность, чтобы не выбежать из комнаты, не убежать от Билли Руссо. Потому что она узнает его. Узнает за маской, за капюшоном  узнает его голос.

— Эвэрли! Иди сюда, милая, и посмотри! Ты видела, как это делает Фрэнки, да? Тебе нравилось? Иди сюда и посмотри, как это делаю я!

Прошлое здесь, оно никуда не делось.
- Здравствуй, Билли.
Только произнеся слова приветствия, а уже напоролась на неодобрительный взгляд доктора Пэйдж. Что ей не так? Впрочем, кажется, Эвер понимает, что ей не так. Доктор Пэйдж допустила ту же ошибку, что когда-то доктор Дюмон. Подпустила пациента слишком близко.
Эверли не пытается делать вид, будто эта встреча ей нужна, будто она рада видеть того, кто пытался ее убить. Кто чуть не убил Фрэнка, кто убил его семью.
Амнезия – не оправдание.
Не повод для жалости.
Не причина списать все долги.
Даже если доктор Пэдж думает иначе.
- Работала. Я работала с военными, вернувшимися из горячих точек, помогала им адаптироваться к новой жизни. Я работала с тобой. Больше я не практикую.
- Эверли Дюмон теперь ищет себя в журналистике, - вставляет доктор Пэйдж, хотя Эвер не давала согласия на разглашение личной информации.
Отличный предлог больше не приходить на такие встречи, если Криста Пэйдж захочет сделать их регулярными. Ей все равно, амнезия у Руссо или он притворяется, все равно, что он не опасен – он всегда опасен! И она не хочет, чтобы он знал о ней хоть что-то. Она хочет, чтобы он ничего не знал о ее новой жизни.
- Я здесь потому, что доктор Пэйдж считает, что это поможет тебе вспомнить твое прошлое, Билли.
Но если хочешь мой совет, Билли, не вспоминай своей прошлое – думает она, разглядывая его маску.

Ну да, ее программа терапии – как и сказала Пэйдж. И рисунок на маске один в один совпадает с тем, который Билли изобразил на своей первой маске, по ее просьбе. Очень настораживающий факт, по мнению Дюмон, которая, хотя и «ищет себя в журналистике», от прежних профессиональных привычек не спешит избавляться. Эти привычки позволяют ей писать яркие, интересные интервью, вытаскивая из собеседника факты, о которых он желал бы умолчать.
- Ты воевал в Ираке, там ты лишился руки. Когда ты вернулся в Нью-Йорк, у тебя диагностировали острый ПТСР.
- Но вы полностью излечились, Билли!
Вот с этим Эвер могла бы поспорить.
- Тесты показали выздоровление, - сухо поправляет она сердобольную докторицу.
Неужели она была такой же?
Тесты показали выздоровление, потому что Билли Руссо сумел обмануть тесты. А что, если он и сейчас их обманывает?
Эвер обхватывает пальцами шею, наталкивается на умненький взгляд доктора Пэйдж и кладет руку на стол.
- После чего ты открыл в Нью-Йорке Центр помощи ветеранам.
- Вы очень многим помогли, Билли!
Это правда. Но правда так же в том, что помогал Руссо на деньги от торговли героином. Что ради этих денег он убил семью Фрэнка Касла. Одно другое не оправдывает.
Эверли не собирается оправдывать Руссо. Никогда.

- Мисс Дюмон, вы захватили с собой фотографии, о которых я просила?
«Что-нибудь позитивное, мисс Дюмон. Где вы вместе. Я уверена, что это поможет Билли!».
- Да.
На стол ложится фотография. Двое детей улыбаются в камеру, мужчина и женщина их обнимают. Фрэнк.
Счастливый, улыбающийся Фрэнк, она не знала его таким. Когда она узнала Фрэнка, он уже был Егерем. Он не умел улыбаться, только убивать. Эвер пододвигает фотографию к Билли.
Ждет его реакции.
- Мисс Дюмон! – шипит доктор Пэйдж.
Дюмон отвечает ей коротким взглядом, в котором предложение заткнуться.
- Вы настояли на этой встрече, доктор, - напоминает она.
К тому же, если что-то способно пробудить в Руссо память, то это эти лица – они были его семьей. Его единственной настоящей семьей.[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]выжившая[/status][icon]https://a.radikal.ru/a21/1907/cb/01e68c6c9813.jpg[/icon]

От вопросов Билли, заданных таким простодушным голосом, Эвер становится совсем плохо.
- Нет, он не придет, - тихо говорит она, стараясь справиться с головокружением. со слезами, подступающими к горлу. -  Потому что он мертв. И его семья мертва – эта женщина, эти дети. Их убили.
- Мисс Дюмон, я протестую! Вы ставите под угрозу...
- Доктор Пэйдж, это вы просили меня прийти. И вы просили меня найти что-то, что поможет вашему пациенту вспомнить его прошлое. Я нашла. Билли, этот человек на фотографии – его звали Фрэнк Касл. Он был тебе больше, чем армейским другом. Ты сказал мне, что он тебе больше, чем друг – он твой брат. Я хочу, чтобы ты запомнил эти лица. Хорошо запомнил. И вспомнил, кто их убил.
- Хватит!
Криста Пейдж поднимается со своего места, кладет руку на плечо Билли, словно пытаясь его защитить от нехорошей Эвер Дюмон, которая пришла, чтобы напомнить Руссо о том, что он – надо же, сюрприз – был убийцей. Любопытно, долго она собирается скрывать от него этот факт? Ждет, что он сам вспомнит? Очень непрофессионально, доктор. Очень рискованно. [nick]Эвер Дюмон[/nick][status]выжившая[/status][icon]https://a.radikal.ru/a21/1907/cb/01e68c6c9813.jpg[/icon]

- Моя терапия, мисс Дюмон, состоит в том, чтобы стимулировать память пациента положительными фактами из его прежней жизни.
Эверли скептически улыбается – а почему бы тогда не лечить Руссо микстурой от кашля со вкусом клубники? И сладко, и вкусно, и так же бесполезно.
Однако ее улыбка гаснет, когда она смотрит на Билли. На маску Билли.
Безопасен? Действительно безопасен? Она слышит в его голосе знакомые интонации, у него все те же приемы, позволяющие ему завоевать расположение собеседника, значит, его личность все еще здесь и зря доктор Пэйдж считает его «чистым листом».
- Доктор Пэйдж обратилась не по адресу, я не смогу стимулировать твою память положительными фактами прежней жизни.
Эвер забирает фотографию, бережно убирает в сумку. Она бережет ее, надеясь когда-нибудь отдать Фрэнку. Глупая надежда. Очень глупая.

- Но вы же были помолвлены, - настаивает Криста, как будто это имеет какое-то значение. – Наверняка были светлые, радостные моменты в вашей совместной жизни! Расскажите Билли о них! Мисс Дюмон, что бы там ни было, найдите в себе силы мыслить позитивно!
Интересно, что бы сказал на это Фрэнк.
- Были. Конечно, были. Но я о них забыла.
Билли убил эти воспоминания. Но об этом она не может говорить, так?
- Но, пожалуй, кое-что у меня есть для тебя, Билли. Это твои собственные слова: Фрэнк, Билли, Эвер.
Пэйдж не понимает смысла этой фразы, но на всякий случай осуждает.
Эверли тоже не сразу поняла, что хотел им сказать Билли Руссо в тот день, возле хижины, но потом до нее дошло.
Фрэнк, Билли. Всегда.
Ее знобит, и дело не в тонкой шелковой блузке. Ей плохо от мысли, что все может повториться. Потому что Билли жив, Фрэнк жив и она жива. Иррациональный страх, сродни ее детским страхам, которые она победила, но на смену им пришли новые. Новые страхи, новые страшные сны.

Его лицо! Эвер замирает, не может оторвать взгляд от шрамов. Это все еще лицо Билли, огонь не переплавил его во что-то иное, оно узнаваемо. Узнаваема лепка скул, и, особенно, взгляд. Требовательный, горящий.
Пугающий.
Но шрамы…

— Не бросайте меня!

Она его бросила. Успела вывести Фрэнка, а потом – взрыв. Но даже если бы у нее было больше времени, разве она вернулась бы за Билли?
Нет.
Чувствует ли она сейчас себя виноватой?

Он говорит о том, что словно родился два года назад. Неужели и правда, теперь он чистый лист и права Криста, обвиняющая ее сейчас в намеренной жестокости?
Эверли не может воспринимать его так – как чистый лист. Для нее Билли Руссо остается убийцей, даже если он этого сейчас не помнит, и когда он встает, она отшатывается от него.
Она боится его, даже сейчас.
- Ты должен сам вспомнить, что случилось, - отвечает она на его просьбу отдать карточку. - Все ответы в тебе, Били. В твоей голове. Ищи их там.
- Достаточно, мисс Дюмон! Ваши четверть часа закончились!
Пэйдж берет ее за локоть, тащит к выходу – она зла, очень зла, а еще разочарована – понимает Эвер, но ей все равно, у двери она еще раз оглядывается на Билли, уже сквозь слезы.
Помоги мне боже видеть тебя в последний раз Билли Руссо. Ты как ядовитое растение, выживаешь даже в огне, чтобы снова причинять боль, и ты причиняешь боль, даже не помня, кто ты.
Это свойство Билли Руссо – причинять боль.
- Прощай.

- Я не ожидала от вас такого!
Криста Пэйдж оставила свой нейтрально-доброжелательный тон, и, похоже, готова разорвать Эвер Дюмон на мелкие кусочки.
- А чего вы ожидали?
Под пальцами Эвер в сумке скользит телефон, ключи, пудреница, а вот бумажные салфетки прячутся куда-то в угол, а они ей сейчас очень нужны.
- Вы же читали его личное дело, вы знаете, что он сделал со мной и с другими!
Пэйдж хватает такта изобразить печаль и легкое смущение.
- Эверли, если вам нужен хороший психотерапевт… простите, это я повела себя непрофессионально, сочтя, что два года достаточный срок.
Дюмон стряхивает ее руку со своего локтя.
- Я в полном порядке, а вот вы – нет, доктор Пэйдж. Вы совершаете ошибку – я ее вижу. Вы пытаетесь вылепить из Билли Руссо другого человека, а он был и остаётся убийцей. Не подпускайте его к себе слишком близко, Криста. Не повторяйте мою ошибку. Подпустите – заплатите за это жизнью.
С минуту между двумя женщинами висит напряженное молчание. Щеки Кристы горят, и Эвер понимает, что поздно. Ее предупреждение запоздало.

- Спасибо, что нашли для нас время, мисс Дюмон, - говорит Криста. – Всего доброго.
Мисс Дюмон! Все так носятся с этой мисс Дюмон, как будто она не дочь Оры Дюмон, заработавшей пожизненный срок на сделках с героиновой мафией. Невинная жертва.
Если кто и заслуживает сочувствия и помощи – уверена Криста – это Билли. Но все относятся к нему так, будто он, нынешний, виновен в том, что сделал он, прошлый, а это несправедливо.
Только она понимает, какой он на самом деле. Только она может ему помочь!

- Билли! Как вы?
Пэйдж подходит к своему пациенту, садится на место Дюмон, заглядывает в глаза, смотрит в лицо – оно не кажется ей некрасивым, ну и что, что шрамы, у всех свои шрамы.
- Все прошло не так, как я рассчитывала, но мы постараемся справиться со всем, не так ли? Из всего можно извлечь пользу.
Она касается его руки – той, которая живая, человеческая, теплая.
- Поговорите со мной, Билли. Вы же знаете, вы можете мне все рассказать.[nick]Эвер Дюмон[/nick][status]выжившая[/status][icon]https://a.radikal.ru/a21/1907/cb/01e68c6c9813.jpg[/icon]

- Билли!
Его боль, его отчаяние становятся ее болью, ее отчаянием, проникают под кожу, заставляя вздрагивать, и шрам на позвоночнике становится стволом этой боли. Она чувствует сейчас Билли Руссо так же, как если бы была с ним одним целым.
И он называет ее на «ты».
Предупреждения Дюмон, как считает Криста, продиктованы ревностью.  Профессиональной, и, возможно, личной. Она не считает, что есть что-то дурное в том, чтобы стать как можно ближе к Билли, потому что она заботится о нем, помогает ему.
Она хочет заботится о нем и помогать ему.
У Билли Руссо больше никого нет – это ответственность и Криста Пэйдж принимает на себя эту ответственность. Принимает с затаенной радостью.
Потому что у нее тоже никого нет.

- Билли, она ненавидит не тебя! Она ненавидит того, кем ты был раньше. Но ты сейчас другой, просто Дюмон не может этого понять, не может взглянуть на тебя другими глазами. А я могу! Знаешь, что я вижу, Билли?
Криста осторожно пытается разжать его кулак, вытащить осколки пластика, заглядывает в лицо под капюшоном – ему не нужно носить маску, считает она. Ее задача сделать так, чтобы у него больше не возникло потребности носить маску, прятаться под ней.
- Я вижу красоту. И чистоту. И способность чувствовать глубоко, по-настоящему. Билли, я хочу, чтобы ты понял, не важно, за что ненавидит тебя Дюмон, это твое прошлое, настоящее важнее!

Да, она читала личное дело Руссо. Читала о том, что он убил семью Фрэнка Касла, что он убил самого Касла, похитил Дюмон. Но она читала так же о другом. О десятках спасенных жизней, спасенных душ, прошедших через его Центр, он дал им новую жизнь, дал душевное здоровье. так неужели это не искупает? Если это не искупление, то что тогда оно?
- Ты помнишь, я рассказывала тебе про Центр реабилитации, который ты открыл? Показывала вырезки из газет? Да, Эвер Дюмон ненавидит тебя прежнего за то, что ты ей сделал, но гораздо больше людей называли тебя прежнего своим спасителем и благодарили за то, что ты дал им второй шанс. Ты многим дал в этой жизни второй шанс, Билли. Прошу тебя, дай его и себе, это будет честно!
Он заслуживает второго шанса.
Больше, чем кто-либо.
Полтора года она наблюдает за ним, полтора года они встречаются почти каждый день. Если кто и знает этого нового Билли Руссо, то это она – считает Криста. Он заслуживает второго шанса. Он заслуживает больше, чем второй шанс.

Она осторожно касается его лица ладонью, чувствуя кожей шрамы.
За это неожиданное сближение, за этот порыв можно и поблагодарить Дюмон, потому что Криста не решилась бы на такое, если бы не осознала прямо сейчас, как это нужно Билли. Как ему нужно, чтобы его любили. Все мы хотим, чтобы нас любили. А еще хотим любить.
- Даже если все будут против тебя, я на твоей стороне, - говорит она. – Всегда буду.[icon]http://b.radikal.ru/b08/1907/be/627d049883d8.jpg[/icon][nick]Криста Пэйдж[/nick][status]скорая помощь[/status]

- Я с тобой, - отвечает она между поцелуями. – Я не уйду, никогда тебя не оставлю.
Это не жалость, нет, это другое чувство, поглощающее Кристу целиком. Губы, Билли, рука Билли, его тело так близко, так крепко, и это то, чего она хочет, чего давно хотела – она хотела касаться его, хотела целовать, и  больше всего  Пэйдж хотела услышать главное. Услышать от Билли, что она нужна ему.
Желание расползается по позвоночнику, шрам – его ствол, она отвечает Билли так же жадно, так же крепко обнимает его, вжимается всем телом. Два одиночества, которые слились в одно целое. Криста шепчет, что никогда Билли больше не будет один. Никогда. Она рядом. И когда они вынужденно отрываются друг от друга, она все равно берет его за руку, выше раненной ладони, за запястье, и бешеный ритм его пульса сейчас для нее как райская музыка.
- Я расскажу, - обещает она.

Она готова пообещать ему все. Сделать для него все что угодно.
Пэйдж поднимает стол и стулья, усаживает Билли, садится сама, и все это не отпуская его руки.
- Прежде всего, Билли, ты должен узнать, кем был Фрэнк Касл. Он был убийцей, известным как Егерь. На его совести десятки смертей, и все же, я знаю, ты помогал ему. Когда его, наконец, арестовали, ты навещал его здесь, в госпитале, а доктор Дюмон взялась вести его, как пациента. Мне кажется, это говорит о многом…
С точки зрения Пэйдж это говорит о том, что Билли даже в своей прошлой жизни был способен на дружбу, на любовь, на заботу. Убийство семьи Фрэнка – результат ПТСР, уверена она. И об этом она Билли не расскажет.
Возможно, он вспомнит сам. Может быть и нет – и так даже будет лучше.
- Остальное мне известно, главным образом, по показаниям Эвер Дюмон. Не хочу говорить о ней плохо, но для меня совершенно очевидно, что беспристрастность в оценке событий ей не удалось сохранить.
Криста не хочет говорить о Дюмон плохо, это так, но и хороших слов для нее тоже нет. У Дюмон проблемы – считает Пэйдж. Большие проблемы. Будет лучше, если со своими проблемами Эвер будет держаться подальше от Билли.

- Ты увез Эвер из города, против ее воли, как она утверждала. За ней пришел Фрэнк. У вас завязалась драка. Затем в хижине взорвались баллоны с газом, ты очень сильно пострадал, чудо, что ты вообще остался жив, Билли. Дюмон утверждает, что на тот момент Фрэнк был уже мертв и убил его ты, но мы этого не знаем, Билли. Возможно, ты защищался. Возможно, Касл погиб при взрыве. Но Дюмон назвала это убийством и полиция приняла ее версию.
Разумеется, потому что она дочь Оры Дюмон – уверена Криста.
- Было не только это. Ты был замешан в сложной схеме, по которой из Ирака в Америку перевозили героин. Но знаешь, что ты сделала с этими деньгами? Ты открыл на них Центр. Ты помогал людям, Билли!
Криста говорит горячо, убежденно.
Криста верит в то, что говорит, на сто процентов. На двести процентов.
- Они несправедливы к тебе. Они, все. Но мы добьемся справедливости.[nick]Криста Пэйдж[/nick][status]скорая помощь[/status][icon]http://b.radikal.ru/b08/1907/be/627d049883d8.jpg[/icon]