[nick]Дина Мадани[/nick][status]закон и порядок[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hgnFO.png[/icon]
Дина едва ворочает языком, но, увидев Дюмон, оживляется: ее пальцы скользят по одеялу, она ищет наощупь пульт управления чертовой койкой, царапает кнопку...
Лицо Дюмон покрыто царапинами, но волосы тщательно причесаны и не сказать, что она вне себя от горя. От беспокойства, возможно, и, видит бог, у нее есть причины, но не от горя.
Дина вяло качает головой.
- Нет, - выдавливает она. - Я сама догадалась... Не услышала твоих горестных воплей...
Ей не нравится, что Эвэр смотрит на нее так - как на размазанное по скоростному шоссе животное. Не нравится и она хочет задеть Дюмон, показать, что она все еще жива. И опасна.
Что она не нуждается в жалости.

О да, думает Дина. Ей тоже очень-очень жаль. Очень жаль, что она фактически пригласила Касла в город. Жаль, что использовала для этого Дюмон. Жаль, что не убила Билли Руссо еще два года назад.
Стоит только начать, и список ее сожалений кажется бесконечным.
Мадани медленно моргает. Тугая повязка на голове мешает, но трогать ее ей запретили строго-настрого, да впрочем, она пока и руку едва может поднять.
- Да, - это произнести проще, поэтому она произносит это короткое "да".
В чем именно виновата Дюмон, Мадани не знает - но, наверное, в том, что та однажды выпустила Билли Руссо из госпиталя. Дала ему билет в жизнь после возвращения. Поставила свою подпись под диагнозом: здоров. Соверши Дина нечто подобное, она бы, наверное, сейчас не могла спать.
Впрочем, она и не может: то, что сделала она, ничуть не лучше.
Они с Дюмон в одной лодке.
- Ты хотя бы пыталась удержать его в Техасе? - спрашивает она, еле-еле проталкивая слова сквозь пересохшее от трубки искусственного дыхания горло. Трубка ободрала ей слизистую, говорить больно, дышать больно, глотать больно - жить, черт возьми, больно, но Мадани не позволяет себе чувствовать боль.
Билли Руссо жив, Махоуни не смог долго скрывать это от нее, а значит, ей сейчас нельзя быть слабой. И Дюмон тоже нельзя.
И Касл ей нужен, как никогда ранее - но то, что он где-то за парой стен, сейчас Дину не радует. Если он в таком же состоянии, как и она, то Руссо сможет прийти сюда и закончить то, что начал, еще до завтрака и ничуть не запыхаться.
От этой мысли ее начинает потряхивать.
Она второй раз его упускает - и больше у нее не будет шанса покончить с ним, она отстранена, начато служебное расследование...
Мадани приняла бы это, будь Руссо мертв - но не теперь.
- Ты была права, - хрипит она. - Он все это время был у Пэйдж. Она прятала его у себя и лгала.
Они были любовниками, думает Мадани - но это ее не удивляет. Ей даже не нужно ставить это под сомнение: она знает. Она может много рассказать желающим о том, как легко оказаться с Билли Руссо в одной постели - и сейчас, как она понимает, желающие выстроятся в очередь, чтобы выслушать ее и плюнуть ей в лицо.
Она все проебала.
Так что что о чем там жалеет Эвэр Дюмон? Самое время сверить свои списки.
- Касл должен был его убить. Почему?..

[nick]Дина Мадани[/nick][status]закон и порядок[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hgnFO.png[/icon]
Мадани закрывает глаза, пытаясь совладать с этими новостями.
Пытаясь как-то встроить в реальность то, что Эверли Дюмон, та самая Дюмон, которую она, Дина, считала своей если не подругой, то уж точно союзницей, которая прекрасно знала, на что способен Билли Руссо, и прекрасно знала, кто может его остановить, не дала Каслу выстрелить.
Не дала Егерю убить убийцу и преступника, повинного в смерти семьи Касла.
С закрытыми глазами Мадани ждет, когда на город обрушатся и другие кары - когда пойдет дождь из лягушек, посреди лета выпадет снег. Ад замерзнет.
Егерь отпустил преступника. Фрэнк Касл дал уйти Билли Руссо.
Эвэрли Дюмон поверила Билли.
Снова.

Мадани открывает глаза, смотрит на Дюмон, не зная, что по ее щекам текут слезы.
Она не знает, что плачет, не чувствует этого - вообще ничего не чувствует, кроме боли в горле, как будто лицо потеряло чувствительность. И если Дюмон считает, что, приплетая сюда Махоуни, она вдруг приложит бальзама к ранам Дины, душевным и телесным, то она очень сильно ошибается.
- Последний мужик, который, как я считала, был ко мне неравнодушен, выстрелил мне в голову, не колеблясь, потому что я убила его беременную любовницу, - чеканит Дина неожиданно твердо, не переставая сверлить Дюмон взглядом. - Не приплетай сюда Махоуни и брось свои врачебные штучки. Психиатрия просто повод залезть в трусы к тем парням, от которых нормальные женщины предпочитают держаться подальше, и я не хочу слышать твоих профессиональных советов. Подумай лучше о том, что ты очень некстати решила напомнить Егерю о человечности - и о том, чем это в итоге обернулось.
Все, чего она достигла, все, что помогало ей держаться эти два года, после новости о том, как Билли ее использовал - и ради чего? И что теперь?
Ничего. Она даже уже исправить ничего не сможет - ее отстранили.
И если Дюмон всерьез предлагает ей именно сейчас подумать о чем-то кроме того, как найти Руссо и покончить с ним, то Касл выбрал подружку подстать себе: такую же двинутую.
- Дай мне воды, - просит Дина. - Если захочешь плюнуть туда - мне все равно.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]закон и порядок[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hgnFO.png[/icon]
Воду Мадани принимает, а слова Дюмон - нет.
Стакан, милосердно наполненный до половины - целый ей сейчас не удержать - дрожит в ее руке так сильно, пока Дина несет его ко рту, что вода выплескивается, мочит уродливую больничную рубашку. Дина облизывает сухие губы и с удивлением понимает, что на них соль ее собственных слез.
Сердито вытирает лицо, запивает едкую горечь, смотрит на Дюмон по-прежнему непримиримо.
- К черту адвокатов. С работы меня все равно выперли.
Боится ли она тюремного срока? Надо бы, но ей все равно.
Ей была важна работа - она задницу рвала ради карьеры, ради того, чтобы на нее перестали смотреть как на досадную квоту по гендерном и национальному признаку, а теперь это все смыто в унитаз. Потому что она дура. Потому что она позволила себя обмануть и использовать. Потому что чертов Фрэнк Касл объявился среди живых, подставляя Дину, но в итоге все равно не сделал того, ради чего Мадани могла бы простить ему это возвращение.
Ради чего даже хотела этого возвращения.
Допивая воду - до чего же больно глотать! - Мадани качает головой.
- Ты сумасшедшая, раз говоришь об этом. И я сумасшедшая, раз слушаю тебя. Касл арестован - ему конец. Его упрячут на столько лет, что хватит на десять пожизненных - и я тебе говорила об этом сто раз. Никаким адвокатам, если только они не волшебники, его не отмазать. Дюмон, тебе нужно думать о себе. Хватит думать о Фрэнке Касле. Он не выпутается. У него был шанс - шанс покончить с Руссо и убраться до того, как подъехали копы - он его упустил. Возьми себя в руки, Эвэр, и не упусти свой шанс. Журналист из тебя неплохой, сделай себе имя, освещая его процесс, подпусти скандала, намекнув на вашу интрижку, я дам тебе самое подробное интервью в своей жизни, пиши ему в тюрьму - но сиди на заднице ровно. Поезжай прямо сейчас домой. Выпей маргариты, прими ванну, ляг и проспи два дня. А когда проснешься, просто прими тот факт, что Касл опять ушел. Потому что, - Мадани приподнимается, цепко обхватывает Эвэр за руку, - это так. Два года назад он это сделал и сделает это снова.
Ей больно говорить, но она говорит - слова так и рвутся из нее, и это даже смешно, потому что кто они с Дюмон друг другу - никто, но ей отчаянно хочется, чтобы Эвэр не рушила свою жизнь. Если, конечно, после всего этого - после Фрэнка Касла - там еще осталось, что рушить.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]закон и порядок[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hgnFO.png[/icon]Мадани ждет, что Дюмон сейчас пошлет ее к черту - и тем самым, конечно, только подтвердит свой диагноз в глазах Дины, но та поступает даже хуже.
Она обнимает Мадани, обнимает так, как обнимают смертельно-больного ребенка или умирающего, стараясь не причинить лишней боли, и Мадани становится жутко уже от этого - а потом ей становится больно, так больно, что она едва не задыхается от этой боли, потому что у нее болит не голова или руки-ноги, а болит что-то глубоко внутри.
И то, что Дюмон ей говорит...
Дина опять слизывает с губ соль, закрывая лицо ладонью.
Там, где она бы орала и вопила, Эвэр Дюмон действует иначе - мягко и нежно, но это внезапно оказывается куда эффективнее. Мадани мало знакома с таким подходом, и подозревает, что еще меньше с ним знаком Касл - но, видимо, действует он на них обоих.
Она откидывается обратно на подушку, кусает губы.
Предательство, дрожит внутри нее.
Вот что это было - предательство. Руссо предал ее - вне зависимости от того, что между ними было, она доверяла ему, а он ее обманул.
- А два года назад - это было не предательство? - скрипит Дина, размазывая слезы. - Два года ты не чувствовала себя преданной?
Да что же такое, думает она. Почему, как - как Дюмон может это, прощать?
Два года она прыгала в машину Дины и давилась дерьмовым кофе, лишь бы услышать, что Касл в порядке. Купила билет на первый же рейс на Западное побережье, едва узнала адрес.
Простила даже Билли Руссо - даже чертового Билли Руссо, которому уготовано место в аду и остывает лишь из-за того, что Эвэр Дюмон умеет прощать...
Дина отчаянно завидует.
Завидует так, что хочет обхватить Дюмон за плечи и трясти, пока не вытрясет ответ на вопрос: как ей это удается. Как она это делает.
Потому что Дина не может. Даже сейчас, когда она старается, она все равно не может. Даже зная, что собственноручно лишила Руссо того, что могло быть для него важным - все равно не может.
Ей нужен его труп.
И, как ей казалось, она знала человека, который тоже не умеет прощать - но Дюмон только что сказала ей, что Касл отпустил Руссо.
Не хочет быть чудовищем в глазах доктора Дюмон?
Поздно спохватился, мрачно думает Мадани. Улицы отмывают машинами от крови, пролитой Егерем - это тебе не игрушки, надолго притворяться его не хватит.
- Это твой выбор, кем его считать, - по-прежнему отвернувшись, говорит Мадани. - Но я тебе помогу.
Почему нет, думает она. Что ей терять - кроме, может быть, подруги.
Она еще понятия не имеет, как, не знает даже, с чего начать, прикованная к койке, и у нее есть только один человек, к которому она может обратиться.
- Ты знаешь, где мой телефон? Мне нужно позвонить Махоуни. Он точно больше меня понимает, какая ситуация сейчас сложилась.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]закон и порядок[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hgnFO.png[/icon]
Конечно, не стоит втягивать во все это Махоуни - Махоуни, которому поперек горла стоит даже то, что он прикрыл спину Дины два года назад, и она чувствует это каждый раз, когда разговор касается Руссо и Касла - но Мадани сейчас может даже меньше, чем ничего.
Она не знает, что сказать Махоуни, не знает даже, с чего начать - и сейчас, пожалуй, думает, что лучше бы им было поговорить без Дюмон, которая с фанатичным блеском в глазах будет утверждать, что все они ошибаются во Фрэнке Касле, что он герой, а не преступник.
Однако Эвэр делает даже хуже - она почти с порога просит Махоуни устроить ей встречу с Каслом.
Мадани мрачно молчит, пока Бретт кружит по палате, не спуская с него тяжелого взгляда.
Стоит ему остановиться, он налетает на этот взгляд как на металлическую изгородь, как бабочка на булавку, и ему остается только трепыхаться на острие.
Мадани ждет - с Бреттом всегда так: нужно дать ему выговориться, высказать все, что он думает о ней, о происходящем. Нужно дать ему выплеснуть свое негодование - они в этом с ним похожи.
Пусть он назовет ее идиоткой, пусть поорет, если ему это нужно - пусть делает все, что хочет, Дина сейчас слишком слаба, чтобы воевать на два фронта.

Вопрос Махоуни застает ее врасплох. Он спрашивает так, как будто только это и имеет значение.
Мадани выдерживает его взгляд, упрямо сжимает губы.
- Я хочу, чтобы Касл не попал в тюрьму, - жестко отвечает она, пряча в складках одеяла дрожащие руки. - Я обещала ему это два года назад.
Она умалчивает о том, что за это Касл ей тоже кое-что пообещал - пообещал Руссо на блюдечке с каемочкой, а сам наверняка никогда даже не собирался оставлять его в живых, все получилось случайно. В любом случае, Руссо так и не получил по заслугам и до сих пор на свободе - договоренность между Каслом и Мадани обнулилась, но, черт возьми, она не может игнорировать тот факт, что Фрэнк Касл, чертов Егерь, недолго протянет в тюрьме.
У тех, кому он изрядно попортил крови, полно своих людей - даже в тюрьмах, как среди заключенных, так и среди коррумпированных охранников.
Мадани знает это, Махоуни знает, и наверняка и Дюмон.
С таким же успехом они могут сбросить связанного Касла с моста в Гудзон и наблюдать, сколько он пробарахтается.
- С одним условием, Бретт, - Мадани закрывает глаза. - Чтобы он покончил с Руссо.
У Махоуни отвисает челюсть - он недоверчиво смотрит на Дину.
- Ты хочешь выпустить Егеря на улицу?
Мадани переводит взгляд на Эвэр.
- Да. Извини, Эвэр, но если ты хочешь увидеть Касла, то тебе и передавать ему, что условие опять в силе. Не хочет слышать за собой полицейские сирены - пусть принесет мне голову Руссо, иначе я утоплю нас обеих так, что никакой адвокат не поможет.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]закон и порядок[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hgnFO.png[/icon]
Дина провожает Дюмон долгим взглядом - ей приходят в голову самые ужасные причины, по которым Махоуни захотел поговорить с ней с глазу на глаз, и в первую очередь ей кажется, что это касается Дюмон. Он хочет поговорить об Эвэр - или о Касле, что в данном случае чуть ли не одно и тоже - и потому попросил Дюмон уйти.
Она сжимает кулаки, зарывая кисти поглубже в складки простыни, которой укрыта, и ждет, а Махоуни, вот же ублюдок, все тянет и тянет, как будто не понимает, что сейчас у Дины каждая секунда не счету и она просто не может позволить себе слишком долго принимать решения, слишком долго ждать...
Но Махоуни говорит не о Дюмон и даже не о Касле - он говорит о Руссо и о самой Мадани, и ей становится стыдно - за то, что она только что мысленно назвала Бретта ублюдком, за то, что использует его дружбу и его желание помочь ей вот так, против всего того, во что он верит.
  - Откуда мне знать, - огрызается Дина, потому что ей не нравится чувствовать стыд и не нравится чувствовать себя обязанной Бретту, а, судя по всему, должна она ему будет до скончания мира.
И ей становится еще хуже, потому что Махоуни вот совершенно не в чем не виноват, а рискует просто так.
Она торопливо находит его руку своей.
- Да. Я думаю, что да, - Дина не знает, правду ли она говорит - но очень хочет верить, что правду.
Очень хочет верить, что со смертью Руссо она вновь начнет засыпать без таблеток или водки, вновь начнет доверять людям.
Например, Махоуни. Да, Бретт - лучший кандидат на того, кому первому она доверится.
- Я попробую, - очень-очень тихо говорит Мадани, через силу выдавливая из себя это признание, и отворачивается: Махоуни слишком многое знает о ней и Руссо, и ей не так-то просто его обмануть.
Она встряхивает головой, морщится, касается повязки, хотя ей строго-настрого запрещено трогать голову, опять морщится.
- Ты меня пугаешь, Бретт. Когда ты отослал Дюмон, я решила... Черт знает что я решила! Решила, что либо ты хочешь меня добить, либо у тебя плохие новости о ней... Не знаю, что я бы предпочла. Наверное, первое.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]закон и порядок[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hgnFO.png[/icon]
- Вот блядь! - с чувством произносит Мадани, кидая на Махоуни гневный взгляд - что еще он не посчитал достаточно важным, чтобы сообщить ей? - Это в самом деле проблема. Не знаю, насколько история в самом деле романтическая...
В сознании Дины Фрэнк Касл и романтика наотрез отказываются сосуществовать вместе, даже с посильной помощью Дюмон.
- Не знаю, насколько история в самом деле романтическая, но дело у них зашло очень далеко, так что лучше бы тебе организовать ей на первое время небольшое сопровождение... Ну, знаешь, пока Касл не заберет эстафету. В идеале неплохо бы дать опровержение, да еще пустить утку, что Дюмон идет свидетелем против Касла, понимаешь? Чтобы те уроды, которые спят и видят отправить его в ад, думали, что она играет в их команде... Сможешь? Она, конечно, посмотрит на тебя очень осуждающе своими синими глазищами, но я тебя уверяю: лучше уж она, чем Касл, когда придет спрашивать с нас за ее смерть.
Что еще, думает Дина, чувствуя каждое прикосновение руки Махоуни к своей - он старается делать это слабо, бережно, как будто бережет ее, и ее это предсказуемо бесит. Так бесит, что она готова расплакаться, сегодня она просто Ниагара в больничной пижаме, но одно дело плакать перед Дюмон, та и не такого навидалась, и совсем другое - перед Махоуни, поэтому Мадани кусает губы и пытается сосредоточиться на том, что она еще забыла. Значит, безопасность Дюмон. Дальше? Касл.
- Кончай с этой херней, Бретт, - обрывает она Махоуни в его исповеди - о господи, он что, в самом деле к ней неравнодушен по кошмарному определению Дюмон? - Поговорим об этом позже. Я бы тоже сделала для тебя все, что угодно, и была бы рядом, если бы ты был на моем месте, так что проехали.
Дина в ужасе, и привычно прячет этот ужас под агрессией.
- Выведи Касла, пока Триада не опомнилась и не пришла за ним сюда. Пусть сделает свое дело, и если вопрос в этом, то, пойди все не по плану, я поклянусь на Библии перед Верховным Судом, что ты был не при чем и я организовала ему этот чертов побег прямо отсюда. И вот еще что, Бретт, когда будешь болтать с Каслом, подчеркни - если он не сделает то, что должен, если он в самом деле решил порадовать Дюмон своей новообретенной гуманностью, то сейчас не время. И я гуманной не буду. Либо он даст мне труп Билли, либо будет писать Дюмон в женскую тюрьму.
Шутки шутками, но у Мадани полно доказательств причастности Дюмон ко всей этой истории - и она знает, что пойдет на все, чтобы получить свое.
Сейчас, пожалуй, она понимает Егеря - лучше, чем когда-либо прежде, и понимает, о чем говорила Дюмон, объясняя ей завихрения в мозгах психиатров.
Понимая - принимаешь.

[icon]http://s5.uploads.ru/HIQ4V.jpg[/icon][nick]Фрэнк Касл[/nick][status]отдал долг обществу. с процентами.[/status]
Когда он просыпается, то в первый момент думает, что у него начались галлюцинации от всех этих капельниц, потому что на стуле рядом с его койкой, положив голову на край матраса, спит Эвэр Дюмон. Он очень боится - насколько вообще способен испытывать страх - что это галлюцинация, но не меньше боится разбудить ее, если это и впрямь она, поэтому сдерживает желание дотронуться, чтобы убедиться, что она ему не снится, сжимает кулак, отводя руку в браслете наручников подальше, подальше от искушения, но потом все же не выдерживает и касается мягкой светлой пряди на простыне.
Настоящая. Целая, невредимая, живая.
Касл знает, что должен ей сказать - должен был сказать еще в оружейном магазинчике Терка Баррета, чтобы она ушла, чтобы не цеплялась за то, что все равно в итоге ее уничтожит. Чтобы за него не цеплялась. Знает, что и так наломал дров, виноват со всех сторон перед ней за то, что затянул, за то, что случилось, за то, что дал этому случиться - и уж точно не является оправданием то, что это было нужно и ему, и нужно до сих пор.
Касл все это знает, но пока она спит, можно же ничего не говорить, и поэтому он ее не будит.
Только вот вскоре Эвэр просыпается сама - резко, быстро, может, чувствуя его взгляд.
- Привет, - хрипит Касл в ответ, заставляя руки лежать на месте, заставляя себя не потянуться к ней. - Как тебя пустили? Я думал, можно только полиции и защитнику, которого мне назначит штат. Как ты? Сильно пострадала?

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]отдал долг обществу. с процентами.[/status][icon]http://s5.uploads.ru/HIQ4V.jpg[/icon]
Он старается не дергаться, когда она его целует, чтобы не спугнуть - может, это вообще все, что ему осталось - и лежит смирно, очень смирно, даже когда она отстраняется, мазнув ему по лицу волосами.
С ней все хорошо - дальше Касл уже слушает вполуха, даже про Мадани, что ему до Мадани, что ему сейчас до кого бы то ни было.
Даже до Руссо.
- Что с Мадани? - спрашивает он: ему тут никто ничего не рассказывает, даже этот мрачный коп, что таскается к нему и расспрашивает о том, что случилось в лесу у хижины отца Дюмон два года назад. Касл, разумеется, молчит - не потому что ему так посоветовал адвокат, адвокат к нему еще не заходил, а потому что говорить вроде как не о чем, и даже этот негр понимает, что не о чем.

С Мадани не хорошо. У Касла на языке так и вертится шутка о том, что Билли бы перестать стрелять людям в головы, ей-богу, это не его, но Эвэр выглядит настолько несчастной, что у него язык не поворачивается шутить - ни о Руссо, ни о смерти. Впрочем, шутить ему быстро перестает хотеться.

- Детка, - пробует Касл, но выходит худо и он поправляется, - Эвэр, не вини себя, ок? Ты не виновата, ты делала то, во что веришь, и, блядь, док, ты и не могла иначе.
Она не могла, а вот он мог - но вышло как вышло, и если уж кого винить, так это себя, а не Эвэр, и Касл не сомневается, что Мадани приготовила целую обвинительную речь для него и горит желанием озвучить каждое слово из этой речи.
И даже то, что Эвэр признает его правоту, сейчас не может порадовать - напротив, горчит кровью. Однажды она уже признала, что он прав - там, в том мотеле в пустыне, от ночи в котором он считает дни какой-то другой, ему не принадлежащей жизни, жизни взаймы, взятой, должно быть, у нее, в счет ее будущего. Он назвал ее дурой, а она согласилась - а потом легла с ним, как будто ничего большего не хотела, и это, конечно, значит, что с ней что-то не так, но совсем в другом смысле.
Он помнит, что она ему говорила - чтобы он не хоронил их раньше времени, но теперь, видимо, время пришло: отчего-то Касл очень сомневается, что он выйдет из госпиталя свободным человеком. В прошлый раз ему помогла Мадани, до того - Руссо, теперь ему остается рассчитывать на божье вмешательство, а бывший католик Фрэнк Касл знает, насколько ненадежна эта надежда.
- Все нормально, док. Ты только выберись из этого дерьма, хорошо? Поговори с Мадани, та наверняка уже придумала, как прикрыть ваши задницы, и перестань ходить сюда. Я не хочу тащить себя за собой. Черт возьми, я и так втянул тебя в такую задницу, что тебе хватит надолго - и, Эвэр, послушай меня сейчас. Будет плохо. Будет очень плохо, поэтому не высовывайся. И держись Мадани. Она тебе должна, она знает это - признает или нет, не важно, но должна. Пусть заплатит по счету, слышишь?

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]отдал долг обществу. с процентами.[/status][icon]http://s5.uploads.ru/HIQ4V.jpg[/icon]
Кола теплая, зато сладкая и в ней столько кофеина, что Касл сразу же начинает лучше соображать - а это кстати в свете того, о чем говорит Эвэр.
Значит, побег - и за него снова вписывается Мадани?
Ей-то какой с этого прок?
Так хочет смерти Руссо? Так не уверена, что сможет поймать его сама?
И почему Мадани так убеждена, что он, выйдя из госпиталя, не угонит первую попавшуюся тачку и не вернется в Техас?
Мгновением позже до Касла доходит, почему.
И теперь то, что говорит Эвэр, звучит насмешкой.
Не позволяй им себя использовать, господи боже.
Только живи.

Касл кивает - как начал кивать с того момента, как Эвэр заговорила о том, чтобы он уезжал, оказавшись на свободе, так и кивает на ее обещание приехать, если он позовет.
И на то, что она все выдержит - не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что именно она имеет в виду: второй его побег даже Мадани с рук не сойдет, не то что Эвэр Дюмон.
- Она тебе угрожала? - спрашивает Касл очень спокойно, все еще чувствуя вкус колы. - Дина, я имею в виду. Угрожала тебе?
Потому что если да - то после Билли он пойдет прямиком к Мадани.
- Обещала неприятности, если я не дам ей Руссо?

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]отдал долг обществу. с процентами.[/status][icon]http://s5.uploads.ru/HIQ4V.jpg[/icon]Касл ставит себе мысленную заметку - поговорить с Мадани. Потолковать с ней, что к чему. У нее, конечно, фитиль ненамного длиннее, чем у него, и яйца стальные - но всем будет лучше, если о кое каких вещах они с ней договорятся по хорошему. Например, обо всем, что касается Эвэр Дюмон.
Новость о смерти Кристы Дюмон его в принципе оставляет равнодушным, как и слова Эвэр о том, что Дина запуталась и что ей тяжело принять себя, убив человека - Касл снисходителен к этой уверенности Эвэр в том, что людям тяжело убивать себе подобных. На самом деле, он-то знает, очень легко - нужно только нажать на спуск и как следует прицелиться. У кого-то получается хуже, у кого-то лучше - дело в практике, но Эвэр вроде как не хочет ничего такого слышать, и Фрэнк не настаивает - помнит, как ее трясло, когда в пустыне он учил ее отнимать пистолет и потом использовать его по назначению.
Это просто не ее - достаточно только увидеть, как нежно она касается его руки.
Слишком нежно. Как будто прощаясь.
Касл предпочел бы не прощаться - уйти без этого.
- Как - так? - уточняет он. - Почему кто-то должен умереть?
Это хороший вопрос, и он не знает ответа. Даже не уверен, что кто-то знает, но кое-какие соображения у него есть.
- Билли должен умереть, чтобы нацбез мог закрыть глаза на ложь Мадани. Чтобы ты была в безопасности. Чтобы Мадани отцепилась от нас обоих. Разве этих причин мало? Док, я помню, ты ему поверила, поверила тому, что он гнал, потому что хотела поверить, хотела услышать, что больше никто не умрет - и это нормально, правда. Нормально этого хотеть. Я тоже этого хочу, и, наверное, Мадани, и этот Махоуни - все хотят одного и того же. Просто иногда одного этого желания мало. Так что перестань винить себя в том, что совершенно нормально, и расскажи еще раз, что конкретно предлагает Мадани и как она собирается это устроить? Я так понимаю, ее карьера висит на волоске - или она продолжит упираться, что я мертв?
Касл переворачивает ладонь - сейчас браслет затянут совсем не туго, не ссаживает кожу - и ловит ее пальцы в свои.
- Я заканчиваю с Билли, а она делает так, что твое участие в этой истории заканчивается два года назад?

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]отдал долг обществу. с процентами.[/status][icon]http://s5.uploads.ru/HIQ4V.jpg[/icon]
- Отличная сделка, - без колебаний соглашается Касл. Можно было бы еще потянуть резину, попросив гарантий - но какие еще гарантии, ему-то. Скажи спасибо, что хоть что-то предлагают.
В тюрьму ему не охота - он там был, ничего там интересного. Он бы предпочел другой штат. Подальше от Нью-Йорка. Может, Техас? Понравился ли Эвэр Техас, или она даже не успела как следует его разглядеть с пассажирского сиденья его форда?
Как-то опасно дрожит голос Эвэр, когда она упоминает Кристу Пэйдж - Касл задумывается об этом, снова кивает. Аналогия доступна даже ему: психиатр Билли прятала его у себя, пока его искала вся полиция города, куда уж прозрачнее.
Значит, страх Мадани все же знаком - но она настолько двинутая, что угрожает Эвэр, даже зная, что он, Касл, жив?
Пока и в самом деле больше похоже, что она не понимает, что делает, от страха - ладно, он решит вопрос с Руссо, а уж потом намекнет Мадани, что боятся ей стоит не только старину Билли.
- Ладно, док, я все понял. Когда на выход?
Ему до смерти осточертело лежать здесь, едва не распнутым - ни почесать подживающую морду, ни помахать тем копам, что, меняясь, заглядывают в окошко в двери. Уныло, а еще совершенно бессмысленно - пока он торчит тут, пристегнутый к койке, Руссо может покрошить Мадани в рагу - и тогда бесполезна будет любая договоренность. Касл - человек дела, и армейская выучка все еще при нем: задача поставлена, выполняй, лейтенант.
- Есть какие-то предположения, где Руссо может быть? По "Вальхалле" или тому, второму клубу? Там должно было остаться полно трупов, один из них может вывести на Билли, - крутит головой Касл. На том видео, которое показала им уборщица в Вальхалле. Билли торчал в окружении нескольких мужиков в камуфляже - может, у одного из них он и скрывается.