[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]отдал долг обществу. с процентами.[/status][icon]http://s5.uploads.ru/HIQ4V.jpg[/icon]
- Да где, блядь, этот Махоуни, - Касл дергает браслет, хотя и знает, что это бессмысленно и только нервирует копа за дверью. Ничего, тому полезно. Пусть понервничает.
На этаже тихо, хотя после звонка Руссо Касл вообще не понимает, как может стоять такая тишина - где сирены тревоги, где оповещения.
Он еще раз дергает браслет, просто чтобы услышать, как стальное кольцо скрежещет по металлическому основанию койки.
- Как скоро, он сказал, он будет? - в десятый, наверное, раз, спрашивает Касл у бледной Эвэр, сжавшейся в ногах его койки.
Он велел не сообщать пока новости Мадани - хочет сам обрадовать эту двинутую, а заодно прояснить кое-какию нюансы их нового сотрудничества - но если бы Эвэр захотела, то с легкостью могла бы отправиться к Дине: чертовы браслеты отлично помешали бы Каслу настоять на своем. Так же, как мешали, пока Эвэр уютно жалась к его боку на слишком узкой для них двоих койке.
Для надежности он прикован сразу за обе руки - как будто, блядь, долбанный Прометей, только орла не хватает, или кто там был? Фрэнк не силен в мифологии, но что-то такое слышал краем уха, и теперь понимает этого парня: прилетает какая-то тварь грызть тебе печень, а ты даже шею ей свернуть не можешь.
Руссо, конечно, печень ему грызть не будет - а вот выстрелить в нее может. Касл хотел бы выстрелить в Руссо первым, а потом закинуть Эвэр в какую-нибудь тачку с полным баком и предложить Мадани поцеловать их обоих в зад - но мало ли чего он хочет, и ему остается только нервировать полиейского, на чью смену пришелся разъяренный Егерь.
Не повезло, бывает.

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]отдал долг обществу. с процентами.[/status][icon]http://s5.uploads.ru/HIQ4V.jpg[/icon]
Фрэнк показывает Махоуни средний палец - мол, угребывай, не мешайся. Тот меряет его мрачный взглядом, заталкивает сумку ногой под койку и выходит.
- Значит, так. - Полчаса - это очень много времени, Касл знает, что использует каждую минуту. - Во-первых, давай ключ, снимем с меня эти браслеты. Встань так, чтобы коп ничего не заметил, даже если решит заглянуть в палату, и кинь мне ключ.
Махоуни прав - это только его дело, как он собирается встать с койки. Но он собирается. В чем ему нет равных, так это в этом - подниматься, какой бы силы удар он не пропустил, просто потому что лежать и ждать смерти это не вариант.
Не вариант.
- Во-вторых, детка, никакого дома. Не возвращайся к себе, не возвращайся к Мадани. Вообще никуда, если это можно связать с тобой. Я хочу, чтобы никто не знал, где ты. Ни полиция, никто, - Касл отщелкивает наручники, давит вздох облегчения - да неужели?! - разминает кисти и ловит взгляд Эвэр. - Нет. Никто, док, значит никто - и я тоже. После, утром, с тобой свяжется либо этот козел, либо Мадани, а до тех пор ты найдешь какой-нибудь мотель, где никто не разглядывает постояльцев, заплатишь наличкой и дождешься утра.
К утру Мадани уж вполне может не быть вживых - Руссо может и специально выманить его из госпиталя, чтобы покончить с Диной, так что пересидеть ночь у нее в палате Касл Эвэр не предлагает. Если Билли придет сюда, пусть она держится подальше. Мадани может сколько угодно доверять этому копу, но Касл в эти игры не играет. Эвэр его забота, и Билли его забота, а Мадани пусть катится к черту.
Он вытаскивает из-под койки сумку, сверяясь со внутренними часами - очень полезным качеством для снайпера-разведчика. Сколько он уже возится? Три минуты? Четыре?
Темно-синяя полицейская форма кажется черной в тусклом больничном свете. Касл выдергивает из вены иголки, не обращая внимания на бешено пищащий аппарат в углу, залепляет вену обвисшим пластырем. Сойдет.
Втаскивается в штаны, в форменную рубашку. На дне сумки ботинки и фуражка - чертов коп все предусмотрел.
- Черт возьми, он эту одежду с лилипута снял, что ли,  - ругается Касл, застегивая пуговицы. Рубашка натягивается на спине, подмышками, но, по крайней мере, не рвется, и блестящий значок поблескивает на груди.
Следом - ботинки. Торопливо шнуруясь, Касл считает про себя - вот еще три минуты.
- Мэм, - раздается голос из-за двери. - Мэм! Отойдите от окошка, мэм!
Касл выпрямляется, встает с койки. накрывая ее одеялом, нацепляет фуражку, пониже опустив голову.
Подходит к двери, делая знак Эвэр отойти - а коп снаружи уже ковыряется в замке, гремит ключами.
Дверь распахивается.
- Что ты... - начинает коп, принимая Касла за другого полицейского.
Касл бьет его в лицо, без размаха, снизу вверх, и коп оседает.
- Закрой дверь, - командует он Эвэр, подтаскивая копа к койке и перекладывая на нее. В коридоре по-прежнему тихо.
Защелкнув наручники, Касл накидывает одеяло, с головой укрывая бессознательного полицейского, выдергивая из его кобуры ствол.
Протягивает Эвэр.
- Этот бери себе. Держи рядом. А теперь пошли. У нас еще минут пятнадцать. Проведаем Мадани. В какой, ты говоришь, она палате?

[nick]Дина Мадани[/nick][status]закон и порядок[/status][icon]http://s9.uploads.ru/hgnFO.png[/icon]
Дина не спит. Она и так вряд ли бы смогла уснуть, но теперь, после разговора с Бреттом, она тем более не спит: сидит на койке, подняв верхнюю часть до упора, подложив под спину подушку, и напряженно ждет.
В складках простыни у нее лежит глок - она выпросила его у Махоуни, невзирая на то, какое у него стало лицо при этой просьбе, выпросила, унижаясь и умоляя, кажется, даже опять пустив слезу, и теперь она не в силах разжать пальцы, так и сжимает глок в руке, как будто он является последней соломинкой, что держит ее в живых.
Она ждет сирены - Бретт предупредил ее о своем плане, Дина согласилась от слова до слова, еще раз пообещав, что в худшем случае возьмет всю ответственность на себя, - и чего она не ждет, так это Дюмон.
Дюмон, которая вроде бы получила Касла в свое полное распоряжение до сирены и не должна была покидать своего урода, но вот она заходит в палату Мадани, с этой своей легкой понимающей улыбочкой, а за ней тащится рослый детина-коп, ну хоть это Бретт принял всерьез.
В смысле, мы, думает Мадани, когда Дюмон открывает рот, а затем коп запирается в палату из тускло освещенного ночного коридора, и Мадани понимает, в каком смысле - мы.
Эвэр Дюмон и ее ручное чудовище.
Касл выглядит - лучше в гроб кладут. Даже в глубокой тени под козырьком фуражки Дина видит фиолетово-желтый отлив его лица, испещренного подживающими шрамами.
Она вскидывает ствол.
- Какого черта?! Он должен был уйти после тревоги!
Чертов Касл, не может без своих штучек - все либо по его, либо никак.
- Я уйду после тревоги, хотел навестить тебя, - если его и впечатляет глок, вида он не подает. Дина обшаривает его взглядом - пушки не видно - возможно, Махоуни вообще не дал Каслу оружие.
Глок неожиданно кажется Дине очень тяжелым.
Она с трудом опускает его на живот, как ребенка, смотрит сердито.
- Навестил?
Касл поворачивается к Эвэр.
- Док, выйди-ка на минутку. На минутку, честно.
Дине становится смешно - Касл как будто у строгой учительницы отпрашивается.
Она кивает Эвэр - ей не страшно. Не сейчас, когда Касл в ее палате. Не потому что они такие друзья и он не может ее убить, а потому что он ее всего лишь убьет, а не наградит еще одним кошмаром. Здесь на Фрэнка Касла можно положиться.
- Почему ты зовешь ее док? - спрашивает Дина, когда Эвэр выходит - на минутку, все так.
Егерь смотрит тяжело, как будто примериваясь, куда всадить ей пулю. В горле Мадани пересыхает.
- Привычка, - роняет он, как будто это все объясняет. И продолжает смотреть.
Мадани становится неуютно, она еще раз обшаривает взглядом Касла, его пустые руки - она успеет выстрелить, если он захочет ее убить? Даже не так. Успеет ли она убить его до того, как он убьет ее.
Молчание затягивается. Дине остро не хватает Махоуни - прямо сейчас.
Она подозревает, чего хочет от нее Касл - Егерь - и это само по себе кажется ей почти невероятным.
- Чего тебе? - наконец-то спрашивает она, пряча под злостью неуверенность.
- Она, - кивок в сторону коридора, - считает тебя подругой.
Мадани дрожит, стискивает пальцы на глоке - это не от страха. Ей больно.
- А тебя, видимо, своим героем, - парирует она.
Касл опять замолкает. Медленно кивает, подытоживая:
- Хреново.
Мадани истерически смеется, от чего голова взрывается очередной порцией боли.
- Да. Да, черт возьми. Мы серьезно влипли.
Касл скупо улыбается.
- Мы друг друга поняли?
Дина смотрит ему в лицо - туда, где угадывается горящий жаждой крови взгляд на измордованном лице.
- Я блефовала. Я бы не причинила ей вреда.
Касл снова кивает.
- Я тоже.
Срабатывает сирена.
Они оба поворачиваются к Эвэр, захлопывающей за собой дверь.
Касл ловит ее одной рукой, как в танце, прижимает к себе - Мадани всерьез обеспокоена, что он переломает Дюмон все кости, но что-то в ней обрывается, когда она видит это объятие, и падает, падает, падает...
- Возьми, - она протягивает ему глок.
- Махоуни обещал оружие в машине, - над затылком Дюмон говорит Касл.
Теперь приходит черед кивать Мадани.
Когда они выходят из ее палаты, она произносит им в спину:
- Удачи.
Ее голос тонет в завывании пожарной сирены.

[nick]Фрэнк Касл[/nick][status]ВЗУ[/status][icon]http://s5.uploads.ru/WczTB.jpg[/icon]
Ну что еще, думает Касл, следя за тем, как выход на парковку госпиталя остается позади. Ну что еще, господи боже, только не начинай опять плакать, Эвэр, и просить, чтобы я выжил.
Она и не начинает - плакать.
Касл смотрит на нее, она смотрит на свои руки на коленях. А может, на живот. Он точно смотрит на живот.
Полицейская тачка скрежещет, налетая диском на бордюр, и Касл возвращает внимание дороге.
Зря она сказала, думает он. И сразу же - хорошо, что сказала.
- Понял, - кратко отвечает Касл, потому что  - а что ему еще сказать? Что он рад? Что он, блядь, счастлив?
Что он ей благодарен за то, что она сказала - и вообще за все, потому что если сегодня его последний выход, то он хотел бы знать об этом?
Что сейчас ему хочется убить Руссо с такой силой, какой он от себя уже не ждал, привыкнув к этой жажде - за то, что Руссо раз за разом подвергает жизнь Эвэр Дюмон опасности.
За то, что тот не мог сдохнуть раньше. За все.

Он останавливает тачку возле стоянки такси, не заглушая двигателя, поворачивается к ней, снимает дурацкую фуражку.
- Эвэр, послушай меня. Я хочу, чтобы ты попыталась поспать. Я не знаю, получится или нет, но я хочу, чтобы ты попыталась. Еще я хочу, чтобы ты вспомнила все, чему тебя учили в колледже, освежила как следует эти свои штучки в памяти, потому что когда я вернусь, я спрошу тебя, уедешь ли ты со мной куда-нибудь подальше от этого чертового города, и ты должна твердо быть уверена, что в своем уме, когда ответишь мне - что угодно, но я все равно спрошу. Потом. Позже. Хорошо, малыш?
У нее такое лицо, что он замолкает - невозможно ничего говорить, когда она сидит с таким лицом.
Касл притягивает ее ближе, осторожно целует куда-то в висок, как будто она хрустальная ваза, которая может разбиться от любого резкого прикосновения.
Гладит по голове.
- Иди. Спрячься и жди, пока я к вам не вернусь. Выключи чертов телефон до утра, постарайся уснуть.

Он смотрит, как она садится в такси, как желтый ниссан трогается с места, увозя ее куда-то прочь по ночной улице.
Смотрит до тех пор, пока ниссан не теряется среди других машин, а затем перетаскивает на переднее сиденье увесистую сумку, начиная перебирать оставленное ему Махоуни. Тот, должно быть, обчистил оруженую какого-нибудь ближайшего участка - и Касл сосредоточенно принимается вооружаться. Бронежилета нет, но это не важно: Билли хочет поговорить не с Егерем, Билли хочет поговорить с Фрэнки.
Фрэнк - Фрэнк-который-снова-будет-отцом - рассовывает по карманам патроны к дробовику, магазины к беретте, несколько гранат, светошумовых, но есть и парочка осколочных. Такое впечатление, что Махоуни греб все подряд, не то желая его впечатлить, не то не собираясь разбираться.
И когда у него перестают дрожать руки, а в голове появляются какие-то еще мысли, кроме мыслей об Эвэр и ее новости, он медленно трогает с места, пересекая город и приближаясь к адресу, который продиктовал Билли.

Доки пусты и ворота открыты. Касл проезжает в распахнутые створки, поглядывая в зеркала заднего вида, но никто его не ведет - и кажется, будто никто не ждет и на месте встречи.
Он останавливает тачку у крайнего причала, единственного, возле которого покачивается на волнах маневровщик, один из тех, что толкают вверх и вниз по реке тяжелые баржи.
Маневровщик кажется таким же пустым, но когда Касл выходит из машины, по нему открывают огонь сразу с трех точек - он чувствует удары, чувствует попадание, его откидывает обратно на дверь, и он ползком забирается обратно на переднее сиденье, вытаскивая беретту, а только затем понимает, что что-то не так.
Это резиновые пули - как будто на учебном стрельбище. Будь на нем бронежилет, не осталось бы даже синяков.
Это что-то новенькое. Что-то неожиданное, и Касла это беспокоит: изменение правил чревато проблемами.
Одного из стрелявших он заметил, еще когда заползал в машину, и сейчас, высунувшись из полуоткрытой двери, Касл легко снимает его с плоской крыши какой-то приземистой постройки.
Второй открывается, когда принимается обстреливать Касла, мстя за смерть приятеля - Касл кладет и его, сменив беретту на М-16 с оптическим прицелом.
Осматривается. На винтовке нет прибора ночного видения, но здесь хватает фонарей и прожекторов, чтобы разобраться, что к чему.
Укрывшись за дверью полицейской тачки, Касл ждет, считая про себе - рано или поздно, третий стрелок себя выдаст.
Оклик Билли застает его врасплох.

Руссо стоит на палубе маневровщика, на том крохотном пустом пятачке за массивной кабиной. Он в белой маске, как будто хочет спрятать лицо, поверх куртки застегнут бронежилет.
Касл перемещается так, чтобы поймать его в прицел, но стоит ему лишь немного высунуться, по нему тут же открывают огонь еще два стрелка, не давая прицелиться.
- Нет, Фрэнки, - кричит Билли. - Брось пушку и выходи. Я хочу кое-что предложить тебе. Кое-что интересное, Фрэнки. Ты и я - как в старые добрые времена, до всего, что у нас отняли.
Касл не слушает. Касл забирается в тачку, заводит мотор. Форд медленно разгоняется по причалу, приближаясь к маневровщику, резиновые пули не могут остановить тонну разогнавшегося металла, не могут пробить укрепленую резину полицейской тачки.
Взвревев мотором, форд отрывает колеса от досок причала, чтобы с оглушающим грохото обрушиться на кабину маневровщика.
Срабатывает подушка безопасности, Касла швыряет назад, на сиденье, на миг его оглушает, а затем форд встает на капот, секунду зависнув на обломках разбитой кабины, и переворачивается на крышу.
Касл подтягивает к себе дробовик, слыша, как барабанят по днищу перевернутого форда резиновые пули, отстегивает ремень безопасности, выискивая взглядом Руссо...
Кто-то упирает дуло ему в щеку, Касл бьет по ногам, опрокидывая противника, стреляет из дробовика почти в упор в красную маску дьявола.
- Руссо! - орет он, выбираясь из перевернутой тачки. - Руссо!
Пахнет бензином - таран не прошел для форда без последствий.
Касл пытается привстать, по нему снова стреляют - опять резиной. Он прикрывает локтем голову, отползая в сторону в поисках укрытия, любого укрытия...
- Взять его живым! - доносится до него приказ Билли - так вот почему резиновые пули.
Форд взрывается.

Касла подкидывает в воздух обжигающая волна, а затем вокруг вода - черная ледяная вода Гудзона.

Он приходит в себя в длинном ангаре, похожем на самолетный. Переворачивается на бок, кашляет, избавляясь от воды в легких.
Пинок под ребра ускоряет этот процесс.
Руки за спиной в наручниках.
- Я боялся, что потерял тебя, Фрэнки, - Билли смотрит на него сверху вниз - он уже без маски, и Фрэнк рвется к нему, будто пружиной подкинутый, и его снова опрокидывают на пол, заставляя сгруппироваться, принимая пинок за пинком.
- Сажайте его, он не будет разговаривать с пола.
- Я вообще не буду разговаривать с тобой, - хрипит Касл, пока его, будто тюк с мукой, сажают на стул под единственной лампой, свисающей с потолка на длинном проводе.
Удар в челюсть, затем поддых, еще раз в лицо - стандартная практика. Касл и сам так умеет.
Он сплевывает слюну, тягучую от крови.
- Будешь, - обещает Билли, доставая из кармана телефон. - Даже кричать для меня будешь.
Херня, думает Касл, пока те два громилы, что сажали его на стул, опять принимаются его избивать, не буду.
Позже он меняет свое мнение.

[nick]Билли Руссо[/nick][status]тик-ток[/status][icon]http://sh.uploads.ru/im1Vo.jpg[/icon]
В ангаре пахнет речной сыростью и кровью. Билли ждет, когда Фрэнк отдышится, и думает о том, какой непредсказуемый поворот судьбы привел их обоих сюда.
- Я все вспомнил, Фрэнки-бой, - делится он с бывшим лучшим другом, единственным настоящим другом, который у него был. - Вспомнил тебя и то, когда впервые тебя увидел. А ты помнишь? В учебке?
Фрэнк снова сплевывает кровь, стараясь попасть на ботинки Билли, и Руссо улыбается - Фрэнк не меняется. Домашний мальчик, воспитанный на пасте и материнской любви - он рвался в драку за любой косой взгляд и дрался до победы, и Билли еще тогда, с первого взгляда на Касла, понял, что они поладят. Так и вышло - для этого ему пришлось подождать каких-то пару дней, но когда Фрэнки огреб ожидаемые неприятности, задираясь с теми парнями, которые явно считали себя королями в их казарме, Билли оказался рядом и принял бой, а затем разделил с Фрэнком победу. С тех пор они держались вместе - до тех пор, пока Фрэнк не оставил его, не бросил его в Ираке.
Руссо захватывает короткие волосы на затылке Касла, оттягивает, поднимая избитое лицо к свету.
Фрэнк выглядит погано - на старые синяки накладываются новые, шрамы, заботливо наложенные в госпитале, кое-где разошлись. Билл обтирает лицо Касла рукавом, натянутым на культю - он потерял протез за эти несколько дней, но не собирается обзаводиться новым, это больше ни к чему - но это бестолку: порезы, свежие ссадины и разбитый рот кровят. Фрэнк смотрит на Билли с обжигающей ненавистью, отмалчивается - он всегда был чертовски упрямым.
- Ты помнишь? - снова спрашивает Руссо, но Касл молчит.
Упрямец.
Билли продолжает держать голову Фрэнка поднятой к себе, кивает удовлетворенно.
- Я знаю, чем тебя разговорить. Научился этому в Бурсе.
Он отпускает пальцы, и голова Фрэнка тяжело падает на грудь.
Билли делает знак одному из своих парней в красных масках, вытаскивает телефон.
- Я же тоже думал, что буду молчать. Считал себя крутым парнем, Фрэнки, как и ты. Думал, не стану кричать - что эти исламисты не заставят меня, морского пехотинца Армии США. Что умру героем, Фрэнки, молча...
Руссо смеется - практически с ностальгией.
Опускается на корточки, чтобы видеть лицо Фрэнка.
И чтобы он видел его изуродованное лицо.
- Я был не прав, брат, и ты не прав. Лучше кричи. Кричи, Фрэнки-бой, будет легче.
Взревывает дрель, Билли выпрямляется, наговаривая текст для Эвэр. Камера дрожит, когда Фрэнк начинает кричать - хоть и упрямец, но оценил добрый совет.
Билли ждет - и когда считает, что достаточно, прекращает съемку.

Утром он слышит подъезжающее такси, выходит из ангара. Эвэр стоит на самом краю причала, смотрит в воду - она приехала, приехала, несмотря ни на что, несмотря на то, что наверняка догадывается, что он не отпустит ее живой, и это причиняет Билли боль.
Кристы нет с ним рядом - и не будет, когда все закончится, но своему другу, своему брату Фрэнки, он может подарить эту роскошь: Эвэр рядом.
Фрэнк должен быть ему благодарен.
- Привет, Эвэрли, - больше Руссо не прячется за маской, и больше не хочет знать, за что с ним так. Это уже не важно. - Знаешь, я подумал, что никогда не рассказывал тебе об этом, но самое смешное в том, что случилось со мной в плену, была не потеря руки. Руку мне отрезали не там. Это случилось позже, в полевом госпитале, когда меня освободили. Американские врачи и какие-то парни из Красного Креста сделали это - и я смотрел, как они это делают, и, честное слово, Эвэр, был рад до усрачки... Если бы ты знала, как она болела, ты бы поняла меня... Хирург все сетовал, что хотел бы сохранить мне кисть, но я потребовал отрезать эту суку...
Билли смеется, держа руки в карманах - левый карман выглядит пустым, он по-прежнему без протеза.
- Она была как решето - мне высверлили в ней столько дырок, что я мог смотреть сквозь нее, и тот талиб, что сверлил, смеялся надо мной, когда прижигал расхераченное мясо раскаленным ножом. Смеялся и говорил, что мне следовало бы сидеть дома, а не тащиться за океан, что я глупый американский солдат, который теперь сможет ссать сквозь собственную руку.
Билли обаятельно улыбается - улыбку портят шрамы.
- Я не мог, - доверительно сообщает он Эвэр, - но это не важно. Важно то, что этот ублюдок задел мне что-то важное в кисти - нерв или сухожилие, я подзабыл, что сказал хирирг, уверен, ты поймешь, почему. И кисти мне пришлось лишиться. Ты понимаешь, Эвэр? Американский врач отрезал мне чертову руку, а все вокруг твердили, что это делает меня героем...
Он осекается.
- Тебе не интересно?

[nick]Билли Руссо[/nick][status]тик-ток[/status][icon]http://sh.uploads.ru/im1Vo.jpg[/icon]
Билли понимающе кивает, ну конечно, ей не интересно. Конечно, она хочет увидеть Фрэнка... Даже если Фрэнк сейчас выглядит даже хуже, чем обычно.
- Ты не особенно торопилась, несмотря на то, что я предупредил, что Фрэнк долго ждать не сможет, да? Мы ждали тебя много раньше.
Руссо замолкает, давая ей прочувствовать эту фразу - прочувствовать то, что она содержит.
Эвэр смотрит в небо, а когда снова опускает голову, глядя на Билли, глаза у нее будто два дула, в которые он может заглянуть, если захочет.

- Ты ничего не знаешь о Кристе, - ухмылка Билли превращается в оскал, застывает. Он не хочет об этом думать, но Эвэрли бросает ему каждое слово в лицо.
Ему приходится сжать в кулак уцелевшую кисть, чтобы вернуть себе хотя бы подобие самообладания.

- Она не успела мне сказать, - говорит Билли через уродливую маску, в которую превратилось его застывшее лицо. - Не успела. Я все думаю, может, этот тест оказался на зеркале случайно...
Это глупая мысль - как будто в самом деле тест на беременность на полке в квартире Кристы могла оставить Дина Мадани. Как будто кто-то из пациенток мог забыть эту интимную вещь в квартире своего психотерапевта.
Билли не боится того, что Криста не сказала бы ему - между ними не было тайн, вообще, они вместе узнавали то, что скрывалось в его памяти, и он не сомневается, что она сказала бы ему, если бы у них был хотя бы еще один день.
Но этого дня у них не было.
- Но тебе же не интересно. Я все время забываю об этом, Эвэрли, ты же была моей невестой, была моим врачом - как тебе может быть не интересно, о чем я думаю? - он выдавливает смешок сквозь неподвижные губы, искривленные шрамом на щеке. - Но ты ошибаешься. Ты ничего не знаешь о Кристе, и ты все же приехала ко мне. Не к Фрэнку. Ко мне.

Он отходит от ворот в ангар, толкает узкую дверь в створке и она открывается с глухим скрипом.
- Проходи. Фрэнк там. Я отпустил всех, кто мне помогал, хотя некоторые с удовольствием остались бы со мной до конца - удивительно, правда, Эвэр? Тебе должно быть особенно удивительно, тебе и Фрэнку. Но я думаю, что нам никто больше не нужен, так что проходи. Может быть, Фрэнк еще жив. Он живучий, ты же знаешь? Однажды я выстрелил ему в голову - а он все еще жив...
Билли снова качает головой.
- Я даже надеюсь, что он еще жив. Мне, знаешь ли, хочется, чтобы вы сами приняли решение, кому сегодня умереть со мной. Правда, это можно назвать справедливостью? - возвращает он Эвэр ее же слова.

[nick]Билли Руссо[/nick][status]тик-ток[/status][icon]http://sh.uploads.ru/im1Vo.jpg[/icon]
Эвэрли ошибается - он выиграл. Он умрет, но с ним умрет один из них - а второму останется на память это чувство вины и потери.
Билли достаточно думал об этом - сначала он, разумеется, хотел убить Эвэр: своеобразная расплата за Кристу, но с кем? Разве это Фрэнк вытолкнул Кристу из окна? Нет, это была Дина Мадани - но ее он уже заставил заплатить, а к Фрэнку и Эвэр у него совсем другой счет.
И сейчас, когда он видит, как Эвэр пачкает свою юбку, упав на колени в лужу крови вокруг стула, на котором не то сидит, не то висит Фрэнк, Билли понимает: вот оно. Слушает, что она говорит Каслу сквозь слезы, глотая слова и надеясь, что он ответит.
Уйти с Фрэнком будет правильно - между ними куда больше общего, чем хочет признать Эвэрли, но Руссо обрывает себя: пусть решат сами.
Визг тормозов снаружи ангара заставляет Билли вскинуть голову.
Он вытаскивает из кармана тяжелый магнум, машет Эвэрли:
- Сюда. Быстро. Кому ты сказала о моем звонке? Разве я не предупредил тебя, что ты не должна была этого делать?
Приближаясь к Эвэр, Билли уже всерьез рассержен: последнее, что ему сейчас нужно, это полиция вокруг в те минуты, которые должны были принадлежать только им троим - ему, Фрэнку и Эвэр.
Будто реагируя на его приближение к Эвэрли, Фрэнк поднимает голову - точь в точь подстреленный пес, все еще надеющийся защитить свою хозяйку.
Медленно, очень медленно, будто преодолевая огромное сопротивление - и Билли противно смотреть на это, противно смотреть на то, как Фрэнк снова напрягает плечи, как будто забыл, что на нем наручники, как будто хочет разорвать стальную цепочку, соединяющую браслеты.
- Сидеть! - резко командует Руссо, стреляя - тело Фрэнка гасит инерцию пули, он снова обмякает на стуле, роняет голову, в нагрудном значке появляется аккуратная дыра размером с пятицентовую монетку.
Билли сдерживает желание подуть над стволом магнума, сдувая воображаемый дымок, красноречиво ведет дуло выше.
- Следующий выстрел придется в лицо. Наш Фрэнки, конечно, не первый красавчик, но, Эвэр, поверь, поймав пуля в лицо он будет выглядеть еще хуже, чем я, - он машет стволом. - Не суетись. Еще немного он протянет - пуля застряла в ране, блокирует кровотечение, и только от тебя зависит, как быстро он получит медицинскую помощь... Иди наружу и объясни нашим только что появившимся друзьям, что они здесь лишние. И, Эвэр, умоляю, будь красноречива и убедительна - ты же можешь. Даже я тебе верил, когда ты обещала, что все будет хорошо - и когда говорила, что всегда будешь рядом. Будь убедительная так же, как сейчас, когда говорила все это старине Фрэнки... Давай-давай. Я могу поторопить тебя и другими способами, на ты же не хочешь узнать, сколько выстрелов хватит, чтобы в самом деле убить Егеря?

Пока Эвэр выходит из ангара, Билли взбегает на второй этаж - возле узкого окна стоит винтовка: теперь в ней боевые, а не резиновые пули. Он упирает приклад в плечо, выдыхает, выискивая взглядом цель.
Одна машина, нет никаких следов ударного отряда. Билли беззвучно смеется: откуда бы не пришла эта подмога, Эвэр поставила не на ту лошадь.
- Эвэр?! Где он? - как Руссо и расчитывал, вновьприбывший открывается, завидев Эверли. Без труда Билли находит подавшего голос в прицел оптики винтовки - с несколькратным зумом он видит лицо этого черного парня так же, четко, как если бы тот стоял в паре футов.
Билли нажимает спуск.
Горло негра разрывает прямым попаданием. Он вскидывает руки, чтоб зажать рану, падает на спину - еще живым, но это ненадого.
Билли бросает винтовку, высовывается в окно:
- Эвэр, хватит - ему ты уже не поможешь, а вот Фрэнки еще можешь. Возвращайся к нам и убеди меня, что я должен оставить Фрэнка в живых - ты же именно этого хочешь? Возвращайся или ничего не выйдет.

[nick]Билли Руссо[/nick][status]тик-ток[/status][icon]http://sh.uploads.ru/im1Vo.jpg[/icon]
На последних ступеньках Билли притормаживает, замечая пистолет в руках Эвэр.
Он бы может и ушел, или, хотя бы, подумал бы об этом, но не после того, что говорит Эвэрли.
- Ты так и не поняла, да? Странно, Эвэрли, ты же не дура. Нет никаких вас с Фрэнком, нет и никогда не было. - Он возобновляет спуск, ступень за ступенью, смотрит в лицо Эвэр, готовый к тому, что она в любой момент нажмет на курок. - Он вернулся только потому, что узнал обо мне - Криста мне достаточно рассказала, твоя мертвая подруга, Дина, Дина Мадани, знала, что ей меня не обыграть. Даже того, которым я был, пока память ко мне не вернулась, и поэтому вернулся Фрэнк. Ни к тебе, а ко мне - потому что, Эвэр, он не твой и никогда твоим не был. Ты видишь в нем то, чего в нем нет. Хочешь того, на что он не способен. Ты думаешь, что он тебя любит, также, как думала, что твой отец тебя любил, но это, милая, твои фантазии. Твои проблемы. Фрэнк всегда будет возвращаться ко мне, а не к тебе, за тот раз, когда он меня бросил. Он знает это, а вот ты нет - правда ведь, знает? Сколько раз он говорил тебе уйти?
Билли спускается с последней ступеньки, разводит руки в стороны - живая мишень.
- Спорим, что, случись ему сейчас очнуться, он бы снова велел тебе уходить?
- Иди... к черту... Билл, - неожиданно подает голос Касл.
Руссо недоверчиво смотрит на него, усмехается, опять поворачивает голову к Эвэр.
- Все еще жив. Может быть, Эвэрли, у него в самом деле есть шанс, а? Скоро сюда придут работники, вызовут копов - настоящих, а не как наш Фрэнки. За копами будет и скорая, его еще смогут вытащить...
- Эвэр, - перебивает его Касл, поднимая голову, но Билли не так-то просто перебить.
- Подожди, Фрэнк, дождись своей очереди. У меня есть предложение для вас обоих, и нужно решить очень быстро, пока я не потерял терпение и не заявилась полиция. Одного из вас я заберу с собой. Второй останется в живых. Это справедливо - в самом деле, справедливо. И вы сами решите, кто останется. Фрэнки? Фрэнки, ты умрешь, чтобы Эвэр жила? Братишка, время говорить!
- Сдохни, - скрежещет Фрэнк.
Билли качает головой.
- Попробуем по-другому. Эвэр, начнем с тебя. Ты умрешь, чтобы жил Фрэнк? - Билли подходит еще ближе, пока между ними не остается какой-то шаг, а ствол пистолета едва не утыкается ему в грудь. - Ты не выстрелишь в меня, Эвэр. Но я предлагаю тебе кое-что другое - выстрели в себя. Направь ствол себе в рот, спусти курок - и Фрэнк получит свой шанс. Итак, милая, что ты решаешь?
Он обхватывает рукой пальцы Эвэр на рукоятке пистолета, под большим, где сустав - достаточно нажать, выкручивая ей кисть, и ствол будет у него, но Билли медлит.
Ей-богу, он хотел бы, чтобы она сделала это сама - выстрелила в себя.

[nick]Фрнк Касл[/nick][status]ВЗУ[/status][icon]http://s5.uploads.ru/WczTB.jpg[/icon]
Когда звучит выстрел и эхо пустого ангара подхватывает этот сухой резкий звук, чтобы умножить его и разнести по самым дальним углам, Касл силится поднять голову. Сквозь шум в ушах он слышит голос Эвэр - она жива и она говорит ему, чтобы он держался.
Она жива?
Фрэнк медленно ведет голову, с трудом дыша сквозь разбитый рот, видит тело Руссо.
Теперь - все.
Он больше не придет за Эвэр, не придет за Мадани, закончено.
Касл не уверен, чьи прикосновения чувствует, Эвэр или Лиз - кто из них зовет его за собой, за кем он должен пойти.
- Пора домой, - говорит Лиз. - Пора домой, милый.
По ее светлому летнему платью расползаются кровавые пятна. Касл смотрит, как кровь стекает по подолу, пачкает ей ноги, собирается в лужу вокруг нее.
- Я дома, - хрипит он.

Эвэр его тормошит и он открывает глаза.
Держаться, да. Нужно держаться.
- У него... в кармане. Ключи. От наручников. - Касл едва ворочает языком. - Вспомни, чего ты. Касалась. Вытри. Забери... ствол.
О чем еще он должен подумать?
Здесь полно его крови, это уже не исправить - ничего, если начальство Мадани захочет, это еще можно будет скрыть, лишь бы не осталось ничего существеннее, что служило бы доказательством, что Егерь был здесь.
Тела, думает Касл и едва не улыбается.
Не должно остаться его тела.
Это в любом случае верная мысль: он не хочет умирать в этом ангаре, рядом с Билли. Не хочет, чтобы их нашли рядом. Их пути разошлись давным давно, и они столько раз принимали решение убить другого, что сейчас он хочет оказаться где-то как можно дальше.
- Док, ботинок. Сними, иначе я... не встану.

Он и так едва встает - тяжело повисает на Эвэр, изо всех сил стараясь помочь ей, пока они медленно-медленно ковыляют к выходу из ангара. После его темноты Касла слепит дневной свет доков, он жмурится, опускает голову, но замечает темный седан неподалеку.
А он боялся, что это ему послышалось - что кто-то приезжал сюда.
Они обходят тело Махоуни - еще одна жертва, которой можно было бы избежать. Касл привычно записывает и его на свой счет.
  - Ключи. Это же его тачка? - хрипит он. - Я скажу, куда меня отвезти. Никакого госпиталя. Никому не говори. Ты забрала у Билли телефон?
Видео, звонки Эвэр - все это должно быть уничтожено.
Обо всем этом ей придется позаботиться здесь и сейчас, вернуться сюда они не смогут.
- Терк Баррет. Он живет в Адской кухне. Нам нужно туда. Он сделает то, что нужно.
Если сможет. Но зато он вытащит Эвэр из этой задницы, если потребуется, и ее участие в этом останется в рамках недоказанного предположения.
Больше Касл уже ничего не говорит - не может.
Только держится. За Эвэр. За то, что она ему пообещала.