[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Не испытывай Дина какой-то нутряной ужас перед полетами, ни за что в жизни она не оказалась бы этим вечером в этом дрянном баре при мотеле на границе штата - мотель, бар, остановка грейхаундов, огромная стоянка, занятая трейлерами, грузовиками и малоприметными арендованными седанами. Пригород какого-то унылого городишки - национальная военная лаборатория, которые в семидесятых плодились в центральной америке как грибы после дождя в ответ на советскую агрессию, лесопилка, вокруг которой две сотни лет назад и вырос городишко, а больше ничего, вот и все местные достопримечательности.
Ну разве что еще барменша, ловко управляющаяся со всей этой разношерстной толпой из местных и заезжих, остановившихся переночевать или ожидающих автобуса, да явившихся промочить горло. На нее Дина посматривала охотно - не так чтобы с расчетом, просто наблюдать было приятно: заученные улыбки казались почти искренними, а еще была в ней, в этой женщине за стойкой, какая-то надломленность, может, уязвимость, которую та и не думала прятать. Дина, свои проблемы похоронившая так глубоко, что теперь и не вспомнить, напоказ оставляла только непробиваемость и злость - а эта, вон, крутится, как ни в чем ни бывало, не подозревая даже, может, какую соблазнительную мишень представляет, и дело даже не в обтягивающей майке и миловидной, даже эффектной внешности.
Впрочем, Мадани это не касалось - она тянула свое пиво, зная, что все равно не сможет уснуть, несмотря на усталость, и старалась не особенно явно глазеть на барменшу.

Рыжий козел обнаглел очень быстро - вышибала, кажется, был занят начинающейся ссорой между оставшимися военными, перешедшей на повышенные тона, и на стойку не смотрел, и козлина почуял себя в безопасности.
- Эй, - Дина развернулась к нему полностью, позволяя ему как следует себя разглядеть - все свои пять с четвертью футов, - да, ты. Отпусти ее. Она работает, а ты ей мешаешь.
Козлина меряет Дину взглядом, который ей хорошо знаком - в этом взгляде поровну удивления и презрения.
- Не лезь не в свое дело, шалава.
Дина качается к нему ближе, как бы между прочим сдвигая пиджак - под пиджаком наплечная кобура.
- Только представь, что это мое дело, мудак, - понижает она голос. - Только представь, что если ты прямо сейчас не угребываешь отсюда нахрен, и я достаю свою пушку и стреляю тебе в колено. Как считаешь, как скоро тебе после этого захочется выпить с ней?
Мудак слишко пьян, а потому доходит до него медленно.
- А ты вроде как из этих, ЦРУ, ФБР или вроде того? - однако он все же отпускает руку барменши. - Из этих сумасшедших сук, которых набрал еще Клинтон?
Дина ухмыляется.
- Вроде того. А может, я самая бешеная из всех бешеных сук. Просто подумай, нужно тебе колено или нет.
Она смотрит на него снизу вверх - она почти на всех смотрит снизу вверх и уже научилась - и продолжает ухмыляться. Давай, сделай это, кричит ее ухмылка. Сделай что угодно - замахнись, плесни в меня своим пивом, что угодно - просто дай мне повод оставить тебя инвалидом.
Рыжий пьян не настолько, чтобы не прочесть это откровенное желание в глазах Мадани - и когда к стойке подваливает вышибала, все же отвлекшийся от столика в углу, пользуется возможностью прекратить переглядки.
- Я только хотел, чтоб симпатяжка со мной выпила, как на меня накинулась эта стерва, - поясняет он громиле-вышибале. Дина отворачивается с деланным равнодушием.
- Алекса, все в порядке? - гудит громила, пока рыжий убирается от стойки. - Вам, дамочка, не пора?
Мадани кладет на стойку еще пятерку, стараясь не особенно тянуться - мир не приспособлен под ее рост, никто не приспособлен, даже она сама.
- Я бы выпила еще пива. Спасибо.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Дина пожимает плечами, улыбается в ответ, надеясь, что дружелюбно, потому что у нее с этим - с дружелюбностью - проблемы, но банкноту оставляет на стойке.
Она болтает пиво, отпивая под мрачным взглядом громилы, которого зовут Боб, и вот ему-то не улыбается - ей категорически не нравятся мужики вроде него: здоровенные, уверенные, что любую проблему они могут решить лишь силой мышц или перевесом в массе, и кажется, он чувствует ее неприязнь.
Мадани продолжает сверлить его взглядом и отвлекается только, когда симпатичная барменша нова оказывается рядом.
- Дина, - представляется она, протягивая руку через стойку - у Алексы длинные смуглые пальцы, хорошее рукопожатие. - Нет, мне хватит - завтра утром в путь.
Она смотрит барменше в глаза, гадая, что кроется за ее приветливостью - только вежливость с толикой благодарностью, или что-то другое, но договорить им мешают.
Мужик, подваливший к стойке, выглядит так, будто не знает - то ли ему упасть в обморок, то ли обмочиться от страха, и Мадани прислушивается, хотя Алекса всеми силами пытается успокоить взволнованного клиента.
Кое-что долетает даже до Дины и она задумчиво смотрит на переход за сценой, ведущий к уборным.

Когда Боб уходит, а Йен многозначительно поглядывает то на Алексу, то в свой опустевший стакан, Дина ставит бутылку на стойку и торопится за вышибалой - тот как раз разворачивает подвыпившего пацана лет двадцати, указывая ему на женский туалет. Дина зубасто ухмыляется  и пацана будто ветром сдувает. Она проходит мимо двери в женскую уборную, встает перед Бобом, замершим возле входа в мужской воплощением непререкаемости.
- Комната для девочек вон там, - гудит он. Мадани хмыкает.
- Меня больше интересует труп в комнате для мальчиков.
Боб смотрит на нее сверху вниз, надувает щеки для важности.
- А ты что, врач? Или коп?
Хороший вопрос. Дина сверлит вышибалу взглядом.
- Специальный агент Мадани, Нацбез. А теперь, приятель - тебя зовут Боб, я слышала - давай-ка разберемся. Ты хочешь объясняться с копами, почему у тебя на унитазе труп, или пустишь меня туда и я посмотрю, может, он просто слегка придушил себя, но пока не собирается покидать наш бренный мир?
Дина буквально видит, как в голове у Боба ворочаются шестеренки, и терпеливо ждет, хотя терпение не ее добродетель.
- Можешь пойти со мной, если боишься, что я что-то сломаю в вашей комнате, - язвительно замечает она, когда ее терпение истощается. - Тут же найдется табличка "закрыто", или ты так и собираешься простоять здесь до прибытия копов?

Боб колеблется и, пользуясь этим колебанием, Мадани прет напролом - толкает дверь, поднырнув под локоть вышибалы, входит в узкий вытянутый туалет. Здесь воняет - мочой, сигаретным дымом, сыростью. Дина быстро проходит вдоль кабинок, останавливается возле закрытой, позади нее топает Боб.
По привычке, Мадани сперва осматривается - замечает узкую щель полуприкрытого окна под самым потолком, но больше ничего, что могло бы заменить другой выход.
- Так вы в самом деле из Национальной безопасности? - с некоторым уважением спрашивает Боб, и Дина, чтобы не отвечать, оборачивает руку полой пиджака и распахивает дверь кабинки.
Солдат-срочник в форме сидит на унитазе, даже не сняв штанов - на его шее туго затянут ремень, второй конец которого обмотан вокруг канализационной трубы. Мадани фыркает - никто даже не попытался поочь парню, такое впечатление, что здесь не любят военных.
Она ковыряет ремень, ломая ногти, зажатая между стенкой кабинки и клонящимся набок военным, и Боб едва успевает подхватить падающего, когда Дине наконец-то удается развязать туго натянутый узел.
Боб укладывает солдата на плиточный пол, неуверенно упает ему пульс. Мадани отталкивает его руку, прижимает два пальца к шейной артерии лежащего, наклоняется еще ниже к его лицу в надежде уловить призрак жизни - от него исходит острый запах мочи, на форменных брюках цвета хаки широкое мокрое пятно, бедняга обмочился, когда перестал дышать, но, кажется, он все же достиг своей цели.
Дина открывает ему рот, заглядывает в горло, проверяя язык, встает на колени удобнее, складывая руки в замок над областью сердца солдата.
- Эй, Боб, нужна твоя помощь - я буду делать ему непрямой массаж серда и считать, а ты - дуть ему в рот... Боб! Это совсем несложно, давай.
Сама она не может - просто не может. Ни за что, идет ли речь о чужой жизни или даже о своей собственной, но то, что она может - она сделает.
Мадани начинает ритмично нажимать на грудину солдата.
- ...Тринадцать, четырнадцать, Боб, давай!

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Дина приподнимается, стараясь заглянуть в лицо солдату за широкой спиной Боба и с облегчением убирает руки, растирая напряженные запястья - давила она со всей силы, но, видимо, не зря.
- Вряд ли он тебе ответит, - говорит она в спину Бобу, имея в виду, что у солдата наверняка повреждено горло.
А затем начинается ад.

Мадани отшатывается в сторону, когда из шеи Боба начинает плескать кровь, но она уже повсюду - на ее серых брюках, на черных туфлях, на голубой плитке пола туалета...
Боб хрипит, зажимает рану руками и на его плечом Дина видит лицо очнувшегося солдата - окровавленное, сикривленное гримасой, которую она и описать-то не может.
Боб дергается прочь от солдата, уползает под раковину, а солдат тянется за ним, рыча, волочась по полу, будто в кошмарном сне.
Дина находит силы, чтобы оторваться от стенки кабинки, к которой отшатнулась, хватает солдата за брюки, тянет на себя, в сторону от Боба, и солдат оборачивается - сине-белое лицо, трангуляционная борозда на шее наливается краской, но ярче всего - его рот в крови Боба.
Дина дергает снова, поглядывая на Боба.
- Боб! Зажми шею руками как можно сильнее! - кричит она. За дверью туалета по-прежнему раздается громкая музыка, чей-то смех, но Дина слышит только, как хрипит Боб и как рычит этот... это.
Это теперь полностью разворачивается к ней и внезапно Дина понимает, что теперь проблемы не только у Боба.
Она ерзает на заднице, отползая, слишком ошеломленная тем, что видит, чтобы здраво соображать, а эта тварь ползет к ней, тянет руки... Дина пинает его по рукам, по голове, и оно хватает ее за щиколотку, подтягивает к себе, к своему рту. Дина пинает еще раз - острый носок ее туфли попадает ему в глаз, выбивая его, и глазное яблоко повисает на мышцах, но на тварь это не производит никакого впечатления.
Дина лягается изо всех сил, но тварь будто не чувствует пинков и ударов - и тут Боб наваливается сверху, обхватывает тварь обеими руками, отрывая ее от ноги Дины, подминает тварь под себя.
Издав какой-то полустон-полувсхлип, Мадани проворно выползает из кабинки, пока Боб удерживает тварь, рвущую зубами его руки, едва может подняться на ноги, хватаясь за стену, будто в полусне вытаскивает из кобуры ствол.
- Отпусти его! Отпусти его, тварь, я буду стрелять! - вопит она, наставляя пушку на возящихся на полу Боба и солдата, замечая, как слабеет от потери крови Боб, как жизнь покидает его тело. Она стреляет - стреляет тварь между лопаток, над самой головой Боба, стреляет. не думая, просто спускает курок - и в замкнутом помещении туалета выстрел звучит оглушающе.
Запах пороха перекрывает все прочие, Дина бессильно роняет руки, опустив ствол вдоль тела, моргает - а затем моргает еще раз, когда тело под Бобом вновь шевелится. Боб окончательно обмякает, но тварь сбрасывает его с себя, переворачивается, снова тянется к его горлу - но вдруг теряет к нему интерес. Его глаза - слепой затянутый пленкой глаз и пустая окровавленная глазница - останавливаются на Дине, и она понимает, что и с ней сейчас произойдет то же самое, что с Бобом.
Она снова поднимает глок, а тварь уже тянется к ней, тянется к ней снова.
Дина стреляет - нажимает на спуск, пока боек не начинает вхолостую щелкать по пустому затвору. Каждый выстрел откидывает тварь на полшага назад - с каждым выстрелом на уже перепачканной в крови военной куртке появляются новые дыры, но тварь продолжает тянуться.
Дина толкает дверь спиной, но бесполезно - она не сразу понимает, что дверь открывается в другую сторону, а тварь уже совсем близко.
Мадани обеими руками отталкивает тварь назад, пачкая руки, толкает изо всех сил, и тварь, запнувшись о ноги Боба, падает навзничь - и Дина наконец-то вываливается из мужского туалета.
- Вон! - вопит она, наверняка напоминая банши. - Все вон!
Почему-то глаз цепляется за побледневшие лица двух военных в углу, тех самых, приятелей того, что убил Боба в туалете - они переглядываются, и Дина отмечает эти переглядки.
- Что это? - кричит она прямо в эти помертвевшие лица, указывая на тварь, выходящую из туалета следом за ней. Дина не видит, как на полу туалета начинает подергиваться Боб - она смотрит только на этого солдата, который должен быть мертв, но почему-то все еще жив.
Кто-то начинает визжать, когда оживший труп выходит в зал - этот визг бьет Дину по ушам, она с радостью заткнула бы визжащую, но пока есть проблему поважнее.
Запасного магазина у нее нет - только в машине, и она торопливо обшаривает бар взглядом в поиске чего-то увесистого - такого, что могло бы угомонить эту кровожадную тварь из самого ада.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Не давайе им до себя дотронуться?! Ах ты ж блядь, какой своевременный совет.
Мадани держится возле стены, пока в баре нарастает паника, особенно после появления в зале Боба - его-то рваные раны на шее, голова едва держится, уж точно нельзя счесть за легкие царапины. Воплей становится больше, кое-кто стреляет - военные, явно знающие куда больше о своем приятеле, стреляют не в него, а в местных завсегдатаев, расчищая себе дорогу за стойку, к кухне, где наверняка есть второй выход. Эти ребята явно невсерьез принимают свой долг - куда больше они озабочены собственным выживанием.
Дина пробивается к бильярдному столу, хватает брошенный кий - поднимает голову и видит Алексу. Та, выпрямившись во весь рост, стот за стойкой, направив на Мадани дробовик. Дина замирает с поднятым кием, а Алекса стреляет - и Дина едва успевает присесть, когда заряд дроби отшвыривает от нее Боба, швыряет его на пол, не убивая.
Она размахивается кием, ломая его об стол, оборачивается - кругом тела, вопящие люди, выстрелы.
Какая-то девчонка истерически рыдает, спрятавшись под вторым столом, рядом начинает шевелиться ее подруга, почти лишившаяся лица.
- Бейте в голову! - кричит один из военных, отступая к стойке, за которой Алекса, и Дина, услышав совет, наклоняется под стол и вгоняет обломок кия в голову той девчонке без лица, которая как раз начинает шевелиться. Ее подруга визжит еще громче, привлекая к себе внимание, Мадани ругается, но увещенивания заткнуться на девчонку не действуют и Дина хватает ее за руку, выволакивая из-под стола, тянет к стойке, которая сейчас кажется относительно безопасной.
Сзади опять поднимается Боб, хватает ползущую девчонку за ногу, тянет к себе, та верещит еще громче. Дина оборачивается, видит, как вышибала вгрызается в ногу девчонке чуть пониже колена.
- Нет! - вопит та. - Нет!!!
Мадани дергает ее на себя, больше интуитивно - не позвляйте им до вас дотронуться! - а затем размахивается и бьет Боба, то, что от него осталось, заостренным обломком, уже выпачканным в крови той девчонки. Обломок застревает, ей никак не удается вытащить его обратно - попал куда-то под челюсть вышибалы и торчит, как огромная зубочистка, но теперь Боб хотя бы не может разинуть рот, чтобы снова оторвать кусок от ноги девчонки.
Дина тянет ее за к себе, нашаривая свободной рукой за спиной хоть что-то - стол, рядом бильярдный стол, но он слишком тяжел, Мадани в жизни его не своротить, зато бильярдные шары приходятся кстати.
Она хватает ближайший, швыряет в Боба и тот наконец-то отпускает девчонку - та не теряется, чего Дина от нее на самом деле ждала, а проворно отползает, поскуливая и оставляя кровавую дорожку: нога у нее похожа на свежий фарш.
- За стойку, быстро! - командует Мадани, швыряя в Боба второй шар, поднимается на ноги.
Они обе бегут к стойке - девчонка хромает и Дине приходится тащить ее за собой, почти на себе, но аккурат перед стойкой на их пути возникает второй из военных. У него белые от ужаса глаза, ствол ходит ходуном в дрожащей руке и Мадани понимает, что он сейчас пристерлит ее - просто пристрелит, потому что испуган слишком сильно, чтобы сохранять трезвую голову, и это даже не считая того виски, что они выпили.
Дина не осознает, как выглядит со стороны - растрепанные волосы, вся в крови от туфель до белой рубашки, порванной на плече, пиджак давно потерян, но зато она осознает, что не позволит какому-то сукину сыну пристрелить себя - только не опять.
Она обнаруживает, что по-прежнему сжимает в руке третий шар - зеленая шестерка, отмечает мельком - и бросает его, попадая солдату точно в голову.
Он падает без вскрика - просто валится на пол, как огромное тупое дерево. Дина выдергивает у него из рук пистолет - спрингфилд армори, тяжеловатый для нее, не то что ее удобный глок, но чем богаты - проверяет магазин: три пули. На три больше, чем осталось у нее, пусть даже на нем больше нет боезапаса.
С оружием в руке ее немного отпускает. Мадани перепрыгивает через оглушенного солдата, не обраая внимания на садину на его лбу, куда попал шар, меряе взглядом Алексу с дробовиком.
- Есть второй выход? Нужно убираться отсюда.
Несколько тварей из уже обратившихся местных терзают второго военного - нечего и думать подобрать его ствол, лучше уносить ноги. Девчонка зажимает бумажными салфетками кровоточащую рану на ноге, но выглядит решительно. Хочет жить - не будет медлить, думает Дина без сочувствия.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Пока Алекса гонит прочь от бара, Дина смотрит вниз, между колен, на свои туфли, дышит - дыхательная гимнастика очень важна, рассказывала ей психотерапевт, которая с ней работала. Правильное дыхание помогает справляться, когда больше ничего не помогает, к тому же, пока она дышит ртом, она не чувствует запаха крови в кажущейся ужасно тесном для пятерых людей форде.
Когда ее отпускает и она наконец-то может разжать пальцы, сцепившиеся на рукоятке спрингфилда с такой силой, что она почти перестала их чувствовать, Дина оборачивается.
Бац! - утяжленный стволом кулак врезается в нос военного, брызжет кровь.
- Держи ровнее, - кидает Мадани Алексе, наклоняясь между сиденьями, ловя взгляд этого ублюдка в форме.
- Эй, дамочка, полегче, - отстраняется тот мужик, что догоняется вискарем - кажется, старый приятель барменши, - и приобнимает девчонку, которая с благодарностью вжимается в него всем телом, стараясь отодвинуться подальше от военного.
- Ах ты сбрендившая сука! - гнусавит он, зажимая разбитый нос, кидая поверх рук на Дину яростные взгляды.
Она тычет ему в лицо его же спрингфилдом, отщелкивает предохранитель.
- Алекса, останови. Пожалуйста. - Дина очень старается быть вежливой. После дыхательной гимнастики некоторое время у нее даже выходит.
Форд медленно сбрасывает скорость, останавливаясь бог знает в каких ебенях штата - где-то на пути в Атланту, как понимает Мадани.
- Смотрит, у тебя два варианта - ты сейчас вываливаешься из машины с дырой в животе, потому что ты мне не нравишься, либо ты рассказываешь нам, что происходит.
Он смотрит на нее устало и бешено одновременно - а может, такой эффект дает свет в салоне.
- Отвезите меня в Атланту и там узнаете то, что можно, - его голос звучит неразборчиво, но Мадани отказ улавливает.
Она кивает, как будто ждала этого ответа.
- Поможешь? - между делом интересуется у второго мужика. - Это у тебя то, что я думаю, или набил по случаю окончания школы?
Она кивает на край татуировки, виднеющийся из-под завернутого рукава рубашки. Йен поддергивает рукав, с гордостью обнажая полную надпись - «Semper fidelis», Всегда верен, девиз морской пехоты США.
- По случаю окончания службы в Афганистане - две кампании с две тысячи третьего по две тысячи седьмой, неплохо смотрится и леди нравится, - он улыбается - нестарый еще мужик, немного за сорок,  уж точно не питающий симпатии к одному из тех, кто весь контракт просиживает свою задницу дома, получая автомат только на учениях. - Разговорю этого красавчика за пять минут.
- Я смогу быстрее, - Дина скупо улыбается, выходит из машины, но затем снова наклоняется, подмигивает Алексе.
- Спасибо. Там, в баре. Он бы схватил меня, если бы ты не выстрелила.

Йен уже тащит военного к близжайшему дереву - тот, видно, еще немного не в форме от прилетевшего ему по лбу бильярдного шара, да теперь еще не может дышать носом. Мадани хочет посоветовать ему дышать ртом, но сдерживается  - ей вовсе не нужно, чтобы он успокаивался.
Она опускается на корточки перед ним, убирает спрингфлд за пояс - он слишком велик для ее кобуры под аккуратный глок, но его величинаи тяжесть ее только радуют - наверное, поэтому Алекса так и не убрала с колен дробовик.
- Малыш, - мурлыкает Дина, чувствуя нарастающее возбуждение - от самых пальцев ног и выше, через колени к бедрам, в низ живота, где становится жарко, - наш приятель прав? Дело в лаборатории?
Солдат качает головой, сжимает зубы - говорить ему не хочется, но Мадани знает, как это исправить.
Она зубасто улыбается ему полной обещания улыбкой.
- Про присягу я слышала. Я не слышу ответа на свой вопрос. Ни на один из своих вопросов. Что произошло с вашим третьим? Что значит, что нельзя допускать контакта? Что роизошло в лаборатории?
Он опять качает головой и Дина бьет его, обдирая пальцы о его зубы - в свете фар свежая кровь на ее руке кажется глянцевой, ярко-алой.
- Дай-ка я, леди, - Йен хватает военного за воротник куртки, приподнимает и бьет с оттягом, так, чтобы тот затылком ударил в дерево. А затем бьет снова.
Дина дергает его за штанину, останавливая.
- Ну что, спросить еще раз, или ты помнишь вопросы? - наклоняется она ближе.
- Девчонка, - хрипит солдат. - Девчонка в машине... Избавьтесь от нее... Она станет одной из тех...

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Дина слышит крик Алексы, а затем, почти сразу же - выстрел, и тут же вскакивает, осмысляя услышанное.
Солдат, между тем, кажется даже довольным - по крайней мере, точно стал разговорчивее.
- Присмотри за ним, я ей помогу, - бросает она Йену, вытаскивая спрингфилд и кидаясь обратно к форду.
Алекса, оттесняемая от него девчонкой, которую Дина вытащила из бара, прижата к дереву.
Мадани не сразу понимает, что не так с девчонкой - но та оборачивается на ее крик и теперь видо, что у нее ободрана половина лица, но второй глаз, уцелевший, затянут той же светло-серой пленкой, что Дина уже видела - там, в туалете бара.
Она резко останавливается, как будто налетела на невидимый барьер, расставляет ноги, принимая устойчивую позу для стрельбы, поднимает ствол, как учили, одной рукой поддерживая второе запястье. Выдыхает.
Девчонка продолжает тянуть свои грабли к Алексе, скалится - уцелевшая половина челюсти клацает возле самого лица барменши.
Дина находит ее голову в прицел, стараясь не думать, что стоит ей лишь чуть промахнуться и тогда она просто убьет Алексу, а затем плавно нажимает на спуск.
В затылке девчонке появляется аккуратное входное отверстие - но впереди, наверное, все куда хуже: девять миллиметров не оставило ничего от ее лица.
Она медленно падает на Алексу, Дина опускает пушку.
- Ты как? - спрашивает неожиданно тихо - мы все такие, так, кажется, сказал военный?
Боба загрыз тот, первый - он был мертв, а потом ожил и загрыз Боба, Боб умер, но потом встал и пошел жрать других людей в баре. Кто-то из них укусил девчонку - и вот она теперь хотела сожрать Алексу.
- Тебе тоже нужно это услышать, - Мадани указывает подбородком в ту сторону, где Йен, как она надеется, держит солдата - или разговорил его окончательно. - Он сказал, что их можно остановить, только выстрелив в голову. Похоже, здесь не соврал.
Соврал ли он, когда сказал, что они теперь все такие?

Дина, будто в полусне, возвращается к дереву.
Йен сидит напротив солдата, который низко опустил голову на грудь, и трет лоб.
- Ну что? - спрашивает она, не уверенная, что хочет услышать.
Йен поднимает на нее погасший взгляд, затем переводит его на Алексу.
- Это вирус, - говорит он. - Гребанный вирус, который они изобрели и не смогли удержать... Гребанный военный вирус, как будто мало было всего остального...
- Мы все заражены, - глухо подтверждает солдат. - Каждый в радиусе пятидесяти миль. И вирус передается - разносится животными и птицами, а также через контакт с другим зараженным...
Дина облизывает сухие губы.
- С какой скоростью? Каков процент заражения? Смертности? Выздоровления? Где есть лекарство?
Солдат поднимает на нее заплывающие глаза, издает какой-то странный колокочущий звук, как будто полощет воду в горле - чуть позже до Мадани доходит, что он смеется, и в глазах у нее темнеет.
- До тебя еще не дошло? - смеется солдат. - Еще не дошло?! Мы все покойники! Все покойники!
Дина стреляет ему в голову - прямо между глаз.
Дышит через рот - раз-два, вдох, вдох, вдох, медленный выдох.
У нее остался последний патрон.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Мадани, как завороженная, смотрит на лису - та ковыляет на сломанной лапе, будто не чувствуя боли. Ничего не чувствуя.
Как и сама Дина, лиса подчиняется импульсу, который мешает ей умереть - для нее ничего не существует, кроме этого стремления идти вперед в поисках жертвы, чтобы грызть, рвать, нести смерть. Как и лиса, Мадани меняет маршруты, меняет города - автобусы, арендованные машины, платит наличкой, в основном, наличкой, как будто боится, что ее найдет кто-то из прошлой жизни.
Как будто там есть, кому искать. Как будто там кто-то жив.
Опустив руку с пушкой, она смотрит на приближающуюся лису, не моргающую в свете фар форда. Они обе - и лиса, и Дина - не вздрагивают, когда перед мордой лисы разбивается бутылка, мелкие осколки блестят на асфальте будто бриллианты.
Мадани ждет - и лиса чувствует это, хромает быстрее, грязное, окровавленное мертвое животное, явившееся из небытия, чтобы собрать долги.
Крик Йена Дины не достигает, она потерялась на этой дороге, как Алиса в Зазеркалье - вместо того, чтобы укрыться в машине, Мадани шагает вперед, навстречу приближающейся лисе.
Вот так просто? И больше никакой боли, никакого страха? Никакого ожидания очередного предательства, боязни поверить кому-то?
Это то, чего она просила, мучаясь от бессонницы, глядя в потолки мотельных номеров, похожие друг на друга как две капли воды, впитавшие чужие страхи, обманутые надежды, грязные страсти?

Она опускается на корточки, протягивает руку в сторону лисицы - там, в баре, ею руководил инстинкт, голый адреналин, сейчас же просыпается спокойный внутренний голос, соблазняюще шепчущий обещание за обещанием: позволь укусить себя - и совсем скоро все исчезнет. Совсем скоро все, что мешает тебе, что убивает тебя, перестанет иметь значение. Ты все равно умрешь, почему не здесь, почему не сейчас?
Лиса скалится - заторможенно, дерганно, и Дина видит, как блестит слюна на ее желтых мелких клыках. Слюна и кровь - кажется, лиса грызла землю, десны и вся пасть изрезаны, покрыты мелкими царапинами и рваными ранами. Затянутые белым глаза смотрят сквозь Мадани, но она уверена, что лиса ее видит.
- Леди! Да что же это такое, блядь! - надрывается Йен возле задней двери форда. - Алекса, садись и запри дверь, я приведу ее.

Не надо, думает Дина. Уезжайте. Оставьте меня в покое - все оставьте меня в покое, я больше никому ничего не должна.
Чужие руки обхватывают ее поперек талии, вздергивают на ноги - у нее перехватывает дыхание, накатывает животный, темный ужас, погребая под собой, и она сопротивляется - бешено, отчаянно, уверенная, что это вовсе не Йен, не этот полузнакомый мужик из бара, а совсем другой, тот, кто преследовал ее эти долгие три года, кто наконец-то догнал ее и не даст так просто сбежать вновь...
Дина лягается, бьет каблуком по голени, не чувствуя земли под ногами, вскидывает руку с зажатым спрингфилдом, попадает в чужое лицо над своей головой - хватка слабеет, она выкручивается, падает на землю, проворно переворачивается на спину, едва не нажимая на курок, но замирает, чтобы в последний раз посмотреть в лицо того, кто никак не может умереть, чтобы она продолжила жить...
Лиса прыгает.
Рыжая тень неровно проносится мимо, впивается Йену в лодыжку, повисает, будто тряпка - он матерится, трясет ногой, и лиса неуклюже валится на землю. Йен опускает ей на череп ботинок - раз, другой, третий...
Тяжело дыша, Дина смотрит на то, как он крошит череп лисы, чувствуя как высоко в горле колотится сердце.
Задние лапы лисы слабо подрагивают, хвост метем землю, но вот она затихает.

- Блядь, девочка, да что с тобой? - Йен поднимает Дину за плечи с земли, она вырывается.
- Не трогай... Не трогай меня!
Он поспешно опускает руки, отступает - как будто она такая же, как эта лиса.
Дина проводит ладонью по лицу, пытаясь вернуться, мельком смотрит на распластанное рыжее тело на земле.
- Тебя... Она укусила тебя? - спрашивает она уже спокойнее.
Йен машет головой.
- Не бери в голову. Обработаю укус перекисью, выпью антибиотиков...
Мадани хочется орать - открыть рот и орать так долго и так громко, пока во всем мире не останется никаких других звуков.
- Детка, тебе бы не помешало проверить голову, - говорит Йен, но без злобы.
Дина кивает - это она уже слышала. Куда больше раз, чем он думает.
Она протягивает Йену спрингфилд.
- Там остался один патрон, - скрипит она.
Он смотрит ей в лицо, затем опускает взгляд на ствол - крепкий, нестарый еще мужик, смерть которого на ее совести.
Аккуратно забирает пистолет.
- Ладно. Спасибо. Давайте, уезжайте. Нечего тут стоять.

Нечего тут стоять, повторяет про себя Дина, садясь в форд рядом с Алексой.
Йен захлопывает за ней дверь, кладет локти на опущенное стекло.
- Ну, давайте, девочки. Бог даст, еще свидимся, когда это дерьмо закончится.
Он улыбается. Дина смотрит на него, не веря своим глазам.
Он умрет - умрет, как эта девчонка в шортах, умрет, как те, кого покусали в баре, но он улыбается и говорит о новой встрече. Говорит о том, что все закончится.
Йен выпрямляется, хлопает по капоту, отходит, машет им, как будто на старте Формулы один.
- Вперед! - и по-прежнему улыбается.

Через полмили Дине кажется, что она слышит выстрел.
Она оборачивается, всматривается в заднее стекло до рези в глазах, а потом садится ровно.
- Где живут твои родители? - спрашивает она, глядя вперед. - Я все же хочу добраться до Центра контроля за заболеваниями - задать этим ребятам пару вопросов. Высади меня где хочешь, когда закончится этот проклятый лес, если нам не по пути.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Мадани смотрит в темные очертания деревьев за стеклом, делая вид, что не слышит вопроса - да и что ей сказать Алексе? Тебе не показалось, я хотела, чтобы эта сраная лиса укусила меня, а не твоего приятеля?
Такие вещи не говорят - разве что как следует напившись, в темноте супружеской спальни, но не в форде, в котором всего полчаса назад ехало пятеро, а из них осталось лишь двое.
И Дина молчит, закрывает глаза, привалившись лбом к прохладному стеклу.
Алекса не настаивает, включает радио, как будто они просто едут с затянувшейся вечеринки - наверное, профессиональное, вяло думает Дина, собирая себя заново, пытаясь как-то определиться, чему она была свидетельницей и как это влияет на нее.
Собрать в кучу все произошедшее, поверить, что это не галлюцинации - что она не окончательно спятила.
Когда Алекса снова заговаривает, она почти рада - потому что уже успела потеряться в собственным кошмарах и теперь может вернуться только благодаря чужому голосу.
- Далеко? - после долгой паузы спрашивает она. - До Атланты, в смысле? Я спала в автобусе.
В стекле ее собственное отражение - бледная копия Дины, той Дины, которая не вернулась. Мадани отворачивается - лучше смотреть на профиль Алексы, чем на свое отражение.
- Я просто не люблю, когда меня хватают, - все же отвечает Дина, хотя почти решила оставить вопрос подвешенным в воздухе, как и тот, про лису, хотя он не был сформулирован в виде вопроса. - Это нормально. Никто не любит. Когда тебя схватил тот парень в баре, ты тоже не была в восторге.
Несмотря на то, что Мадани хочет показать, как будто ее реакция была совершенно естественной, это не так: она это понимает, и наверняка Алекса понимает это тоже. Разница существенна: Алекса не была в восторге, а Дина сопротивлялась так, как будто от этого зависела ее жизнь - и да, была готова убить. Могла убить. Должна была убить.
Она передергивает плечами.
- Совершенно нормально.
Если повторить это еще миллион раз, возможно, она даже поверит в это.
Дина смотрит на мелькающие над лесом лучи прожекторов - кто и что здесь ищут?
- Слушай...
Она не успевает договорить: прямо над дорогой зависает один из вертолетов, низко, так низко, что гудение винтов наполняет салон форда.
- Оста... те ...мобиль! - доносится до них искаженный усилителем голос - странно-механический, как будто не принадлежащий человеку. - В ...ресах ...шей безо...ти!
- Сворачивай! - Дина вцепляется в приборную панель. - Выруби фары и сворачивай в лес!
Она не знает, послушает ли ее Алекса, не знает даже, верное ли это решение - но этот вертолет над фордом, медленно ведущий их в луче прожектора, ей совсем, совсем не нравится: она будто загнанное животное, а это чувство играет с ней дурную шутку.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Алекса в первый момент не врубается - но быстро соображает, о чем говорит Мадани, Дине даже не нужно повторять для тупых, пояснять, что если они сейчас остановятся, выйдут из машины и доверятся этим людям в военном апаче, ударном боевом вертолете, которому место где-нибудь в Ираке, но никак не над лесом в Джорджии, то к утру будут мертвы.
Алекса гасит фары, крутит руль - форд, взяв неплохой разбег, перепрыгивает через земляной вал, бойко объезжает стволы деревьев.
Как она видит в темноте, думает Дина и следом - как долго еще форд сможет уворачиваться от возникающих на его пути деревьев?
Желтое пятно прожектора суматошно шарит над кронами, выискивая форд, наконец находит - хромированные детали капота бликуют, Мадани уверена, что они представляют из себя отличную мишень...
Алекса озвучивает первой ту мысль, что уже пришла Дине в голову. Ответить Мадани не успевает - с вертолета открывают огонь, форд несколько раз дергается, принимая укусы металлических ос, его ведет на прошлогодней листве, но прожектор по-прежнему удерживает их на виду.

- Резко вильни в сторону, чтобы выиграть хотя бы минуту в темноте, слегка притормози и прыгай из тачки, - скороговоркой инструктирует Мадани, вытягиваясь назад и кидая на вертолет быстрый взгляд сквозь заднее стекло. Автоматная очередь разбивает его, осколки летят в разные стороны, Дина едва успевает отвернуться, спрятавшись за спинкой пассажирского сиденья, сгибаясь, инстинктивно сжимаясь в комок.
Еще очередь, гремит громкоговоритель, им опять приказывают остановиться.
- Нам придется бросить машину, - опять говорит Дина - лес, полный зараженных, кажется ей вариантом предпочтительнее, чем встреча с военными. Что угодно кажется ей предпочтительнее, чем встреча с военными.
- Иначе они так и будут нас пасти, пока мы во что-нибудь не врежемся. Выпрыгнем на ходу, пока они сообразят, что к чему и найдут место, чтобы посадить вертолет, мы уже будем далеко.
Она не говорит очевидное - пешком им будет легче спрятаться среди леса, пешком их потеряют - и тогда, возможно, у них будет больше шансов.
Мадани больше не думает о лисе, которая вышла на дорогу получасом ранее, не думает, что у нее пустой магазин глока и только зубы и ногти, напади на них кто-либо - она отчаянно не хочет, чтобы ее судьбу вновь решали военные: она знает, что это верная смерть.
- Ты сможешь? - требовательно спрашивает она у Алексы, потому что, видит бог, если та не сможет, Дина все равно это сделает.
Очередь прошивает крышу над их головами, оглушает.
- Сможешь?! - намного громче спрашивает Дина. - Тогда давай прямо сейчас!
Она находит руку Алексы на рычаге коробки передач, вонзает ногти ей в запястье и сразу же отпускает, хватаясь за ручку двери.
Черех оставленные пулями дыры в салон протекает мертвенно-желтый свет прожектора, подсвечивает волосы Алексы, добавляет коже теплого сияния.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Дина сжимается в тугой узел, когда чувствует первый удар об землю - закрывает голову, вжимается подбородком в грудь, зажмуривается, как будто это поможет. Падает удачно - здесь, среди леса, падение смягчает сырая почва и гниющая листва, это не городские джунгли и асфальтированные улицы. Мадани катится по земле, пока тело само не гасит скорость, но не торопится вставать: вжимается в землю, как будто надеется с ней слиться, закопаться в листья, и лежит неподвижно, слушая, как с вертолета расстреливают форд, врезавшийся в дерево неподалеку. Она не чувствует ни боли от ударов, ни ушибов - адреналин блокирует сигналы мелких повреждений, собирая все ресурсы организма во имя одной-единственной цели, и Дина черпает силы из желания выжить, гормонального, мало общего имеющего с ее недавним настроением.
- Цела, - отвечает она на вопросы Алексы, когда наконец-то слышит ее сквозь оглушающий стук крови в ушах и, пригибаясь к самой земле, находит свою подругу по несчастью. Торопливо оглядывает ее - теперь, когда вертолет улетает, решив, видимо, что беглецы нейтрализованы, можно позаботиться и о других насущных проблемах.
- Что с рукой? - спрашивает Дина, замечая, как Алекса зажимает локоть. - Серьезно? Глубоко?
Вроде бы не перелом - для перелома Алекса слишком хорошо держится, но Мадани все равно серьезно относится к любым травмам, которые могут им помешать.
- Давай я посмотрю, - настаивает Мадани, перехватывая руку Алексы, отводя ее пальцы от локтя - пониже, на запястье, царапины, которые оставлены ногтями самой же Дины, и это внезапно кажется ей странным: зачем она это сделала?
В темноте ничего не разобрать - Дина чувствует под пальцами кровь, чувствует ее запах, но боится слишком требовательно ощупывать место возможной раны, в том числе и потому, что всегда остается опасность занести инфекцию. Ей не кажется эта мысль смешной - даже сейчас, даже в свете информации, полученной от военного, о том, что они все покойники заражены, она озабочена чистотой и порядком.
- В твоей машине есть что-то полезное? Что могло бы нам пригодиться? Давай вернемся к форду, - предлагает она, хотя это больше похоже на команду - в прошлом, каких-то три года назад, командный тон был обусловлен, сейчас нет, но привычки не так-то легко избыть.
Мадани не слышала взрыва, не видела - есть шанс, что форд уцелел. Может быть, лелеет она надежду в самом укромном углу сознания, он еще даже способен ехать...
Это, конечно, опасно - кто знает, как часто вертолеты будут прочесывать лес и дороги в поисках других беглецов, но если у них выйдет проехать по лесу еще хотя бы какое-то время, сокращая расстояние до Атланты, или хотя бы просто переждать ночь, чтобы идти не в темноте...

Дина глотает эти надежды, когда до них доносятся глухие хлопки взрывов где-то далеко отсюда, а затем все ближе и ближе.
Они перебирают разный хлам из форда, который явно не сдвинется с места - капот прошит несколькими очередями, из-под него дымит, и подвеска сорвана от столкновения с деревом - когда над лесом поднимается алое зарево, на фоне которого кружат вертолеты будто хищные птицы.
Выстрелов не слышно - только взрывы, а затем воздух наполняется ядовитой вонью.
- Это напалм, - неверяще произносит Дина. - Твою мать, они хотят сжечь тут все - и живое, и мертвое...
Лес наполняется и другими звуками - все живое, что обитало в лесу, торопится спастись от огня, распространяющегося с невероятной скоростью благодаря вертолетам, и Дина понимает, почему стрелок улетел, оставив форд - без машины им едва ли удастся обогнать пожар, как не удастся и переждать где-то, найдя озеро: горящая пленка напалма не даст им укрыться в воде, разве что они отрастят жабры... Или случится чудо.
- Здесь есть какой-то водоем поблизости? - тормошит Алексу Дина, принимая ее за старожила. - Озеро, любая лужа, бобровая запруда?
Ее собственные представления о лесах по большей степени базируются на детских книжках, но ведь в лесу всегда есть озеро, не так ли? Особенно в этой части штата?
Она не хочет думать о том, что напалм способен гореть часами - не хочет думать о сколько времени им придется просидеть в озере и как это сделать. В первую очередь - решаем текущую проблему, а текущая проблема - это расходящийся по лесу пожар.

[nick]Дина Мадани[/nick][status]дикий огонь[/status][icon]http://s5.uploads.ru/2utPH.jpg[/icon]
Нужно бежать за животными? Мадани смотрит в лицо серьезной Алексе, не уверенная, шутит та или нет - и если та шутит, если у той в лице хоть что-то промелькнет, улыбка, призрак улыбки, что угодно, готовая ударить и бить, пока желание шутить не оставит эту женщину.
Но Алекса не улыбается, а надвигающийся шум становится громче - мелкое и крупное лесное зверье: олени, лисы, еноты - все бежит куда-то в темноту, прочь от алых всполохов, огибая обеих женщин.
И они тоже бегут - полуослепленные паникой, сбивая ноги и дыхание, бегут, чтобы спастись, хотя Дина даже не знает, возможно ли спасение, для них, для нее.
Высокая, длинноногая, Алекса вырывается вперед - неудобная обувь Мадани совершенно неприспособлена для бега по пересеченной местности, и даже приближающегося зарева не хватает, чтобы как следует разглядеть весь этот лесной мусор под ногами: кочки, муравейники, сухие ветки, - и Дина немного отстает, нагоняя Алексу у самого обрыва, где та замерла, разлядывая несущийся внизу поток.

Дина толкает Алексу обеими руками, едва притормозив - толкает в спину, придательски, без предупреждения, даже не зная, не спросив, умеет ли она плавать. А затем, не давая себе ни мгновения на раздумье, прыгает сама.

Река принимает их почти одновременно - после одуряющего жара за спиной, из-за которого пот выступает на коже и тут же высыхает жирной вонючей напалмом пленкой, вода кажется ледяной. Дина уходит с головой, в первый момент из-за холода и удара об воду она едва не лишается чувств, широко разевает рот, хлебает речной воды. Распахивает глаза - но вокруг мутно, не вздохнуть, и намокающая одежда тянет ко дну, а течение тащит ее за собой, не давая ни развернуться, ни понять, где берег, крутя будто щепку. Мадани дергается, изо всех сил работает руками и ногами, инстинктивно угадывая направление к поверхности...
Она выныривает, жадно глотает воздух пополам с водой, кашляет. Ей заливает глаза, она пытается стянуть с себя тяжелые мокрые туфли и когда ей это удается, она буквально выпрыгивает из воды до пояса, поднимая фонтаны брызг, краем глаза успевает заметить, как неподалеку от нее падает что-то тяжелое - олень, наверное...
- Алекса! - кричит она сквозь треск огня высоко над ними, сквозь шум течения. - Алекса!
Мадани видит берег - совсем близко берег, еще не охваченный огнем, но ее так быстро тащит мимо, а мокрые волосы облепили лицо и не дают взглянуть как следует, что нечего и думать выбраться здесь, слишком близко к крутому изгибу русла, где скорость течения увеличивается вдвойне.
Но все же она пытается - гребет что есть сил, поглядывая по сторонам, задевая руками разный сор, уносимый течением, и с каждым ее гребком берег приближается, на миллиметр, но все же приближается.

Мадани кажется, она гребет всю ночь - гребок за гребком, мах за махом, уже не тратя дыхание на то, чтобы звать Алексу или даже выглядывать ее. Мадани гребет и гребет, не обращая внимания на то, как в правой ноге начинается неприятное подрагивание, предвестник скорой судороги. Она плывет, сопротивляясь течению, борется изо всех сил, и когда ее ступня задевает илистое дно, она едва верит, делает еще взмах, еще и еще... И наконец-то встает обеими ногами, увязая в ил по самую щиколотку.
Теперь, когда она стоит обеими ногами пусть и на настолько шаткой опоре, течение уже не кажется таким уж сильным. Дина отводит с лица волосы, оглядывается - пожар остался позади, но у Мадани нет уверенности, что они уже выбрались за пятидесятимильную зону и что вертолеты не вернутся.
- Алекса! - зовет она, хватаясь руками за низко свешивающиеся над берегом ветки деревьев, выдираясь из реки.