[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Эйприл смотрит на него, задрав голову, так, как будто хочет сообщить о смерти любимой тетушки - а потом и вовсе прижимается, как будто в поисках утешения. Это все еще не ответ, цепляется за эту надежду Шейн, это все еще не ответ - все еще может оказаться, что дело в чем-то другом.
В том, что накануне она переела бобов, или в том, что в палатке по ночам слишком душно, или даже в том, что у нее началась менструация...
Последняя мысль становится еще одним ударом - Шейн не может вспомнить, чтобы за последние пару месяцев Эйприл вообще упоминала менструацию, да что там, учитывая, в какой тесноте и, что куда показательнее, на каком счастливом этапе возобновившихся отношений они находились, едва ли он не узнал бы, но ничего подобного не случалось.
Она беременна, приходит ему в голову со всей обнаженной прямотой, и слова Эйприл подтверждают эту догадку.
Итак, друг, твоя подружка беременна, говорит себе Шейн - так называлась брошюра, которую он подцепил в свой первый визит с Эйприл в отделение планирования семьи, и эта фраза, корявая, напускная, осталась с ним навсегда.
В прошлый раз у него был кое-какой козырь - он им воспользовался почти сразу же, едва Эйприл перестала на него орать и принялась всхлипывать, вцепившись в воротник, но сейчас Шейн понимает, что этого будет мало. То есть, конечно, по законам штата они в разводе и технически он может вновь предложить ей выйти за него, вот только теперь это далеко не главная их проблема. Сейчас, много старше и имея в анамнезе распавшийся брак, Шейн склонен считать, что этого было мало и тогда - может, они и были готовы быть родителями, но вот быть друг другу семьей - нет, что уж говорить о сегодняшнем дне, когда вокруг слоняется большая часть населения Штатов, готовая сожрать тебя или превратить в себе подобного.
Никакую проблему браком не решить, вот что думает Шейн, слишком ошеломленный, чтобы думать о чем-то конструктивном.
- Блядь, детка, прости, я думал, ты на таблетках или типа того, - неуклюже реагирует он, слыша свои собственные слова и удивляясь им. Определенно, Эйприл тоже едва ли хотела бы услышать что-то подобное - но Шейн никак не может выбросить из головы Сару и то, что он из нее достал. Как пришлось убить их обои, а точнее, выстрелить в голову ее младенцу-зомби и уже мертвой Саре, как орал запертый в ванной того фермерского дома Джефф, требуя выпустить его, как тошнило сестру Сары в углу...
Он прижимает Эйприл ближе, чтобы она сейчас не принялась на него орать - только не сейчас, а она может, он знает, и уж точно будет права, если решит обвинить его, в том числе и в этой напасти.
- Давай выясним точно. Может, у кого нибудь есть тест - может, у Софии, или у Кэрол... То есть, я понимаю, что вряд ли такие штуки попадались в каждой автомобильной аптечке на пути сюда, но вдруг у кого-то завалялся? - осторожно предлагает Шейн, продолжая прижимать Эйприл к себе - было время, когда он бы обрадовался. Было время, когда он пришел бы в ярость. Было время, когда он наверняка использовал бы такую возможность, чтобы уточнить, от него ли этот ребенок. Сейчас, стоит признать, больше всего в нем страха - за Эйприл и за то, через что ей придется пройти, если беременность подтвердится. Прошлые роды - в хорошем медицинском центре, со всеми этими достижениями цивилизации, с витаминами, болеутоляющим, квалифицированными врачами и дежурящей реанимацией - прошли настолько тяжело, что как-то сама собой тема второго ребенка в их браке больше не поднималась, но теперь, видимо, придется опять иметь дело с реальным положением вещей.
- Посиди здесь, отдохни, - продолжает Шейн, как будто Эйприл не десять минут назад проснулась, а с прошлого дня пашет за весь лагерь, - а я принесу тебе кофе и заодно поспрашиваю у женщин, может, что-то найду... Или хочешь сама, как у вас, девочек, это заведено?

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Он не хочет слышать этого полувопроса в голосе Эйприл, не хочет слышать это "что делать дальше", потому что ответа у него нет - и Эйприл, будто понимая это, не настаивает.
Напротив, больше не касается этого, говорит об аптеке и Шейн с облегчением переключается на первоочередную задачу - аптека, тест, чтобы удостовериться или развеять опасения.
Он запрещает себе думать о том, что они будут делать, если Эприл и впрямь беременна - где возьмут все, что требуется, и как, какими усилиями. С этим он разберется, когда придет время.
- Ладно, детка, говори, что делать, и я это сделаю. Не хочешь, чтобы знал кто-то еще - окей, без проблем. Добудем тест и все проясним.
У него встает в горле эта недосказанность, но Шейн молчит - Эйприл только что признала, что виновата, а это само по себе дурной знак. Ей не нужно, чтобы он напоминал ей о мрачных перспективах, и он не станет.
- И, сладкая, перестань. Мы оба сглупили, нам и разгребать, - деланно небрежно замечает он - хотя разгребать-то придется Эйприл, как и в прошлый раз. Вот уж вселенская несправедливость.

Они возвращаются в лагерь, Карл набрасывается на мать с расспросами, а Шейн отводит в сторону Рика и Теда.
- С Эйприл все в порядке? - спрашивает слишком внимательный Тед, и Шейн торопливо прикидывает, что ему сказать.
- Да, что-то вроде мигрени - слишком душно, слишком жарко в палатке.
Рик согласно кивает, смотрит в небо - в безоблачное небо над лагерем.
- Многие жалуются на духоту, - соглашается он. - Необыкновенно жаркая осень...
- Нам нужно в город, - обрывает Шейн светскую беседу.
Теперь Рик не смотрит на небо - теперь и он, и Тед смотрят на Шейна.
- Что-то срочное? - это опять Тед.
Шейн проводит ладонью по волосам, прочесывая, и кивает.
- У нас почти закончились лекарства. Кэрол уже неделю жалуется на нехватку мыла. Нам не помешала бы жидкость для розжига - особенно если впереди зима, а ты планируешь поискать другое место, - он в первую очередь обращается к Рику, и тот ведется - намека на то, что Шейн оставил мысль о зачистке складов Форт-Беннинга, хватает.
- Да, еще неплохо бы поискать побольше разнообразной посуды для приготовления на костре, - подключается Тед, прикидывая что-то свое. - Теплая одежда, снаряжения для походов.
- Нас слишком мало, - говорит Рик.
Он говорит это постоянно - их слишком мало, чтобы штурмовать Форт-Беннинг, их слишком мало, чтобы рискнуть сунуться в Коламбус. Их слишком мало для всего.
- Блядь, Рик, - Шейн размахивает руками, не зная, как еще объяснить другу, что это вопрос выживания - все, о чем говорит Тед, теплые вещи, больше еды, других полезных вещей - палатки получше, удобные рюкзаки, походные ботинки. Это вряд ли валяется на дорогах, это все могло остаться в коламбусе и ждать тех, кто осмелится прийти и взять. - Ты как будто специально тянешь время. Мы обсуждали это десятки раз разными составами - и ты знаешь, что надежды на то, что будет шанс лучше, все меньше. Коламбус эвакуировали почти в самом начале благодаря соседству с Форт-Беннингом, почти полностью вывезли жителей в Алабаму - черт возьми, Рик, этот город скорее всего практически пуст! Пуст и ждет нас!
Рик отрицающе качает головой:
- А если нет? Если мы рванем туда и попадем в ловушку?
- Я не прошу въезжать в центр, сигналя как на параде! - взрывается Шейн. - Нам нужна эта вылазка!
Тед колеблется, это видно по его лицу, но Шейн не может ждать, не может убеждать - ему нужно в чертов город.
- Плевать! Я съезжу сам! - Шейн в ярости от нерешительности напарника. - Ты сидишь среди сокровищ и боишься протянуть руку, чтобы взять то, что нам необходимо - нам всем необходимо, Рик!
Он разворачивается, натыкается взглядом на Эйприл.
Давно она здесь?
- Эйприл, хоть ты скажи, - начинает Рик.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Видимо, должен был в самом деле случиться  гребанный конец света, чтобы это произошло, но Шейн чувствует поддержку жены - чувствует, видит, как Эйприл не колеблясь принимает его сторону, и хотя на то у нее есть причины, это все равно ему нравится, то, что Эйприл поддерживает его.
Особенно после того, как Рик явно ждал, что она выступит против.
Тед смеется, уже не скрываясь, и Шейн мгновенно напрягается - как будто он мог хоть что-то позволить или не позволить Эйприл, он даже удержать ее, когда они были женаты, не мог, и смех его бесит.
- Мы с ней проехали полштата, добираясь сюда, Рик, - напоминает он, раздраженный этим тоном в отношении своей жены - как будто Рик что-то знает о Эйприл, что-то, чего не знает Шейн. - И она вовсе не была мертвым грузом, если ты думаешь так.
Эйприл вообще никогда не была мертвым грузом для него - даже с своим лэптопом и чемоданом с дизайнерскими босоножками.
И если уж на то пошло, Шейн готов признать: на нее можно положиться. Потребовался зомбиапокалипсис, но да, чудо случилось.
- Это и есть демократия, о какой ты мечтал, разве не так? Едут те, кто хочет ехать. Я, Тед, Эйприл - и кто еще, если захочет, - продолжает вгонять гвоздь за гвоздем в крышку гроба Рика Шейн. - Чем меньше, тем даже лучше - это просто разведка, меньше внимания привлечем. Удатся что-то найти, хорошо, не удастся - хотя бы оглядимся. Пора что-то делать, Рик, но сниматься отсюда с пустыми руками такое же самоубийство, как и зимовать здесь, дожидаясь, пока на нас набредет какое-нибудь гребанное стадо ходячих.
Он не силен в риторике, да и сказал вроде все, что хотел - так что Шейн заканчивает.
- Ты с нами? - прямо спрашивает он у Рика, потому что между ними слишком много лет дружбы, чтобы она так просто сломалась. - Ты поедешь?
Рик, снова внимательно изучающий Эйприл, будто никогда до сих пор ее не видел, переводит взгляд на Шейна.
- Конечно. Если ты решил сунуть голову в петлю, как я останусь в стороне, - он говорит это без улыбки, и Шейн хочет спросить, какого черта, что он имеет в виду, но не спрашивает - не сейчас.
- Хорошо, - соглашается он.
Они расходятся - Тед осмотреть и выбрать тачку, Рик - переговорить с людьми, Шейн тянет Эйприл в палатку.
Свинина с фасолью уже остыли, но он все равно глотает ложку за ложкой, отвлекаясь на оружие: перезаряжает беретту, выгребает все оставшиеся магазины, но в первую очередь надеется на топор. Даже если его смелые мечты правда и город в самом деле практически пуст, им хватит и пары десятков зомби, чтобы начались проблемы, а потому лучше обойтись тем, что производит как можно меньше шума.
- Держись возле меня, слышишь? - напоминает он Эйприл - раз уж ее не отговорить от участия, а это ясно читается в каждом ее взгляде, в упрямо сжатых губах и закаменевшем подбородке, все равно есть вещи, о которых он не может не сказать. - Я прикрываю тебя, а ты - меня. И если там становится слишком опасно, мы ищем другой путь.

Поехать захотело и еще несколько человек - пришлось брать автодом, который расходовал бензина больше, чем любая другая машина группы. Впрочем, топливо было - за заборами Форт-Беннинга, среди того, что еще хранилось военными, и Шейн не собирался просто так покидать эти места, не забрав все, что могло им пригодиться.
Когда автодом, переживший свою хозяйку, выруливает на дорогу к городу, на удивление расчищенную - брошенных машин почти нет, а те, что есть, стащены на обочины силами не то военной, не то дорожной техникой, Шейн кратко инструктирует нескольких мужчин, а также, к его удивлению, Софию, которая взялась поехать с ними. У Карла чуть истерика не случилась от этога факта, но тут Шейн был непреклонен - сын остался в лагере с тридцать восьмым и почетной миссией защищать их временную стоянку. София же в сам город пообещала не лезть - она должна будет присмотреть за фургоном и держать рацию постоянно включенной на тот случай, если им срочно потребуются колеса.
Этот пункт не вызывает особых разговоров, сложнее, когда дело доходит до пушек.
Шейн понимает, как различен их с Тедом опыт, когда тот легкомысленно отказывается от предложенного тяжелого мачете.
- Я справлюсь, - говорит Тед, похлопывая по кобуре на поясе, и Шейн с трудом сдерживается, чтобы не наорать.
- Ты справишься с девятью, а потом тебе потребуется перезарядиться, в то время, как ходячие могу повалить уже на первые выстрелы. Найди то, что не привлечет внимания других, я серьезно.
Он хочет сказать, что патроны для людей, а не для ходячих, но молчит - эти страницы их с Эйприл повествования и без того достаточно впечатлили его бывших коллег по полицейскому департаменту: Рик был склонен считать, что по большей части в проблемах Шейна с Губернатором лежала природная неприспособленность Бротигена к переговорам, и хотя прямо он этого не говорил, Шейн слишком хорошо его знал, чтобы не понимать этого и так, так что он просто еще раз напоминает, что зомби реагируют на шум, и раз уж их вылазка носит исключительно разведовательный характер, лучше им обойтись без столкновений с теми, кто еще может бродить по Коламбусу.
Тед с ворчанием соглашается - Рик не вмешивается, замкнувшись в собсвенных размышлениях. Шейну хочется спросить, о чем тот задумался, но он решает оставить приятеля в покое - достаточно и того, что тот отправился с ними, хотя был против этой поездки.

Несколько въездов в город закрыты, о чем сообщают наспех сооруженные объявления на дорогах, указывающие на единственный оставшийся путь - Коламбус меньше Атланты, а может, здесь начали эвакуацию города раньше, потому что кое-что у военных определенно получилось.
Автодом остается на единственном открытом въезде, у железнодорожного переезда с опущенным шлагбаумом. Рик еще раз проверяет рацию, еще раз повторяет с Софией, как ею управлять, и они входят в город - пятеро мужчин и Эйприл.
Здесь, зазграждением из дорожной техники, брошенных машин становится больше, но они пусты: может, дальше людей вывозили автобусами, чтобы не загружать шоссе, думает Шейн, заглядывая в роскошный камаро ярко-алого цвета, ржавеющий под солнцем Джорджии без должного ухода. Ни в багажнике, ни в бардачке нет ничего полезного - едва ли камаро покидали в сумасшедшей спешке. Он осматривает еще несколько машин, отмечая низкий уровень топлива в них и отсутствие следов поспешного бегства.
Это пока только пригород, но здесь пусто - даже Рик, кажется, воспрял духом, убедившись, что их не ждет толпа кровожадных зомби, едва они сунутся в город.
Тед находит несколько злаковых батончиков с истекшим сроком годности в брошенном мерседесе, припаркованном на подъездной дорожке одного из домов, сует их в пустой рюкзак за спиной - они все с рюкзаками и Шейн надеется, что набьют их по полной.
- Дома, - говорит Тед, стоя возле мерседеса, когда Шейн и Рик оказываются рядом с ним. - Мы могли бы...
- Нет, - Рик кивает на намалеванный крест на опущенной ставни гаража. - Я не думаю. Догадываешься, что это значит?
Шейн смотрит вдоль улицы - почти на каждом доме нарисован этот крест.
- Пометки о зараженных? - спрашивает он.
- Да. По ради в последние передавали, что следует запирать и отмечать дома, в которых есть зомби. Чтобы он не выбрался и чтобы никто не вошел случайно. В Мариэтте мы тоже начали так делать, пока не...
- Пока не поняли, что это только трата времени и что нужно уезжать, - заканчивает Тед вместо Рика и они обмениваются быстрыми взглядами. Шейн не уточняет дальше - не уточняет, понял ли Рик это после того, как запер мертвую Лори в собственном доме и отметил краской двери, не уточняет, много ли людей они потеряли, пока принимали это решение. Всем свойственно ошибаться, к тому же, никого из них не готовили к гребанному зомбиапокалипсису.
- Обыщем пустые дома без отметок на обратном пути, чтобы не задерживаться, - командует он. Если Рику это и не по душе, он предпочитает промолчать.

Узкая полоска пригорода сменяется офисными зданиями, развлекательными центрами и магазинами.
Один из них, стеклянная четырехэтажная коробка супермаркета, кажется наиболее привлекательной целью.
- Разобьемся на пары, чтобы закончить быстрее, - предлагает Шейн, когда они подходят к крутящейся двери - она неподвижна, видимо, электричество отключено, но Шейн толкает и она легко идет на рельсе, пропуская их внутрь.
Внутри душно и пахнет испортившейся едой Шейн бросает обеспокоенный взгляд на Эйприл, останавливаясь перед картой магазина - аптека тоже на первом этаже, как и тухлая еда.
- Наш с Эйприл первый, - ладно, как-нибудь запах тухлятины они переживут.

Пока остальные поднимаются по неработающему эскалатору, Шейн оглядывается на этом этаже, тянет Эйприл вдоль запертых отделов канцелярии и модных электронных гаджетов.
- Аптека в самом супермаркете - заодно съешь что-нибудь, - и будем надеяться, что тебя не стошнит, заканчивает он мысленно.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Шейн сметает в рюкзак упаковки злаковых батончиков, на которые никто не позарился в те, первые дни этого пиздеца, когда еще были надежды, что скоро правительство все решит и не придется доходить до крайностей, поглядывает на Эйприл, а больше на плакат над ее головой - на нем светловолосая миловидная женщина, напоминающая ему Эйприл, улыбается чему-то невидимому, придерживая ладонями большой круглый живот. От плаката прямо-таки исходит призыв к счастливому размножению, и Шейн думает, что отдаст что угодно, лишь бы у них с Эйприл родился этот ребенок, чтобы у Карла появился брат или сестра. Отдаст все, сделает все, что потребуется.
И слова Эйприл его в первый момент застают врасплох - о каких таблетках она говорит?
Он смотрит на нее поверх невысокого стенда с какой-то херней из раздела женской гигиены, думает, не захватить ли этого добра - в группе есть женщины и, наверное, им некомфортно обходиться без различных мелочей вроде тампонов, даже если его жене на ближайшие несколько месяцев все это не понадобится, а затем до него доходит.
Таблетки на случай, если тест будет положительным - таблетки, которые избавят ее от ребенка.
Это правильное решение, думает Шейн. Это правильное решение в их текущей ситуации, которая даже хуже чем то, что было с Карлом. Это правильное решение, повторяет он себе в третий раз, и, конечно, принимать его Эйприл - это не его голос решающий, потому что черта с два он сможет обеспечить ей все необходимое, включая врача и больницу.
Это правильное решение, пытается он убедить себя, повторяя это как заведенный, воскрешая в памяти Сару, умершую от болевого шока, пока он доставал из нее то, чем стал ее ребенок. Вспоминает кровь на своих руках - по середину предплечий, будто алые перчатки. Вспоминает вздутый сарин живот, не опавший даже после того, как младенец оказался снаружи.
Но все это не может произойти с Эйприл - вот какой фортель выкидывает его психика, отказываясь накладывать лицо Эйприл на лицо Сары.
С кем угодно, кроме Эйприл - потому что Эйприл не может, не должна умереть, как и Карл.

Шейн сглатывает ком в горле, отворачивается, пытаясь собраться с мыслями. Пытаясь собраться с силами, чтобы посмотреть на Эйприл.
Нконец-то у него это получается.
- Да, сладкая, конечно. Но... Слушай, я не пытаюсь тебя отговорить, ничего такого, решать тебе, но - это безопасно? Я имею в виду, мы не знаем срока, среди нас нет врача. Тебе это не навредит?
Остановись, говорит он себе. Остановись, пока не сделал хуже - просто заткнись.
Вы уже говорили об этом - сначала тест, потом решать, она просто хочет, чтобы все необходимое было под рукой.
Да, все необходимое, чтобы избавиться от ребенка - а не молочные смеси, памперсы и витамины для беременных.
Шейн хочет сорвать этот кошмарный плакат над головой Эйприл - хочет разодрать его на клочки, растоптать, уничтожить. В этом мире нет места их с Эйприл общему ребенку - кому нужен тогда этот мир?

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Ну да, пусть лучше будут. Кто знает, как скоро они найдут неразграбленную аптеку в следующий раз.
Шейн отворачивается, чтобы не видеть чертов плакат - Эйприл спокойна и ему бы взять с нее пример - и собирает какие-то пластыри от ожогов, игиенические пакеты, легкие успокоительные и все прочее, что выставляется на передний план и не требует рецепта, едва ли вчитываясь в этикетки.
Переходит к следуюшему стеллажу - детский аспирин, жаропонижающее.. Почему бы и нет - и еще немного витаминных батончиков для желающих похудеть. Не то чтобы сейчас перед выжившими всерьез стоит проблема лишнего веса и все намекает, что о бурерах и пицце придется забыть надолго, как и о взбитых сливках, картофеле фри, шоколадных маффинах, но на каждом таком батончике красуется надпись, что в них содержится дневная доза углеводов  - Шейн о пользе углеводов знает понаслышке, но верит, что еда есть еда.
Крики Теда застают его согребающим пластиковые флаконы с перекисью - от укуса ходячего, конечно, не поможет, но в ситуации, когда ты сам себе неотложная помощь, лишними тоже не будут.
Шейн торопливо затягивает горловину рюкзака, закидывает его на плечо и ломится туда, где в последний раз видел Эйприл, подхватывая прислоненный к стеллажу топор:
- Сладкая! Эйприл, уходим, детка!
Зов Теда может означать только одно: супермаркет не так уж и пуст, как они думали.

Вместе с Эйприл они вылетают через ряды пустующих теперь касс, будто обезумевшие покупатели, решившие удрать, не расплатившись. Тед бежит мимо кассового ряда, тяжело дыша - он всего лет на десять старше Шейна, но сердце начало сдавать еще в прошлом году, отправив его на пенсию досрочно, и, видимо, вся эта свистопляска последних месяцев тоже не прошла даром.
Не надо было ему ехать, приходит Шейну в голову, когда он вылетает почти наперерез Теду, бросает взгляд на эскалаторы - по ним спускаются, сползают, скатываются ходячие.
- Ох блядь! - вырывается у Шейна. - Где Рик?
- Ищут... запасной.. выход...
Тед задыхается, будто марафонец, но темп пока держит. Шейн дергает из его руки рюкзак - он даже не надел обе лямки, так и тащил его в руке - закидывает к своему, проверяет, свободен ли путь к крутящимся дверям - свободен, где бы не прятались эти твари, первый этаж в самом деле был чист.
Шейн на бегу вытаскивает беретту, стреляет, мажет, тратя патроны впустую - останавливается, берет упор и снимает тех трех, что подобрались слишком близко, а затем снова бежит, видя впереди только спину Эйприл - и вертушку, до которой все ближе.
Они вваливаются в одну ячейку, Тед - в противоположную, одновременно толкают стеклянные перемычки.

Вертушка остается на месте: чтобы выбраться Бротигенам, нужно толкать вперед, но тогда секция, где торчит Тед, будет открыта для навалившихся ходячих, а если выберется Тед, то обедом станут Эйприл и Шейн.
- Стой! Шейн, да стой же ты! Остановись! - кричит Тед, изо всех сил наваливаясь на стекло, оглядываясь на оскаленные гниющие лица за стеклом, отделяющим его от супермаркета, и Шейн перестает толкать, понимая, в какой ловушке они очутились. Передохнуть не выходит, потому что зомби тоже толкают, сбиваясь в кучу, и теперь приходится удерживать вертушку на месте, но на улице ни следа Рика и остальных, зато неподалеку появляется еще один ходячий, привлеченный суматохой. Пока один, но Шейн не ждет чуда - магазин тоже казался пустым.
Он смотрит на Эйприл - бледную Эйприл, упирающуюся спиной и плечом в стекло, сопротивляющуюся давлению гниющих плотоядных мертвецов с той стороны, и принимает решение:
- Сладкая, тебе сейчас нужно будет выйти. Я немного надавлю и ты протиснешься, хорошо? Мы продержимся тут до помощи, а ты уматывай к автодому, хорошо, сладкая?
- Что?! Шейн! Если она попытается выйти, они пролезут прямо сюда! - перебивает его Тед, упирающийся изо всех сил в свою стеклянную перегородку, удерживающую ходячих на расстоянии.
- Заткнись, Тед! - рявкает Шейн. - Моя жена отсюда выйдет!
- Ты с ума сошел! Нужно просто подождать...
Шейн не слушает - Шейн дергается к противоположной створке и толкает ее.
Тед орет - сначала уговаривает, затем просто материт обоих Бротигенов, упираясь изо всех сил, но ему одному не совладать с объединенными усилиями мервецов и Шейна: щель на улицу становится все шире.
Шейн толкает и толкает, давит плечом, опустив голову - еще дюйм, еще два...
Тед опять орет - такая же щель появляется и в его секции, только ведет она не к спасению.
- Сейчас, сладкая, сейчас, - не слушая жену, обещает Шейн - а затем Тед снова орет, но на этот раз от боли, и вертушка подается с неожиданной легкостью, уходя вперед, и Шейн падает на колени, не успев выпрямиться, прямо наружу, на нагретый солнцем асфальт, а в соседней стеклянной секции мертвецы набрасываются на Теда, раздирая его на части, вырывая куски из еще живого тела...

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
- Не смотри, - не то чтоб они не навидались и похуже, но все же Тед был их другом, его другом, старым добрым другом, а теперь Шейн вроде как сознательно дал ему умереть, и Эйприл не воспротивилась - она требовала, чтобы они ушли вместе, но едва ли это "вместе" включало в себя и Теда.
Он поднимается на ноги, поднимает Эйприл.
Тянется к кобуре, замечая краем глаза приближающегося ходячего-одиночку, но останавливается, перехватывает поудобнее топор - замах, удар, неудачный, пришедшийся вскользь, но вот второй рассекает череп и зомби падает. Шейн упирается ногой, дергает топор, высвобождая его из кости, поднимает оба рюкзака, не глядя на двери - там, в вертушке, пируют засевшие в магазине твари.
- Твою же мать, - говорит Шейн. - Твою же мать.
Больше сказать ему нечего - да и незачем. Жизнь Эйприл и еще нерожденного ребенка он поставил выше жизни Теда - все так, даже не стал ждать помощи, не стал надеяться, что помощь в самом деле придет. Не было никакого выбора - в таких вещах просто не может быть выбора, и Шейн со всейочевидностью это понимает.
Из-за угла выворачивает еще парочка ходячих, за ними - еще один, а вот после - сразу с десяток.
Шейн закидывает за спину оба рюкзака - и свой, и Теда,  крепко берет Эйприл за руку повыше локтя, чувствуя, как снова просыпается в бедре тянущая боль, а пробежался-то всего-ничего.
- Пошли, вернемся к автодому. Ждать здесь остальных бессмысленно.
У него нет рации - рация, связь с передатчиком в автодоме, только у Рика, но Шейн сейчас даже рад этому факту: он пока не готов объяснять, что случилось с Тедом. Быть может, вообще не будет готов.
Но объяснить придется.
Стоило ли это того, задает Шейн себе вопрос. Стоило ли это в целом того - не жизнь Эйприл, а сама поездка? Он настоял на этой поездке, и Тед сказал, что поедет с ним - и теперь погиб, был убит этими тварями с попустительства Бротигенов.
Нет, запрещает себе так думать Шейн. Жизнь Теда за жизнь Эйприл - вот такой расклад.

Они торопливо возвращаются к железнодорожному переезду, даже не думая искать Рика - все, что заботит Шейна, это Эйприл и их нерожденный еще ребенок. Он готов уехать обратно в лагерь, если с остальными не выйдет связаться, но пока все же надеется на арцию - и на то, что Рик и дургие выбрались из супермаркета.
Выбрались и обошли его, возвращаясь к автодому другим путем, минуя центральный вход.
Выбрались и собрали достаточно теплой одежды, батареек, спальников и других полезных вещей.
Шейн поглядывает на рюкзак Эйприл - там тест на беременность и таблетки для аборта. Адская смесь.

Сначала ему кажется, что они ошиблись - свернули не туда или что-то вроде, но нет, вот грейдер с ярко-зеленой, не потускневшей от солнца наклейкой на лобовом стекле, вот улыбающаяся рожа, нарисованная на шлагбауме черной краской... Это совершенно точно тот самый въезд в город - но автодома не видно, как и Софии.
Шейн озирается по сторонам, чувствуя себя как на ладони - слишком уязвимым. Притягивает Эйприл поближе.
Может, они уехали? Решили, что Тед и Бротигены погибли, вернулись в автодом и уехали?
Сколько отсюда до лагеря? Миль сорок?
Удушливый ужас - теперь, понимает Шейн, этот ужас станет его спутником, постоянным приятелем, - наползает, мешая внятно соображать. Шейну немного знакомо это чувство - он помнит его по тем, первым дням, когда он узнал, что Эйприл беременна - он до смерти боялся того, что не справится, не сможет стать хорошим отцом, все испортит, и хотя тщательно скрывал это, сам помнит до сих пор. Теперь же эти опасения возросли во сто крат - теперь справиться намного сложнее, ставки куда выше и опасностей куда больше. И, как бы там ни было, Шейн знает, чего хочет - точнее, чего не хочет: не хочет, чтобы Эйприл пила эти таблетки.
- Ты как, сладкая? Сможешь дойти до лагеря?

- Шейн? Эйприл! - Рик, Джефф и Эд появляются с той же стороны, с которйо пришли Бротигены, но радость на лицах быстро уступает место тревоге.
- Где Тед? Где София? Где автодом? - забрасывают их вопросами. Шейн знает ответ только на один - где Тед - но все равно медлит.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Эйприл соображает быстрее, быстрее и рассказывает о том, что случилось с Тедом - вот так, в паре слов, все это выглядит как очередное кошмарное происшествие среди других кошмарных происшествий: Тед не успел, его схватили ходячие, увы.
- Там, с этой дверью... Я нескольких положил, но их было слишком много, - добавляет Шейн на тот случай, если Рик и остальные слышали выстрелы в молле. - На него накинулось не меньше десятка тварей...
На лицах Рика, Глена, Джеффа  - ужас и потрясение. Шейн уверен, что и на его лице та же смесь чувств, как и на лице Эйприл, и он обнимает ее за плечи, когда она прижимается к его руке щекой - они как будто отделены от остальных невидимой линией, и через эту линию Шейн ждет обвинений, и когда Рик трет лицо руками, ждет: это он потащил всех в город, это его послушал Тед, чертов Тед со своим недавним сердечным приступом и операцией. Куда он поперся, в сердцах думает Шейн, чтобы разделить с Тедом хотя бы часть этой ответственности - куда он поперся, долбанный идиот, который даже километр пробежать не мог.
Но это слабо помогает - куда больше помогает ощущение тела Эйприл под рукой, тепло ее щеки. И когда она умело манипулирует беседой, Шейн выдыхает с облегчением - тревога за Софию отвлекает всех от уже погибшего Теда.
- Вы уверены? Ну, что Тед мертв? - все же спрашивает Джефф, который привязался к Теду, проводил с ним, тоже вдовцом, немало времени после смерти Сары, и теперь выглядит совсем несчастным.
Перед глазами Шейна встает картина раздираемого на части Теда, он кивает, с трудом поднимает неожиданно тяжелую руку, треплет Джеффа по плечу.
- Да. Он просто не успел.
Он просто ошибся с секцией двери, просто думал, что они будут спокойно ждать помощи, пока ходячие ломятся сквозь стекло. Думал, что Шейн позволит Эйприл сидеть в той стеклянной ловушке.
Шейн уверен, что Тед бы понял - скорее всего понял бы, если бы у них было время, если бы можно было все объяснить, но по большому счету ему наплевать: выбор был очевиден.

- Не знаю, сладкая. Но София вряд ли уехала бы без нас, разве только...
Разве только она не видела, что произошло у центрального выхода из молла и не решила, что все остальные - Рик, Гленн, Джефф - мертвы как и Тед, а Бротигены просто не заслуживают спасения. Шейн крутит эту мысль, глодает, как собака кость, но велит себе оставить ее: ему знакомы выверты психологии человека, считающего себя виновным, кое-какие курсы повышения квалификации он все же посетил, когда всерьез думал о том, чтобы перейти в управление округа. Нет смысла в этих мыслях и в том, чтобы винить себя - все уже сделано, и, если уж быть честным, будь у него второй шанс, он сделал бы то же самое, так к чему мусолить это.
- Разве только не решила, что мы все мертвы и нужно возвращаться одной, - заканчивает он.
Но Шейн тоже думает о Мариетте - о том, что город тоже казался пустым и мертвым, если не знать, что в центре обосновалась целая колония беженцев из Саванны.
- В любом случае, если в городе кто-то живет, странно, что в магазине оставалось столько полезного, - так же тихо говорит Шейн, но даже его этот аргумент не особенно убеждает: если жителям Коламбуса удалось огородить часть жилых кварталов, запустить электричество и водоснабжение, благо реки здесь могут стать источником и того, и другого без особых проблем, то у них может не быть необходимости в фонариках и спальниках. Они могут жить под крышей, с теплыми одеялами и обогревателями - и Шейн думает, что сейчас, когда они нашла Карла и остальных, ему пришлось бы по душе предложение Блейка остаться в Мариетте. В Мариетте, где были настоящие дома, где был, подери его черти, настоящий врач.
Где Эйприл могла бы родить этого ребенка живым и не умереть - родить не в канаве и не в наспех отысканном сарае.

- Возвращаться?! - взрывается Гленн, комкая в руках бейсболку. - То есть, мы даже не попытаемся отыскать Софию?! Просто уедем? А вдруг с ней что-то случилось? А если ей нужна помощь и она ждет ее?
Шейн смотрит на Рика, но в глазах друга что-то нечитаемое - Шейн даже не может понять, думает ли тот о Бет или нет. О том, как они искали Бет - и о том, насколько сейчас, в этом новом мире, бессмысленны поиски, которые и прежде могли не увенчаться удачей.
Впрочем, он же нашел Эйприл, напоминает себе Шейн. Он ушел за ней и нашел ее - и никому не позволил себе остановить, а София, значит, не так важна?
Да, отвечает он сам себе. София не так важна. Это новые правила и ему нужно к ним привыкнуть.
И это, пожалуй, тяжелее всего.
- Давай попробуем завести одну из этих тачек, - кивает он на заграждающий транспорт дорожного управления - как-то же их сюда пригнали, может, кое-что в баках и осталось, - объедем пару кварталов? Все равно пешком возвращаться в лагерь слишком опасно, нам в любом случае не помешают колеса.
Рик смотрит на него с тем же странным выражением, но соглашается - как и Шейн, он знает: любые поиски теряют эффективность с каждым часом, и хотя они в любом случае вернутся сюда утром, потеря половины дня может обойтись слишком дорогой ценой.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
- Эйприл права, прекрати орать! - обрывает Шейн Гленна, который никак не уймется. - Ты только привлечешь сюда еще больше ходячих и тогда никто из нас отсюда не выберется...
Коламбус оказался не таким уж пустым, как он ожидал, все так, но проблема не в этом - проблема в том, что, очевидно, остальные, доехавшие сюда в относительном комфорте большой группой, слишком расслабились: Тед переоценил свои силы, а теперь вот Гленн считает, что может орать посреди в прошлом многолюдного города.
- Эйприл уводила за собой ходячих из амбара, чтобы вы могли уехать -  а ты просто призываешь неприятности, -  резче, чем стоило, говорит Шейн - намеченные пару кварталов они уже объехали, и хотя рюкзак - это, бесспорно, зацепка и признак того, что они на верном пути, стоит все же обдумать дальнейшую стратегию: они не просто ищут пропавшую девчонку, они вполне могут найти тех, кто увел ее, или тех, кто ее сожрал, если уж говорить о крови на рюкзаке.
Гленн дергает плечом, оглядывается - они все стоят возле машины, даже Джефф, сидевший за рулем, выперся, крутит в руках домкрат, найденный в грейдере, с таким видом, как будто с удовольствием проломит пару гниющих голов.
Шейн, если честно, к гниющей башке ковыляющих по обочине к остановившейся машине зомби прибавил бы и дурную голову Гленна - с парой они справятся, но они и так достаточно пошумели в пустом городе, заводя простоявшую без движения с весны тачку, так, может, незачем орать?
- Шейн, что думаешь? - Рик игнорирует многозначительные взгляды Гленна, разглядывая пятна крови на рюкзаке Софии - в конце концов, только у них двоих есть опыт и определенная квалификация как в поиске людей, так и в том, что касается осмотра места преступления.
Шейн присоединяется, сунув в руку Эйприл еще один батончик - может, остальные тоже не против пожрать, но прямо сейчас его мало колышет общак группы, но и, кажется, Рик не против, если Эйприл начнет меньше говорить, заняв себя едой.

Кровь на рюкзаке свежая, определенно не принадлежит ходячему. Конечно, лаборатории и анализы днк остались в прошлом, но, по крайней мере, нужно признать: это кровь живого человека, а уж Софии или нет...
- Он не был на ней, когда мы уходили, так? Она сидела на крыльце автодома, а рюкзак точно стоял у водительского сиденья - я чуть не наступил на него, когда показывал ей, как переключать волну, если мы уйдем дальше от зоны приема, - говорит Рик, и Шейн кивает - все так, София устроилась на высокой ступени автодома, под солнцем, еще пошутила, что нельзя упускать ни одного солнечного дня, и пообещала глядеть в оба.
- Она забрала воду и рацию. Значит, почему-то решила оставить автодом.
- Он слишком заметен, - кивает Рик, уловив мысль Шейна с полуслова - они долго работали вместе, и еще дольше дружили. - Если она хотела уйти незамеченной, то логично решила бросить колеса.
- О боже! - Гленн вцепляется в рюкзак так, как будто тот сможет подсказать, где искать Софию. - Она пошла искать нас! Ее что-то испугало и она пошла искать нас, а потом с ней что-то случилось... София! София!!!
Он опять принимается орать, звать Софию.
Шейн, который согласен с тем, что вряд ли девчонка от хорошей жизни потопала в одиночестве в город, не согласен с необходимостью орать - он действует быстрее, чем успевает подумать, и вот Гленн уже сидит на заднице на асфальте, зажимая разбитый рот обеими руками, а рюкзак валяется в стороне, разбросав свое содержимое.
- Я, блядь, сказал тебе не орать! - рычит Шейн, Рик обхватывает его со спины, заламывая руку.
- Эй, тише! Тише, Шейн, остынь!
Джефф заступает ошеломленно глядящего снизу вверх Гленна, угрюмо смотрит на Бротигена.
- Да что на тебя нашло?! - Рик еще выше заламывает Шейну руку, повисая всей тяжестью, и это бесит еще сильнее.
- Да он сейчас всех ходячих соберет, если не прекратит орать! - теперь орет уже и Шейн.
- Если София услышит - она может откликнуться или просто понять, что мы ее ищем! - это уже Джефф.
- Самое умное, что она может сделать - это спрятаться где-нибудь и не отсвечивать, пока этот дебил созывает всех зомби в округе!
- По твоей версии, здесь вообще не должно было быть ходячих! - Рик наконец-то его отпускает, дергает за плечо, разворачивая к себе.
Шейн сплевывает ему под ноги:
- Я не говорил, что их здесь вообще не будет - я говорил, что тут их может быть намного меньше! Намного - и это, черт возьми, так и есть!
Увлеченные перепалкой, они не замечают, как к паре ковыляющих мертвецов прибавляется еще несколько, выгребая из узких улочек, расходящихся прочь от дороги.
Реагируя на громкие звуки, ходячие стягиваются к машине и стоящим вокруг нее людям.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Твою же мать, думает Шейн, перехватывая Гленна, заботливо переданного ему Риком будто посылка, и захлопывая дверь тачки за пятками пацана.
Твою же мать, продолжает думать Бротиген, крепко удерживая Гленна в удущающем захвате, пока тот не перестает вырываться, а ходячие не остаются на расстоянии.
Твою же мать, Рик, какого хрена ты взялся командовать, если тебя не слушает даже двадцатилетний доставщик пиццы!..
Гленн затихает, затем начинает легко дрожать - Шейн его отпускает, надеясь, что пацан не решит прямо на ходу выскакивать из машины, но тот не решает: прижимая к себе расстегнутый рюкзак Софии и все, что успел подобрать, тот сжимается в комок рядом с Шейном, а затем и вовсе начинает реветь.
Ну точь в точь как Карл, которому не купили новую игрушку, пока Шейн не объяснил ему, что мальчики не плачут.
Бротиген не знает, кому как, но ему становится пиздец как неуютно - судя по тому, как Джефф сжимает в руках рулевое колесо, не одному Бротигену.
Рик смотрит вперед - Шейн хорошо видит профиль приятеля - и молчит.
Отпустить пацана - это значит потерять еще одного члена группы, третьего за сегодня, и, конечно, такие потери недопустимы, но что-то сейчас слов у лидера не находится.
Шейн устанавливает поудобнее свой топор на коврик внизу, кладет Гленну руку на плечо.
- Слушай, Гленн, извини, что я тебя там ударил, хорошо? Я не хотел так делать, но и не хотел, чтобы нас сожрали эти твари... Мир?
Гленн скидывает с плеча его руку.
- Ты пошел искать Эйприл и нашел ее, и я найду Софию...
Шейн придерживает при себе замечание, что есть существенные различия - потому что, если так посмотреть, различия не такие уж и существенные: может, между Гленном и Софией что-то есть, и еще эта ее беременность.
Он опять кладет руку на плечо пацана, раз уж больше никто не хочет заниматься этой херней.
- Гленн...
- Гленн, - к Рику возвращается дар речи, пока тачка приближается к переезду, своеобразной буферной зоне, - это плохая идея. Чистое самоубийство...
- Но Шейн...
- Хватит! - рявкает Шейн. - Это не то же самое: мы не знаем, как давно исчезла София, не знаем даже, почему. Ты не останешься искать ее один, ясно тебе?
Гленн смотрит на него с надеждой, забыв недавнюю обиду, шмыгает носом. На подбородке у него красное пятно - будет синяк, по щекам блестящие влажные полосы.
- Мотнемся в лагерь, снарядим спасательную группу, возьмем побольше оружия и вернемся - дадим этим ребятам там успокоиться. София умная девочка, она знает, когда нужно прятаться, она продержится пару часов.
Если еще жива, мысленно добавляет Шейн, но вслух не говорит - да и незачем: Гленн хочет слышать другое.
- Я тебе обещаю, парень, мы вернемся. Через пару часов. Я кое-что придумал, но для этого нам нужно оказаться в лагере, окей? - Шейн использует весь отпущенный ему дар убеждения и Гленна это пронимает: он кивает и отворачивается к окну, принимаясь разглаживать страницы комикса из рюкзака.

На переезде они оставляют на капоте грейдера бутылку воды из рюкзака Софии и пару батончиков, аптечные трофеи Шейна. Гленн пишет на пыльном лобовом стекле о том, что они вернутся за Софией той же дорогой, что приехали в Коламбус, озабоченно поглядывая на небо, но там ни облачка - дождя не предвидится, надписи ничто не угрожает в ближайшее время.
Во мрачном молчании они снова запихиваются в машину - тот самый красный камаро с на удивление полным наполовину баком - и возвращаются в лагерь, неся тем, кто их ждет, безрадостные вести.
Шейн не принимает участие в рассказе о вылазке и обсуждении добытого - ему в самом деле нужно подумать о том, что делать дальше, к тому же, врать о смерти Теда нет ни малейшего желания. Зная, что они с Тедом были друзьями, к нему никто не пристает - он поднимается вдоль реки к самому забору, отделяющему территорию военных. Лениво шарахающиеся в этом углу огражденного периметра мертвецы замечают его и оживляются: здесь явно думали удержать форт надолго, потому что среди военных в камуфляже полно и тех, кто встретил смерть в полном обмундировании - защитные щитки, укрепленные прорезиненные вставки на одежду, бронежилеты, перчатки, высокие ботинки... Шлемы с плексигласовыми забралами. Полная штурмовая аммуниция. Шейн пытается понять, что их убило - потом замечает кое-где дырки от пуль, наскоро сооруженные перевязки под камуфляжем. В любом случае, эта аммуниция лучше, чем их футболки с короткими рукавами и рубашки.
Он возвращается в лагерь под тем же полным надежды взглядом Гленна, отводит Рика в сторону.
- Слушай, нам нужно раздобыть пару костюмов этих астронавтов, - игнорируя явное нежелание Рика разговаривать, приступает Шейн к делу, а затем объясняет задумку.

Гленн снимает бейсболку.
- Ну, я готов, - решительно произносит он, хватаясь за самую нижнюю ветку дерева и подтягиваясь. Карл с земли болеет за Гленна с толикой ревности - лезть на дерево хотел он, но хватило одного-единственного взгляда Эйприл, чтобы эта мысль ушла.
Рик, Шейн и Джефф, а также почти все остальные мужчины торчат под деревом, не зная, чем себя занять, пока Гленн не оказывается достаточно высоко - над высотой забора.
Вторым поднимается Рик - медленнее, но все же успешно. Кэрол одобрительно свистит, Уолш смущенно машет ей сверху.
Шейн остается внизу - после того злополучного падения в овраге он, видимо, к прежней форме уже не вернется, хромота почти исчезла, но лазанье по деревьям уже из разряда невозможного.
- Ну что? - кричит он снизу.
Гленн проходит по тонкой ветке еще дальше, балансируя как канатоходец, останавливается только когда ветка начинает слишком сильно клониться под его небольшим весом.
- Веревку! - откликается он. Шейн кидает один конец буксировочного троса, на котором они с Риком, припомнив курсы эвакуации из пожара, соорудили какое-никакое седло, Рик ловит его, подтягивает, обматывает вокруг ствола деерва, а затем перекидывает Гленну.
Тот хватает, едва не сорвавшись и чудом удержав равновесие, обматывает вокруг ветки, спускает конец вниз - уже за забором.
Зомби, еще не привлеченные легким шумом, пока не проявляют интереса к происходящему.
Глен осторожно спускается по веревке - у него бледное, напряженное лицо, но он не жалуется: это ради спасения Софии, такие расклады.

Когда его кеды касаются земли, он тут же отпускает веревку, бежит к ближайшему брошенному автомату.
- Будьте готовы тянут в любой момент, - тихо говорит Рик, наблюдая со своего места.
Джефф, обматывая другой конец веревки вокруг пояса, поднимает вверх большой палец.
Гленн собирает оружие и брошенные или слетевшие с мертвецов шлемы, и вот его уже замечают.
- Все! - командует Рик. - Все, хватит, давай назад!
Мертвецы меняют траекторию - теперь целых пять торчащих неподалеку ходячих ковыляют к Гленну, бегущему к концу тросса с охапкой трофеев. Кое-как он размещает все подобранное в прикрепленном к седлу мешке, дергает тросс.
- Тяните!
- Влезай сам! - начинает нервничать Рик.
- Нет! - горячо спорит Гленн, поглядывая на Шейна - у них двоих есть небольшая доработка к плану, которую они пока держали при себе. - Тащите это, тут пока безопасно!
Там уже не так уж безопасно.
- Ты знал?! - Рик с дерева обращается к Шейну.
- Делай, как он говорит! - огрызается Шейн, бросая веревку - с этим пока справятся и Джефф и ТиДогом.
Он подходит к забору, вцепляется в ячейки сетки.
- Эй! - трясет он забор, отвлекая ходячих от Гленна - трое отвлекаются, двое продолжают переть на пацана.
- Эй! Эй вы, педрилы, идите сюда! - продолжает кричать Шейн, вытаскивая нож - кромсает ладонь, щедро размазывает кровь по металлическому плетению забора, и, дождавшись, когда ходячие примутся бестолково толкаться в сетку подгнившими мордами, всаживает нож в лоб одного из них. Тот падает как подкошенный, двое других увлеченно обсасывают решетку, стремясь добраться до Шейна.
- Пацан, ты там как? - зовет Шейн.
- Почти, я почти... Тяните! - отзывается Гленн. - О боже, мать твою, господи, тяните же!!!

Они тянут - извивающийся зомби в полной аммуниции  медленно и торжественно взмывает в воздух, дерево скрипит. Гленн виснет на его ногах, раскачивается изо всех сил - и тот повисает на заборе.
- Блядь, тросс! - выдыхает Шейн - там, за забором, к Гленну стягивается еще больше ходячих, но тот пока никак не может спастись: тросс заблокирован на зомби, повисшем на заборе.
Шейн, который единственный свободен от тросса, перебегает к забору, подпрыгивает, подпрыгивает опять - и наконец-то зацепляет пальцами ремни бронежилета на плечах зомби. Он дергает его на себя, упираясь ногами в сетку, дергает и дергает - и наконец-то ему удается сдвинуть зомби с места, перевалить его на свою сторону. Они оба падают - Шейн, а сверху эта тварь, лязгающая челюстями за опущенным щитком шлема. От удара шлем слетает и Шейн едва успевает завести ходячему под шею локоть, удерживая его пасть подальше от себя. От удара об землю у него малость выбило почву из-под ног, но не особенно - напрягшись, ему удается перевернуть ходячего, скатывая его с себя, и успокоить ножом в висок. Медлить нельзя - он с подбежавшей Кэрол распутывает тросс вокруг ходячего, отцепляет карабины с его амуниции от навязанных на троссе петель, снова повторяет прежний алгоритм, забрасывая свободный теперь конец Рику.
За забором приплясывает Гленн, на которого идут аж шестеро.
- Все, уматывай оттуда! - кричит Шейн, хромая к забору, когда тросс падает в пыль у ног Гленна. - Уматывай, я прикрою!
Он вытаскивает беретту, пока Глен снова перевязывает петли, сооружая себе седло. Тщательно прицеливается - трех кладет с первых выстрелов, но на двух других эти чертовы шлемы, а шестого очень неудачно закрывает Гленн, никак не прицелиться как следует.
- Давай быстрее, что ты копаешься! - подгоняет Шейн Гленна, пока со всех сторон несутся советы от Рика и прочих - но вот наконец-то пацан запрыгивает в седло.
- Тащите! - орет Шейн во всю глотку, когда Гленна обхватывает доковылявший ходячий - пацан орет, Рик орет, тоже стреляет - Шейн успевает малодушно подумать, что если одному из них и случится пристрелить корейца, то пусть это будет на совести Рика, а не на его, и без того порядком перегруженной...
Ходячий сваливается об землю как мешок с мусором, Глен машет руками как мельница, требует, чтобы его тащили еще быстрее.
К месту этой вакханалии направляются и другие зомби-солдаты, но все, чем они могут поживиться - это видом снизу на гленову задницу.

- Так вот что ты хотел - экипировку! - Рик орет, не сдерживаясь. Шейн опирается спиной о дерево, позволяет ему орать, пока Гленн пересказывает всем собравшимся, что ему было совсем не страшно.
- Я хочу все, что там есть, Рик, - устало парирует Шейн, - и тебе об этом известно.
- Ну конечно! Еще одна совершенно безопасная вылазка за мылом и батарейками! - Рик так просто не сдается, и Шейн решает, что с него хватит:
- Однажды нам все равно придется признать, что запасы скоро кончатся - я только ищу, как их пополнить!
- Ценой жизни Теда и Софии?! Ценой жизни Гленна?!
- Тед и София сами решили ехать! Гленн сам решил лезть через забор! - обвинение, тем более, что оно обосновано, Шейну поперек горла и он не сдерживается. - Перестань решать за других, что им делать! Ты все равно не можешь спасти всех, как ни пытайся, и лучше бы!..
Шейн не договаривает - но Рик понимает с полуслова: годы дружбы, годы работы вместе.
- Хочешь сказать, я не могу защитить тех, кто мне доверился? Как не смог защитить Лори?
Шейн молчит - и без того все ясно. Молчит и Рик - разжимает сжатые кулаки, разворачивается.
- Пошел ты к черту, Бротиген.
Шейн передергивает плечами, обращается сразу ко всем.
- Выезжаем в Коламбус через полчаса. Разбирайте трофеи.

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Зомби в полной экипировке не так уж много - но Шейн уверен, что им много и не нужно: хотя бы нескольких, на ударную группу, если в Коламбусе засели не только редкие мертвецы, но и выжившие, от которых неизвестно, чего ждать. С начала этого пиздеца прошло полгода - время, когда выжившие сбивались в группы, чтобы эффективнее обороняться от ходячих, прошло, теперь на первый план вышла другая проблема: проблема ресурсов. Другие группы уже не воспринимаются как будущие союзники, теперь это конкуренты за оставшуюся еду, топливо, безопасные зоны.
И поэтому Бротиген изначально не ждет, что, если София в самом деле повстречала другую группу, им удастся договориться мирно - с сокращением населения появились свои плюсы: достаточно валяющегося то тут, то там оружия, только приди и возьми, а начит, бронежилеты и шлемы не помешают.
Как не помешает и все остальное, что хранится за забором военного укрепления - и что бы там Рик не говорил о риске, Шейн знает: он, а не Рик, смотрит на два шага вперед.
Но не в том, что касается Эйприл.

Она налетает на него как ураган - как в былые годы, самые дрянные годы: незадолго до развода и потом долго-долго после, пока они не выработали свой собственный кодекс ведения холодной войны.
Шейн смотрит в небо - солнце продолжает свой бег по небосклону, перевалило за полдень, и если они еще немного потянут время, то все придется переносить на следующий день, а это уже снижает шансы на успех в поисках пропавшего человека в разы, и это статистика еще прежнего, до-зомбиапокалиптичного мира, сейчас же, вероятно, и вовсе отсчет времени идет на часы, а не на сутки.
Наверное, на Эйприл его поглядывание на небо вместо того, чтобы смотреть на нее, бесит еще сильнее, потому что она не то что не унимается, хотя все остальные молчат, как будто застали крайне неудобную сцену, она, наоборот, расходится еще сильнее - впрочем, для Шейна это не сюрприз, как и для тех, кто может помнить Эйприл по тем временам, когда она жила в Мариетте: общественное осуждение волнует ее где-то на уровне между бедами стран третьего мира и меню бывшего мужа.
И в принципе, Шейну бы ответить в тон - она не может ему указывать, что делать, не может запрещать отправиться в город, вне зависимости от того, какие сейчас или когда-то были между ними отношения, - но Эйприл говорит о ребенке, и говорит то, что, несмотря на ее стервозные интонации, для Шейна звучит не белым шумом, издаваемым раздраженной бабой.

Он гасит моментальный порыв велеть ей заткнуться - во-первых, это не поможет, не в случае с Эйприл, а во-вторых, это просто даст ей новый повод упрекать его в том, что он не хочет ее слышать.
Может, он и не хочет - но сейчас ее слова касаются не только их двоих, но еще и Карла, и даже этого еще нерожденного ребенка.
Шейн еще тормозит - там, где дело доходит до каких-то переговоров, он и правда тот еще тормоз - когда к делу подключается Рик, и это даже славно: теперь часть своего раздражения Бротиген может слить не только на жену, но и на давнего друга.
- Рик, ты бы не совался, - советует Шейн, хотя в его голосе нет ни тепла, ни симпатии - даже несмотря на то, что он друга не винит, никогда не винил, и прежде бы оборвал Эйприл, которая пересекла непростительную черту с той же легкостью, с которой била по больному Шейна во времена из брака.
Рик выглядит погано - денек у него выдался еще тот - но сейчас у Шейна есть проблемы поважнее, чем возня с хрупким внутренним миром бывшего напарника.
- Пойдем-ка договорим, сладкая, - рычит Шейн, хватая Эприл за локоть и уводя подальше от всей компании: на него, вроде, смотрят с сочувствием, на Эйприл - с осуждением, но когда он заглядывает в лица окружающих, все поспешно отводят глаза - кто-то продолжает расстегивать на ходячем всю его крутую экипировку, кто-то трудолюбиво сматывает тросс и разглядывает трофеи, добытые героем сегодняшнего дня. Сам герой, только что широко улыбающийся, теперь смотрит в землю, как будто не хочет видеть унижения Шейна.
Шейн и сам хотел бы избежать подобной сцены - по многим причинам, потому что когда они уходят, он слышит, как Кэрол наклоняется к Аманде:
- Ты тоже это слышала? Она беременна?

О да, блядь, думает Шейн, она беременна - а это значит, что вас ждут месяцы анстоящего ада, и все, что вы думали об Эйприл до сил пор, можете смело умножать на два, а затем он думает, что это ненадолго - из Коламбуса они привезли таблетки, которые решат эту проблему, так что это ненадолго.
И эта мысль отзывается в нем острым неприятием.

- Ты что там устроила, а? - начинает Шейн, когда считает, что они достаточно удалились и теперь весь лагерь не станет свидетелями милой семейной ссоры Бротигенов. - Ведешь себя, как будто можешь мне указывать, сладкая, и с хера?
Бесит его, конечно, не это - а то, в какую форму она облекла свой категоричный запрет. Да еще перед людьми, которые - Шейн уже дозрел до того, чтобы признать это хотя бы перед самим собой - нуждаются в лидере, в другом лидере, не Рике.
Он по-прежнему держит Эйприл за локоть и отпускать не собирается - им нужно прояснить несколько моментов прямо сейчас.
- С девчонкой что-то случилось. Если не вернуться сегодня, шансы, что она переживет ночь в городе, по которому шатаются трупы и хер знает, кто еще, становятся практически нулевыми. Ты хочешь сказать, что можно забить на Софию? Просто оставить ее там, наплевав?

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Эйприл на него кричит - орет почем зря, и у Шейна тоже есть, что ей сказать. Ровно до тех пор, как она рямо не говорит, что он нужен ей.
Такого на памяти Шейна Бротигена еще не бывало: то есть, по умолчанию подразумевалось, что он был нужен ей в старшей школе - позже ему приходило в голову, что нужен был примерно так же, как модный аксессуар, разве что с ним она действительно получала кайф - позже он был нужен ей, когда появился Карл, чтобы спонсировать всю эту хрень с памперсами и детскими вещами, еще позже - чтобы кто-то сидел за рулем, увозя ее задницу от зомби...
Он ей нужен, чтобы делать всю эту грязную работу, для которой Эйприл слишком хороша - но она еще ни разу в этом не признавалась, даже наоборот: гордо задирала нос, шипела, чтобы он проваливал к черту, что она справится сама, прекрасно зная, что никуда он не свалит.
Карл привязывает его к ней - а теперь еще и эта беременность.

Она толкает его - не сильно, но все же ощутимо. Шейн не двигается с места, но локоть Эйприл отпускает.
Она говорит, что ей не наплевать на него - редкие мгновения, чего уж там.
Шейн отворачивается - нет возможности выдержать этот ее взгляд.
Закладывает руки за голову, как будто это поможет - ему надо подумать, прямо сейчас ему надо подумать о том, что делать. Не с собой - с ними со всеми. С Эйприл, с Карлом, с этим ребенком. С Софией, Риком.
С гребанным апокалипсисом.

Шейн смотрит в сторону, пока до него медленно доходит, что Эйприл права: сейчас он больше не может оставить их в уютном доме на тихой мариеттской улице и уйти на работу, чтобы всю смену изображать из себя крутого копа, подставлять шею под любую петлю, как будто им с Риком снова по восемнадцать и они, черт их дери, бессмертны.
Он не бессмертен - Эйприл знает это, Карл это знает, и только он сам почему-то отказывается в это верить.
Он не бессмертен, и теперь, когда Эйприл больше не может укрыться за своей чековой книжкой и севрским фарфором, у нее и Карла остался только он, Шейн.
И разве не за этим он потащился в Атланту за сыном и бывшей? Не за тем, чтобы защищать их и позаботиться о них, раз уж вокруг началось хрен знает что?
И разве не поэтому он предпочел свалить из Мариетты в кажущийся таким безопасным дом на озере, пока Рик бредил идеями закрытия города?
Так в какой момент у него сбился компас?

Шейн опять смотрит в сторону лагеря - на тех людей, что там взволнованно собираются в город, на Гленна, примеряющего с помощью Кэрол амуницию, снятую с ходячего, на Рика, который стоит на самом выходе из лагеря и смотрит на Бротигенов, хотя едва ли может расслышать хоть слово.
Шейн никак не может понять, о чем ему напоминает фигура приятеля - а потом соображает: Рик выглядит одиноко.
Одиноко, сурово и настоящим героем - будто генерал армии конфедератов перед сражением при Геттисберге.
Словом, так, как Шейн  - не самый сообразительный из них двоих, обремененный стервой-бывшей женой, от которой у него до сих пор все внутри переворачивается, и ребенком, который будет взрослеть в этом мире, полном дерьма - никогда не сможет выглядеть.

- Да не ори ты, бога ради! - рявкает Шейн, которому поперек горла эта стервозность в жене. - Не ори, я слышу тебя и так, не глухой.
Глухой, конечно, скажет Эйприл и будет совершенно права - глухой, а еще и тупой, она никогда не стеснялась подчеркнуть, что снисходила - только, теперь-то, если уж на то пошло, вариантов у нее не так чтобы много.
Он опускает руки, отворачивается от лагеря.
- Ладно, детка, я тебя понял... Не заводись, правда же, понял. Я...
У него не выходит - привычка соглашаться с Эйприл осталась в чертовски далеком прошлом - и слова встают комом, так и непроизнесенные.
- Понял, - повторяет Шейн. - И брось. Вы с Карлом для меня на первом месте. Серьезно, детка. Всегда.
Он не упоминает того ребенка, что еще в животе Эйприл - они оба обходят упоминание этой новой беременности, хотя это бессмысленно: уже бессмысленно, а Шейн не любит бессмысленность.
- Так что, - спрашивает он, раз уж пошел такой разговор - раз уж она заставляет его выбирать между ними и всем остальным миром, - я так смекнул, ты сделала тест. А таблетки?

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Шейн ждет всякого, но Эйприл, к его удивлению, невысказанное предложение перемирия принимает. Перестает орать, перестает требовать.
Он плохо помнит, что она ему говорила в том грязном разоренном магазинчике - в основном, память сохранила боль и запах духов из ее сумки, но и кое-что другое: она говорила, что собиралась выйти замуж и уехать куда-то в Канаду. Вместе с Карлом. Увезти сына в другую страну - еще дальше от Шейна, чем даже эта гребанная Атланта.
Теперь Канада осталась все равно что на Луне и Шейн подозревает, что свидания, а также те взрослые отношения, которые Эйприл завела в Атланте с Паскудой-Клейном, сейчас тоже недоступны: никаких клубов по пятницам, никаких поездок к океану в отпуск, никаких модных выставок и презентаций, чтобы посещать их вместе. Некуда выгулять новое платье, дизайнерские туфли и успешного мужика, затянутого в итальянский пиджак - просто больше некуда, а раз так, то сгодится и он, Шейн. Интересно, думает Шейн, если бы не этот пиздец с зомби, она вообще подпустила бы меня к себе хотя бы на метр? И уж наверняка не родила бы от него еще одного ребенка.
Эти размышления не улучшают его настрой - наоборот.
А уж ее вопросы и вовсе бесят - как она может сомневаться?
- Сколько мы знакомы, Эйприл? - спрашивает Шейн, не делая ни малейшей попытки ее обнять. - Дай-ка я сам прикину... Лет шестнадцать, да? Я имею в виду, хорошо знакомы. Не меньше пятнадцати, сладкая, так какого хера ты спрашиваешь?
Он выдыхает, но злость не проходит - злость на Эйприл, которая могла подумать, что он может не хотеть этого ребенка.
Да за кого она его вообще принимает, кем считает - и это в то время, когда он готов был в лепешку расшибиться, чтобы Карл был счастлив, чтобы у Карла все было, пусть даже "все" в понимании Шейна совсем не то, что "все" в понимании Эйприл.
- Я люблю Карла, люблю так сильно, как тебе, наверное, даже не снилось - и меня до сих пор с ума сводит мысль, что его могло не быть. Что мы тогда могли решить - ты, сладкая, могла решить, потому что ты как мул и если что решила, тебя с места не сдвинешь! - что ты могла решить не рожать его, и все, понимаешь? Он мог просто не родиться и ничего бы не было - его бы не было, и от этой мысли мне хочется выть, поэтому, сладкая, ты даже не спрашивай. Просто не спрашивай, хочу ли я этого ребенка, буду ли я его любить, буду ли я ему отцом. Просто не спрашивай. Этот ребенок еще даже не родился, а ты уже используешь его, чтобы я торчал рядом, не отходя ни на шаг - твою мать, Эйприл, это просто фантастика: то, как ты используешь эту беременность и Карла будто поводок!

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Это они уже проходили - как только у нее кончаются аргументы, она тычет ему в рожу их разводом, благодарит небеса за то, что у нее хватило ума уйти от него, а потом сваливает. Разворачивается и сваливает, оставляя его за бортом - это у нее отлично выходит.
Но сейчас что-то новенькое - она обвиняет его в том, что не была ему нужна, обвиняет его в том, что это он ее использует, и вот это уже просто смешно и ни в какие ворота. Шейн фыркает - смеяться не получается, даже в ответ на ее смех.
- Ну конечно, детка, конечно - ребенок от меня, да это же такое счастье, да, сладкая? Такое счастье - или мне напомнить, как ты мне вытрахивала мозг, когда ждала Карла? Тогда тебе это счастьем не казалось, а твоя мать шипела из каждого угла, что я сломал тебе жизнь! Я - тебе, детка! Я сломал тебе твою прекрасную жизнь и ты аж четыре года проторчала после школы в Мариетте, потеряла четыре года, потратила их на то, чтобы быть мне женой - или как ты там говорила, хорошей женой?
Он выплевывает слово за словом и Эйприл тоже начинает орать - если ему и казалось, что они перевернули некую страницу их долбанного брака, то, определенно, все в той же книге.
- Эйприл, - все же окликает ее прямую спину Шейн, - Эйприл, что ты собираешься...
Рик совсем невовремя - зато на него можно выплеснуть всю эту злость, которая поднялась в нем при одном только взгляде на спину уходящей Эйприл - вы только поглядите, она опять свалила! Опять обвинила его в черт знает чем и свалила - и в этом вся Эйприл, не желающая ничего и никого слышать стерва-Эйприл, упрямая сука Эйприл.
- Отвали, я сам разберусь! - рявкает Шейн в лицо подбежавшего Рика, толкает его с дороги, но тот снова встает прямо перед ним.
- Ты творишь какую-то херню, Шейн, тебе давно пора остыть и научиться слушать других...
- Как ты? - взрывается Шейн. - Как ты слушаешь других?
Он выдыхает, смотрит в лицо Рика - тот кипит от праведного возмущения, ну еще бы, примчался защищать леди в беде, рыцарь в сверкающих доспехах.
- Моя чертова жена беременна посреди этого ебаного зомбиапокалипсиса, а ты хочешь, чтобы я остыл?! Может, посоветуешь записаться к семейному психологу, как вы с Лори? Может, думаешь, нам это поможет?
- Закрой. Свой. Рот, - чеканит Рик, бледнея так, что его застиранная светло-голубая рубашка кажется неожиданно яркой.
Шейн опять толкает его, и еще раз - но слов неожиданно мало. Его куда больше заботит Эйприл и ее планы, чем Рик, мертвая Лори и их семейные проблемы.
- Тогда не лезь. Это мое дело. Не лезь!

Он идет через лагерь к их палатке - Кэрол, попавшаяся ему на пути, торопливо сворачивает, Гленн делает вид, будто ничего не слышал, хотя, разумеется, отголоски ссоры донеслись и до всех этих людей. Шейн преисполняется к каждому из них симпатией - никто из них не помчался разнимать Бротигенов, только чертов Рик, а ведь именно Рик как никто другой знал все о знаменитых ссорах Шейна и Эйприл. И все равно полез, мудак, в сердцах думает Шейн.

В палатке душно и жарко - Карл забывает оставлять полог открытым днем, и эта теплая влажная джорджианская духота ничуть не помогает остыть.
На шатком пластиковом столике из какого-то разоренного кемпинга упаковка от таблеток - та самая, из аптеки коламбусовского супермаркета, неаккуратно вскрытая, почти разодранная.
Шейн смотрит на полупустой блистер, вытащенный из упаковки, затем переводит тяжелый взгляд на жену:
- Ты это сделала? Я спрашиваю - ты это сделала?! Блядь, ты спросила меня, хочу ли я этого ребенка, а потом пошла сюда и выпила эти чертовы таблетки?!
Он женат на дьяволе, думает Шейн. На самом настоящем дьяволе.
Карл осторожно суется в палатку, поправляет съезжающую ему на нос слишком большую бейсболку:
- Пап? Мам?
Шейн поворачивается к сыну, надеясь, что тот не прочтет в его взгляде желание убить Эйприл:
- Старик, погуляй по лагерю, нам с мамой нужно кое-что перетереть. Давай, давай, это взрослые штуки, а ты помоги Аманде и Кэрол с водой...
- У меня будет сестричка? - Карл упирается, торчит на входе, царапая грязным пальцем брезент.
Шейн с трудом себя контролирует.
- Карл, я что сказал? Или и помоги Аманде, Кэрол или кому захочешь, но выметайся из чертовой палатки!
Карл знает  - если отец говорит таким тоном, лучше не спорить, и исчезает.
Шейн снова смотрит на Эйприл.
- Так ты выпила? Сколько? Как... Блядь, Эйприл, я переверну тебя сейчас вверх ногами и буду трясти, пока ты их не выплюнешь!

[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Ну, теперь она открещивается от того, что тыкала в него этой беременностью и Карлом - как будто это он чертов мудак и кругом во всем виноват.
Хуже всего то, что Шейн так себя и чувствует - во всем виноватым мудаком. И дернуло его сказануть про поводок - а все потому что вина за смерть Теда никуда не делась, и он надеется, что, найдя Софию, сумеет как-то унять это гложущее чувство.
Эйприл, конечно, ни хрена не помогает - плачет, болтает какую-то чушь.
Плачет.
Не орет, не посылает его к черту - говорит такое, чего, наверное, не сказала бы, если бы не беременность. Говорит то, что он, может, всегда хотел от нее услышать - что она хотела Карла, потому что он от него, как сейчас хотела этого ребенка.
Хорошо, наверное, что она на него не смотрит - ему и хватает вида на ее вздрагивающие плечи, на затылок.

Лучше бы она на него орала - так он, по крайней мере, знал бы, что делать, а вот вид такой уязвимой Эйприл, да еще и не скрывающей это, его ставит в тупик.
Как если бы вдруг настал апокалипсис, несмешно шутит он про себя, садясь в ногах койки, которая тут же проминается.
- Я что-то не понял, Эйприл, - неторопливо говорит Шейн, обхватывая ее щиколотки - ну а что, может и пнуть, сама же напомнила ему ту ночь, когда они выбрались из чертового оврага и ночевали в пустом магазине. - Ты хочешь этого ребенка, я хочу этого ребенка, так какого черта?
Он намеренно игнорирует то, что она использовала прошедшее время - просто не может заставить себя говорить об этом в прошедшем времени.
- И вот еще что - мне нужен Карл, все так, я люблю его, и этого ребенка буду любить, как бы там ни было, но почему ты решила, что ты мне не нужна?
Это вообще-то она ушла, с глухим раздражением думает Шейн.
- Это не я от тебя свалил, Эйприл, это ты вычеркнула меня из своей жизни - и если бы ты захотела раньше...
Он замолкает, сцепляет пальцы покрепче, потому что это признание - оно не из тех, что легко даются, и еще полгода назад он бы скорее поверил в зомбиапокалипсис, чем в то, что скажет ей что-то подобное, однако вот и зомби-апокалипсис, а вот и его слова.
- Короче, я бы не ушел от тебя, Эйприл. Никогда бы не ушел. И если бы ты захотела вернуться - семь лет назад или год назад, вообще без разницы, я, в общем, был бы... Ну, типа, рад. Не из-за Карла, Эйприл, хотя и из-за него тоже - но не только из-за него. Ты слышишь?