[nick]Шейн Бротиген[/nick][status]уже не бывший с дробовиком[/status][icon]http://s5.uploads.ru/5fr0m.jpg[/icon]
Наверное, в каком-то другом, идеальном мире они должны были поговорить много раньше - еще когда Карл был маленьким, а Эйприл только-только обнаружила, что быть женой мариеттского копа ей не так уж по душе.
Не то чтобы Шейн верит, что разговорами делу поможешь, в их с Эйприл случае, если уж на то пошло, все наоборот, учитывая, что она использует слова в основном ради того, чтобы подчеркнуть, насколько ошиблась в юности, но вот прямо сейчас, кажется, дело сдвигается с мертвой точки.
Он не сразу выходит следом - до него дошло, что она собирается сделать, но он все равно торчит в палатке, сидит на койке, обхватив голову руками, как будто у него больше нет в мире ни единого дела - а может, и правда нет. Дело будет позже, когда придет срок рожать - и Шейн старательно пытается не думать о Саре и о том, что было с ней, старается не вспоминать те часы, что просидел в коридоре больницы, когда Эйприл рожала Карла. Она хочет этого ребенка, и он хочет этого ребенка - гнусно так думать, но это будто вторая попытка, второй шанс для них, и Шейн не может игнорировать этот факт, но так же он не может игнорировать и то, что Эйприл может умереть. Просто умереть - сейчас, когда в их распоряжении не будет ни врачей, ни больницы, потому что все врачи, наверное, были сожраны первыми, приходя на помощь укушенным и обращающимся, а все больницы стали главными очагами распространения инфекции.
Он сдавливает голову сильнее, как будто это может помочь ему собраться с мыслями - но вспоминает только полузадушенные стоны Сары, едва помнящей себя от боли.
Он не смог ей помочь - а ведь на ее месте скоро будет Эйприл, и что?
А если она умрет?
Думать об этом нужно было раньше, вот что, говорит сам себе Шейн. Если он уже готов опустить руки, то нужно было дать Эйприл подождать, пока таблетки не подействуют, дать ей выплакаться, а потом уже прийти сюда и держать ее за руку, сколько потребуется, но ведь он даже не принял такой вариант, помчался за ней, отталкивая с дороги Рика.
Так что разгребать им обоим.
Когда он выходит из палатки, первое, что он видит - это Гленна, Джеффа и Аманду, сидящих вокруг трофейной экипировки. Они смотрят на него выжидающе, но, ей-богу, Шейну пока не до спасательной экспедиции, и он проходит мимо.
- Кэрол, не видела Эйприл? - окликает он Кэрол, которая специально для Карла очень подробно рассказывает, как именно она собирается приготовить сегодняшнюю порцию тушенки.
- Она пошла вон туда, - указывает она в сторону ближайших деревьев, держа подальше от лица перемазанные вонючим мясным соком руки.
Эйприл находится по указанному направлению - наклонившись перед деревом, она пытается проблеваться, и, кажется, появление Шейна ей в этом стремлении помогает - повод для очередной тупой шутки, но он ее прибережет до лучших времен: блевать она будет еще некоторое время, успеется.
- Я принес еще воды, - замечает Шейн, подходя ближе. - И не парься, я не смотрю.
У нее прилично отросли волосы за эти месяцы без парикмахера, и, судя по всему, это доставляет ей главное неудобство - ну конечно, это же Эйприл, она, наверное, даже проблеваться хочет как можно изящнее.
Сунув бутылку с водой подмышку, Шейн подходит ближе, подбирает ей волосы - ей-то одной рукой точно неудобно.
- Давай, детка, не беспокойся, ага? Не спеши, просто выблюй все, что проглотила, а потом мы...
Вот тут он затыкается, потому что еще не придумал, что они потом - позвонят ее гинекологу? Сходят на УЗИ? Обсудят, где устроить новую детскую?
- Слушай, помнишь, в старшей школе - ты перебрала на хэллоуинской вечеринке у Харрингтона в первые же полчаса и потом весь вечер блевала в ванной на втором этаже и просила меня не смотреть? - Шейн бережет это воспоминание в сердце своем, среди других таких же моментов, когда Эйприл вела себя как самый обычный человек и оказывалась подвержена тем же слабостям, что и все остальные - таких моментов не так уж и много, а со временем их и вовсе почти не осталось, когда она заковала себя в свою идеальную броню женщины, тащивщей тяжкий крест из мужа-кретина и похороненных планов самореализации, так что Шейн даже улыбается. Не то чтобы он не сочувствует Эйприл - блевать не самое приятное занятие, но, господи, ей в самом деле не помешает иногда прощать себе - и всем остальным - мелкие слабости. - Я тогда влюбился в тебя окончательно, именно тогда. Видит бог, ты выглядела не на миллион долларов и да, прилично испортила нам обоим вечеринку, не говоря уж о том, что обещала мне ночь, которой я никогда не забуду, и сдержала обещание совсем не так, как я думал, но, Эйприл, если ты не можешь блевать при мне, то тогда какая из нас семья, а?
